Бобер

И вот опять, где-то я это уже видел. Но не так, – пробормотал я, переводя взгляд с одной надписи на другую. Планировка до боли напоминала родной завод: те же функциональные зоны, та же логика. Но материалы, отсутствие привычных табличек вызывало тревогу. – Так, Джек, давай рассуждать логически. Если бы ты у меня на заводе получил травму, куда бы я тебя послал? Верно, к чертям собачьим с участка, к медику. Но тут нет медика! Но это явно не на складе и не в столовой искать. Значит, нам к начальству. Они всегда знают, где тут у них спецы по бинтам и зеленке.

От этой мысли почему-то стало не по себе. Ну не любит простой люд начальников. Никаких. Даже тех, с кем не знаком – этих мы не любим вдвойне, потому что неизвестность пугает. Так и тут: автоматически сгорбившись и внутренне готовясь получить люлей за то, чего по сути не совершал, я приложил пропуск к двери с надписью «Администрация».

За крайним, ближайшим ко входу, сидел темнокожий мужчина в необычной куртке. Серая, до пояса, она напоминала скорее камзол из восемнадцатого века: по швам шли белые декоративные полосы, воротник был отделан белой тканью. На голове у него красовался интересный шлем с прозрачным забралом, полностью скрывающим лицо. Мужик сидел неподвижно и, судя по едва заметным движениям пальцев, что-то печатал на одному ему видимой клавиатуре. Стол перед ним был завален планшетами, похожими на тот, что я видел у старика. Но вот что странно: ни намека на привычный компьютер или монитор! Представить современного офисного клерка без этого агрегата было решительно невозможно.

Его соседями по комнате был здоровенного вида мужик с короткой светлой бородой, так же увлеченно водящего руками в пространстве и пухлая светловолосая женщина, тоже в шлеме, лениво водящая рукой сверху вниз, будто что то листая. Но в отличии от своих коллег пьющая… кофе! Аллилуйя! Непонятно почему, но этот до судороги в желудке, знакомый продукт и ни с чем не сравнимый запах вызвал у меня надежду. На что? Да хоть на что то! Что передо мной, все же люди, а не извлекатели с Альфа-Центавры.

– О, Джек, поглотитель электричества до нас дошел! – негр заметил меня и снял шлем, неотрывно смотря на мою руку – Давай сюда свою руку, как вообще себя чувствуешь? Твои показатели ушли в полный ноль, вообще-то. Я уже открыл форму для страховой, а ты взял и встал, никогда бы не поверил что это возможно. Видимо датчик накрылся.

Он привстал и вытащив из на поясной сумки какой-то тюбик подошел ко мне взяв мою правую кисть в свою руку.

– Да это Рерих опять стажеров отправляет на самые опасные работы! – Вклинилась девушка, повернувшись к бородатому. – Именно из-за него я никогда не закрою штат! Артур Нумбасович, с этим надо что-то делать. Это уже шестой случай за два месяца, где я вам столько техников найду в этой дыре?

Бородатый, которого назвали Артуром Нумбасовичем, снял шлем и молча мерил меня взглядом. Взгляд у него был тяжелый, оценивающий, как у человека, привыкшего принимать решения и нести за них ответственность. Он задумчиво подпер подбородок рукой, продолжая рассматривать меня так, словно я был не живым человеком, а разорванным отчетом, который нужно срочно склеить.

Между тем светловолосая распалялась всё сильнее, в красках описывая, как Рерих ее достал, сколько нервов и сил уходит на поиск новых сотрудников на шахту и что корпорация не выделяет достаточно ресурсов на безопасность. Её голос лился непрерывным потоком, заполняя помещение.

Я же, следил за действиями Расмуса, методом исключения определив, что именно так зовут темнокожего, который выдавил из тюбика прозрачный гель на мою руку и сейчас достал какую-то плашку, водил ею над рукой.

Самое главное, что я постепенно переставал чувствовать боль в руке. Вокруг пальца образовался небольшой прозрачный кокон, повторяющий форму фаланги и, приглядевшись, я заметил что края раны стали менять цвет с черного на розовый. Вот и "Регенерация".

-Ты как, парень? – Расмус поднял на меня глаза.

– Да вроде… – неопределенно протянул я, загипнотизировано глядя на палец.

– Пойдем покурим? – предложил вдруг тот и, не ожидая ответа, направился к двери.

