
Полная версия:
Вселенная: от Большого взрыва до 2050 года
Бабах! Встречайте взрыв сверхновой!
В этот момент одна-единственная умирающая звезда на несколько дней может светить ярче, чем целая галактика, состоящая из сотен миллиардов обычных солнц. Если бы такая сверхновая бахнула где-нибудь по соседству с нашей Солнечной системой (скажем, на расстоянии пары световых лет), земноводные на планете не успели бы даже испугаться — их бы просто стерло в порошок мощнейшим потоком радиации и света. К счастью, наши космические соседи ведут себя скромнее.
Но самое удивительное во взрыве сверхновой — это не сам фейерверк, а то, что происходит во время этого апокалипсиса.
Помните наш тупик с железом? Мы говорили, что синтезировать элементы тяжелее железа в спокойной жизни звезды невозможно, потому что для этого требуется колоссальная энергия. Так вот: взрыв сверхновой — это и есть тот самый источник безумной, избыточной энергии!
В этот момент космического катаклизма поток свободных нейтронов становится настолько плотным, что атомные ядра захватывают их пачками со скоростью света. Этот процесс физики называют r-процессом (быстрым захватом нейтронов).
И вот в этом адском котле, под вой ударной волны и потоки нейтрино, рождается то, без чего наша цивилизация выглядела бы крайне уныло: золото для ваших колец, платина для электроники, урановая руда для атомных станций, серебро и даже тяжёлый свинец.
Вся та блестящая ювелирка, что лежит на витринах земных магазинов, и все редкие металлы в вашем смартфоне — это буквальные осколки умерших суперзвезд. Мы все носим на пальцах прах древних титанов.
Куда девается всё это добро после взрыва? Сверхновая щедро расшвыривает его во все стороны, заполняя межзвездное пространство богатыми облаками газа и пыли. Водород, гелий, углерод, кислород, железо, золото — всё это летит по галактике со скоростью тысяч километров в секунду, образуя причудливые туманности (вроде знаменитой Крабовидной туманности).
И вот тут замыкается великий космический круг.
Звезды рождаются из газа, живут, умирают в страшных муках и взрывах, а затем удобряют космическое пространство тяжёлыми элементами. Проходит еще немного времени, гравитация снова собирает этот «мусор» в новые облака — но на этот раз облака уже не простые, а с примесью металлов.
Из этого богатого строительного материала зажгутся звезды второго и третьего поколения. Вокруг них появятся не просто газовые шары, а маленькие каменистые планеты. На этих планетах появятся реки, горы, атмосфера... и мы с вами, способные сесть с чашкой чая и почитать книжку о том, как красиво взрывались наши космические предки.
Мы закончили вторую главу нашей эпопеи! Вселенная обзавелась богатым химическим набором, научилась строить галактики и взрывать сверхновые. На очереди третья глава, где мы наконец подберёмся к нашему уютному уголку — Солнечной системе и появлению жизни!
Глава 3. Рождение Солнечной системы: Пыль, диваны и хаос

Космический мусоропровод: Облако, которое решило покружиться
До сих пор наша книга напоминала блокбастер про космических титанов: взрывы сверхновых, слепящие гипергиганты, рождение золота и платины в суровых условиях галактических катастроф. Но пора сделать шаг назад, сбавить обороты и заглянуть в тихий провинциальный уголок нашей галактики — Млечного Пути. Именно здесь, в заурядном рукаве Ориона, примерно 4,6 миллиарда лет назад развернулась история, которая лично вам дорога как минимум наличием утреннего кофе и кресла, в котором вы сидите.
Всё началось с того, что в тихом межзвёздном пространстве мирно дрейфовало гигантское облако газа и космической пыли. Это был типичный космический мусоропровод: в основном водород и гелий, щедро приправленные той самой «металлической пылью» (углеродом, кремнием, железом), которую когда-то давно разбросали по галактике погибшие предки-сверхновые.
