
Полная версия:
Ветер в голове

Ветер в голове
Глава 1
Ну этого стоило бы ожидать, странно, что раньше не спохватились. Видимо розовый закат ГелиоТропа слишком всех шокировал, даже школа, где теперь Киря работал учителем информатики, а по совместительству и учителем английского (зря он что ли пять лет на филфаке просидел?!) не сразу осознала, кого она приняла в свои ряды. Да и кроме бабуси Люгер, бессмертной химички, которую снова позвали работать, так как новая химичка, не проработав и полгода ушла в декрет, никого из старых лиц, а нет, Дмитриевич был, вечно орущий физрук, ещё вроде преподаватель ОБЖ и НВП Германович, но он точно не помнил вел он у них или нет. Киря не хранил долго в голове ненужную информацию.
Но звонок от завуча Аллы Дмитриевны (они что, все родственники?) с гневом интересующую, почему ученики 9 А класса весело проводят время, визжа и носясь на мотоцикле по двору школы, а не учат паст индефенинг, или разбирают таблицу шестнадцатеричной системы. Мотоцикл был его, старый Ддаодун, копия Кавасаки, и он дал его вчера Толику и Васе, которые клятвенно обещали его отмыть, почистить, поставить новые покрышки, и сменить седло. Седло-то он давно купил, но вот поставить никак не удавалось. То времени не было, то желания, то забывал. Так и ездил на драном и поломанном седле, подкладывая стопку бесплатных газет Обрети Свет, которую радостно пихали всем желающим и не желающим в центре. Про то, что Ддаодун будет носиться по двору школы, возя визжащих одноклассниц пацанов, уговора изначально не было. Это он помнил точно. Извинившись перед раздраженной завучем, он быстро натянул, что было, вроде свежее, и чмокнув дрыхнущую Снежану в щеку, которая буркнула что-то и вяло отмахнулась, перевернувшись на другой бок. Снежану, некогда недосягаемую теперь жившую с ним, после отлёта Антона Олеговича в столицу, и объединения ГелиоТропа и ООО ИнвестИнтернет, ей место не нашлось на новой старой работе. И пришлось королеве красоты 2015 года, переквалифицироваться в управдом…пардон, в риелторшу и бьюти-блогершу. Дядя Арнольд Михайлович все же исполнил свою месть, частично, ну в отношении Кирилла полностью. Потому он работал в школе, хотя Кире это даже нравилось, чего он и сам не ожидал. Сам не зная почему, Киря понял, что подростки не слишком отличаются от него, если не обращать внимание на одежду, бороду, хотя пара была с бородками, вроде, и того, что их содержали родители, а он вынужден был содержать себя. А вот с Саньком дядя промахнулся, Саня спокойно выдержал шторм, и даже смог занять место креативного директора в новой структуре, а Юлька его благополучно ушла в декрет, на прощание высказав Арнольду Михайловичу все самое интересное, но не печатное. Кто-то говорил в ход пошло даже кресло, впрочем, в это Киря не верил, кресло у дяди было массивным и даже ему было не слишком просто его сдвигать. Впрочем, дядю это не спасло, и губернатор пнул его на заслуженный отдых, на который дядя припас крошек достаточно, чтобы переехать на юг, по требованию жены. Прямо как перелетные птицы, почему-то подумал тогда Киря.
А вот Цицерон оказался живучим, после чистки капитальной от изображения розовой Юли и песни МакSим На двоих, он стал рабочим и вполне сносным. По словам Санька, он кстати, пытался его пристроить, но директор, Женя сволочь подлая, отказался брать его даже тестером. Да и пофиг, за два года работы в ГелиоТропе он успел на задворках серверной тихонько накопить крипты, без согласования подключив несколько старых стоек, нагло сообщая подозрительному сисадмину, что это хранилище резервных копий проекта. И по сути школа была для него легальным способом оправдания откуда у него деньги есть, при отсутствии заработка, выходное ему не выплатили, и даже отобрали Спортэйдж, АйМак новый, рабочий Айфон. А ещё ему в школе нравилось, а вот завучу нет, и только жёсткие рамки нехватки учителей и то, что сразу три класса выпускные, которых худо-бедно Киря натаскивал на информатику и английский, скрипя зубами завуч и директриса согласились на его кандидатуру. Хотя по правде, учил он их поверхностно, больше травя байки, и самых проверенных научил обходить систему, чтобы не попавшись, менять оценки, но больше 4 троечникам запретил менять. Впрочем, Алла Дмитриевна пока этого не знала. Киря на это надеялся.
