Трудности воспитания. Сборник

– Всем вам нужно, ты будто один такой у меня. Каждый божий день ко мне кто-нибудь поныть приходит.

– Понимаю, но у меня же особый случай.

– Ага, у вас у всех «особый случай», – добавил начальник станции скорой помощи, визуализировав кавычки характерным жестом пальцами. – Ладно, – сказал он и перевел взгляд на окно, уставившись вдаль. – Есть одна тема. Но ты должен понимать, что о ней нельзя никому говорить. Никому. Понял?

– Д-да, – ответил я, понимая, что его предложение, судя по всему, будет не совсем законным. Я надеялся, что мне удастся выбить для себя дополнительные смены, какой-нибудь функционал или еще что-то, что позволит хоть сколько-нибудь увеличить сумму в расчетном квитке. Похоже, что этим путем пройти не получится.

Я не очень удивляюсь ответу начальника. Тут все всё понимают. Из окна кабинета виден внедорожник Сергея Николаевича. Идиоту ясно, что на свою (пусть и не самую маленькую) зарплату он бы себе никогда не смог позволить такую тачку.

– Вот сомневаюсь, очень сомневаюсь.

Начальник станции встал со своего кресла, обошел стол, присел на его край и навис надо мной, подав корпус вперед.

– Ты же тут не первый год работаешь. Я знаю, что ты видел всякое, – Сергей Николаевич облизнул губы, – но никогда никому не мешал. Проблем с тобой не было. Это похвально. Иначе бы мы с тобой этот разговор и не вели, понимаешь?

– Угу, – отвечаю я, сглатывая комок в горле.

Вот почему у меня вообще нет деловой хватки? Все же знают: хочешь жить – умей вертеться. Даже Петрович вон крутится. Он умудрился как-то договориться с руководителем хозяйственного отдела: топливо с машин скорой помощи сливают, куда-то потом его продают. А что я? А я вот весь такой честный. Похвально, конечно. Мама бы гордилась мной. Но почему же тогда я сейчас сижу в кабинете начальника, виновато опустив голову? В чем моя вина? С таким же успехом я мог бы в подземном переходе с вытянутой рукой стоять. Но я же не бездарь. Я людям каждый день жизни спасаю. Ну и что толку? Доблесть, честность и порядочность, видимо, все же на хлеб не намажешь.

– Дело такое. Помнишь новую бригаду? Ну, которую год назад сформировали.

– Реанимационка? Конечно.

– Что про них скажешь?

– Да особо ничего, Сергей Николаевич. Тяжело судить. Скрытные они. Думал, что как-нибудь на смене удастся с ними поближе познакомиться, но за весь год ни разу не попал по графику.

– Никто не попал.

– Все время один и тот же состав?

– Да, одна и та же машина, один и тот же водитель, врач и фельдшер.

– Странно как-то.

– Да забей, сейчас не об этом. С фельдшером проблемы возникли небольшие. Нового человека ищу. Думаю теперь, не приписать ли тебя к ним. Человека с улицы на такую работу точно не возьмешь. А ты уже давно с нами.

– В этой бригаде другая ставка? Больше платить будут?

– Официально – нет. Там есть кое-какой дополнительный функционал, – он опять выделил кавычки жестом, – вот он хорошо оплачивается.

– И что делать надо?

Сергей Николаевич вновь тяжело вздохнул, встал с края стола и направился к окну. На подоконнике стояла пепельница. Я поднял взор вверх и увидел, что на детектор дыма, висящий в середине его кабинета, была натянута бахила.

– Проще показать, чем объяснить. Я могу попросить Смирнова, врача бригады, тебя в курс дела ввести. Поездишь с ним смену, все поймешь. Но, – начальник станции повернулся ко мне, – ты должен понимать, что это все секретно. Если ты в это ввяжешься, то возьмешь на себя определенные обязательства. Я передам твои данные нужным людям, а они очень щепетильно подходят к вопросу сохранения своих тайн. Постфактум заднюю дать не получится, просто поверь мне.

Мои уши начали гореть, щеки покраснели.

– Ну, я не знаю, сложно как-то…

– Я тебе больше ничего не скажу. Решай.

                                           * * *

– Здрасьте, – поприветствовал меня Смирнов, ответив на мое рукопожатие. – Олег Владимирович, но мы тут «в полях» все чисто по имени и на «ты».

– Николай, – ответил я.

