Следствие вели. Том 1. Первое дело

Максим Черный

Следствие вели. Том 1. Первое дело

Глава 1 Чистая кость

Красноярск – Канск

Август, понедельник

Запах типографской краски еще не выветрился из диплома, который лежал в верхнем ящике стола, придавленный пачкой еще не изученных процессуальных кодексов. Максим Егоров сидел в своем новом кабинете, точнее, в углу большой комнаты, отгороженном серым шкафом-купе, и смотрел на свое отражение в погасшем мониторе.

Он поправил узел галстука. Темно-синий, в тонкую полоску. Дорогой. Мама подарила на окончание университета, сказала: «Прокуроры всегда хорошо выглядели». Максим мысленно усмехнулся. Он не прокурор, он следователь Следственного комитета. Пока еще даже не приступивший к работе следователь.

Было восемь утра. Тишина в коридорах Главного следственного управления по Красноярскому краю стояла ватная, какая бывает только в казенных домах ранним утром, когда уборщицы уже закончили, а сотрудники еще не наводнили помещения гулом голосов и стуком каблуков. Максим явился за час до начала. Хотелось произвести впечатление. Показать рвение.

Рвения было хоть отбавляй. А вот опыта – ноль.

Он еще раз прокрутил в голове вчерашний разговор с кадровиком. Назначение получил неожиданно быстро – сказали, что нехватка кадров в регионе колоссальная, текучка, нагрузки бешеные. «Егоров? С красным дипломом? Идёт. Завтра к девяти к Морозову, он введёт в курс».

Морозов. Илья Андреевич. Начальник отдела по расследованию особо важных дел. Максим видел его мельком в коридоре на собеседовании – грузный, тяжелый мужчина с лицом человека, который видел слишком много такого, что не должно видеть человеческое существо. Глаза у Морозова были серые, холодные, как Енисей в ноябре.

Ровно в девять дверь кабинета распахнулась без стука.

— Егоров? Заходи.

Максим вскочил, едва не опрокинув стул, и вошёл. Морозов сидел за столом, заваленным папками, и курил, несмотря на табличку «Не курить» на двери. Он окинул новичка быстрым взглядом и кивнул на стул.

— Садись. Церемониться не будем. В Канске за последние полторы недели два убийства. Девушки. Местная полиция уже паникует, а толку ноль. Убийца не найден, и, судя по всему, там серия. Поедешь туда. С тобой поедет Петров из уголовного розыска. Он уже в курсе.

— Но… я даже не принял дела, — выпалил Максим. — У меня нет допусков, я не знаю…

— Учиться будешь на ходу, — перебил Морозов, затягиваясь. — Вводные получите на месте. Самолёт в 16:00. В Канск прилетите вечером, заселитесь в гостиницу, а завтра с утра – в местный отдел. Там уже подготовят материалы. И вот ещё что…

Он протянул Максиму тонкую папку.

— Ознакомишься в дороге. Тут краткие сводки по обоим эпизодам. Останетесь там до результата. Вопросы?

Максим покачал головой, хотя вопросов была тысяча. Морозов уже уткнулся в бумаги, давая понять, что аудиенция окончена.

В коридоре Максим перевёл дух и раскрыл папку. Два листа. Две девушки. Первая – Светлана Ковалёва, восемнадцать лет, студентка местного техникума. Тело обнаружено десять дней назад на пустыре за городом. Вторая – Алина Соколова, девятнадцать лет, тоже студентка. Тело нашли вчера утром в лесополосе на окраине Канска. Обе блондинки, примерно одного возраста, множественные колотые ранения. В графе «особые приметы» у обеих стояло: «связаны, следы пыток».

Максим почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он захлопнул папку и пошёл искать Петрова.

Петрова он нашёл внизу, у дежурки. Опер стоял, прислонившись к стене, и пил кофе из пластикового стаканчика. У него было цепкое, чуть асимметричное лицо боксёра-любителя и внимательные глаза, которые, как показалось Максиму, видели его насквозь за долю секунды.

— Петров, — коротко представился мужчина, протягивая руку. — Александр. Для своих – Саша. А ты, значит, наш юный Фемида? Красный диплом, говорят?

— Максим, — ответил Егоров, пожимая крепкую сухую ладонь. — Ну, учился.

— Учился он, — хмыкнул Петров. — Слушай, командир, забудь пока про диплом. Там такое, что диплом не поможет. Ты как вообще, крепкий? Брезгливый?

