В объятиях сердца

Преследование, шантаж, угроза оказаться на улице, травля и нападки со стороны коллег, предумышленное нападение одной из них, ссора с Эми, игра на чувствах Ники к ее матери-алкоголичке – все это дело рук Адама, о котором моя девочка боялась мне рассказывать, как всегда пытаясь справиться со всем в одиночку.

Дурная моя. Упрямая. Смелая. Сильная. Именно такая, какой я всегда ее знал.

Я все-таки был прав на ее счет. И каждая мучительная секунда поисков не была бессмысленной. Моя малышка не предала меня. Не выбрала вместо меня легкую наживу. Ники была вынуждена подписать этот контракт, а затем послать мне лживое видеопризнание, чтобы я отвернулся от нее, остался в безопасности и сохранил работу в компании.

Но мне на хрен не нужны ни работа, ни безопасность без нее. Особенно сейчас, когда знаю, через что ей пришлось пройти из-за самодовольного, эгоистичного ублюдка, который ради своих желаний неоднократно сбрасывал трудности на беззащитную девочку, а вчера столь мастерски все провернул, выставив ее в моих глазах шлюхой.

Я уничтожу этого подонка, который не оставил Николине выбора, заставив ее против своей воли согласиться и подстроиться под его условия. А я к тому же еще и ненароком усугубил все, признавшись ей в чувствах и переспав с ней за день до начала контракта.

Судя по той нешуточной злости и неприязни Адама ко мне, которую я ощущал во время каждой нашей встречи, мне не стоит сомневаться, что Ники за нашу близость поплатилась за нас обоих.

– Я уничтожу его! – в этот раз этой мысли не хватает места в моем сознании, и она вырывается на волю сквозь злобное рычание.

С грохотом впечатываю кулак в стол, надеясь, что боль от разбитых костяшек притупит злость, но ни черта. Она лишь возрастает втрое, когда Крис серьезно произносит:

– Нет, Остин. Ты не уничтожишь его. Не сможешь.

– Смогу! Я что-нибудь придумаю. Я обязательно найду способ избавить Николину от контракта и уничтожу Харта. Мне просто нужно успокоиться и как следует все обдумать.

– Насчет первого ты прав – успокоиться надо, а в размышлениях об освобождении твоей девушки и планах мести нет никакого смысла. В договоре стоит ее подпись, и доказать, что она поставила ее по принуждению не получится. Адам умеет заметать следы. А если Николина осмелиться наплевать на все угрозы Харта и попытается расторгнуть контракт, она не сможет оплатить Харту штраф за расторжение в размере трех ее гонораров. Единственный способ, как она сможет избавиться от этой работы, – если Адам сам расторгнет их контракт.

– И что ты этим хочешь сказать? Предлагаешь мне просто сидеть и ждать, пока этот урод натрахается и решит ее уволить?! – цежу я, фактически задыхаясь от мыслей об их сексе.

– Нет. Я предлагаю тебе вынудить Харта расторгнуть его и заодно поквитаться с ним. Но один ты не сможешь этого добиться … и не будешь. Мы это сделаем вместе, – он не предлагает, не спрашивает, а ставит в известность, будто уже давно все решил за нас обоих.

– Так ты поэтому подсел ко мне вчера? Нашел компаньона для расправы с Хартом?

– Можно и так сказать.

– Но если ты так уверен, что я никак не могу навредить ему, зачем я тебе нужен?

– Я сказал, что ты один ничего не сможешь, а со мной у тебя все получится. То же самое могу сказать и о себе. У меня есть все ресурсы, чтобы сбросить Адама с пьедестала, но я даже близко не хакер. А для своего плана мне нужен самый лучший из них. Признаюсь, у меня были такие, но на горизонте неожиданно появился ты и вывел моих людей из игры.

– О чем ты говоришь? Какой игры? И каких еще твоих людей?

– А ты подумай. Вспомни, были ли у тебя в последнее время подозрения к кому-то из своих работников?

Подозрения были. Лишь единожды. Еще пару месяцев назад.

– Пит и Джефри, – вспоминаю имена двух айтишников, которых Харт в итоге решил не просто отстранить от работы главного проекта, а уволить.

Крис утвердительно кивает.

– Значит, я был прав. Они собирались слить информацию. Это было твоих рук дело?

– И не только это, – он внимательно смотрит на меня, будто ожидает увидеть во мне какое-то прозрение. И, мать его, спустя всего несколько секунд он его видит.