Судя по уверенным движениям, Джек с ним уже курил, поэтому, не задавая вопросов я направился за ним. К тому же, курить хотелось зверски. А если меня еще и угостят, будет совсем неплохо. Ничего, похожего на сигареты или что можно в принципе курить я в карманах Джека не нашел. Правда, сейчас, даже у нас, в моду вошли «электронные способы доставки никотина», но я не был его сторонником. Натуральное всяко лучше химозного. Притом том, что и то и то отрава.

За нашими спинами светловолосая Линда все еще продолжала свою непрерывную тираду о том, как ей тяжело. А бородатый Артур, все так же молча сидел и меланхолично накручивал на палец прядь своей бороды, провожая нас задумчивым взглядом.

Выйдя в уже известный мне коридор, мы повернули к той самой зеленой двери. Открыв ее Расмус перешагнул порог и мне открылся вид наружу.

Горы.

Первое, что бросилось в глаза, – это горы. Тёмные, величественные, со снежными шапками на вершинах, они вздымались на фоне абсолютно голубого, почти неестественно чистого неба. Мы располагались у подножия одной из таких гор, стоя у арочного входа с подсвеченной надписью «Сектор А». Справа и слева виднелись похожие арки, ведущие в сектора B, C и D. А дальше, метрах в ста, начинался берег бурной горной реки. В её мутных, стремительных волнах мелькали вырванные с корнем деревья и коряги, исчезая в белой пене перекатов.

За рекой раскинулся лес. Деревья было сложно рассмотреть из-за расстояния, но даже отсюда было видно, что таких я раньше не встречал. Этакая причудливая смесь сосны и дуба: высокие, прямые стволы с грубой корой, но с раскидистыми, нехарактерно пышными кронами, отливающими синевой. Воздух был чистым, холодным и пах свежестью.

Расмус отошел на три шага в право и, прислонившись спиной к стене, достал из кармана зеленую коробочку. Такую же, что, я нашел у себя в кармане, вместе с пропуском. Поднеся ко рту, у одного из торцов выдвинулась короткая трубка из которой валил белый пар.

«Ясно. И тут электронщики». – подумал я, доставая свою.

Оказалось что разобраться с ней было не сложно. Приглядевшись, я нашел на боку у нее сенсорные кнопки, ранее мной не замеченные. Я нажал одну и коробка, прямо у меня на ладони раскрылась, обнажая скрытый внутри баллон. Негр заржал.

Смутившись, я быстро захлопнул коробку и нажал другую кнопку, побольше размером. На этот раз удачно: выдвинулась трубка, и, поднеся её ко рту, я сделал глубокую затяжку.

И закашлялся. Отвернулся от Расмуса, пытаясь скрыть удивление, смешанное с удовольствием. Чистый табак! И крепкий, зараза, как будто дедовскую трубку раскуриваешь без привычки. К такому надо привыкать. Но это было хорошо. Это было чертовски хорошо – чувствовать знакомый вкус, стоя под чужим небом, у подножия чужих гор, в теле чужого человека.

Между тем медик, докурив, решил, что дал мне достаточно времени насладиться моментом, набросился на меня с вопросами. В первую очередь его интересовало мое самочувствие: не кружится ли голова, не двоится ли в глазах, не тошнит ли. Затем последовали вопросы – зачем ты полез в щиток, что именно ты там делал, и давал ли тебе задание Рерих? И под конец, куда я пойду сейчас, где я живу и что я ел на завтрак.

Причем если в начале, пока я достаточно бодро и правдоподобно отвечал на его вопросы, он стоял расслабленно, кивая и попыхивая трубкой. Но уже после перехода на тему щитка и Рериха, когда на вопрос «что ты ел» я замялся и ляпнул первое пришедшее в голову «бутерброд», Расмус постепенно начал напрягаться. К концу своего допроса он уже практически держался за свою черную кудрявую шевелюру, начисто забыв

про никотин.

– Твою мать. – Сделал он заключение опытного эскулапа. – Судя по всему у тебя кратковременная потеря памяти на фоне болевого шока. Тебе нельзя возвращаться к работе без полного мед обследования.

Он взглянул на коробочку в своей руке и, сделав еще одну затяжку, кинул ее себе в карман. Вместо нее он достал круглый плоский диск и поднеся ко рту – точнее, к микрофону на его запястье, но диск, видимо, выполнял роль усилителя связи – произнес:

– Рома, ты далеко от площадки? Надо Джека отвезти в поселок.