Максим промолчал. Он не знал, крепкий ли он. На практику в морг его, конечно, водили, но это была экскурсия, где всё чисто, стерильно и пахнет формалином. А реальность, как он уже начал догадываться, пахнет совсем иначе.

— Ладно, сам всё увидишь, — Петров допил кофе и бросил стаканчик в урну. — Собирайся. В четыре вылетаем.

Летели сорок минут на видавшем виды Як-40, который трясло так, что Максим всерьёз начал перебирать в голове молитвы, хотя был атеистом. Петров, кажется, дремал, положив куртку под голову. За иллюминатором сгущались сумерки, и где-то там, внизу, оставался Красноярск с его огнями, а впереди ждал незнакомый Канск и два нераскрытых убийства.

В аэропорту Канска их никто не встречал. Маленькое здание с выцветшей вывеской, пустой зал прилёта и запах старого линолеума. Петров зевнул, потянулся и сказал:

— Добираться будем сами. Здесь такси, как в большом городе, не водится. Но я вызвонил знакомого из местных, он обещал подъехать.

У выхода их ждала потрёпанная «шестёрка» с водителем – мужичком лет пятидесяти в кепке. Он молча кивнул, и они поехали в город.

Канск встретил их тёмными улицами, редкими фонарями и ощущением провинциальной тоски. Гостиница «Канск» оказалась трёхэтажным зданием советской постройки с облупившейся штукатуркой. Внутри пахло хлоркой и ещё чем-то неуловимо казённым.

— Два одноместных, — бросил Петров администраторше, полной женщине с усталым лицом.

— Есть только один двухместный, — равнодушно ответила та. — Берите, что дают.

Петров вопросительно глянул на Максима. Тот пожал плечами.

— Берём.

Номер оказался маленьким, с двумя узкими кроватями, продавленным диваном и телевизором, который, судя по виду, не работал ещё с девяностых. Окно выходило на какую-то стройку, замершую в темноте.

— Располагайся, — сказал Петров, бросая сумку на пол. — Завтра с утра на месте. В девять нас ждут в отделе.

Максим сел на кровать и выдохнул. Только сейчас он осознал, что устал так, будто разгружал вагоны. Нервное напряжение дня дало о себе знать.

— Первый раз в командировке? — спросил Петров, разуваясь.

— Первый раз вообще, — честно признался Максим. — Первый рабочий день.

— Ну, поздравляю, — усмехнулся опер. — Запоминай. Такое не забывается. Ложись спать. Завтра будет тяжёлый день.

Максим лёг, но уснул не сразу. Он смотрел в потолок, на котором желтело пятно от протечки, и думал о двух девушках. О Светлане и Алине. Блондинки, восемнадцать и девятнадцать. Почти ровесницы его сестры. Что с ними сделали? Кто? И главное – почему?

Под эти мысли он и провалился в тяжёлый, без снов, сон.

Утро в Канске оказалось серым и прохладным. За окном моросил дождь. Максим встал раньше будильника, принял ледяной душ (горячей воды не было) и надел свой единственный костюм. Петров уже курил в коридоре, облокотившись на подоконник.

— Выглядишь как на парад, — прокомментировал он. — Ладно, пошли. Тут недалеко, пешком дойдём.

Отдел полиции города Канска располагался в старом двухэтажном здании в центре. Вахтёрша долго проверяла документы, потом их проводили на второй этаж, в кабинет начальника следственного отделения. Там их уже ждали.

Начальник, подполковник Звягинцев, был полным мужчиной с одышкой и нервным взглядом. Он явно не высыпался последние дни.

— Проходите, товарищи из главка, — сказал он с плохо скрываемым облегчением. — Мы уж думали, когда вы приедете. Сами понимаете, ситуация…

— Понимаем, — коротко ответил Петров. — Давайте материалы.

Звягинцев махнул рукой, и в кабинет вошёл молодой лейтенант с двумя толстыми папками. Он положил их на стол и замер у двери.

— Здесь всё, — сказал Звягинцев. — Протоколы осмотров, фото, заключения экспертов предварительные, опросы свидетелей. Первое убийство – десять дней назад, второе – позавчера. Девушки… сами видели. Почерк одинаковый: связывали, пытали, потом множественные колотые ранения. Никаких следов сексуального насилия. Убийца аккуратен, следов почти не оставил.

— Почти? — переспросил Петров.

— Ну… на месте первого убийства нашли окурок. Неизвестно, принадлежит ли он убийце, но больше там никого не было. Пустырь, понимаете, там иногда бомжи шастают. Могли и они оставить. ДНК сдали в лабораторию, но результат пока не готов.

