Нулевая точка

— Ты хоть нормально себя чувствуешь?

— Да. Сегодня почти не кашляла.

— А то можем после ужина сразу домой.

— Я целый день дома была. Давай немного пройдёмся.

Он согласился.

На улице ещё было светло. За столиками у соседнего кафе сидели люди; мимо них проехал велосипедист с пакетом еды на руле. Тереза и Андрей свернули с оживлённой улицы и пошли медленнее. Она рассказала, что собирается сшить себе летнюю блузку. Ткань купила давно, но всё время находилось что-нибудь другое.

— Опять с кучей мелких деталей? — спросил Андрей.

— С манжетами; и воротником.

— То есть да.

— Кто бы говорил. Ты сколько со своими туфлями возился?

Он посмотрел вниз.

— Зато хожу, не жалуюсь

— И я буду ходить.

— В блузке это проще.

Тереза толкнула его плечом. Андрей чуть отступил, пропуская встречную пару, и снова пошёл рядом. У следующего перекрёстка им нужно было расходиться. Она посмотрела на улицу, ведущую к её машине, потом на Андрея.

— Ещё немного?

— Можем до площади.

— Давай.

Он продолжил рассказывать про туфли: первую пару пришлось переделывать, потому что после долгой ходьбы начинало давить с одной стороны. Тереза задавала вопросы и слушала, как он объясняет, что именно изменил. К машине она вернулась позже, чем собиралась. Пока искала ключи, всё ещё улыбалась.

* * *

На неделе до блузки добралась только в четверг. Разложила ткань, перенесла детали выкройки, проверила направление долевой нити и лишь после этого взялась за ножницы. Работа шла медленно. Тереза давно уже могла поднять сразу весь отрез, но стоило ей попробовать удержать его над столом, как края провисли, а середина пошла складками. Она опустила ткань, разгладила её ладонями и продолжила обычным способом.

К субботе основные детали были смётаны. Тереза примерила блузку, повертелась перед зеркалом и решила немного убрать по бокам. На манжеты оставила воскресенье. Один рукав получился хорошо. Со вторым она заторопилась и проложила строчку слишком близко к краю. Заметила это, когда уже сняла работу с машинки. Тереза расправила ткань, посмотрела на шов и вздохнула.

— Ну конечно.

Пододвинула настольную лампу. Маленький распарыватель нашёлся на дне коробки, под катушками. Она села ближе к свету и начала убирать неудачную строчку. Инструмент зацепился за плотный участок. Тереза придержала ткань указательным пальцем левой руки и потянула чуть сильнее. Остриё сорвалось. Она резко отдёрнула руку: на подушечке пальца появилась тонкая красная полоска, затем выступила кровь.

— Чёрт.

Тереза положила рукав на стол, сходила в ванную и промыла палец водой. Порез был небольшой, но пришёлся на неудобное место: стоило взяться за что-нибудь, края снова начинали расходиться. Вернулась с пластырем. Она попробовала отделить защитную бумагу одной рукой, разозлилась на себя за спешку и положила упаковку рядом с лампой. Распарыватель остался на ткани. Она убрала его в коробку. Палец ныл. Тереза поднесла руку к свету, чуть согнула, снова выпрямила. Ей хотелось хотя бы ненадолго стянуть края, чтобы они больше не расходились при каждом движении. Она задержала взгляд на порезе и попробовала сделать это силой. Поначалу ничего не произошло. Тереза невольно свела пальцы правой руки, будто собиралась защипнуть крошечную складку. Надавить снаружи было бы проще, но она не прикасалась к коже. По краю пореза слабо защипало. Она замерла. Ближайший к ногтю участок стал короче. Тереза наклонилась над рукой, чуть повернула её к лампе. На месте, где только что виднелся разрез, оставалась тонкая розовая черта. Она отвлеклась, и ощущение пропало. Несколько секунд Тереза просто смотрела на палец, потом медленно согнула его. Оставшаяся часть пореза отозвалась болью. Розовая черта рядом не разошлась. Тереза положила руку на стол. Она не знала, что именно получилось. До сих пор ей удавалось перемещать вещи, поднимать людей, удерживать себя в воздухе. Сейчас палец оставался на месте, но выглядел иначе. Она вытерла ладонь, подвинула лампу и попробовала ещё раз. И на этот раз несколько секунд ничего не менялось. Тереза поймала себя на том, что опять напрягла плечи, опустила их и перестала сводить пальцы свободной руки. Она смотрела на повреждённое место и представляла, как края соединяются. Не просто сходятся под давлением, а срастаются, чтобы рука снова стала такой, какой была до пореза. Пощипывание вернулось. Тереза видела, как красная линия укорачивается. Движение было медленным; если бы она отвела взгляд, могла бы не заметить, как это произошло. Когда оставался совсем маленький участок, палец снова неприятно кольнуло. Она прекратила попытку, разжала руку и откинулась на спинку стула. На подушечке ещё виднелась отметина. Тереза осторожно провела по ней большим пальцем, затем согнула и выпрямила указательный. Кровь больше не выступала. В одном месте слегка саднило, но прежней боли при движении уже не было. Она посмотрела на распечатанный пластырь, потом снова на руку. Тереза долго сидела так, забыв про рукав. Попыталась вспомнить, как выглядел порез в ванной, насколько длинным был. Она ничего не измеряла и не фотографировала. Но то, как исчезала его линия под лампой - видела своими глазами. Телефон на соседнем краю стола завибрировал. Тереза вздрогнула. Андрей прислал фотографию старого автомобиля, который накануне встретил возле мастерской. Под ней было: «Ты бы оценила». Она увеличила снимок, но почти сразу снова посмотрела на палец. Ответила только через несколько минут. Спросила, удалось ли ему поговорить с владельцем. Андрей написал, что тот торопился. Тереза отложила телефон. Блузка лежала под лампой; из недоделанного шва торчали короткие обрывки ниток. Она убрала работу в сторону и всё-таки наклеила пластырь на оставшийся чувствительный участок. Ей хотелось проверить ещё раз, но кожа уже почти не отличалась от соседней. Смотреть было не на что. Весь вечер она то и дело замечала, что разглядывает руку.

