Читать книгу Мелодия бетонных улиц. Том первый (Максим Фартовских) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Мелодия бетонных улиц. Том первый
Мелодия бетонных улиц. Том первый
Оценить:

5

Полная версия:

Мелодия бетонных улиц. Том первый

— Ну попробуй же, позвони, мразь! — сквозь зубы ядовито прошипела Настя и в порыве злобы трижды пронзила её живот острым лезвием.Блондинка, явно ещё не осознав произошедшего, лишь тихо всхлипнула и, коснувшись живота, начала оседать. Бритый успел подхватить её на руки.Все события разворачивались на глазах множества гуляющих по аллее людей, но никто этого не замечал или же просто не хотел замечать. И лишь двое сотрудников ППС узрели всё это издали.Тем временем Настя быстро протерла нож влажной салфеткой и, бросив её в урну, зашагала по аллее прочь. Но её взгляду тут же предстали те самые, уже бегущие ей навстречу сотрудники. Девушка выругалась и, развернувшись, рванула со всех ног в противоположную сторону.Один из патрульных подбежал к истекающей кровью пострадавшей, чтобы оказать первую помощь и вызвать неотложку. Другой, сообщая что-то по рации, погнался за преступницей. Не желая сдаваться, Настя расталкивала на своём пути прохожих, словно кегли в боулинге. Внезапно на аллею впереди неё выбежали ещё трое правоохранителей, вооружённых автоматами Калашникова.

— Гады! — тяжело дыша, выругалась Настя, но всё-таки не растерялась.Моментально свернув с аллеи, она миновала клумбы цветов, быстро пробралась сквозь декоративные кустарники и выбежала к высокому забору из железных прутьев, окружающему территорию парка. Вполне очевидно, что такое препятствие могло послужить тупиком, однако же не для этой шустрой девчонки. Буквально за пять секунд она ловко вскарабкалась на забор и, лишь неудачно спрыгивая с другой стороны на тротуар вблизи проезжей части, подвернула ногу.В этот самый момент рядом с ней плавно притормозил чёрный спортивный автомобиль марки Nissan GT-R. Его боковое стекло со стороны водителя сползло вниз, и из салона высунулся спортивно сложенный светловолосый парень лет двадцати пяти в зеркальных солнцезащитных очках и белой футболке-поло от Adidas.

— Что, малая, проблемы? — спросил он.

— Тебе-то что?! — огрызнулась Настя, корча лицо от боли.

Парень улыбчиво хмыкнул:— Да так, помочь хочу.

— Вот как? А ты типа всем незнакомым девушкам помогаешь?

— Конечно, всем. Я ж этот... супергерой — Человек-паук, — с веселой бравадой заявил светловолосый.

В ответ на такое заявление Настя окинула его недоверчивым взглядом:

— Что-то не похож, — отметила она.

— Разве? — деланно удивился парень. — Ну хотя да. Откуда у нас здесь такой вид пауков? Ну а покусать разве что только бомжи могут.

— Ну так значит ты человек-бомж, — пришла к вполне логичному выводу Настя.

Светловолосый рассмеялся:— Что ж, пусть будет по-твоему. Прыгай давай скорей в машину. Подвезу, куда скажешь, — заверил он.

Пожалуй, в любое другое время это предложение было бы неминуемо отвергнуто, однако сейчас согласиться её толкали сами обстоятельства, да и беззаботная веселость парня была весьма подкупающей. Поэтому, хоть и немного помедлив, Настя всё-таки забралась на заднее сиденье, и иномарка резво тронулась с места. Как обнаружилось, кроме водителя, на переднем сидении автомобиля находился еще один крепкий парень с короткими русыми волосами, татуированным большим крестом сбоку шеи и непроницаемым, важным лицом. Вместе с тем в салоне тихо звучала песня «Девочка-пай» Михаила Круга и приятно пахло дорогими французскими духами.

— Ну и как мне называть моего спасителя? — немного расслабившись, поинтересовалась девушка.

— Андрей, — представился светловолосый. — Ну а это, — он кивнул на соседа, — мой друг Игорь. А как, позволь узнать, твоё прекрасное имя?

— Настя, — улыбнулась девушка, слегка изогнув губы, что было очень красиво.

— Что ж, приятно с тобой познакомиться, Настя. Мы сейчас едем пообедать в одно хорошее заведение здесь неподалеку. Приглашаю тебя присоединиться, если ты, конечно, никуда не торопишься и не возражаешь.