Облако жило своей размеренной жизнью, пока где-то поблизости не бабахнула очередная сверхновая. Ударная волна от этого взрыва докатилась до нашего облака, встряхнула его и нарушила хрупкое равновесие.
Знаете, как выглядит запуск процесса гравитационного коллапса? Это как в замедленной съемке: молекулы и пылинки, которые раньше лениво летали куда глаза глядят, вдруг почувствовали, что сосед стал чуточку ближе. Гравитация тихонько шепнула им: «Эй, ребята, а давайте соберёмся вместе?»
И облако начало сжиматься. Но здесь в дело вступил один фундаментальный физический закон, который знаком каждому, кто хоть раз крутил на пальце баскетбольный мяч или видел фигуристку на льду во время вращения. Это закон сохранения момента импульса.
Даже самое спокойное газовое облако в галактике обладает хотя бы мизерным, едва заметным вращением. И вот, когда это гигантское облако радиусом в световые годы начинает стягиваться к центру под действием гравитации, оно начинает кружиться всё быстрее и быстрее. Помните физику? Фигуристка прижимает руки к тулупу и начинает крутиться волчком. Облако поступает точно так же.
Из-за этого бешеного вращения идеального шара из нашего облака не получилось. Газ со стороны полюсов спокойно упал в центр, а вот вещество, двигавшееся по экваториалю, из-за центробежной силы растянулось в огромный, плоский, вращающийся диск.
Представьте себе гигантскую пиццу, которую пиццайоло раскручивает в воздухе с бешеной скоростью. Тесто расплющивается в тонкий диск, а в самом центре вырастает аппетитный бугорок.
Вот этот гигантский протопланетный диск (размером в сотни астрономических единиц) и стал строительной площадкой для нашей будущей Солнечной системы. В центре этого диска, куда свалилось больше девяти десятых всего вещества облака, давление и температура начали стремительно расти. Молекулы водорода сталкивались всё яростнее, и природа готовилась зажечь местную звезду.
А что же остальное вещество в диске? Оно продолжало кружиться, сталкиваться, слипаться и образовывать причудливые комья космической грязи. Мы подошли к моменту, когда в центре этой дискотеки вспыхнет солнце, а вокруг него начнётся великая планетарная стройка.
Солнце зажигает факел, а диван остаётся за кадром
Пока гигантский вращающийся диск из газа и пыли увлеченно расплющивался в блин, в его самом центре накатывала кульминация. Вещество туда сваливалось тоннами, давление росло каждую секунду, а температура в недрах этого газового кома перевалила за те самые заветные миллионы градусов.
И вот в один прекрасный день (который, конечно, никто не засекал по часам) в центре нашей будущей Солнечной системы произошло долгожданное событие. Ядра водорода наконец сжались достаточно плотно, чтобы запустить постоянную, стабильную термоядерную топку.
Бабах! Точнее, тихое, ровное, мощное свечение. Наше Солнце зажгло свой ядерный факел.
Представьте себе этот момент: посреди грандиозного космического диска вспыхивает гигантский шар плазмы. Он начинает заливать окрестности слепящим светом и залихватски расталкивать соседей. Молодое Солнце ведет себя как новорожденный рок-музыкант на сцене — громко, ярко и крайне невоспитанно. Из его недр с бешеной скоростью вырывается солнечный ветер — мощнейший поток заряженных частиц, который устремляется в окружающее пространство, словно ураганный сквозняк в плохо запертой квартире.
Этот солнечный ветер сыграл роль сурового дворника. Он вымел всю легкую газовую пыль из внутренних областей системы, очистив пространство для будущих каменистых планет. Всё лишнее было сдуто на задворки системы, где как раз формировались будущие газовые гиганты.
А что же происходило в самом диске? А там начиналась самая веселая и одновременно бестолковая стройка в истории Вселенной.