Выбежав на улицу, холодно уже было, Киря сел на свой новый китайский мотоцикл, реплика Харлея, натянул шлем, и взвыв, азиат погнал вперёд. Водители ненавидели Кирюшу, завидев его желтоголовый силуэт на белом китайце, многие заранее начинали шарахаться и тормозить. Водить мотоцикл Киря не умел, хотя считал, что он реально байкер. Что вызвало кучу негодования в среде владельцев чопперов, когда он пришел к ним в сообщество в телеге, и в своей привычной манере стал учить, попутно упоминая те и иные истории, к месту и не очень. Его не побили по двум причинам, первая, история с розовой Юлей, и заоравшей на все здание администрации из всех колонок МакSим поразила даже суровых байкеров. Во-вторых, кто-то сказал, что Киря умственно отсталый, и в клубе решили, что бить такого позор. Киря подозревал, что эту ложь выкатил Санёк, либо его кореш, мотоциклист Эльдар. Работавший в отладке ранее, а теперь занявший место сеньора. Ну, и ладно, решил Киря, словно воробей считавший, что есть здесь и сейчас, а думать про перспективы и вероятности не его стезя.
— Стоять! Немедленно выключить транспортное средство! Предъявите документы!
Окрик его вырвал из задумчивости. Он от неожиданности даже остановился, оглядываясь. Он сам того не понимая, оказался на тротуаре. От него по стенкам осторожно растекались пешеходы. К нему шла лейтенант дорожной полиции — мелкая, плотная, злая. В руке она крутила палку, и Кире хватило одного взгляда, чтобы понять: знакомиться она не собирается. Ей нужны не знакомства, а поводы, которые ему вряд ли могли понравиться. Киря подумал, взвесил все, что мог в голове, и не слушая ее воплей, развернулся и рванул на дорогу. Во-первых, номера на мотоцикле не было, установить его было проблематично. Во-вторых, у него не было прав, вернее были, но он их вечно забывал дома. В-третьих, надо было отобрать старика у наглого школотья. В-четвертых, он забыл, что в-четвертых, но помнил, что-то важное, важнее даже того, что он забыл поесть от звонка завуча. Найти его было не так просто, он был уверен, потому как перекрашивал в зависимости от настроения своего китайца раз в две недели, а то и чаще. Все равно зимой не погонять, так хоть так насладится мнимым разнообразием своего гаража.
— Сто-я-я-т-ть!
Крик догнал его на дороге, но он не обращал внимания, потому как уже и забыл про полицейскую, едва избежав столкновения с грузовиком, и шмыгнув под носом у такси, обдавшего его визгом тормозов и матом водителя, явно неожиданно поседевшего в нескольких местах. Киря был выше этого, он спешил. Не со зла, нет, он реально не задумывался, что его деяния как –то могут повредить хоть кому-то. Он был весь в мыслях, как ему отобрать старика, как заставить малолеток сдать клятый тест, не прибегая, ну хоть один раз, к изменению данных в электронных дневниках. А еще у него половина компьютеров в классе почему-то были заражены ссылками на сайты для взрослых, по большей части фишинговых. Он проверял лично каждую машину и каждую ссылку, пытаясь установить, кто это сделал. Улик не было, зато компьютеры стали еще более тормознутыми, он бы просто снес системы и заново накатил чистые ОС из каталога Zver Edition, но Алла Дмитриевна была бы очень недовольна. Право на установку надо было согласовывать, это же не личные компьютеры. Киря подозревал, в департаменте образования такую флешку не то что не одобрили бы — её упоминание могло бы вызвать внеплановую проверку, которая бы добралась и до его «тихой» добычи на старых стойках. А этого Кире хотелось меньше всего. Он бы снёс всё к чертям и накатил чистую систему, но тогда пропадёт его маленький источник дохода, а Алла Дмитриевна вообще его за это убьёт, если узнает, что там происходит. К тому же он уже и сам не помнил, в какой последовательности их ставить, чтобы не светиться. Да и вообще, чем меньше он об этом думал, тем спокойнее ему было. Ну а что добру пропадать, — тогда он так и думал. А теперь эта идея казалась ему ещё одной проблемой, аккуратно уложенной поверх остальных. Как будто ему и без этого забот не хватало. Хотя Киря привык не ждать милости от природы и начальства, стараясь завладеть этим, подобно голодной птице подхватить хлебную крошку первой в стае.