– За рулем у нас Глеб, – добавил Олег.

Сидящий на водительском сиденье лысый мужчина не удосужился обернуться. Он кивнул и поднял правую руку в приветственном жесте. Я посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Ну, залезай, день сегодня будет длинный.

Меня терзала смесь любопытства и тревоги. Я знал, что сейчас мне предстоит очень важный разговор, но я не мог решиться первым его начать.

– Сергей Николаевич тебя, думаю, в курс дела ввел. Ну, я про вопросы конфиденциальности.

– Ага, он недвусмысленно намекнул, что все происходящее в бригаде должно остаться в бригаде.

– Надеюсь, что ты это усек, – покачал головой Олег.

– Усек.

– Я бы вот так просто словами не разбрасывался. На твоем месте я бы хорошо подумал.

– Подумал, – ответил я, пожав плечами. – Деньги очень нужны.

– Деньги по-разному заработать можно. В общем, расклад такой. – Олег наклонился ко мне так близко, что в нос сразу ударил неприятный запах изо рта. В его завтраке точно было очень много лука. – Дверь пока что открыта. Николаевич уже сообщил о тебе кому надо, твою кандидатуру одобрили, но за тобой будут присматривать. Мы тебя пока еще ни о чем не проинформировали, ты можешь слиться прямо сейчас, никаких последствий не будет. Ежели мы закроем дверь и поедем на вызов, то ты с нами в одной лодке. «Плюшки» у нашего дела есть, при этом весьма хорошие. Но и ответственность серьезная. – Олег принялся сверлить меня взглядом. – Итак?

– Поехали, – говорю я, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Ну и отлично, – усмехнулся Олег, резко переменившись в лице, дружески хлопнул меня по плечу и закрыл дверь машины.

Через сорок минут мы уже были за пределами города. Автомобильная авария на трассе. Лобовое столкновение. Водитель легковушки погиб на месте, его пассажирке относительно повезло. Она все еще была жива. Водителя и пассажира внедорожника забрала другая бригада, их я не успел рассмотреть. Не знаю даже, выжили ли они.

К нам в машину погрузили женщину лет пятидесяти. В сознание она не приходила, жизненные показатели вызывали сильную тревогу. Оказывая ей первую помощь, мы действовали строго по инструкции. В действиях Олега читались опыт и квалификация. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова.

– Итак, Николай, – обратился он ко мне минут через двадцать, когда мы уже вовсю мчались с включенной мигалкой. – Твой прогноз? Выкарабкается?

– Тяжело судить. Выглядит все очень плохо.

– Я и так знаю, что тяжело судить. Предположи.

– Думаю, что не выживет.

– Я тоже так думаю, – резюмировал Олег, цокнув языком. – Что же, – вздохнул он, – в этом вопросе мы, значит, солидарны. У тебя сегодня первый день, поэтому все буду делать я. Ты пока просто смотри. В детали процесса введу тебя позже, научу мне ассистировать. Единственное – приготовь шприц с адреналином. Если я дам команду, то сразу делай укол. Понял?

– Ну да.

– Отлично. И самое главное – не мешай мне. Что бы ты ни увидел, сиди смирно. На вопросы отвечу потом. Уговор?

– Хорошо, – ответил я, понимая, что сейчас мне предстоит увидеть нечто странное.

Олег нагнулся и достал из-под сиденья серебристый чемоданчик без опознавательных знаков. Серией быстрых движений он открыл кодовый замок. Он сделал это так быстро, что я даже не успел обратить внимание на цифры, которые он вводил.

Открыв чемоданчик, Олег извлек из него металлический цилиндр сантиметров в тридцать длиной. В корпусе имелся ряд вырезов, через которые была видна вставленная внутрь пустая колба. Олег достал из чемоданчика тонкую трубку. Один ее конец он подсоединил к специальному порту в нижней части цилиндра, а другой подключил к чему-то, что сильно напоминало головку стетоскопа.

– Что это за штука? – спросил я.

– Завали хлебало, не мешай, – огрызнулся врач, грозно посмотрев на меня. – Я же предупредил.

Олег приложил головку к тыльной стороне предплечья женщины, после чего плотно закрепил ее специальным ремешком. Он взялся рукой за нижнюю часть основного цилиндра, а другой обхватил основную часть корпуса. Врач повернул ее словно мельницу для перца. Цилиндр стал издавать едва слышный гул.

