Новый день

— Вижу. Картинки большие.

— Очень содержательный материал.

— Не отвлекаю.

Она снова вернулась к телефону.

Девочка у автомата тем временем получила от отца бутылку воды и сто рублей.

— Выбирай что-нибудь другое.

Она подошла к стойке со сладостями, долго смотрела на две одинаковые на мой взгляд шоколадки и наконец взяла одну.

— Вот эту? — спросил отец и потянулся к ней.

Девочка убрала шоколадку за спину.

— Я уже выбрала.

Я машинально посмотрел на Ларису. Она заметила.

— Что?

— Ничего.

— Вот и хорошо.

Старший смены появился минут через семь. Невысокий, с коротко остриженными седыми волосами, в тёмно-синем джемпере поверх рубашки. Представился Андреем Павловичем. Ларисе пожал руку, мне кивнул и сразу встал к монитору.

— Так. Колодки согласованы. Профилактика и комплект стоят рекомендацией. Отдельного согласования суммы я не вижу.

— Вот и я не вижу, — сказала Лариса.

— Но работу сделали. Старые детали вам показали?

— Да.

— По технической части есть претензия?

— Нет. Я вообще не хочу спорить о технической части. Я хочу понять, почему мне сначала называют одну сумму, а после ремонта — другую.

Андрей Павлович ещё раз посмотрел в монитор.

— Тут соглашусь: доплату должны были подтвердить отдельно.

Мне уже хотелось сказать: отлично, тогда снимайте.

Я промолчал.

— Что вы можете сделать сейчас? — спросила Лариса.

— Работу по профилактике сниму. Три шестьсот. Комплект оставим — он установлен, старый действительно менять надо. По записи звонка оформим обращение. В понедельник руководитель поднимет разговор, если нужно.

Лариса замолчала.

Я тем временем уже собрал следующий ход. Почему комплект остаётся, если они сами не видят согласования? Кто может снять всю сумму? Почему отсутствие этого человека в субботу должно становиться проблемой клиента? Можно ли оставить спорную часть неоплаченной до понедельника? В крайнем случае — не закрывать выдачу, пока не решат.

— А полностью убрать сумму нельзя? — спросила Лариса.

— Я сегодня не сниму комплект, — ответил Андрей Павлович. — Не буду вам обещать то, на что у меня нет полномочий.

— А руководитель?

— В понедельник.

— И если запись покажет, что мне эти деньги не называли?

— Тогда уже с ним решите возврат.

Лариса посмотрела на часы, потом на пакет со старыми деталями и за стекло, где у выхода стояла её машина.

— Ладно. Давайте так. Работу снимаете. За детали я сейчас заплачу. Но напишите здесь, что вопрос именно в несогласованной стоимости, а не в том, что я отказываюсь признавать сделанный ремонт. И запись звонка всё равно проверьте.

Я отложил журнал.

— Подожди. Зачем вообще платить до записи? Они же сами говорят, что согласования нет.

Лариса посмотрела на меня.

— Максим, я услышала.

— Но тысяча двести сорок тоже деньги.

— Конечно.

— Тогда тем более.

— Я не хочу ещё час сидеть здесь из-за тысячи двухсот сорока рублей.

— Часа не будет.

— Откуда ты знаешь?

Я уже открыл рот.

Лариса чуть улыбнулась.

— Вот. Уже считаешь за них.

Андрей Павлович тактично занялся монитором.