Если вы когда-нибудь пытались собрать шкаф или диван из IKEA, потеряв по дороге половину шурупов и инструкцию на шведском языке, то вы имеете смутное представление о том, через что прошли будущие планеты. Только представьте: вместо понятных деталей у вас есть триллионы тонн космической пыли, мелких камней, кусочков льда и металлической крошки, которые несутся вокруг новорожденного Солнца по кругу со скоростью спортивного болида. И никто — абсолютно никто! — не выдал вам чертежей.
Процесс сборки планет ученые называют аккрецией. Звучит солидно и научно, но на практике это выглядело как грандиозная дорожная авария, которая длилась миллионы лет.
Сначала мелкие пылинки сталкивались друг с другом и за счет статического электричества и слабых межмолекулярных сил лепились в комки побольше — размером с песчинку, потом с гальку, потом с булыжник. Эти каменные глыбы — планетезимали — крутились по орбитам, постоянно врезаясь друг в друга.
И здесь в дело вступала всё та же вездесущая гравитация. Как только какой-то кусок космической грязи набирал достаточную массу, он начинал работать как магнит, притягивая к себе соседей по орбите. Шли лобовые столкновения, взрывы, искры летели во все стороны. Часть камней разлеталась вдребезги, превращаясь в крошку, но самые крупные комки выживали, продолжая наращивать массу за счет менее удачливых собратьев.
Запомните это золотое правило космоса: чтобы собрать планету, нужно сначала устроить грандиозную свалку.
В этой космической мясорубке выживали только самые крупные и наглые объекты. Они расчищали свои орбиты от конкурентов, вбирая в себя всё, что попадалось на пути.
Но планеты не были одинаковыми. То, из чего они строились, зависело исключительно от удаленности от новорожденного Солнца. Ближе к центру жарило так сильно, что легкие газы и лед моментально испарялись и улетучивались. Поэтому здесь, на внутренней орбите, могли закрепиться только самые стойкие ребята — тугоплавкие камни и железо.
А вот на задворках Солнечной системы, где царил космический холод, лед и легкие газы чувствовали себя прекрасно и не собирались никуда испаряться. Там разворачивался совсем другой сценарий — масштабный, грозный и невероятно аппетитный для будущих гигантов.
Мы подошли к моменту, когда космический диск разделится на два совершенно разных мира: каменистую мелочь в центре и огромных газовых монстров на окраинах.
Каменные шарики и газовые монстры: Линия снегов разделяет миры
Молодое Солнце продолжало поливать окрестности своими лучами и гонять солнечный ветер, а наш протопланетный диск тем временем разделился на два совершенно разных лагеря. Границу между ними астрономы поэтично (и очень практично) называют «линией снега» (или снеговой линией).
Представьте себе гигантскую космическую баню, где ближе к печке (к Солнцу) стоит безумная жара, а по мере удаления от неё температура падает до арктического запределья. На каком-то этапе удаления от светила температура падает ровно до нуля градусов по Цельсию (в условиях космического вакуума это чуть иначе, но принцип тот же). Всё, что находилось ближе к Солнцу, чем эта линия, было обречено оставаться сухим камнем и железом — вода и летучие газы там просто мгновенно закипали и улетучивались под ударами солнечного ветра. Всё, что находилось дальше, могло спокойно обрастать шубами из льда, метана и аммиака.
Эта невидимая черта разделила будущую Солнечную систему на два карикатурно непохожих мира.
Лагерь первый: Каменистые карлики (планеты земной группы) В самом центре, на коротких и горячих орбитах, крутились Меркурий, Венера, Земля и Марс. Строительного материала здесь было кот наплакал — в основном тяжёлые тугоплавкие породы, кремний, силикаты и железо.
Здесь не разгуляешься. Попытка собрать из этого скудного набора полноценного газового гиганта была обречена на провал. Каменистые шарики росли медленно, болезненно сталкиваясь друг с другом, переживая бесконечные аварии и постепенно набирая массу. Они получились плотными, тяжёлыми, но маленькими. Их общая масса — лишь жалкая доля процента от массы всей системы. Зато у них была твёрдая поверхность, на которой в будущем можно будет построить города, посадить деревья и запустить интернет.