На диске моргнул огонек, и через секунду над ним проявилась миниатюрная голограмма человека в шлеме, напоминающем авиационный. Мужик что-то дергал и крутил вне зоны видимости, но, повернув голову, скрытую затемненным щитком забрала, прокричал сквозь шум двигателей:

-Я в двух минутах, как раз третью партию отбуксировал, пусть ждет меня у стартового – изображение мигнуло и погасло.

-Ну все, жди тут – Расмус напряженно посмотрел на меня. – Артуру я доложу что ты на некоторое время выбыл. Страховку тебе должны были подключить, хотя эти корпораты вполне могли и забыть. Так что я побежал проверять документацию. Как приедешь, иди в офис Юнити. Белое здание за баром, на центральной площади. Там тебя осмотрят нормально и, может, мозги на место поставят. И не задерживайся!

С этим наказом он развернулся и быстрым, почти бегом, шагом скрылся в здании шахты, оставив меня одного.

– Ну что, Джек, – сказал я вслух, у меня уже начало входить в привычку общаться с бывшим владельцем тела – Теперь я точно видел все! Я осознал, не пора ли мне домой?

Последнюю фразу я произнес глядя как небольшая точка на краю неба быстро увеличивалась, формируясь в достаточно объемный… Корабль.

Летательный аппарат, бесшумно рассекающий воздух, больше всего напоминал баклажан. Самого что ни на есть классического, фиолетового окраса. Сигарообразный толстый корпус плавно сужался к носу, а по бортам были аккуратно вписаны круглые сопла реактивных двигателей, из которых вырывалось ровное, пульсирующее синее пламя – такое яркое, что на него больно было смотреть. Сверху и снизу корпуса периодически выстреливали небольшие струйки пара, похожие на всполохи, когда пилот маневрировал в пространстве, корректируя снижение.

Корабль выглядел одновременно неуклюжим и грациозным. Как бегемот в балете. Или как дирижабль, который внезапно решил, что он – истребитель.

Уже на подлете к ровной площадке метрах в пятидесяти от меня, агрегат резко развернулся на триста шестьдесят, словно пританцовывая, и медленно, почти невесомо опустился кормой прямо к тому месту, где я стоял.

Спустя пару мгновений задняя часть корабля с громким шипением пришла в движение: огромная панель кормы отъехала в сторону и медленно, с механическим жужжанием, поплыла вниз, трансформируясь в широкий трап. Изнутри пахнуло горячим воздухом с примесью озона, машинного масла и еще чего-то.

Глава 2

Я смотрел в чрево корабля. Моя челюсть, опускавшаяся вслед за трапом, упорно не хотела подниматься обратно. Трап тоже.Вскоре в глубине корабля показалась фигура, бодро сбежавшая по трапу прямо ко мне. Это был тот самый пилот с голограммы, только теперь пластиковое забрало шлема было поднято, и я наконец смог разглядеть Романа как следует.

Узкое, чернобровое лицо с раскосыми глазами-щелочками смотрело на меня с насмешливым интересом. Острый, волевой подбородок. Через левую щеку и верхнюю губу тянулся едва заметный шрам, который только подчеркивал высокие скулы и придавал лицу выражение человека, прошедшего через многое. Цепкий взгляд – взгляд того, кто привык принимать быстрые, почти инстинктивные решения и не сомневаться в их правильности – окинул меня с ног до головы за долю секунды. Рома усмехнулся и от всей души хлопнул меня по плечу.

– Ну что, салага? Отработал вторую смену? А я ведь тебя предупреждал: с Рерихом будь всегда начеку. Не знаю, что они там с боссом мутят, но мутят они давно и явно не в пользу простых работяг. Давай, запрыгивай на борт, твой маршрут в офис скорректирован. Высажу тебя возле бара, – он подмигнул, и в этом подмигивании читалась вся мужская солидарность уставших от жизни тружеников. – Самое то после встречи с костлявой, не находишь?

Я оживился и сухо сглотнул.

– Очень даже нахожу! – я демонстративно похлопал по карманам – Только за чей счет банкет?

Рома, уже развернувшийся к кораблю, замер на месте как вкопанный. Медленно, с явным недоверием, он повернулся ко мне

– Да ладно? – Его брови полезли вверх. – Тебе же выдали подъемные, неужели все просадить успел? Где? Ты же всего один день на Омни!