Он въехал во двор школы, забыв уже про инцидент на тротуаре, лично убедившись, что завуч не преувеличила, на самом деле два наглеца вместо работы над машиной катали девчонок. Подумав, что таймер вышел, Киря слез со своего китайца, и поймав за руль, остановил машину.
— Так, все, парни, хватит, мне Дмитриевна мозги выносит. Все, покатушки отменяются. Извините, девушки, хорошего понемногу. Толя, я тебе вроде дал Ддаодун, чтобы вы его подлечили, а вы что, еще и ос взбесили. Значит так, старика в гараж твоего папки
— Кирилл Андреевич, да вы что, ну дайте хоть еще полчасика, — раздался жалобный голос детины Васи, размерами не уступающего Кире. – А после клянусь, к папаше Толика отвезем старичка, и все сделаем, как и обещали.
В другое время бы он может быть и согласился, тем более, что девочки тоже смотрели котами из Шрека на него. Но звонок завуча его насторожил, она обычно терпела его некоторые вольности в общении с учащимися, полагая, что он по уровню развития не далеко от них ушел. А тут прям злилась, это ему не нравилось, потерять свой тайный маленький заводик по добыче крипты ему не хотелось, да и надо было где-то официально работать. А из-за дяди никто его даже в продавцы сетевого ритейла не брали на должность менеджера-продавца телевизоров, и на работу в сервис по ремонту телефонов не брали, работать там он не собирался, думая, что сможет схемку, не работая, иметь на бумаге легальный заработок. А то даже Снежана задумываться стала, когда узнала, сколько он потратил на новый электробайк, пришлось врать, что заначку дяди нашел. Она поверила, или сделала вид, что поверила.
— Кирилл Андреевич, это что такое?! – Из раздумий его вырвал гневный окрик завуча. Он резко обернулся, нацепив свою самую добрую улыбку, специально приберегаемую для сотрудников банка, завуча, мамы и Снежаны. Алла Дмитриевна была воплощением середины: ни молодая, ни старая; ни яркая, ни блеклая. Даже голос у неё звучал так, будто специально не хотел выделяться. Но сейчас в этом голосе звенела такая злость, что середина будто треснула. – Вы понимаете, что это ЧП! Школьники не на занятиях, а носятся на этой машине, кстати никто из них не имеет прав на управление мотоциклом!
— Позвольте, Алла Дмитриевна, не соглашусь, — Киря нацепил свою самую обезоруживающую улыбку. По его мнению, она должна была действовать безотказно. На деле же улыбка выходила какой-то кривой, будто он пытался одновременно улыбаться и морщиться. Запах Снежана у него вытравила за неделю изо рта, а вот привычку улыбаться как Чеширский Кот не смогла побороть, что ее бесило, а его радовало. – Это не мотоцикл в полном смысле этого слова, кстати, в столовой я видел вчера таракана, так вот, контрольная будет готова, думаю завтра, ну сегодня вы понимаете, я вот с утра опаздывал, меня остановили на дороге, наверное, ошиблись, я просто уехал. Так вот, да, это транспортное средство попадает в категорию, где для управления не нужны права категории А или М. кстати, а вы знали, что раньше не было такой дифференциации прав? Так вот, когда в 19…
— Хватит! Татаркин, слезай с этой развалины! Кукушкина! А ты, когда свою тройку у Эллы Рихардовны исправишь? Позор школы! А ты Соломатина?! А ну брысь к Доминику Ефграфовичу! На пересдачу! Кол! Позор! По географии! Это как надо не любить свою школу, родителей и саму себя, чтобы найти Парагвай в Монголии?! И вы, остальные, в класс, Кирилл Андреевич, проведите контрольную сегодня! А не завтра, и заодно посмотрим, смогли вы что-то вложить в души и головы наших воспитанников! Проверять буду лично! Сразу после урока! Который уже 5 минут как идет, а вы и не заметили! А вы, Кирилл Андреевич, должны бы знать, что такие средства передвижения не должны находиться во дворе школы! Как источник повышенной опасности и предмет, отвлекающий учеников от учебного процесса!