Максим взял верхнюю папку, открыл. Фотографии. Он ожидал увидеть что-то ужасное, но всё равно внутри всё сжалось. Девушка на снимках была похожа на сломанную куклу. Блондинка, совсем юная, с застывшим на лице ужасом. Колотые раны на теле выглядели как тёмные пятна. Он быстро перевернул страницу.

— Есть зацепки? — спросил Петров, тоже углубляясь в чтение.

— Почти нет, — развёл руками Звягинцев. — Опросили всех знакомых, друзей, однокурсников. Никаких конфликтов, ни с кем не ссорились. Обе вели обычную жизнь: учёба, дом, изредка клубы. В клубе «Фараон» их видели за несколько часов до смерти. Там танцевали, общались с какими-то парнями, но описать никто не может: темно, музыка громко, камер нет.

— А второй эпизод? — встрял Максим, чувствуя, что нужно включаться в разговор.

— Второй… — Звягинцев тяжело вздохнул. — Алина Соколова пропала в пятницу вечером. Подруги сказали, что она собиралась в тот же клуб, но одна. Тело нашли в воскресенье утром в лесополосе. Примерно в пяти километрах от города. Эксперт говорит, что смерть наступила в ночь с пятницы на субботу. То есть её убили практически сразу после исчезновения. Изнасилования нет, но следы пыток те же.

Петров пролистал протокол осмотра места происшествия.

— Лесополоса, говорите. Там хоть что-то нашли? Следы шин?

— Дождь прошёл в субботу утром, всё смыло. Ничего. Только тело и рядом с ним… вот, смотрите.

Он протянул ещё одну фотографию. На ней был заснят кусок земли, а на нём – странный рисунок, похожий на несколько пересекающихся линий.

— Что это? — спросил Максим.

— Эксперты говорят, нацарапано палкой или веткой. Непонятно, зачем. Может, просто игра теней, а может, убийца оставил. Но похоже на какой-то символ.

Максим и Петров переглянулись.

— Палкой, говорите… — задумчиво произнёс Петров. — Ладно, будем иметь в виду.

Они продолжили изучать материалы. Максим вчитывался в каждую строчку, стараясь запомнить детали. Светлана Ковалёва: блондинка, рост 165, худощавого телосложения. Одета в джинсы и футболку. Алина Соколова: блондинка, рост 168, тоже худощавая, одета в платье и куртку. У обеих связаны руки за спиной, на запястьях глубокие следы от верёвки. На теле множественные колотые раны (предположительно, ножом с узким лезвием), нанесённые с большой силой. Время смерти: Светлана – примерно 10-12 дней назад (точнее установить сложно из-за жары и разложения), Алина – около 36 часов до обнаружения.

— Обратите внимание, — сказал Звягинцев, — на телах найдены странные насечки. Похоже на какие-то символы, сделанные после смерти, тонким лезвием. Эксперт говорит, возможно, ритуальный характер.

Петров присвистнул.

— Ритуалы? Это уже интересно.

Максим почувствовал, как внутри зашевелилось что-то похожее на страх, смешанный с азартом. Обычное убийство – это одно, но если здесь замешана ритуальная составляющая… Это могло означать, что преступник не просто психопат, а человек с определённой системой, возможно, даже религиозный фанатик.

— Время, — сказал Петров, взглянув на часы. — У нас через полчаса совещание. Соберут всех, кто занимается делом? Местных оперативников, следователей?

— Да, уже оповестили, — кивнул Звягинцев. — В девять тридцать в актовом зале.

— Отлично. Тогда мы пока дочитаем.

Оставшиеся полчаса Максим и Петров изучали документы. Максим делал пометки в блокноте, выписывал фамилии свидетелей, адреса, хронологию. Петров больше внимания уделял фотографиям, рассматривая их под разными углами.

— Смотри, — сказал он вдруг, ткнув пальцем в снимок с места второго убийства. — Видишь? Трава примята не только там, где тело. Вот тут, метрах в трёх, тоже примята. И похоже, что там кто-то стоял долго. Может, убийца наблюдал.

— Или сообщник, — предположил Максим.

— Или сообщник. Но пока рано гадать. На совещании всё обсудим.

Актовый зал оказался небольшим помещением с длинным столом, стульями и портретом президента на стене. Собралось человек десять: местные опера, следователь, эксперт-криминалист, участковый. Все выглядели усталыми и озабоченными.