Вот блин. И как ему объяснить, что я вообще ничего не знаю? Ни про какие подъемные, ни про карты, ни про этот чертов мир? Я вздохнул, посмотрел на пилота и выложил ему версию Расмуса: потеря памяти, провал, ничего не помню.

Рома слушал, и его лицо постепенно вытягивалось. Когда я закончил, он почесал затылок, запустив пальцы в коротко стриженные темные волосы.

– Ни хрена себе! – только и сказал он. И, не добавив больше ни слова, развернулся и зашагал обратно в корабль.

Я был не против. Поднявшись по трапу, я с нескрываемым любопытством уставился на внутренности трюма. Вдоль бортов были натянуты металлические сетки с массивными крюками на цепях – судя по следам износа, сюда вешали что-то тяжелое, возможно, контейнеры с рудой. Вдоль пола в беспорядке валялись широкие тканевые ремни с неизвестными мне круглыми пластиковыми бляшками на концах. На противоположной стороне трюма виднелась переборка с прямоугольным шлюзом, ведущим, видимо, в рубку и остальные отсеки.

Дойдя до середины трюма, Рома поднял левую руку и, когда он повел над ней правой, ее запястье обволокло голографическое меню, пульсирующее бледно-голубым светом. Что то там тыкнув, трап позади нас начал подниматься.

– Говоришь, ничего не помнишь? – не останавливаясь, пилот слегка повернул ко мне голову. – Вот Рерих козел… Ладно, проверь свой ЛК, там должны быть орлы. Первый месяц стажеры у нас цари! – Последнее слово он произнес с какой-то даже гордостью и звучно, от души рассмеялся.

Между тем мы подошли к двери в переборке, и Рома открыл ее, снова ткнув что-то на левой руке. Сработало бесшумно, створка просто ушла в стену.

– А как посмотреть ЛК? И что это вообще такое? – тупо спросил я, глядя в синюю спину пилота.

Бум!

Рома аж подпрыгнул от моего вопроса! Беда в том, что в этот момент он как раз переносил правую ногу через высокий порог двери, ведущей в рубку. И, подпрыгнув, со всей дури приложился лбом о верхний косяк.

– Ох, ё-ё-ё-ё… – бедолага схватился за голову обеими руками и, придерживая ушибленное место, все-таки доковылял до рубки, где и рухнул в пилотское кресло. – Серьёзно? Все настолько плохо? – Он развернулся вместе с креслом и уставился на меня с неподдельным изумлением, смешанным с состраданием.

Я только пожал плечами и шагнул следом. И замер, с детским, почти щенячьим восторгом рассматривая внутренности настоящего космического корабля. Восторг – это было именно то слово, которое крутилось у меня в голове.

Небольшое прямоугольное помещение рубки было слегка закруглено в передней части, там, где находилось кресло пилота. Оно было только одно, одинокое, установленное по центру прямо у панорамного окна, открывающего обзор градусов на сто восемьдесят по сторонам и небольшой сектор снизу и сверху. Сейчас через это окно было видно край посадочной площадки, клочок синеватого неба и верхушки гор.

За креслом пилота, слева и справа по бортам, стояли еще по три пассажирских кресла – попроще, без подлокотников, обтянутые той же рыжей ткани, что и кресло пилота, но уже с заметными следами использования: пара потертостей на подголовниках, темное пятно на одном из сидений – то ли пролитый кофе, то ли что-то более экзотическое. К моему удивлению и легкому разочарованию, в рубке почти не было привычных панелей управления. Никаких тумблеров, кнопок, джойстиков, мигающих лампочек – ничего из того, что я привык видеть в фильмах про космос. Только два массивных рычага по бокам от кресла пилота, больше похожие на рукоятки управления в кабине экскаватора, да знакомый круглый диск, встроенный в правый подлокотник, прямо под рукой Ромы. Зато обзору это действительно не мешало – панорамное стекло было чистым, без единого блика или пылинки, и открывало вид на добрую половину неба.

Судя по всему, всё управление замыкалось на контакт пилота с кораблем через его шлем и ту самую «панель управления» на левой руке, которую я уже видел в действии. Удобно. Как минимум за угон можно не волноваться – никто не стащит, потому что «ключи от корабля» встроены в пилота. Хотя… можно похитить самого пилота.