И на финальной фразе развернувшись как легкий танк в поле, Алла Дмитриевна гордым шагом выполнившего свой долг человека, удалилась в здание школы. Киря с виноватой улыбкой посмотрел на приунывших учеников. Почти никто не готовился к контрольной, надеясь на хитрости Кири. Он вздохнул и сказал, всем и никому сразу
— Ну, могло быть и хуже. Например, поставить вам сразу двойки. Так что, не надо ее злить, может и не все получать плохие оценки. Вы же вроде бы читаете учебники? Ну, такие с обложками штуки, вроде бы выдавали в начале года. Кажется, выдавали…
По лицам помрачневших учеников он понял, что это больной вопрос для аудитории. Киря понял это не тема для публичного разговора, вздохнул, потер китайца нового и сказал Толе и Васе.
— Отгоните к гаражу папы Толи, поставьте сторожить там кого-нибудь, и бегом сюда, чтобы не злить Корриду. Постараюсь вам попроще выдать задание, но обещать не могу. Это не от меня зависит, как от Пуаро не зависело, что тетка Агата его сделает таким придурком, лишь порадовать читателей. Как воробей радуется… А, ладно, пошли, время идет.
Корридой по непонятно какой причине ученики прозвали Аллу Дмитриевну, Киря не стал перечить традициям, хотя на его взгляд для корриды она была несколько скучна. Он бы ее назвал Овсянкой. Или Крыжовником. Но прозвище данное когда-то лет десять назад, когда Алла Дмитриевна была только учительницей, закрепилось навечно. Которое сама завуч знала, и почему-то втайне радовалась, словно считала, что хоть с помощью прозвища она будет не такой средней на общем фоне.
— Пошли, — уныло сказала, вздохнув Кукушкина, поправив свои волосы, и торопливо засеменила на каблуках, остальные ученики 9 А, с лицами должников-банкротов, поплелись за ней по пути Кири, уже почти подошедшего к парадной лестнице школы 13.
На ветку над двумя озадаченными школьниками, которым дано было задание спрятать транспортные средства от Корриды, села ворона. Розоватая — ровно настолько, чтобы ты заметил, но не успел удивиться. Она оглядела школьников, мотоцикл, будто взвешивала, что из этого важнее, и гаркнула — коротко, одобрительно. Будто что-то знала такое, чего они еще не знают, но скоро узнают, и вряд ли это им понравится. А ей уже нравилось, она просто ждала подходящий момент, как гурман нетерпеливо ожидает получить изысканное блюдо первым.
Глава 2
Киря успел обойти все ряды ровно три раза. На четвёртый уже не было смысла — кто хотел, тот уже поставил ответы; кто не хотел, тот смотрел в окно, делая вид, что ищет логику в таблице шестнадцатеричной системы. На самом деле логика была в том, что Киря заранее скачал правильные варианты и теперь просто шептал, где ставить галочки. Не чтобы обмануть систему — чтобы система не сломала ему жизнь. А заодно он хотел успокоить Корриду, злая женщина страшная вещь, он это понял, когда у него сама по себе завелась Снежана. Он не мог вспомнить точно, как она появилась у него, по ее словам, это он был инициатором, а она смущалась. Его тараканы осторожно предполагали не доверяться ее словам, но что такое слово мыслящего фантомного таракана против слова живой и весьма волевой девушки?!
— Кирилл Андреевич, а у меня тут не сходится, — тихо сказала Кукушкина, показывая строчку, где вместо «A» стояло «10».
— Сходится, — так же тихо ответил Киря. — Просто в этой системе «A» и есть «10». А если Алла Дмитриевна спросит, скажи, что ты поняла это интуитивно. Но иногда можно и так, но…. Короче, ставь, что я показал, время идет!
Урок закончился, и Киря собрал листки, стараясь не смотреть на часы. Он знал, что завуч ждёт эти работы, и знал, что она ждёт их не просто так. Те, кто думал, решал сам, были не довольны, но ему ничего не сказали, во-первых, бесполезно, это уже все в школе поняли, даже младшекласнники, у которых как-то Киря пытался провести урок введение в историю языков программирования пока молоденькая злая учительница Агния Артемовна не прогнала его вон, под смех и визг детей.