Звягинцев открыл совещание кратким вступлением, представив Петрова и Максима как сотрудников главка, которые будут координировать расследование. Петров взял слово сразу:

— Коллеги, ситуация понятна. У нас два убийства с одинаковым почерком. С вероятностью 99% это серия. Значит, убийца либо местный, либо приезжий, который хорошо знает Канск и окрестности. Он выбирает жертв по типу: молодые блондинки. Скорее всего, выслеживает их в местах досуга – клубах, барах. Первая жертва – Светлана Ковалёва – была в клубе «Фараон» в ночь убийства. Вторая – Алина Соколова – тоже собиралась туда. Это наша главная ниточка. Нужно проработать всех, кто был в клубе в те вечера, особенно мужчин, которые подходили к девушкам. Найти тех, кто мог их видеть в компании. Проверить таксистов, которые работают в районе клуба. Проверить всех, кто имеет судимости за насильственные преступления, особенно с элементами садизма.

— По первому убийству мы уже отработали круг знакомых, — подал голос местный опер, лысоватый мужчина с усами. — Ничего подозрительного. Девушка была тихая, конфликтов нет.

— Значит, копали плохо, — отрезал Петров. — Или убийца из числа малознакомых. Тот, кто мог видеть её в клубе и пойти за ней. Есть свидетель, который видел, с кем она уходила?

— Нет, — вздохнул опер. — Камер нет, свидетели пьяные были. Одна подруга сказала, что видела Свету с каким-то парнем, но описать не может – темно.

— А со второй? Алина с кем уходила?

— Тоже неизвестно. Она была одна, подруги сказали, что она собиралась встретиться там с кем-то, но с кем – не говорила. Может, с парнем из интернета.

— Проверили её переписки?

— В работе. Телефон изъяли, но он заблокирован, взламываем.

Петров кивнул и повернулся к Максиму:

— Что скажешь, следователь? Есть мысли?

Максим на секунду растерялся, но взял себя в руки.

— Нужно обратить внимание на символы. Если это ритуальные убийства, то преступник может принадлежать к какой-то группе или иметь психическое отклонение с религиозным уклоном. Надо поднять все аналогичные преступления в регионе за последние годы. Может, уже было что-то похожее. И ещё… интервал между убийствами – десять дней. Это может быть цикл. Если так, то следующее убийство может произойти примерно через такой же промежуток. Нужно предупредить девушек, похожих по приметам, усилить патрулирование в районе клуба.

Звягинцев с сомнением покачал головой:

— Предупреждать? У нас ресурсов не хватит всех блондинок Канска охранять.

— А вы постарайтесь, — жёстко сказал Петров. — Пока мы не поймаем ублюдка, каждая следующая девушка в зоне риска. Так что делайте что можете: ориентировки в патрули, беседы с администраторами клубов, усиление скрытого наблюдения. Мы с Егоровым сегодня же поедем в «Фараон», поговорим с персоналом. Потом – в морг, к экспертам. Завтра с утра – на места преступлений, если погода позволит.

Совещание длилось ещё полчаса. Распределили задачи, уточнили детали. Когда все стали расходиться, Петров подошёл к Максиму и тихо сказал:

— Ну что, боец, втягиваешься? Запомни этот день. Первое совещание по серьёзному делу. Теперь держись меня и делай всё, что я скажу. И запоминай: главное в таких делах – не паниковать, не спешить и не упускать мелочей. Мелочей не бывает.

Максим кивнул. Он чувствовал, как адреналин пульсирует в крови. Впереди была долгая, грязная работа, полная неизвестности. Но где-то там, в темноте, ходил человек, который убивал, и Максим твёрдо решил, что найдёт его.

Они вышли из отдела под мелкий дождь. Петров закурил, прикрываясь ладонью.

— Ну что, поехали в этот «Фараон»? Пока днём, пока трезвые.

— Поехали, — ответил Максим, поправляя воротник пиджака.

Дождь усиливался, и серый Канск становился ещё мрачнее. Но где-то в этом городе жил убийца, и теперь у них была цель.

Глава 2. Чужие

Канск Вторник, первая половина дня

Кабинет мэра города Канска находился на втором этаже здания администрации, из окон открывался вид на главную площадь с неизменным Лениным и клумбами, на которых доцветали последние августовские бархатцы. Сам мэр, Виталий Сергеевич Крупенин, сидел не за столом, а в кресле у окна, и смотрел на площадь, но ничего не видел.