Настя чуть подумала.— Ничего не имею против, — решила она и с опаской оглянулась назад.

— «Хвоста» нет, не переживай, — заверил светловолосый Андрей, с точностью угадывая её настороженность. — А ты где, кстати, по заборам так лазить наловчилась?

— Секция по художественной гимнастике.— пояснила девушка.

— О! — Андрей повернулся к приятелю. — Понял, Игорян, куда записаться, чтоб тебе в следующий раз какой-нибудь очередной ротвейлер кусок жопы не оттяпал?

В ответ Игорь лишь молча взглянул на приятеля, показав всем своим видом недовольство над его остроумием. Тем временем «ниссан» остановился почти в самом центре города на парковке возле двухэтажного элитного ресторана «the best city of life». Андрей вышел из машины первым и, как истинный джентльмен, открыв заднюю дверь, протянул девушке свою руку.

— Благодарю, — мило улыбнулась Настя и, вложив свои тонкие пальчики в его ладонь, ступила наружу.Игорь также выбрался из машины, и вся компания направилась в вышеуказанный ресторан. В своей жизни Настя еще никогда раньше не посещала заведений столь высокого уровня, впрочем, как и не набивалась на подобные приглашения, поскольку ценила в людях их человеческие качества, нежели статус. И вместе с тем обстановка в ресторане произвела на нее неописуемое впечатление. Просторный зал имел темно-синие обои с черными готическими узорами и целый ряд разнообразных живописных картин. Полы были застланы багрово-красными ковровыми дорожками. Искусственные камины возле каждого столика придавали совершенно особый уют, а приглушенный свет и тапер в черном фраке, играющий на белом пианино «Венский вальс» Штрауса, делали атмосферу ресторана романтической. Едва молодые люди расположились за одним из свободных столиков, как возле них появилась миловидная официантка в белоснежной блузке с бейджиком «Айжан».

— Добрый день! — любезной улыбкой поприветствовала она посетителей и, положив перед каждым из них меню, тихо удалилась.

— Не стесняйся, Настя. Выбирай всё, что пожелаешь, — наблюдательно сказал Андрей.

— И всё же как-то неудобно, — смутилась девушка.

— Неудобно — это когда сын на соседа похож, — безапелляционно заявил до сих пор молчавший Игорь.

— Истину говорит. По своему опыту знает, — надсмехнулся Андрей и, поймав на себе сердитый взгляд приятеля, поспешил исправиться: — Шучу! На самом деле у него очень замечательная, верная жена, — серьезно добавил он. — А ты знаешь, почему Игорян такой хмурый? Потому что она у него настолько верная, что не даёт даже ему. — Серьезного тона хватило ненадолго. Андрей был настолько доволен своей шуткой, что расхохотался сам.Игорь покачал головой и, казалось, стал ещё мрачнее. Настя же едва сдержалась.

— Ну ладно, хватит. А то уже совсем засмущал скромного милого парня, — сказала она, но тем самым ещё больше рассмешила шутника и даже вызвала сдержанную улыбку на лице самого Игоря.Вскоре развеселившаяся компания сделала заказ, и на столе появились первые и вторые блюда, а также три рюмки и бутылка коньяка «Delamain Pale & Dry XO».

— Ну-с, выпьем для начала, — предложил Андрей и разлил всем спиртное.

— Тогда за тебя, добрый герой! — тостировала Настя, подняв рюмку над столиком.

— Безусловно приятно, но буду честен: в жизни я скорее злодей.

— В таком случае ты напоминаешь мне Фауста: «Скажи, так кто ты, наконец? — Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!» — выразительно цитировала Настя.

— Потрясающая речь, но с чего ты решила, что это про меня?

— Слишком безупречные манеры для злодея.

— Но ведь тебе тоже не на гимнастике ножом размахивать учили, — отметил Андрей.

Настя изумилась:— Вы что, следили за мной?

— Да нет же, просто были неподалёку.

— Вобщем за вас,добрые злодеи. —объявил Игорь, утомившись ожиданием подходящего тоста, и борта рюмок сошлись звоном...

ГЛАВА 2. "АЛЬЯНС.ЭХО ДЕВЯНОСТЫХ"


Сотни учёных, писателей в своих исследованиях до сих пор не определили где берёт начало преступный мар и какая госу- дарственная власть приемлима для миллионного братства.