Женщина начала дергаться. Частота сердечных сокращений подскочила.

«Что вы делаете?!» – захотел крикнуть я, но у меня перехватило дыхание, когда я заметил, что спрятанная внутри цилиндра колба начала светиться. Источником света оказалась какая-то субстанция, которой стал наполняться сосуд.

Ничего подобного я раньше не видел.

Машина наехала на кочку. Нас слегка подбросило вверх. Я остолбенел, увидев, что гравитация не поспешила возвращать жидкость на место. Несколько капель просто зависли в верхней части колбы и стали очень медленно опускаться вниз, отскакивая от ее стенок.

Тело женщины обмякло. Пульс стал ослабевать. Уровень субстанции в емкости перестал подниматься.

– Адреналин! Живо! – скомандовал Олег.

Я не промедлил с исполнением его приказа.

Глаза несчастной открылись на несколько секунд. Ее взгляд судорожно бегал по окружению, не задерживаясь ни на чем, включая нас двоих. Частота сердечных сокращений вновь подскочила.

– Давай-давай, еще чуть-чуть. – Олег стал разговаривать с устройством. – Еще-еще. Стоп!

Резким движением врач повернул верхний сегмент цилиндра в обратную сторону. Устройство перестало жужжать, но наполненная до краев колба продолжила светиться. Олег отсоединил головку от руки пострадавшей. Я осмотрел ее кожу. На ней осталось небольшое пятно синеватого цвета. Оно стало рассасываться прямо на моих глазах.

                                           * * *

Сердце женщины остановилось через пятнадцать минут. Мы вернулись на базу, сдали тело и заполнили все необходимые бумаги. За все это время я не проронил ни слова. Олег отвел меня в пустующую курилку и предложил сигарету.

– Ты уж извини, что я тогда на тебя рыкнул, – сказал он, дав мне зажигалку. – Ты мог мне помешать и все испортить. В этом процессе важны точность и координация действий. Вот как-то так это и работает, – сказал он.

– Что работает? Что это вообще было? Мы, – я почувствовал, что моя нижняя губа начала дрожать, – мы убили ее?

– Нет, – ответил Олег, покачав головой. – Она и так была обречена, мы же это обсудили.

– Я лишь только предположил! Она могла выжить!

– Тише-тише, – остановил меня Олег, с опаской посмотрев по сторонам. – Ну и что? В нашем деле нужно быстро принимать решения. У тебя никогда не будет всей необходимой информации.

– Что ты с ней сделал? Что это была за штука?

– Я даже не знаю, как она называется. Вот честно. Нужные люди договорились с Николаевичем, он договорился с нами. Мужики в дорогих костюмах и на тонированных машинах вручили ее нам и объяснили, как ей пользоваться.

– Так что же она делает?

– Мы с тобой оба из мира медицины, но научно обоснованный ответ я тебе дать не смогу. – Олег сплюнул. – Сам не знаю. Меня в такие тонкости никто не посвящал. Если говорить простым языком, то эта штука собирает и накапливает жизненную энергию.

– «Собирает и накапливает»?

– Ладно, буду говорить проще: отсасывает и накапливает. Понятия не имею, что это за светящаяся хрень там в колбе собирается, но это что-то вроде экстракта жизни. Как-то так. Вот мы с тобой привыкли думать, что в организме есть кровь, желудочный сок и все такое. Что-то в организм поступает, что-то с чем-то смешивается, ну и так далее. А вот прикинь, оказывается, что на самом деле наши тела работают еще и на таком вот топливе. Оно как бы приводит в движение все процессы. Как так получилось, что медицина его до сих пор не смогла открыть? Сам задаюсь этим вопросом, вот честно. Этот экстракт же должен как-то выделяться, где-то накапливаться. Та цилиндрическая хреновина как раз позволяет извлекать экстракт из организма человека, концентрируя его в колбе.

– То есть мы «отсосали» жизнь из этой женщины. Кошмар, – отозвался я, обхватив голову руками.

– Не полностью, если ты об этом. Умерла она от травм, полученных в результате аварии. И это подтвердит любая медицинская экспертиза. Мы, так сказать, собрали последний урожай.

– Я ничего не понимаю. Вы кто вообще такие?