Ему было пятьдесят два, он был крупным мужчиной с тяжелой челюстью и глазами человека, привыкшего, что его слушаются. Через две недели выборы. Два срока за плечами, третий под вопросом. Рейтинги и так шатались, а тут ещё это.

Дверь открылась без стука — начальник полиции полковник Звягинцев умел появляться бесшумно, несмотря на свою тучность.

— Вызывали, Виталий Сергеевич?

Крупенин не обернулся.

— Садись, Иван Иваныч. Смотреть на тебя тошно.

Звягинцев сел на край стула, промокнул платком вспотевший лоб. Утро выдалось нервным.

— Докладывай, — коротко бросил мэр. — Что там с этими… с главком?

— Приехали вчера вечером. Двое: следователь молодой, Егоров, и опер из уголовного розыска, Петров. Сегодня с утра были у меня, материалы смотрели. Совещание провели.

Крупенин наконец повернулся. Взгляд тяжёлый, давящий.

— Совещание они провели. А мне что прикажешь делать? У меня через две недели выборы, Иван Иваныч. Две! А по городу ползут слухи. Люди боятся девок своих на улицу выпускать. Убийца, маньяк, серия! Ты понимаешь, что это для рейтинга? Я тряпкой буду, если не наведу порядок.

— Мы работаем, Виталий Сергеевич, — начал Звягинцев, но мэр перебил.

— Плохо работаешь. Десять дней прошло после первого убийства. Где результат? Где преступник? А теперь ещё и эти… из Красноярска приехали. Думаешь, зачем? Чтобы нам помочь? Или чтобы носом нас натыкать, какие мы тут беспомощные? А заодно и меня, как руководителя территории, выставить неспособным обеспечить безопасность?

— Я понимаю, но…

— Ты понимаешь, — мэр встал, подошёл к столу, опёрся о него кулаками. — Тогда слушай сюда. Я даю тебе два дня. Максимум два. Чтобы убийца сидел в камере, а эти двое собрали манатки и уехали обратно в свой Красноярск. Мне не нужны здесь чужаки, понял? Мне нужна победа. Быстрая и чистая.

Звягинцев побледнел.

— Два дня? Виталий Сергеевич, но это серия, там почерк сложный, экспертизы, свидетелей нет…

— Это твои проблемы. Ты начальник полиции, ты и решай. Два дня. И чтобы без шума, без скандалов. Просто нашли, поймали, посадили. А эти… пусть едут. Нечего им тут делать.

Звягинцев хотел возразить, но встретился взглядом с мэром и осекся. Крупенин умел смотреть так, что возражения застревали в горле.

— Есть у меня одна мысль, — тихо сказал Звягинцев.

— Какая?

— У нас тут псих один есть. Местный. Чупахин, Степан. Дважды лечился, шизофрения, паранойя. Живёт с матерью, нигде не работает, ходит по помойкам, собирает всякий хлам. На девушек раньше кидался, было заявление пару лет назад — приставал к школьнице, но тогда мать уладила, девчонка заявление забрала. Если его взять, да подвести грамотно…

Мэр слушал внимательно.

— Улик хватит?

— Найдём, — твёрдо сказал Звягинцев. — Он в том районе ошивается, где тела нашли. Свидетели… ну, будут свидетели. Экспертиза покажет, что надо. А эти двое… они же молодые, неопытные. Особенно следователь этот, Егоров. Вчера только диплом получил. Петров поопытнее, но один в поле не воин.

Крупенин помолчал, потом кивнул.

— Два дня, Иван Иваныч. И чтобы чисто. Чтоб комар носа не подточил. Если что пойдёт не так — ты у меня лично ответишь. Всё, иди.

Звягинцев вышел из кабинета, чувствуя, как рубашка прилипла к спине. В коридоре он остановился, вытер лицо платком и достал телефон.

— Стукалова ко мне. Срочно.

Майор Стукалов, старший оперуполномоченный уголовного розыска канской полиции, был человеком бывалым. Сорок пять лет, двадцать из них в розыске, привык и к пьяным дракам, и к трупам, и к начальственному давлению. Но то, что услышал сейчас, ему не понравилось.

— Подставить? — переспросил он, глядя на Звягинцева. — Иван Иваныч, это ж Чупахин. Он же больной на всю голову. Он, конечно, мог, но у него алиби, наверное. Мать подтвердит.

— Мать подтвердит, что он дома был? — усмехнулся Звягинцев. — А ты уверен? Может, она и не знает, где он по ночам шастает. Тем более, он психически нездоровый. Кто поверит его словам?