– Так, вообще это не красиво, но я бы хотел взглянуть на твой ЛК, – Рома откинулся на спинку с видом человека, который наконец-то может позволить себе минуту отдыха. Увидев мой глупый, ничего не выражающий взгляд, он тяжело вздохнул – так вздыхают учителя, понявшие, что ученику придется объяснять таблицу умножения с самого начала.

– На сгибе запястья левой руки нам в детстве монтируют плашку из биометалла. Чтобы открыть интерфейс, поднеси правый указательный палец к ней.

Я послушно уставился на свою левую руку. Сгиб запястья как сгиб запястья – ничего особенного, обычная кожа, пара родинок, мелкие волоски. Я провел пальцем – ничего. Еще раз, нажимая сильнее. И вдруг на втором проходе кончик указательного пальца наткнулся на едва заметное, податливое, круглое уплотнение под кожей. Оно было теплым, чуть более упругим, чем окружающие ткани, и, кажется, слегка пульсировало. Имплант. У меня в руке был имплант.

Едва я коснулся его с намерением – просто поднес палец, даже не нажимая, – как пространство вокруг левой руки взорвалось голубым светом. Мгновенно, от локтя до самых костяшек пальцев, руку обволок голографический кокон. Он был полупрозрачным, но четким, как хорошо настроенный монитор. Внутри этого кокона плавали цифры, строки текста, какие-то значки и изредка всплывающие изображения – миниатюрные иконки, назначение которых я мог только догадываться. В центре всего этого безобразия находился схематичный силуэт человека, к которому отовсюду тянулись тонкие светящиеся нити сносок, усеянных цифрами и непонятными аббревиатурами. Я завороженно следил, как некоторые цифры пульсируют и медленно меняются – пульс, наверное, или что-то подобное.

– Эй! – Пилот щелкнул пальцами, привлекая внимание и отрывая от завороженного разглядывания собственной руки. – Потом наиграешься. Для остальных твой ЛК выглядит как синий туман. Видно, что ты его вызвал, но информацию оттуда – нет. Конфиденциальность, понимаешь? Но это можно исправить, если хочешь что-то показать. В верхнем правом экране отображаются твои финансы. Обведи эту зону мизинцем правой руки и в появившемся окне выбери – «показать всем».

В прошлой жизни я, как и большинство моих сверстников, отчаянно задротил в различные компьютерные игры. «Дота», «КС», всякие RPG, где надо было копаться в инвентаре и характеристиках часами. Потом, конечно, это прошло – работа, быт, усталость. За компьютер если и садился, то на пару часов максимум – сбросить стресс. Или, как говорят психологи, уйти от реальности. Пусть так, главное, что помогало. Так вот, с этим интерфейсом проблем не возникло – все оказалось интуитивно понятным, словно я всю жизнь только и делал, что тыкал в голограммы. В верхнем правом углу действительно обнаружилась зона с крупными цифрами. Я обвел ее мизинцем – жест получился немного неловким, но сработал. Тут же всплыло окно с командами для отправки информации: «всем вокруг в радиусе 1 метра», «5 метров», «10 метров» или «кому-то из списка контактов».

Я мельком глянул на список контактов и слегка офигел – он был внушительным. Человек двадцать, не меньше. С фотографиями, именами, какими-то пометками. «Сослуживцы», «друзья», «академия» – категории мелькнули и пропали, когда я отвел взгляд. Потом, потом. Сейчас важнее другое. Я ткнул в радиус 5 метров и сам уставился на цифру в своем «бумажнике».

– 156 345 орлов, – удовлетворенно, как сытый, довольно урчащий кот, протянул Роман. Он даже причмокнул от удовольствия. – Ну вот, а говоришь – пусто. Ха! Да ты на эти средства можешь две недели питаться в баре и ночевать в доме удовольствий! Правда, если будешь заказывать не самое дорогое, но на первое время – за глаза. Поехали, надо, всё-таки, показать тебя доку. Расмус, конечно, мужик толковый, но мало ли… Начальство любит, когда всё по протоколу.

С этими словами он ткнул что-то в своем ЛК – на левой руке у него тоже мелькнул голубой всполох – и кресло пилота с тихим жужжанием развернулось в полетное положение. Одновременно с этим корпус корабля завибрировал глубже, основательнее – двигатели вышли на рабочий режим. Где-то в недрах трюма загудели системы.

Не дожидаясь приглашения, я плюхнулся в ближайшее ко мне кресло. Устроившись поудобнее, я снова уставился на свою левую руку. Голограмма никуда не делась – видимо, интерфейс оставался активным, пока я сам его не закрою.