– Взрыв в Рокфорде тоже ты устроил? – потрясенно выдыхаю.

– Не я лично, естественно, но это произошло по моему указу.

– Ты совсем ненормальный? Там же могли пострадать люди! Кто-то мог умереть!

– Но никто не умер.

– Но мог.

– Не мог. И прекрати беспокоиться по этому поводу. У меня все было просчитано. Я никогда не делаю ничего, что может навредить невинным людям. И никогда не привожу план в действие, пока не буду на двести процентов уверенным, что он реализуется так, как мне необходимо, – нейтральным тоном успокаивает меня Крис. И его внутренний штиль помогает ему в этом деле.

– Очень надеюсь, что так. Однако поджигать фабрику с людьми в ней все равно было чересчур опасно.

– Было, не спорю. Но повторяю: у меня все всегда просчитано. И как ты уже знаешь – никто не пострадал.

– И что дальше? Подкосив ситуацию в компании с помощью взрыва, тебе захотелось украсть все схемы и разработки новой инновации «Heart Corp»?

– Хотелось, – коротко отвечает он.

– Тогда в твоем плане был просчет. Это не уничтожило бы ни Адама, ни компанию. Принесло бы огромные убытки, но с учетом всех остальных успешно продаваемых технологий не потопило бы окончательно. Даже после финансовых потерь от взрыва на предприятии.

– План был далеко не только в этом, но о нем уже нет никакого смысла говорить. Он потерял свою актуальность. Благодаря тебе, Остин, – добавляет Крис помрачневшим голосом, однако суровость напускная. Его настроение остается совершенно нейтральным.

– Ты не злишься на меня за это. Почему?

– Я злился. Вначале. Не люблю, когда на пути к моей цели появляются неожиданные преграды. Но позже, узнав о тебе больше, я понял, что ты не преграда, а уникальный шанс усовершенствовать мою месть и одновременно помочь тебе вернуть свою любимую.

– Каким же образом?

– Мы лишим Адама всего! – твердо бросает Крис со злорадной улыбкой. – Лишим его компании, власти, денег. Оставим его ни с чем, и тогда захочет он того или нет, но ему придется расторгнуть контракт с Николиной. У него больше не будет ни средств, чтобы платить ей, ни возможностей шантажировать ее, удерживая рядом.

– Твои слова звучат прекрасно и так легко, будто реализовать их – то же самое, что собрать лего. Я уже сказал, что слив информации проекта, которым я руковожу, не уничтожит «Heart Corp». К тому же если ты надеялся, что я соглашусь передать все файлы тебе, то крупно ошибаешься. Кроме себя, я никого этим действием не потоплю.

– Мне больше не нужны файлы твоего проекта, – загадочно проговаривает Кристофер.

– А что тогда тебе нужно?

– Мне нужны файлы всех проектов.

Его заявление заставляет меня поперхнуться воздухом.

– Нехило замахнулся. В таком случае тем более не понимаю, при чем здесь я? Раз ты такой во всем осведомленный, тебе должно быть известно, что ни у одного руководителя в «Heart Corp» нет доступа к другим проектам, кроме того, над которым они работают. И вся база данных хранится исключительно на рабочих компьютерах. Подключиться к ним с любого другого устройства невозможно. В компании установлена одна из лучших систем безопасности, с которыми мне приходилось встречаться. Чтобы взломать подобное, могут потребоваться годы, и не факт, что потраченное время обернется успехом.

– Я все это знаю. И ты во всем совершено прав, за исключением одного, – он берет недолгую паузу, чтобы сделать пару глотков воды. – Два человека в «Heart Corp» имеют доступ ко всем секретным файлам и могут подключиться к ним со своих компьютеров.

– Да, это сам Адам и его правая рука Майкл. Но ни один, ни второй не выпускает свой лэптоп из поля зрения ни на секунду, и защита на них стоит еще более виртуозная, чем во всей компании. Даже если нам удастся незаметно выкрасть компьютер, мы не сможем оттуда достать ни один файл. При первой же нашей попытке обойти защиту Харт или Майкл узнают об этом и предпримут меры.

– Именно поэтому нам нужно поймать момент, когда кто-то из них оставит без присмотра компьютер включенным и разблокированным.

Я срываюсь на нервный смех от его нелепого заявления.

– Ты, должно быть, прикалываешься. Ты разве меня не слышал? Они никогда не сделают ничего подобного в офисе.