Писатель-журналист Андрей Константинов
ГОРОД УТОПИЯ. Июнь 2006 года.

Темный, мрачный подвал жилого дома был пропитан сыростью, а воздух в нем — отравлен зловещей вонью. По грязным полам и теплотрассам бегали серо-коричневые противные крысы. В одном из сараев этого жалкого, гнусного места горел тусклый свет одинокой лампы, которая вместе с проводами свисала из-под потолка. Под этой лампой, в полуразвалившемся старом кресле, исполняя на гитаре песню знаменитого Виктора Цоя, сидел раздевшийся по пояс тощий Илья Новиков. Перед ним, в продолжение убогости сего обиталища, располагался незамысловатый импровизированный стол, представлявший собой ржавую ванну с накинутым поверх нее большим куском фанеры. На столе находились три граненых стакана, несколько банок с маринованными огурцами и помидорами, и наконец, как бы являясь его главным украшением, ровно по центру стола стояла пятилитровая пластиковая бутыль, почти наполовину наполненная разбавленным медицинским спиртом.А по другую сторону этого сооружения, на видавшей виды раскладушке, как, наверное, уже несложно догадаться, сидели все те же я и Саша Войнов. Изрядно захмелевшие, мы также оголили торсы и пьяными голосами, как умели (а умели мы весьма скверно), подпевали своему другу.Быть может, для кого-то вся эта картина покажется довольно жалкой и гнусной, кто-то даже испытает к ней неприязнь, ну а кто-то и вовсе останется равнодушным. А кто-то увидит здесь отголоски своего прошлого, вспомнит, каким оно было, и его душу заполнит то незыблемое трепетное чувство, которое не поддается абсолютно никаким описаниям. Для нас же — этих троих оборванцев с улицы — это была просто реальность бытия, может и не такая, как им хотелось, но не лишённая своеобразной романтической жилы. Безусловно, всем нам пришлось очень рано повзрослеть, и всё же мы были ещё молоды, а значит, доступнее, чем в другом возрасте, всему высокому и прекрасному, ещё не давшие душам своим ожесточиться, остыть и окаменеть. Даже в нищете, нужде и беспризорности нами ощущалась некоторая беспечность, и вместе с тем каждый из нас был полон каких-то своих амбиций, желаний и надежд. Но возможно ли знать, что ждёт впереди? Жизненные пути неисповедимы. Вполне возможно, когда-то все наши неутомимые стремления и мечты, как говорил Шопенгауэр, окажутся всего лишь обманом, но, а пока, сидя в этом мрачном захолустном подвале, мы даже не подозревали, что уготовило для нас будущее. По окончании исполнения песни Войнов зааплодировал, восклицая протяжное «браво!», но я просвистел и тут же принялся щедро разливать по стаканам очередные порции бодяжного спирта. Пирушка длилась не менее трёх часов, и мы были уже пьяны, что называется, в стельку.

— Чё-то я пьяный, подустал, — откладывая гитару, пробормотал Илья. — Давайте эт за неё!

— За неё! — провозгласил я.

— За неё! — присоединился Войнов.И, чокнувшись стаканами, мы одним махом вылили в себя содержимое. Пожалуй, если б мы зажевали по целому лимону, наши лица высказали бы куда менее кривую гримасу. Однако даже не стоит пытаться описать всю гармонию этого кустарного пойла.

— Ну а теперь можно и в люлю, — объявил Новиков, рукой вылавливая из банки огурчик.

— Да ну брось, — еле ворочая языком, возразил я. — Эт гиблое дело, брат. На том свете выспимся. Пошли еще обчистим источник. — И закинув в рот помидорку, я принялся аппетитно чавкать. Алкоголь всегда подогревал молодую и без того горячую кровь и побуждал к действиям, причем чаще всего очень лихим и дерзким. «Мои амбиции сделают меня королём этого мира или же его неудачником, но мир никогда не сделает меня своим рабом!» — таков был один из моих жизненных девизов, ну а пьяному, как известно, и море по колено. Однако Илья такую идею не поддержал.

— Ни-ни-ни, — запротестовал он, — я баиньки, — и, переходя от слов к делу, выбрался из кресла и тут же растянулся на матрасе, постеленном на голом бетоне возле стены. Тогда я вопросительно взглянул на Войнова, но и тот, к моей немалой досаде, в знак отказа решительно замотал головой.