По сути это было идеальное окно персонажа, точно такое же, как в большинстве моих любимых игр при нажатии кнопки «I». Вот только это был не просто игровой персонаж с прокачанными скиллами. Это был я. Точнее – Джек. Но теперь уже непонятно, где заканчивается Джек и начинаюсь я.

Отображалось всё и очень подробно. Пульс – 82 удара в минуту, чуть выше нормы. Вес – 78 килограммов, рост – 174 сантиметра. Костная масса, мышечная масса, процент жира, уровень гидратации, уровень стресса – 67 процентов, что, видимо, означало «слегка на взводе». «Да уж, – подумал я, – после такого дня у кого хочешь стресс зашкалит». Тут же были какие-то графики, пиктограммы органов, уровень сатурации, давление – и всё это в реальном времени, с пульсирующими обновлениями. Я чувствовал себя пациентом в реанимации, которому вывели все показатели на общий монитор.

Так же здесь была записная книжка с контактами – тот самый длинный список, который я мельком видел, – и отдельная иконка с выходом в «Звездную сеть». Наверное, местный интернет. Интересно, есть ли тут соцсети и сидят ли в них такие же работяги, как и в моем времени, листая ленту в обеденный перерыв?

В правом верхнем углу, прямо над моими финансами, обнаружилась еще одна вкладка, которую я сразу не заметил. Она называлась скромно и немного зловеще: «Финансовые обязательства».

«Вот с этого места, Джек, поподробнее, – подумал я, чувствуя, как внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. – Ну и кому мы должны? И главное – сколько?»

Я с замиранием сердца ткнул в вкладку. Пальцы, вернее, мой мысленный приказ – потому что интерфейс, кажется, реагировал не только на касания, но и на направление взгляда и намерение – открыл список.

И я выдохнул.

Всего одна строка. Доступный кредитный лимит в Имперском банке – 400 000 орлов. То есть не долг, а наоборот – возможность занять. Рядом с этим красовалась зеленая галочка и надпись: «Кредитная история пуста».

«Фууух – мысленно вытер пот со лба. – Пронесло».

Ниже шли документы. Я пролистнул их взглядом – и снова внутри кольнуло. Копия договора на принятие в штат шахты Омни-6, подписанная электронной подписью самого Джека. Согласование переезда с планеты Ева, где Джек закончил обучение в академии. Пятнадцать лет обучения в академии.

– Пятнадцать лет универа?! – вырвалось у меня вслух.

Рома покосился на меня через плечо, но ничего не сказал – видимо, списал на последствия удара током.

Пятнадцать лет! У нас люди и пять-то не выдерживают, бросают, идут работать или еще куда. А тут – пятнадцать лет учебы. Что же там изучают, если на это уходит полтора десятилетия? И главное – зачем после этого идти в техники на захолустную шахту? Вопросов становилось только больше.

Я пролистнул дальше и успел увидеть еще пару строк, прежде чем голос Ромы вырвал меня из размышлений:

– Джек, начинаю посадку, иди сюда.

Я послушно закрыл интерфейс – просто моргнув и представив, как он сворачивается. Голограмма послушно погасла, оставив на запястье лишь легкое тепло. Я поднялся и подошел справа от Романа, встав у самого пилотского кресла.

Вид из панорамного окна захватывал дух.

Мы неслись над лесами и горными вершинами с такой скоростью, что задержать взгляд на каком-то одном предмете физически не удавалось – всё сливалось в сплошной зеленовато-серый поток с вкраплениями белых снежных шапок на пиках. Где-то внизу мелькнула извилистая лента реки, потом снова лес, потом скалы. И по каким признакам Рома не только видит этот поселок, но и уверенно заявляет, что мы снижаемся? Для меня это была просто мешанина красок.

И абсолютно внезапно, как это всегда бывает с чем-то большим и неожиданным, из-за очередной горной вершины вынырнули очертания зданий.

Это был небольшой поселок. Здания представляли собой, на мой взгляд, разной длины и высоты пластиковые ангары – приземистые, широкие, с округлыми крышами. Некоторые были составными, словно детские кубики, поставленные друг на друга или выходящие один из другого неправильными сочленениями. Другие стояли в гордом одиночестве, отгородившись от соседей пустырями и нагромождениями каких-то ящиков и контейнеров.