Лагерь второй: Газовые монстры (планеты-гиганты) А вот за линией снега разворачивался настоящий пир гигантизма. Там, в холодных сумеречных зонах, лёд стал главным строительным материалом. Вода, аммиак и метан замёрзли в крепкие глыбы, которые вместе с водородом и гелием образовали гигантские ядра будущих планет.
Первым дозрел Юпитер — абсолютный тяжеловес нашей системы, настоящий царь горы. Захватив мощное ледяное ядро, он начал притягивать к себе газ из протопланетного диска с такой жадностью, что едва не перехватил у Солнца пальму первенства по массе. Чуть дальше расположился Сатурн — любимец публики с его роскошными ледяными кольцами, а за ними подтянулись ледяные гиганты Уран и Нептун.
Эти ребята не церемонились. Юпитер и Сатурн вбрасывали в свои желудки триллионы тонн газа, вырастая до колоссальных размеров. Они стали похожи на миниатюрные солнца, которым чуть-чуть не хватило массы для запуска собственного ядерного синтеза.
И вот тут закладывалась мина замедленного действия для всей остальной Солнечной системы. Громадная гравитация Юпитера работала как мощнейший гравитационный насос и задира. С одной стороны, он защищал внутренние планеты от бесконечного бомбардиродного дождя комет из дальнего космоса (выступая в роли космического щита). С другой стороны, время от времени он швырял астероиды и кометы прямо во внутреннюю зону, устраивая там локальные апокалипсисы.
Пыль улеглась, орбиты более-менее зафиксировались, но планеты ещё не умели вести себя прилично. Они были молоды, горячи и всё ещё продолжали делить территорию в бешеной космической толкотне.
Космический пир и бомбардировка: Когда планеты дрались за парковку
Если вы думаете, что после распределения ролей на каменистых карликов и газовых монстров в Солнечной системе наступил долгожданный мир и порядок, вы глубоко заблуждаетесь. На самом деле всё только начиналось. Молодые планеты напоминали компанию разъярённых водителей, которые пытаются припарковать огромные грузовики на крошечной парковке торгового центра в день чёрной пятницы. Орбиты ещё не устоялись, кругом летачали тысячи беспризорных астероидов и планетезималей, а гравитация постоянно перекраивала правила игры.
Этот период в истории Солнечной системы астрономы называют эпохой поздней тяжёлой бомбардировки (хотя самые жаркие драки происходили и раньше).
Представьте себе Землю того времени. Она уже собралась в единый шарик, покрылась первичной корой, но её атмосфера представляла собой ядовитую баню из углекислого газа, метана и аммиака. И вот на этот ещё не успевший остыть мир с небес непрерывным потоком валились кометы и астероиды. Каждый такой удар сопровождался грандиозным взрывом, испарял целые океаны магмы и поднимал в небо тучи пыли.
Но среди всех этих космических столкновений одно заслуживает отдельного голливудского фильма. Это событие подарило нам не просто шрамы на поверхности, а наш главный ночной ночник и стабилизатор оси — Луну.
Примерно 4,5 миллиарда лет назад молодая Земля столкнулась с блуждающей планетой размером с Марс (астрономы ласково называют её Тейя). Это было не касательное столкновение, а сокрушительный удар по касательной на бешеной скорости.
Тейя врезалась в земную мантию, превратив обоих участников аварии в раскалённое месиво из жидкого камня и пара. Земля едва не погибла, но выстояла, впитав в себя ядро гостьи. А вот мощнейший выброс обломков срикошетил на околоземную орбиту, образовав там гигантское кольцо из раскалённой пыли и камней.
И что вы думаете? Гравитация тут же взялась за старое: обломки начали слипаться друг с другом, собираясь в единый шар. Так за считанные месяцы или годы родилась наша Луна — верный спутник, который сегодня заставляет океаны подниматься в приливах и спасает Землю от опасных колебаний оси вращения.