— Не, не, фсе, спать, — устало пробормотал он и, покачиваясь, побрёл к своему матрасу. Угрюмо вздохнув, я наполнил себе стакан почти до краёв. Спать мне определённо не хотелось, а переубеждать своих друзей — тем более.

— Да и ну всё к черту, — проворчал я скорее с сожалением, чем со злобой, и залпом опустошил стакан.Затем, накинув на голое тело спортивную олимпийку, я поднялся на ноги и зигзагами направился к выходу. В глазах всё плыло, и даже чуть двоилось. Покинув сарайку, я зашатался по темному подвальному коридору и то и дело спотыкался обо всякий хлам, изрыгая по этому поводу всевозможные нецензурные проклятия. Наконец, добравшись до небольшого окошка, выходящего во двор, я подтянулся за раму и стал карабкаться наружу.Время уже перевалило за полночь, и на дворе царила почти непроглядная тьма. Более того, всё небо было затянуто хмурыми грозовыми тучами. Очутившись на улице, я встряхнулся от пыли, а если быть точнее — тупо похлопал по своей одежде и пошел, сам не ведая куда.Вообще, мне всегда нравилось вот так просто побродить по улицам, будь это районы новостроек или обшарпанных домов — неважно. Всё это было единым громадным поприщем: большим театром с шестью миллиардами актеров, шахматной доской, на которой люди разыгрывали бесчисленные партии. И никакие школы и университеты не способны были дать такого образования, как это уличное образование под названием «Жизнь».Впрочем, именно сейчас я вовсе не предавался подобным размышлениям и едва ли мог отдавать себе в чем-либо отчет. Все мои мысли были туманны и обрывисты. Куда я шел? Зачем? А черт его знает! В преддверии дождя на улице не осталось почти ни одной души. Не прошло и получаса после вылазки, как на провинцию обрушился мощный ливень. В считанные секунды я промок до нитки. Наконец, в какой-то момент проблески здравого смысла все же заставили меня повернуть назад. Шатаясь из стороны в сторону, я неуклюже развернулся и заступил на проезжую часть. Однако не прошёл я и двух шагов, как мои глаза внезапно ослепил яркий свет. Следом за ним донёсся какой-то жуткий, пронзительный свист. Я даже не успел понять, в чём дело. Сильный удар подбросил меня в воздух, перед глазами всё быстро завертелось, закружилось и вдруг разом исчезло...

КАЗАНЬ. На следующий день.

За столиком летнего кафе под открытым небом сидели двое мужчин. Один из них был высокого роста, стройный, подтянутый брюнет с широким сечёным шрамом на левой стороне шеи. В лице у него, как у человека, перенесшего какое-то неизгладимое несчастье, было нечто мрачное и зловещее. Вместе с тем это лицо выдавало изощрённую хитрость и хладнокровную расчётливость. Его сверкавшие иссиня-чёрные глаза имели холодный оттенок стали, а выражение их было спокойным и хищным. При этом одет он был безукоризненно и со вкусом. На нём был превосходный костюм песочного цвета, кремовая рубашка и остроносые туфли из крокодиловой кожи. Из аксессуаров: на запястье его левой руки из-под рукава чуть выглядывали часы «Ролекс» с золотым браслетом, а мизинец и безымянный палец правой руки украшали перстни из золота с драгоценными камнями. И, что примечательно, во всём его облике как-то странно сочетались неуловимая грация, суровая мрачность и своеобразное, но опасное обаяние. Чувствовалось, что этот человек не остановится ни перед чем, и плохо кончит тот, кто перейдёт ему дорогу. Мужчина, что сидел напротив него, незначительно уступал в росте, но зато обладал широкими плечами и развитой могучей грудью. Держался он важно и внимательно. В чертах его лица имелось что-то схожее с брюнетом, но они были более резкими и грубыми, и поэтому в большей степени он напоминал типичного курдского шейха. Из одежды на нём были просто синие джинсы, тёмно-фиолетовая рубашка и чёрные, лакированные до блеска туфли. Несколько минут мужчины сидели молча, внимательно глядя друг на друга в глаза. Во взгляде брюнета при этом читалась чёткая торжествующая усмешка и надменное сознание собственного превосходства, в то время как взгляд другого мужчины выражал любопытство и негодование.

— Поверить не могу, — наконец, прервав молчание, вымолвил последний.

— Да, как видишь, судьба распорядилась иначе, — негромкой размеренной речью ответил брюнет. Когда он произносил эти слова, в его глазах что-то мелькнуло и тут же исчезло.