– Верно подмечено: в офисе. Но дома такое вполне возможно, – выдает он еще одно ни к чему не ведущее предположение.

– И что ты предлагаешь? Каждый вечер втихаря пробираться в их квартиры и высиживать момент, когда подобное может случиться? Это же абсурд.

– Нам с тобой никуда не нужно будет пробираться, Остин. У нас уже есть та, кто постоянно находится рядом с Адамом. И уверен, она с радостью нам поможет с этой задачей, – размеренным тоном произносит Кристофер, заставляя мое сердце забиться чаще.

– Нет! Я не собираюсь вмешивать Николину в это!

– Вариантов нет.

– Я сказал – нет! Я не могу так рисковать ею. Если Адам поймает ее, Ники не поздоровится.

– Твоей Ники уже не поздоровилось. И я сейчас имею в виду не все те подлости, которые творил с ней Харт в попытках вынудить ее подписать контракт.

Дыхание враз сбивается от его слов. Страх за Ники, ненависть и непосильная злость бьет наотмашь, разжигая внутри меня острую потребность свернуть Харту шею.

– Что он ей сделал? – глухо выдавливаю я.

– Уверен, что хочешь знать?

– Уверен.

– Обещаешь, что не начнешь крушить все вокруг себя и мчаться убивать Адама?

– Говори, Кристофер! – требую я, не в силах выдержать напряжения от неизвестности.

– Он пытался стереть тебя из ее памяти, а затем несколько месяцев держал взаперти в комнате, навещая только по ночам, чтобы трахать до изнеможения и покрывать все тело синяками и ранами. А ей приходилось покорно терпеть и молчать. В противном случае Адам засадил бы ее за решетку, выставив инцидент с отчимом как предумышленную попытку убийства, а тебя убрал бы из «Heart Corp», сумев каким-нибудь подлым способом оставить все права на твои разработки компании, – вываливает он новую порцию шокирующей информации и напрягается, будто приготовившись в любой момент скрутить меня еще раз, чтобы остановить от свершения опрометчивых поступков.

Но это лишнее. Останавливать меня не нужно. Я и шага не делаю. Не двигаюсь. И мне кажется, даже не дышу. Просто не могу. Лютая ярость парализует все тело. Ярость и миллион новых вопросов.

– В каком смысле он пытался стереть меня из памяти? – не узнаю свой голос – хриплый, надтреснутый, чужой, безжизненный.

– В прямом. Это еще одна способность Адама. Он умеет не только возбуждать до помутнения рассудка и считывать чужие фантазии, но и менять воспоминания на свой лад. Он был настолько зол на Николину за то, что она посмела переспать с тобой, что в наказание решил не только закрыть ее в комнате как животное, но перед этим еще и заменить тебя на себя в каждом вашем совместном воспоминании.

Что, блять?! Что он вообще говорит?! Как такое возможно? Да что Адам за чудовище такое?! Границ совсем не знает? Как можно было додуматься до подобного? Как можно было осмелиться сделать такое? Это же память. Память! Он же мог стереть не только меня, но и все остальное, не оставив от Ники ничего, что делает ее собой.

Так… Стоп! На этом моменте нужно притормозить. Что-то тут не вяжется в рассказе блондина.

– Ты явно в чем-то ошибся, Крис. Николина помнит меня. Это точно. Она узнала меня вчера в первую же секунду, как увидела. Да и на побитую, несчастную бедняжку она не была похожа. Скорее, на довольную своей жизнью модель, которая без ума от Харта. Я сам это видел. И слышал. Ошибки быть не может, – уверенно сообщаю я.

– Она такая, потому что твоя девушка крайне необычный экземпляр, Остин. Из-за страха забыть тебя ей удалось врубить свой защитный механизм и спрятаться за ним, оставив Харту лишь свою оболочку. Николина сохранила все воспоминания о тебе за своими необъяснимыми «стенами», поэтому она помнит тебя. По этой же причине она смогла смириться с новыми условиями жизни и стать той, кого хотел в ней видеть Адам – холеной шлюхой, искренне желающей выполнять свою работу. Но это не она. Не твоя Николина, а другая ее личность, которая помогает ей пережить весь контракт с Хартом.

Мне кажется, в более ошарашенную статую, какой я сейчас являюсь, превратиться невозможно. Я в полном ауте. Даже слов не нахожу. В мозгу тотальный сбой системы.