— А если это не он? Если настоящий убийца снова выйдет на охоту?

— Это не наша забота. Наша забота — чтобы мэр был доволен и чтобы эти красноярские убрались. А там пусть хоть сам чёрт разбирается. Настоящего всё равно не найдут, если он умный. А если найдут — скажем, что ошиблись, Чупахин сам признался, а мы перепроверили. Но это потом. Главное — сейчас закрыть вопрос.

Стукалов молчал. В душе боролись цинизм и остатки совести. Цинизм победил. Не в первый раз.

— Что надо делать?

— Чупахин сейчас где?

— Дома, наверное. Он обычно днём спит, а ночью по помойкам лазает.

— Значит, вечером его и возьмём. Но сначала подготовим базу. Найди мне понятых, которые видели его в районе убийств. Дай им по тысяче, скажут что хочешь. Нож нужен. Такой же, каким девочек резали? Эксперт сказал — узкое лезвие, типа охотничьего. У Чупахина есть что-то?

— У него в сарае всякого хлама полно. Может, и нож найдётся.

— Отлично. Подберёшь подходящий. Ещё надо, чтобы кто-то из бомжей подтвердил, что видел его там, где тела лежали. У нас есть бомж, который первый труп нашёл? Дядя Толя?

— Есть.

— С ним поговори. Ласково. Пообещай выпивку и тёплое место на зиму. Пусть скажет, что видел Чупахина ночью на пустыре.

Стукалов вздохнул.

— А если эти из главка копать начнут? Петров мужик тёртый, он может и не поверить.

— А пусть не верят. Улики будут. Признание будет. Дело закроем быстро, их отсюда выпроводим, а там — хоть трава не расти. Всё, работай. К вечеру план мне на стол.

Стукалов вышел из кабинета начальника и направился в свой отдел. Мысли были тяжёлыми. Он знал Чупахина. Тот был безобидным, как таракан. Шарахался от людей, бормотал что-то про инопланетян, но мухи не обидел. Если бы он и напал на кого, то скорее от страха, а не от злобы. Но приказ есть приказ.

В коридоре его догнал лейтенант Косицын, молодой, но шустрый.

— Стукалов, там эти из главка звонят. Просят встречу в «Фараоне» организовать, с персоналом.

— Организуй. Пусть едут, общаются. Нам же лучше — заняты будут, пока мы тут дела делаем. И проследи, чтобы мне докладывали, куда они ездят, с кем говорят.

— Понял.

В это время Егоров и Петров уже сидели в кафе напротив отдела, пили отвратительный растворимый кофе и обсуждали план действий. Дождь прекратился, но небо оставалось серым, низким.

— С чего начнём? — спросил Максим, помешивая ложкой в пластиковом стаканчике.

— С клуба, — Петров закурил, не обращая внимания на запрещающую табличку. — «Фараон» — единственная ниточка. Обе девушки там были перед смертью. Надо прощупать персонал: кто работал в те ночи, кто видел девушек, с кем они общались. Официантки, бармены, охранники. Они много чего замечают, даже когда не смотрят.

— А если камер нет?

— Камер нет, но глаза есть. Люди любят болтать. Особенно если их правильно разговорить.

Максим кивнул, делая пометки в блокноте. Он уже привык к тому, что блокнот теперь всегда с ним.

— Ещё надо в морг съездить, с экспертом поговорить, — продолжил Петров. — И на места преступлений. Завтра с утра, если погода позволит. Сегодня уже поздно.

— А сейчас сколько? — Максим посмотрел на часы. Половина двенадцатого.

— Самое время для клуба. Днём они готовятся к открытию, персонал на месте. Поехали.

Они взяли такси — ту же самую потрёпанную «шестёрку», что встречала их вчера в аэропорту. Водитель, дядька в кепке, оказался разговорчивым.

— Вы эти, из Красноярска? — спросил он, косясь в зеркало заднего вида. — По делу об убийствах?

— А вы откуда знаете? — насторожился Петров.

— Так город маленький. Слухи быстро бегают. У нас тут все уже неделю только об этом и говорят. Девок жалко. Молодые совсем. У самого дочь такая.

— Соболезную, — коротко сказал Петров. — А вы сами что слышали? Может, какие разговоры ходят?

— Разное говорят. Кто говорит, что это маньяк из интерната сбежал, кто — что цыгане, кто — что вообще приезжий гастролёр. А я думаю, свой это. Канский. Потому что чужие здесь сразу на виду. А тут тихо, аккуратно. Свой, кто знает все тропки.