Киря довольный беглым шагом протопал на первый этаж, обходя группы детей, разного возраста, и редкие столпы учителей. Без стука, он просто забыл, он вошел в кабинет завуча, и радостно бросил ей на стол стопку.
— Это что? — спросила Алла Дмитриевна, едва он переступил порог её кабинета. Она даже не взглянула на листки, будто уже знала, что там. — Это не работа педагога. Это работа марионетки в руках наглых подростков. У вас нет ни навыков, ни черт характера, которыми должен обладать настоящий учитель.
Киря на секунду замер, а потом улыбнулся той самой улыбкой, которая у него выходила кривой. — Знаете, в Греции, которая на полуострове Эгейском, да ещё на островах — Крит, Микены, Спарта — там вообще быть педагогом считалось… ну, не очень достойно. Это рабы были педагогами для свободных эллинов и ахейцев. Вот философом — да, достойно. Врачом, архитектором, инженером — достойно. Наставником для нескольких эфебов — достойно. А педагогом — не очень. Зато вот были у греков такие интересные…
В коридоре за спиной Кири, раздался короткий, но очень узнаваемый смешок, полный и одобрения, и где-то интереса, а может и удивления. Это был Доминик Ефграфович, учитель географии. Он стоял у своего кабинета и явно всё слышал. — Ну вот, — пробормотал Киря, не сводя глаз с завуча. — Хоть один человек оценил. Хотя знаете, в Греции оценки были…
— Это не смешно, — отрезала Алла Дмитриевна. Ей не хотелось знать, как оценивали греки своих детей, ей своих учеников хватало. — Это история, — возразил Киря. — А историю нельзя запретить, даже если она неудобная.
В этот момент из соседнего кабинета, неся стопку работ, выглянула Виктория Викторовна, учительница истории. Лицо у неё было такое, будто она одновременно хотела рассмеяться и немедленно кого-то наказать. А может и рассказать пару историй про Грецию, не только Древнюю, но и современную. Относительно современную, годов времен черных полковников. — Кирилл Андреевич, — сказала она строго, но в голосе уже дрожала улыбка, — если вы будете преподавать историю в таком ключе, у меня не останется учеников. – А я ими дорожу, как…
— Как гетайры дорожили своим Непобедимым? Или Пифагор Дионисисем Сицилийским – подсказал ей Киря, не заметив того, что Коррида закашлялась, или не захотел заметить.
После английского (который он честно назвал «самоподготовкой», дабы не смущать себя и учеников словом организованный прогул) Киря шёл по коридору, и день уже начинал казаться не таким безнадёжным. ученики тихо сидели в классе, занимаясь, кто чем хотел, главное условие, не покидать кабинета иняза, и не шуметь. Кто хотел, мог воспользоваться великодушным предложением Кири, взять методические задания и заниматься, если жизнь так не мила. сам он предпочел просто прогуляться, посидеть в блогах, потом вышел в коридор, когда раздался звук истеричного звонка, сообщающего, что еще одни урок ушел в прошлое. В воздухе витал тот самый школьный запах — смесь мела, старых батарей и чьих-то дешёвых духов. С первого этажа пахло столовой, не слишком привлекательно для школьников, но для Кири сойдет. Он как раз думал, что надо бы заглянуть в учительскую и выпить кофе, после чего сбегать и перехватить что-нибудь в столовой. Кофе там всегда был на грани между «ещё можно» и «уже нельзя», когда услышал голоса.
У окна, в самом узком месте коридора, сгрудились девочки из 9 «А» и 9 «Б». Голоса были высокие, злые, и Киря, едва бросив взгляд, сразу всё понял: чья-то куртка, чьи-то слова, чья-то обида, которая за пять минут выросла до размеров катастрофы. Либо катастрофа скукожилась до размеров обиды, это как подумать, философски отметил он про себя. Он замедлил шаг, потом остановился. И тут же сам себе кивнул: нет. Пытаться усмирить и примирить женщин — это всё равно что пытаться усмирить двух и более яростных кошек, собравшихся в одном месте. Они тебя и не заметят, а только поцарапают по пути. Даже не со зла, а потому что кошки, потому что в ярости, а ты тут, ты рядом.
— Девчонки, — сказал он спокойно, не пытаясь перекричать их, — я не судья, не адвокат и не мама. Если хотите, зовите завуча. А я пойду, кстати, кто видел, куда ушел Копытыч?