– Уверен, тебе не составит особого труда быстро переварить эту информацию. Ты же всегда знал, что она тоже необычная, так ведь? – Крис вопросительно изгибает одну бровь, подтверждая мою вспыхнувшую чуть ранее догадку о том, что ему известно и о моей способности тоже. И лишь это помогает мне отмереть и прийти в себя.

– Откуда ты все про всех знаешь? Обо мне? Об Адаме? О Николине? Еще и во всех подробностях? – стреляю в него пристальным взглядом.

Лицо расслабленно, эмоции продолжают быть нейтральными. Ни одного намека на волнение при попытке соврать.

– Я умею искать информацию, когда мне что-то очень нужно.

– И как ты все нашел?

– У меня были достоверные источники.

– И ты не хочешь мне сообщить – какие?

– А это имеет значение?

– Безусловно. Как я могу верить тебе? Вдруг ты просто выдумал все это?

– Ну я же не выдумал твою эмпатию. Она реальна, – ухмыляется.

– Как ты узнал? Следил за мной?

– Да.

– Давно?

– С момента, как ты вычислил моих людей в компании.

– Почему раньше не связался со мной?

– Подходящего момента не подворачивалось, и мне было необходимо быть уверенным в продуктивности нашего сотрудничества.

– Теперь уверен?

– Как никогда прежде.

– А что насчет остального? Откуда тебе известна вся история Адама и Ники?

– Я нанял человека добыть всю информацию не только на тебя, но и на них, а после мне несказанно повезло подслушать разговор Роберта Харта со своим вторым сыном, с которым он поделился историей Адама.

– Надо же… И как же ты умудрился подслушать? Не думаю, что они беседовали о таком во весь голос на улице или в кафе, – с недоверием высказываюсь я, хотя чувствую, что блондин не соврал мне ни в одном слове.

– Нет, не в кафе и не на улице, а в их фамильном особняке в Рокфорде.

– И как ты туда проник, мне интересно знать?

– Мне и не нужно было проникать. Я там живу.

Мой непонимающий взгляд кричит о необходимости услышать пояснения громче любых слов.

– Я помощник Роберта во всех его делах в недавно созданном им благотворительном фонде. На старости лет он помешался на помощи другим, что вынуждает меня работать с ним днями напролет, поэтому в целях экономии времени и для удобства я давно переехал жить к нему.

– Удобства? Разве это удобно – жить с чужими людьми в одном доме?

– Его особняк настолько огромен, что с другими его жителями можно за весь день даже не пересечься. Всем комфортно, никто никому не мешает, а я круглосуточно нахожусь в распоряжении Роберта.

– Допустим, – задумчиво поджимаю губы. – Но если это так, тогда почему ты сейчас в Нью-Йорке, а не там с ним?

– Можно сказать, сейчас я в командировке, – непринужденно пожимает плечами. – Еще вопросы?

– Их бесконечность. Не верю, что простой помощник мог бы позволить себе жить в таком отеле, как этот, нанимать частных детективов и владеть необходимыми средствами, чтобы суметь подкупить высокооплачиваемых айтишников. Неужели Роберт так хорошо тебе платит?

– Разумеется, нет.

– Значит, ты устроился к нему на работу не ради денег?

– Нет.

Как же меня достали его короткие ответы. И Крис, явно заметив раздражение в моем лице, тут же исправляется:

– Врагов нужно держать под боком.

– Роберт тоже враг?

– Да.

– Почему?

– Хотя бы потому, что они с Адамом одинаковые. И он заслуживает видеть падение своих многолетних трудов не меньше, чем его сын. И так как Адам знает меня в лицо и работать на него, не вызывая подозрений, я не могу, мне пришлось втереться в доверие его отца. И как видишь, не зря. Без его помощи мне были бы известны лишь сухие факты, добытые моим сыщиком, а так я знаю все. И теперь и ты тоже.

– Всего я точно не знаю, как и самого главного.

– Чего?

– Что Адам сделал тебе? Почему ты хочешь поквитаться с ним не меньше, чем я?

Этот вопрос оказывается первым, что пошатывает поразительное внутреннее спокойствие Кристофера.

– Он тоже когда-то отнял у меня ту, что я любил больше жизни.

При упоминании возлюбленной голубой взгляд блондина свирепеет, темнея до цвета грозового шторма, а все черты лица заостряются настолько, что превращают его в совсем другого человека. Никакого дружелюбного и беззаботного весельчака из бара больше нет. Есть только до чертиков разгневанный мужчина, желающий дать по заслугам обидчику.