– Поправлю тебя, правильней спросить, кто МЫ такие. Хе-хе, ну я в свое время тоже впал в ступор. Не кори себя за свою реакцию от увиденного. Мы – собиратели. Нас очень мало. Чем больше людей, тем выше риск утечки информации, сам понимаешь. Малую группу легко держать под колпаком. Так что отныне и вовек за тобой всегда будут наблюдать. Уверен, что они даже этот разговор слушают. Поначалу это бесит, конечно, но потом привыкаешь. Да и со временем больше думаешь про то, какие деньги все это дает. Мой тебе совет: думай про деньги, будет проще. Да, кстати, вот тебе за сегодняшнюю смену, – добавил Олег и протянул перетянутый резинкой сверток купюр.

– И это за то, что я просто съездил с тобой и вколол адреналин? – опешил я.

– Да. В этот раз все прошло относительно легко. По-разному бывает, поэтому всегда нужен ассистент. И еще: ты должен понимать, что так не каждый день платят. Хотя за дни простоя тоже доплачивают. Мы проводим извлечения довольно редко. Проблемы никому не нужны. Если у нас в дороге будут умирать все пациенты, то это вызовет вопросы. Нанимателям же нужно не так уж и много этого экстракта. Я так понимаю, что одной такой колбы хватает надолго.

– Хватает для чего?

– Как ты понимаешь, всей информации у меня нет. – Олег сел на лавочку рядом со мной. – Рассуди сам. Если экстракт можно извлечь из чьего-то организма, то его можно кому-нибудь и влить. Кто знает, вдруг так можно жить лет двести? Так что мне кажется, что та колба отправилась в резиденцию к кому-то очень богатому и очень влиятельному.

Проблема в том, где и как этот экстракт добывать. Можно, конечно, похищать людей и «осушать» их. Думаю, что так тоже делают. Но пропавшего могут начать искать. Вот заведут уголовное дело об исчезновении человека, а тебе потом идти решать вопрос. Уверен, что для тех ребят это вообще не проблема, но ведь тогда придется больше людей вовлекать в цепочку. Вдруг кто проговорится? Кому этот геморрой нужен? Запаса бомжей ведь хватит ненадолго.

Поэтому сбором занимаемся мы. Наша задача простая: находить тех, в ком пока еще есть жизнь, но кому по объективным причинам жить осталось недолго. Мы собираем экстракт, но берем строго определенное количество. К моменту окончания сбора человек должен быть жив. Это крайне важно – заруби себе на носу. Позже человек умирает по тем же причинам, по которым он к нам в реанимационку и попал. Никто никаких вопросов не задает. Кого удивит, что та женщина скончалась от полученных травм? Правильно – никого. Мы передаем экстракт нанимателям, они нас щедро вознаграждают. Все в плюсе.

– Но вдруг та женщина все же могла выжить?

– Вдруг это, вдруг то… – Олег пожал плечами. – Поверь мне, ты с такой логикой далеко не уедешь. Считай, что она была обречена. Так будет проще, поверь мне. Вот подумай только, время той женщины уже подошло к концу, а собранный экстракт кому-то его добавит. Звучит благородно, не правда ли?

Я тяжело вздыхаю, сделав последнюю затяжку, и убираю полученные от Олега купюры в нагрудный карман.

– А что вы делаете в остальное время? Ну, когда бригаде не приходят заказы?

– Мы спасаем жизни, друг, мы спасаем жизни.

Завтраки включены

– Да вы сидите, – бросил Волков подскочившему и вытянувшемуся по струнке молодому мужчине.

– Шдравия жехаю, – попытался отчеканить тот, изо всех сил стараясь как можно быстрее прожевать кусок бутерброда, который он начал есть за секунду до прибытия куратора.

– Вы прожуйте нормально, не торопитесь. Еще не хватало, чтобы вы подавились. Мы тут, конечно, все умеем первую помощь оказывать. Устав предписывает, сами понимаете. Но сегодня явно не тот день, когда я бы хотел отрабатывать такие вещи на практике. Вы, значит, майор Анатолий Зубков, очень приятно, – сказал мужчина, протянув руку для приветствия. – Евгений Сергеевич Волков.

– Очень приятно, Евгений Сергеевич, – ответил Зубков.

– Вижу, что вы о себе уже позаботились. – Волков кивнул в сторону одноразового стаканчика кофе, который майор отставил в сторону.

– Да. Вкусный кофе.