И он пошёл дальше, не ожидая ответа, которого и не было, они были не в том состоянии, чтобы обращать внимание на какого-то там учителя, когда Вселенная оборачивается не с самой хорошей стороной проигравшей. Киря ушел, оставив их разбираться с этим миром самостоятельно.
А вот дальше, у лестницы, картина была другая. Старшеклассники — трое парней из 11 «Б», которых Киря знал по именам только потому, что они вечно попадали в какие-то истории, — лениво перебрасывали друг другу рюкзак. А напротив них, переступая с ноги на ногу, стоял толстый, задумчивый семиклассник. Он не кричал, не злился, не пытался драться. Он просто устало бубнил:
— Ну ладно, ну хватит. Мне на урок уже надо. И вам тоже наверняка надо.
Киря остановился. В этом «вам тоже наверняка надо» было столько тихой логики, что ему стало стыдно за этих одиннадцатиклассников.
— Ну что, чемпионы, — сказал он, подходя к ним с той самой улыбкой, которая у него выходила криво, но уверенно. — Хотите игру сыграть? Кто сильнее. Победителю дам прокатится на новеньком мотоцикле. По двору школы.
Старшеклассники переглянулись и заржали.
— Да ладно, Кирилл Андреевич, мы тут не с вами, — махнул рукой один из них, самый высокий.
— А я предлагаю с вами, — Киря спокойно поставил руку на подоконник. — Ну, готов? Или боишься? С моцика упасть?
Высокий хмыкнул, закатал рукав и кивнул своим: — Ладно, не буду слишком сильно краба давить. Вам же ещё мелочь учить, бейсик включать. Я на мото езжу уже год. Не упаду.
Их кисти сомкнулись. И ровно через секунду парень с визгом отдёрнул руку, тряся ею, будто обжёгся.
— Да что за… — начал он, но Киря уже оглядывал остановившийся коридор.
— Сила не в руках, — мягко напомнил он, постучав себя по лбу. — Сила в голове.
Он не стал ничего объяснять. Не стал говорить про провод от портативной зарядки, про обгрызенный конец, про то, как незаметно вывел его в ладонь и как точно направил на сплетение сухожилий самоуверенного недоросля-переростка. Это была его маленькая хитрость, и она сработала.
Киря пошёл дальше, оставив коридор думать, что это было. И только у самого поворота он подмигнул семикласснику, который единственный понял, что произошло.
Тот кивнул в ответ — коротко, серьёзно, как будто они только что заключили негласный союз.
Прозвенел звонок, и все стали расходится по своим кабинетам, классам, и местам временного содержания от учительского взора.
Коридор, который ещё минуту назад замер, будто кто-то нажал на паузу, после звонка стал медленно «рассасывался». Ученики расходились по классам, перешёптываясь и бросая короткие взгляды туда, где только что стоял Киря. Кто-то хихикал, кто-то потирал плечо, будто проверяя, не осталось ли от этой сцены синяка.
У окна, чуть в стороне от потока, стояли Люгер и Евграфович. Старая химичка задумчиво смотрела вслед Кире, который уже сворачивал за угол, и покачала головой.
— А я вот не помню, чтобы он был таким уж знатоком законов физики в детстве, — сказала она тихо, скорее себе, чем Евграфовичу.
— Зато педагогический эффект у него получился явно сильнее, чем у нас с вами вместе взятых, — хмыкнул Доминик Ефграфович, привычно поправляя лямку своего вечно набитого портфеля. — Вмешайся мы в это сразу — и получили бы либо драку, либо жалобу от родителей. А он… он разрулил это по-своему.
Люгер чуть улыбнулась, и в этой улыбке было столько лет, столько школьных коридоров и столько разных «Кирь», что она казалась почти грустной.
— Нет, не знала, — призналась она. — Но думала, что-то да будет. Он… особенный. Всегда был такой. Уверена, он уже забыл, что только что было.
— Зато теперь в иерархии нашего террариума начнутся коллизии, — продолжила она, глядя, как последний ученик ныряет в дверь кабинета. — Падение старого лидера и взлёт нового. Неандертальцы будут недовольны. Питекантропов потеснили хомо эректусы. Или наоборот, кто их знает…
Евграфович, этот самый «географ, не пропивший глобус», коротко хохотнул — так, что даже дежурная у стенда вздрогнула и обернулась.