* * *

В понедельник утром Тереза сняла пластырь. Осталась едва заметная полоска. Она надавила рядом, затем осторожно согнула палец. Боли не было. Тереза поставила лампу так же, как вчера, и несколько минут пыталась повторить знакомое ощущение. Ничего определённого не получилось. То ей казалось, что кожа теплеет, то она понимала, что просто слишком долго держит руку под светом. Она выключила лампу. Времени оставалось мало. Нужно было собираться на работу. Тереза достала небольшой блокнот, которым пользовалась для выкроек. На чистом листе написала дату и несколько строк о том, что произошло вечером. Подчеркнула: края соединились, когда она этого хотела; маленькая отметина осталась. Закрыла блокнот и убрала в ящик вместе со швейными принадлежностями. Блузка всё ещё была не закончена. Тереза взяла её за манжету, осторожно повернула к свету и поймала себя на том, что держит ткань совершенно свободно: палец не болел. Она положила рукав обратно. Вечером попробует дошить.

Глава 16. Перед дорогой

1–4 июня 2026 года

В понедельник вечером Тереза всё-таки дошила манжету. На этот раз она не торопилась. Убрала последние нитки, отутюжила шов и надела блузку. Перед зеркалом подняла руки, свела их перед собой, посмотрела, не тянет ли ткань на спине. Потом застегнула манжеты. Теперь обе выглядели одинаково. Тереза ещё раз повернулась к зеркалу и осталась довольна. Можно брать с собой.

До отъезда оставалось три дня. Отпуск согласовали ещё в мае, но чем ближе становился четверг, тем больше находилось мелких дел, которые она не внесла ни в один список. Нужно было закончить передачу работы, постирать несколько вещей, сходить за продуктами в дорогу. Чемодан до сих пор стоял наверху в шкафу. Она сняла блузку и повесила её отдельно, чтобы не забыть. На телефоне было сообщение Андрея:

«Ты в четверг во сколько выезжаешь?»

«Хочу в шесть».

«Утра?»

Тереза улыбнулась.

«Нет, вечера. Люблю начинать долгую дорогу перед сном».

Ответ пришёл почти сразу.

«Тогда к половине шестого зайду. Помогу вынести вещи».

Ради этого ему придётся встать значительно раньше обычного.

«Можешь поспать. Чемодан я донесу».

«Я вообще-то ещё попрощаться хотел».

Тереза набрала короткое «Тогда приходи» и положила телефон на стол.

Потом достала чемодан.

* * *

Во вторник после обеда они с Дейвом разобрали то, что оставалось по её участку. Тереза принесла распечатки и открыла на ноутбуке общую папку. Большая часть работы была закончена. По одному узлу ещё ждали ответ поставщика; без уточнённых размеров она не могла закрыть последний чертёж.

— Вот здесь оставила примечание, — сказала она, показав на экран. — И переписка лежит рядом. Когда ответят, будет понятно, какой вариант остаётся.

Дейв просмотрел два листа, сложил их и спросил:

— Всё остальное можно отдавать на проверку?

— Да. Я сегодня ещё раз прошлась.

Они посидели над документами минут двадцать. Дейв задал несколько вопросов, Тереза дописала короткие пояснения и перенесла старые варианты в отдельную папку, чтобы их не открыли по ошибке.

— Двадцать шестого Вы уже здесь? — спросил он под конец.

— Да. Отпуск по двадцать пятое включительно.

Он сверился с календарём.

— Пятница. Удобно возвращаться.

— Я тоже так подумала.

В среду ответ от поставщика пришёл незадолго до обеда. Тереза успела внести размеры, отправить чертёж на проверку и убрать последнее примечание из списка незаконченных дел. К вечеру на столе остались только клавиатура, телефон и кружка. Она вымыла кружку, поставила её в шкаф и вернулась за сумкой. Дейв остановился у её стола.

— Всё?

— Всё. Даже тот ответ дождалась.

— Видел. Хорошей дороги.

— Спасибо.

Она попрощалась с коллегами и вышла на парковку. По привычке потянулась проверить, не пришло ли что-нибудь ещё, но телефон так и остался в сумке. По дороге домой Тереза заехала на заправку.

* * *

Дома чемодан пришлось почти целиком разобрать заново. В понедельник она сложила туда вещи, которые точно собиралась взять. Во вторник добавила ещё несколько. Теперь выяснилось, что половина одежды подходит для тёплой погоды, а на прохладные вечера у неё всего один тонкий свитер. Тереза сидела на полу в серой футболке и мягких тёмно-синих брюках, перекладывая стопки с места на место. Один носок нашёлся внутри наволочки, которую она утром сняла с сушилки. Второй лежал в чемодане. Она соединила их и положила сверху. Новая блузка заняла место между двумя футболками. Тереза провела пальцем по краю манжеты. След от пореза почти исчез; при движении ничего не болело. Оливия позвонила, когда Тереза пыталась решить, нужна ли ей вторая книга.