– Это точно. У нас тут в принципе хорошо кормят. Отдел снабжения работает на славу. – Мужчина облизнул губы, сделав паузу. – Майор, – Волков положил папку с документами на стоящий рядом стол, – полагаю, что об операции вы знаете только в самых общих чертах.

– Разумеется. Стандартный протокол. Детали всегда сообщаются по прибытии.

– Верно. Что же вам поведали до поездки к нам?

– Сказали, что это будет разведывательная миссия. Детального описания аномалии я не получил, но мне известно, что обнаружена она уже давно.

– Да, все так. – Волков подошел к прикрепленному к потолку проектору и включил его, встав на цыпочки, чтобы дотянуться до кнопки. – Сейчас введу вас в курс дела. Все необходимые инструкции вы найдете в той папке, – добавил он, указав на нее, – я же дам вам общее описание ситуации.

Волков взял раскладной стул, сел на него и вытащил кликер из кармана брюк.

На экране появилась выцветшая фотография фасада четырехэтажной гостиницы. В нижнем левом углу виднелась дата: 1986 год.

– Этот городок всегда был режимным. Информация о проводимых на территории работах значения для вашей операции не имеет. Гостиницу «Нейтрино» построили для размещения военных, ученых и проверяющих всех мастей. А их в те времена было немало, можете мне поверить. Четыре этажа, пятьдесят номеров. Каждый въезжающий в город проходил тщательную проверку, случайных людей здесь не было.

Зубков сделал глоток кофе и подался вперед, вслушиваясь.

– Первым пропавшим без вести был Анатолий Скобов из института ядерной физики. На следующее после прибытия утро, двадцать седьмого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года, он не явился на работу. За ним послали в гостиницу. Открыв дверь номера четыреста два, сотрудники обнаружили абсолютно нетронутую комнату. Все выглядело так, будто в ней никто и не ночевал.

Волков переключил слайд. Зубков увидел серию фотографий ничем не примечательного советского гостиничного номера. Майор изо всех сил постарался найти в нем хоть что-нибудь необычное, но быстро прекратил эти попытки.

– Скобова объявили в розыск. Думаю, что вы понимаете, – Волков оторвал взор от экрана и встретился глазами с Зубковым, – в тот момент все рассматриваемые версии были, так сказать, обычными. Поиски ни к чему не привели. Номер обследовали вдоль и поперек, ничего выходящего за пределы нормы не обнаружили. Кстати, – Волков встал со стула, – там же еще остался кофе? – спросил он, кивнув в сторону термоса.

– С запасом. Я ограничился одним стаканом.

– Жаль, что заставили вас ждать. Подготовка экспедиции – вещь ответственная, сами понимаете. Много дел. Итак, – Волков налил себе кофе и сел обратно на стул, – через две недели в этот же номер заселился генерал Игнатов.

– И он тоже пропал?

– Ситуация вышла пикантная, и это еще мягко сказано, – ответил Волков, покачав головой. – Да, он тоже исчез. Только вот оказалось, что в номере он был не один. На допросе администратор гостиницы сказал, что видел, как генерал поднимался в свой номер вместе с женщиной.

– Ого.

– Да-да. Напомню, это режимная территория. Тут никогда не было женщин легкого поведения. Его спутницей была Ольга Каракаева, главный врач местной больницы. Незамужняя дама, кстати. А вот генерал был женат. Двое детей. Детали их романа установить не удалось, да мы особо и не старались. Мы, главное, выяснили, что генерал виделся с ней при каждом посещении города. И в номере четыреста два они уже ранее ночевали. Но в этот раз Игнатов и Каракаева исчезли. На следующее утро номер снова выглядел абсолютно нетронутым.

Волков переключил слайд.

– Вам может показаться, что я повторяюсь, показываю вам одну и ту же фотографию. Это не так. Перед вами фотография того же номера, только после второго исчезновения. Обратите внимание на стоящую на вон том столике чашку. Ее ручка повернута в сторону окна. Так было после первого исчезновения, аналогичную картину мы видим и после второго. Комната словно откатывает себя к базовым настройкам, если говорить языком айтишников, понимаете?

– Понимаю, Евгений Сергеевич.

– Отлично. После второго исчезновения информация попала к нам, дальше этим делом занимались мы. Стандартную процедуру вы знаете. Вокруг аномалии подобного класса должна быть установлена зона безопасности. Тут только, как говорится, есть нюанс. Гостиница расположена в центре города. Очистка территории от посторонних – та еще организационная задачка, сами понимаете.