– Ее он тоже вынудил подписать контракт? Или соблазнил с помощью своей силы? – спустя полминуты молчания осторожно выдвигаю возможные варианты, наблюдая, как Крис сжимает руки в кулаки, а вены на его шее взбухают от закипающей в нем ярости.

– Нет. Все гораздо хуже, – с горечью отвечает Кристофер и поднимает на меня полный ненависти взгляд. Он обжигает до самых костей, а затем покрывает всю кожу ледяной коркой. – Адам убил ее.

Глава 4

Остин

– Все произошло, когда мы с Адамом были подростками, – взяв всю ярость под контроль, размеренным голосом начинает рассказывать Кристофер. – Мои родители развелись. И я вместе с матерью переехал жить в квартиру ее покойных родителей, которая находилась в пригороде Рокфорда. Только не в том шикарном, элитном месте, в каком я живу сейчас, а в обычном поселке, в деревянном многоквартирном доме с общим санузлом. В шикарный район я ездил учиться, так как благодаря уму и знаниям мне удалось получить бюджетное место в частном колледже, в котором я как раз и столкнулся со всеми любимым и обожаемым Хартом. Учителя не уставали ставить в пример выдающиеся успехи Адама другим ученикам, в спорте тоже ему не было равных. Все девушки вились за ним, а каждый парень в школе мечтал числиться в списке его друзей. Наверное, я был единственным, кто не пытался лебезить и стелиться перед Хартом. И я не собирался восхвалять его заслуги в учебе и тем более ставить их себе в пример, а, наоборот, я желал доказать, что кто-то может быть лучше, умнее, сильнее его. Я с детства не мог терпеть надменных, самовлюбленных людей, которые на всех смотрят свысока. А Адам был в точности таким. Именно это послужило тому, что мы невзлюбили друг друга с самой первой встречи. Я хотел превзойти все его успехи, о чем и сказал ему прямо в лицо, не боясь ни его реакции, ни возможного буллинга со стороны его шайки шестерок. И нужно признать, Адам приятно удивил тогда тем, что не стал спускать на меня своих собак и спокойно отреагировал на мой вызов. А точнее, он только притворился спокойным, ведь по его лицу уже тогда ничего нельзя было считать. Лишь позже я понял, что на деле я его неслабо взбесил своим заявлением и подстегнул азарт. Адам будто только и ждал, что появится некто вроде меня, с кем он сможет потягаться умом и силой. Но только он не думал, что мне в итоге удастся его превзойти, а я – что наше мальчишеское соперничество закончится совсем не по-детски.

Крис отворачивается и отходит к окну, но мне не нужно видеть его лица, чтобы понимать, насколько ему тяжело вспоминать прошлое.

– Понятное дело, мое желание перебить успехи Адама касалось всего, кроме девушек. Я быстро просек, что он непростой и что женский пол к нему тянется далеко не только из-за неотразимой внешности. К тому же мериться членами – такое себе занятие. Даже подростком я не гонялся за числом и не пускал слюни на каждую мимо проходящую девчонку. Я был счастливчиком, которому еще в шестнадцать повезло встретить самую прекрасную девушку, которая занимала все мои мысли. Мы познакомились с Элизабет в моей прежней школе, и между нами все очень быстро завертелось. Она стала моим первым настоящим другом, первой любовью, первой девушкой. С ней все у меня было в первый раз. И у Элизы тоже. Я видел и планировал свое будущее только с ней. Хотел, чтобы она стала моей женой, хотел детей от нее, хотел сделать ее самой счастливой. И наши мечты с желаниями были полностью обоюдными. Были… до тех пор, пока в них не вмешался Харт, – сдавленно произносит Крис и замолкает.

Я тоже продолжаю молчать. Стопроцентно перенимаю на себя всю горечь утраты и ненависть, что он хранит в себе на протяжении многих лет. И даю Кристоферу небольшую паузу, чтобы он мог собраться с духом и рассказать мне о самом главном.

Что же именно сделал Адам с его девушкой?

– Постепенно я начинал превосходить Харта по многим предметам, учителя стали чаще говорить уже не только о нем, но и о моем выдающемся уме и талантах. Мне удалось поразить тренера и сдвинуть Адама с позиции капитана школьной команды по регби. Другие ученики начали тянуться и ко мне тоже, но, в отличие от Харта, мне не нужна была всеобщая любовь и признание. Я продолжал оставаться один и просто радовался тому, что сумел в честной борьбе выиграть у него по многим критериям. Я радовался. Только слишком рано, ведь не учел одного важного факта.