Пока каменистые планеты вовсю отбивались от метеоритного града, на внешних орбитах творился свой хаос. Юпитер и Сатурн, меняя свои орбиты под воздействием гравитационного резонанса, буквально «пылесосили» внешние рубежи системы. Они швыряли ледяные глыбы и астероиды во все стороны: часть улетала в межзвёздное пространство, а часть летела прямиком во внутреннюю систему, обеспечивая Землю дополнительной порцией воды и органических соединений.
Это был дикий, жестокий и абсолютно необходимый этап взросления. Планеты расчищали свои орбиты, выбивая из игры слабых и поглощая всё, что не успело увернуться.
К счастью, со временем этот космический тир начал затихать. Большинство опасных обломков либо упало на планеты, либо было выброшено на окраины системы (в знаменитый пояс Койпера и облако Оорта). Земля наконец-то получила передышку.
Поверхность планеты начала понемногу остывать, лавовые океаны покрылись первыми твёрдыми корками, а из упавших комет на поверхность полилась долгожданная вода. Мы подошли к финалу третьей главы — моменту, когда наша планета превратится в уютный водный шарик, готовый принять главный дар вселенной.
Земля до востребования: Остывающая сковородка и первые лужи
Если бы у вас была машина времени и вы рискнули заглянуть на Землю примерно через несколько сотен миллионов лет после столкновения с Тейей, вы бы вряд ли захотели выйти там на прогулку. Никаких зелёных лугов, лазурных океанов или уютных кофеен на берегу вы бы не обнаружили. Перед вашими глазами предстала бы картина чистейшего, первозданного кошмара.
Представьте себе гигантскую раскалённую сковородку, которую забыли выключить на плите лет эдак на пятьдесят. Поверхность молодой Земли представляла собой сплошной океан жидкой, кипящей магмы. Воздух был густым, удушливым и ядовитым — смесь из углекислого газа, метана, аммиака и серных испарений под огромным давлением. Время от времени в эту адскую кастрюлю продолжали падать запоздалые астероиды, поднимая тучи раскалённой пыли и заставляя лаву выплескиваться на космические просторы.
Но планета, к счастью, обладала потрясающим инстинктом самосохранения и терпением.
Постепенно, миллиметр за миллиметром, темп бомбардировки снижался. Земля начала остывать. Снаружи, на самой границе с холодным космическим вакуумом, раскалённая лава начала покрываться первой твёрдой коркой — тонкой, хрупкой и упрямо трескающейся от подземных толчков базальтовой корой. Это был фундамент будущих материков, хотя до настоящей суши было еще очень далеко.
И тут перед Землей встал главный вопрос: откуда взялась вся эта вода?
Посмотрите на современные земные океаны — они занимают более 70% поверхности планеты! Откуда в этой сухой каменистой пустыне взялось столько влаги? Долгое время ученые спорили: принесли ли воду кометы из далеких ледяных окраин системы или её притащили астероиды из пояса астероидов? Сегодня мы знаем ответ: скорее всего, это был совместный заказ. Ледяные кометы и богатые гидратированными минералами астероиды бомбардировали Землю на протяжении миллионов лет, работая как межпланетная служба доставки питьевой воды.
Но вода не могла оставаться на поверхности в виде морей, пока температура земной коры превышала сто градусов. Вся эта вода висела в небе гигантским, непроницаемым куполом из суперплотного пара. Атмосфера Земли напоминала гигантскую пароварку под давлением.
А теперь представьте момент истины. Земля остывает еще на пару градусов. Температура у поверхности опускается ниже магической отметки в 100°C.
Что происходит в пароварке, когда она начинает остывать? Правильно: пар конденсируется.
И вот тогда на Земле начался самый грандиозный ливень в истории вселенной. Представьте себе тучи, которые заволокли всю планету на сотни километров в высоту. Из них хлынул дождь. Но это был не привычный нам летний грибной дождик. Вода падала на раскалённую каменную корку и тут же с шипением испарялась обратно в небо, превращаясь в пар, который снова конденсировался и падал вниз.