– Ага, я однажды участвовал в похожей операции.

– Вот-вот. Но поспешу вас заверить: в итоге все получилось достаточно просто. Здесь случайных людей не было. Все жители города знали, что такое исполнять приказы. Они понимали значение слова «расселение». Город полностью опустел в течение месяца. Повод для перевода всех жителей в другое место был, конечно, формальный, но это уже вторичные детали. Люди разъехались, так и не узнав истинную причину происходящего. Изолировав территорию, мы начали эксперименты. Первыми постояльцами стали «расходники».

– Уж простите мне мою иронию, Евгений Сергеевич, – сказал Зубков, сложив руки на груди, – но в сравнении с тюремной камерой им номер в гостинице всяко казался раем.

– Хе, – сдержанно усмехнулся Волков, – я сам в свое время подумал о том же. Слово в слово, вот честно. Нам не сразу удалось понять логику функционирования этого места. Некоторые испытуемые исчезали, некоторые благополучно покидали номер на следующее утро. Сделаю длинную историю короткой – ключевыми факторами оказались сон и наблюдение.

– Сон и наблюдение?

– Да. Если человек не погружался в сон в номере, то с ним ничего и не происходило. Некоторые «расходники» не могли заснуть. Они вынашивали план побега, мучились вопросами о смысле происходящего и так далее. Если ты остаешься в сознании, то ты остаешься и в комнате. Второй фактор: наличие или отсутствие наблюдения. Если в комнате есть камера или диктофон, то ничего не произойдет. Если в комнате, например, двое, при этом один спит, а другой бодрствует, то перехода не случится. Черт, да мы даже пробовали раздвигать шторы в номере и через бинокль наблюдать за ним из окна соседнего здания. Результат был один. Видимо, аномалия реагирует на состояние сознания «постояльца» и на сам факт наличия либо отсутствия наблюдения. Разобравшись с этим, мы перешли ко второй фазе.

– Разведка?

– Именно. Дальше дело в свои руки взяли профессионалы. Такие ребята, как вы, майор Зубков.

На следующем слайде он увидел фотографию подтянутого мужчины его возраста.

– Артемий Воробьёв, – прокомментировал изображение Волков. – Тактика была простая. Мы предположили, что раз сон является точкой входа, то он может быть и точкой выхода. Воробьёв получил несколько ампул с сильнодействующим снотворным. Ему велели обследовать аномалию с другой стороны, вернуться в номер и принять препарат, чтобы отрубиться, если позволите такое слово.

Волков включил следующий слайд.

– Вот, посмотрите, – сказал Евгений Сергеевич, жестом указав на коллаж из фотографий. – Неплохие снимки улиц этого городка, не правда ли? Хоть сувенирные магнитики делай.

– Да, вполне. Но зачем мы на них смотрим?

– Это, Анатолий, и есть та сторона.

Майор Зубков встал со стула и подошел поближе к экрану, принявшись детально рассматривать фотографии.

– Как видите, ничего особо не бросается в глаза. Но это только на первый взгляд. Воробьёв поначалу и вовсе решил, что эксперимент провалился. Он подумал, что ничего не произошло, что он так и не перешел на другую сторону. Первым, на что он обратил внимание, стало отсутствие фонового шума. Вокруг было тихо. Очень тихо. Позже разведчик сказал, что в жизни не сталкивался с таким пугающе тихим окружением. Осмотревшись и убедившись в безопасности этого места, Воробьёв достал камеру и стал фотографировать все вокруг себя. Дьявол, как говорится, в деталях, а различия можно обнаружить только при сравнении разных объектов и явлений. Видите ли, Анатолий, вы с Воробьёвым коллеги по отрасли, так сказать. Он тоже прибыл на объект за несколько часов до операции, прошел инструктаж и отправился готовиться к выполнению задания. У него не было возможности осмотреть сам город с «нашей» стороны. Вот, смотрите, он сделал фотографии стоящих рядом зданий. Выглядят они ровно так же, как и постройки в нашем мире, но названия улиц… Они другие. Например, вон там виден указатель. Видите? Улица Клузиева. Здесь нет такой улицы. Таких улиц вообще нет нигде в мире. Мы даже не знаем, кто такой этот Клузиев. А вот фотография, которую Воробьёв сделал по пути назад в гостиницу. Обратите внимание на название. Гостиница «Нейтрон».