— Но как? Вернее, почему ты ничего не дал знать сразу?

— Ну, знаешь ли, дорогой мой, в этом мире никогда нельзя полагаться на кого бы то ни было слишком сильно. Для того чтобы как следует во всём разобраться, потребовалось немало времени и хлопот.

— Разобраться в чём? Причастны ли мы?

— Именно так, — невозмутимо подтвердил брюнет. — Я понимаю, как это для тебя оскорбительно, но что поделать. Доверие, и особенно в нашем роде деятельности, — это прямой путь в могилу.

— Заметь, ты и так чуть было в ней не оказался. И всё потому, что ты зарвался, ты продолжал бороться там, где следовало отступить.

— Возможно. И тем не менее я сижу сейчас здесь, перед тобой.

— А о других ты подумал? Ты хоть знаешь, сколько наших братков до сих пор чалятся на нарах, не говоря уж о том, сколько ещё легло в сырую?

— «Что ж, гвардия умирает, но не сдаётся!1», — продекламировал брюнет. — И если исходить из обстоятельств, которые мне известны, то я весьма огорчён, что вы с младшим не из их числа.

— Это твоё право. Хочешь — можешь осуждать нас, но лично я не Бог, чтобы переть на вилы. Мы и так понесли много потерь, и у нас не оставалось иного разумного выбора, кроме как пойти на компромисс.

— Мозгов у вас не осталось, а выбор всегда есть.

— Но а где же тогда был ты?

— В Караганде. — язвительно передразнил брюнет. — В отличае от вас мы не сидели сложа руки и все наши действия принесли нам бесценные плоды. — С этими словами он достал из внутреннего кармана пиджака две флеш-карты и положил их на стол перед собеседником. — одну храни у себя, а другую передашь младшему.

— И что это?

— То, что делает нас Богами.— высокопарно пояснил брюнет. — Теперь наш ход...

То же время

Очнувшись с безумным желанием пить,я едва оторвал своё бренное тело от кровати, как резкая пронизывающая боль моментально свалила обратно. Ощущение было примерно такое, будто по мне проехал целый поезд. Притом, вероятно, дважды. И, хотя голова отчаянно гудела, мозг всё же постепенно начинал соображать и реконструировать события прошлой ночи.В памяти один за другим стали всплывать какие-то смутные обрывистые фрагменты — дождь, яркая вспышка света, удар Следом возникли вопросы: «Что же произошло? Сколько сейчас времени?» И- И где я, чёрт возьми? — наконец вырвалось вслух.И только тут я додумался оглядеться, а сделав это, был немало удивлён.Прежде всего, комната, где я находился, была совершенно незнакома. Её обстановка состояла из двух кроватей, письменного и компьютерного столов, шкафа-купе, пуфика и двух кресел. Стены покрывали чёрно-белые узорчатые обои, а сквозь красные шторы пробивался дневной свет. Сделав над собой ещё одно усилие, я всё-таки поднялся на ноги и, подойдя к окну, отдёрнул одну из штор. Пейзаж, открывшийся с высоты третьего этажа, удивил меня ещё больше и даже заставил несколько насторожиться. Окно, как оказалось, выходило на прилегающую к дому территорию, обнесённую высоким забором из белого кирпича, а от высоких железных ворот в даль тянулась асфальтированная дорога. Неподалёку от крыльца на небольшой площадке стояли салатовая «Mazda» и чёрная, почти сплошь запачканная грязью «Honda» с погнутым капотом и сильной вмятиной на левой стороне лобового стекла. Остальной участок занимали ровно подстриженные лужайки, баня, громадная беседка и куча каких-то стройматериалов. Но и наконец все эти апартаменты окружал непроглядный густой лес.

— Ну что, пацан, очухался? — раздался чей-то голос прямо за моей спиной. От неожиданности я вздрогнул и резко развернулся. Буквально в шаге от меня стоял высокий крепкий мужчина средних лет в приталенной белой рубашке и чёрных брюках. Его лицо было жёстким и словно точёным. Густые чёрные брови оттеняли проницательные карие глаза, а тёмные прилизанные волосы были зачёсаны назад.

— Вы кто? — обронил я, первое, что пришло в голову.