– Какого? – спрашиваю с нетерпением, когда Крис вновь замолкает.

– Адаму всегда важно выходить из игры победителем. Что сейчас, что в детстве. И не имеет значения как. Он не умеет сдаваться, проигрывать и смиряться с поражением. Так же как и играть по правилам – тоже не про него. Вместо того чтобы вновь попытаться сделать меня в учебе и спорте, он решил поставить меня на место другим способом.

– С помощью Элизабет?

– Именно. Однажды мы договорились с ней, что она дождется меня возле колледжа после тренировки и мы пойдем ко мне. Однако, когда я вышел на улицу, ее нигде не было. Я звонил ей весь вечер, но она не отвечала. Сорвался в город к ней домой, но родители сказали, что она уехала ко мне. Мы с ними не находили себе места весь вечер и не спали всю ночь, переживая о том, куда она делась. С утра даже планировали обратиться в полицию, но, к счастью, в этом отпала вся необходимость. Элиза вернулась на рассвете. Живая, невредимая и до безумия счастливая. Даже сказал бы: окрыленная. Я был настолько счастлив ее видеть, что мне было плевать, где она пропадала и почему не отвечала на звонки. Главное – с ней все в порядке. Но, как оказалось, я опять слишком рано обрадовался. С ней было далеко не все в порядке.

Крис опускает голову, тяжело вздыхая. Его боль с яростью свербит в каждой клетке моего тела, затмевая даже мою собственную. И это заставляет ненавидеть Харта еще сильнее.

Я и без слов уже догадался, что именно он сделал.

– Адам изменил ее память, – с трудом выдавливаю из себя, в ответ получая уничтожающий все живое взгляд блондина, брошенный на меня через плечо.

– Да. Элиза – не Николина. У нее не было способности ни отражать его силу, ни огородиться от нее. Она была обычной и одной из тех, кто особенно сильно подвергался влиянию «очарования». Адаму ничего не стоило провернуть это с ней, чтобы изменить все наши воспоминания, стерев меня напрочь и заменив собой. До сих пор помню, как налетел на нее с объятиями, радуясь до беспамятства, что она жива, а Элизабет в ответ начала кричать, брыкаться, отталкивать меня и умолять, чтобы незнакомец отпустил ее. Она совершенно не узнавала меня. И не понимала, кто я и что делаю в ее квартире. Ни моим, ни объяснениям родителей о том, что я ее парень, она не верила, сколько бы мы ни пытались ее убедить в этом. Элиза устроила истерику, кричала о том, что Крис выглядит иначе и что я – не он, и не собиралась успокаиваться, пока я не уйду прочь. И мне пришлось это сделать. Я ушел, ничего не понимая и будучи не в состоянии объяснить, что с ней стряслось. Мне до смерти было страшно за ее поведение, поэтому на следующий день я вновь поехал к ней домой, но только до квартиры даже не добрался. Я встретил Элизу у дома с ним. С Адамом. Она обнимала, целовала и прижималась к нему так, как всегда делала это со мной. Я был в полном шоке, растерян, убит и зол, как никогда прежде в жизни. Не на нее, а на Харта. Тогда я не знал всего о его способности, но все равно был полностью уверен, что он причастен к странному поведению Элизы. Она никогда не поступила бы со мной так. Дело точно было в Харте и его магии. И, как выяснилось позже, я оказался прав. Адам раньше ушел с тренировки. И раньше меня встретил ее у колледжа, когда она ждала меня. Он знал, что мы вместе. И специально подошел к ней, увел и всю ночь наслаждался моей девушкой, меняя память и одновременно доказывая, что ни один мужчина не сможет доставить ей того удовольствия, которое может доставить ей он. А она не могла отказаться, потому что была слишком уязвима перед его силой. Она очаровалась им настолько, что все ее чувства ко мне ушли далеко на второй план, а после проведенной с ним ночи она и вовсе о них забыла. Она забыла все, что было между нами! Она забыла меня! Так что, Остин, ты даже не представляешь, насколько тебе повезло. Видеть свою любимую женщину с другим – это больно, не спорю. Но видеть ее с другим и при этом знать, что она совсем не помнит тебя, все ваши воспоминания, совместные мечты о будущем и чувства – вот это настоящая боль.