— Тот, перед кем не следовало переходить дорогу, — спокойно и даже вполне учтиво ответил незнакомец.В это время в комнату вошли ещё двое и остановились от него по бокам. Один был невысокого роста, лет тридцати, с лысой головой, колючими глазами и физиономией отъявленного отморозка. Из-под его распахнутого чёрного пиджака слегка выглядывала кобура с пистолетом. Другой был чуть моложе, спортивного сложения, голубоглазый, с короткими русыми волосами и приятной, располагающей внешностью в целом.

— А это Колян, что у нас тут ещё за пионер? — спросил лысый.

— Под колёса мне вчера бросился. Жизнь, видно, не мила, — пояснил тот, не сводя какого-то подозрительно задумчивого взгляда.

— Так вот оно что. Мы с Лёхой уже оценили. Как раз шли, гадали, что за олень тебе на капот налетел.

Эти слова, как и все их взгляды, казалось, не предвещали ничего доброго, поэтому я поспешил вмешаться:

— Послушайте, мужики. Вы не обессудьте, просто перебрал вчера, так что претензий к вам нет. И я, это, пойду, пожалуй.

— Хах, весёлый ты тип, однако, — усмехнулся лысый. — Претензий у него нет! Щас тачку восстановишь и потом пойдёшь.

— Не пори горячку, Марат, — возразил ему именуемый Коляном. — Сходи с Лёхой, а я тут с пацаном потолкую.

— Как скажешь, — не возражал Марат, и вместе с Алексеем покорно покинул комнату.

Оставшись вдвоём, некоторое время мы стояли в молчании, как бы присматриваясь и изучая друг друга.

— Присаживайся, — наконец сказал Николай и жестом руки указал на кресло. Поскольку деваться было некуда, а тело всё ещё изнывало от боли, мне ничего не оставалось, как повиноваться просьбе. Сам мужчина неторопливо опустился в такое же кресло напротив и удобно расположил свои руки на его широких подлокотниках.

— Как звать-то тебя? — спросил он.

— Макс, — несколько настороженно представился я и, подумав, тут же поспешил добавить: — В общем ладно, по поводу машины я согласен. Давайте договоримся о сумме и сроках восстановления, думаю...

— Не спеши, — прервал меня мужчина, делая знак рукой. Помолчав, он размеренно продолжил: — Во-первых, Максим, меня зовут Колей, можно Захар. Во-вторых, будет много проще общаться на «ты». Но и в-третьих, на мальчишку из обеспеченной семьи ты не похож, и отсюда у меня возникает вопрос, где же ты собираешься брать деньги?

— А разве это имеет значение?

— В ином случае я бы не спрашивал, — разумно заметил Захар.

— Да не знаю пока, — был вынужден признать я,— но что-нибудь придумаю.

— Однако мне не хотелось бы толкать тебя на преступление, да и вообще...

— Вообще — меня жизнь толкает, — грубовато пояснил я.

На мгновенье глаза Захара замерли и в их взгляде промелькнуло что-то странное.

— Понятно С интерната значит?

— Нет.

— А живёшь где?

— Где придется. Чердаки, подвалы, бывает квартиру удаётся снять,когда куш пожирнее подвернется.

— И давно так?

— Прилично уже.

— Несладко наверно приходится?

— Что поделаешь? Впрочем, как говорится: «Северный ветер создал викингов»2, — продекламировал я.

Прекратив свой расспрос, Захар почти на минуту погрузился в какое-то глубокое раздумье, после чего решительно достал сотовый телефон и позвонил.

— Слушай, Лёх, — обратился он в трубку, — там Вован ещё не подъехал? А кто ещё из наших здесь есть? Хорошо, тогда возьмите Егора и поднимайтесь обратно, — велел он, и на этих словах его телефонный разговор был закончен. Далее он оставался сидеть молча. Примерно через минуты две-три в комнату вернулись всё те же Алексей и Марат, но уже в компании с, очевидно, неким Егором. Последний по своим параметрам походил на боксёра в тяжёлой весовой категории, а лицом более напоминал сказочного персонажа Алёшу Поповича, о чём свидетельствовали угловатые скулы, крупные зелёные глаза, большой кривой нос и при всём этом добрые, чисто славянские черты.

— Здорова, Егор, — не вставая, приветствовал его рукопожатием Захар.

— День добрый, Колёк, — радушно отозвался тот. — Так, значит, этого мальчугана ты на капоте прокатил?

Захар кивнул:

— Да, и как раз по поводу него я хочу обсудить с вами одно предложение.

bannerbanner