Этот суперливень шел не день, не неделю и не год. По оценкам климатологов и геологов, этот всемирный потоп продолжался тысячи, а то и миллионы лет!
Вода заливала трещины в остывающей коре, заполняла глубокие впадины, растворяла соли и минералы из горных пород, постепенно превращая кислые химические лужи в первичный соленый океан. Впервые за всю историю планеты на ее поверхности появилась свободная жидкая вода.
Земля из раскаленного ада превратилась в прекрасный, сияющий из космоса водный шарик. У нее появилась плотная атмосфера, магнитное поле (надежно защищающее от смертоносного солнечного ветра) и бескрайние океаны, в которых пока еще не было ни единой живой души.
Планета была полностью готова к главному фокусу эволюции. На сцену должна была выйти жизнь.
Мы закрываем третью главу нашей книги! Солнечная система построена, Земля остыла и обзавелась океанами. Впереди четвертая глава — самая живая, бурлящая и удивительная часть нашего путешествия. Переходим к ней!
Глава 4. Жизнь затевает драку: От бульона до ходячих неприятностей

Абиогенез и первая клетка: Эта воришка энергии
Итак, Земля успокоилась. В её бескрайних солёных океанах плещется вода, по ночам светит свежесобранная Луна, атмосфера наполнена углекислым газом, метаном и аммиаком, а над всей этой благодатью регулярно бабахают молнии и извергаются подводные вулканы. Красота? Ну, для минералога — да. Для живого существа — сущий кошмар.
Но именно в этом химическом киселе произошло событие, которое Вселенная до сих пор не может нам простить. Химия сошла с ума и породила жизнь.
Вообще-то, по законам физики, Вселенная обожает хаос. Существует такая великая и безжалостная дама по имени энтропия — второй закон термодинамики. Он гласит, что всё во Вселенной неуклонно стремится к разрушению, распаду и беспорядку. Чашка падает и разбивается на осколки, горячий чай остывает, звёзды гаснут, а порядок превращается в кашу. Вселенная любит ленивую, мёртвую гармонию.
И тут появляется жизнь — наглая, беспринципная молекулярная хулиганка, которая говорит энтропии: «Слышь, подруга, подвинься!»
Живой организм — это локальный остров безумного порядка. Вместо того чтобы распадаться, он берёт энергию извне, запирает её внутри себя, строит сложные структуры, поддерживает постоянную температуру и заявляет: «Я буду существовать вопреки всему!» Именно поэтому великий физик Эрвин Шрёдингер назвал жизнь существом, которое «питается отрицательной энтропией». А мы с вами назовём первую клетку тем, кем она и является по своей сути — гениальной воришкой энергии.
Как же всё это началось? Этот процесс наука скромно и напыщенно называет абиогенезом (то есть рождением живого из неживого).
Представьте себе классический первичный бульон: тёплые мелководные лужи или гидротермальные карманы на заре планеты. В этой воде плавают простые молекулы: углерод, водород, азот, кислород. Сами по себе они скучны и инертны, как детали «Лего», которые забыли достать из коробки.
Но добавьте в эту коробку энергии! Лучи жестокого ультрафиолета от молодого Солнца, удары молний, тепло подземных источников. Под действием этих энергетических пинков простые молекулы начинают сталкиваться, соединяться и образовывать сложные органические штуковины — аминокислоты, нуклеотиды, сахара. В 1953 году химики Стэнли Миллер и Гарольд Юри провели знаменитый эксперимент: пропустили электрические искры через смесь газов, имитирующих атмосферу древней Земли, и охнули — в колбе сами собой образовались аминокислоты, те самые кирпичики, из которых состоят наши мышцы и белки.
Но мало просто сварить аминокислоты в бульоне. Если они так и будут плавать в океане поодиночке, никакой жизни не получится — это всё равно что разбросать детали смартфона по луже и надеяться, что он сам собой позвонит маме.
Нужен был гениальный фокус. И он произошёл.
В какой-то момент молекулы липидов (жиров) самоорганизовались в микроскопические пузырьки — пробионты. Представьте себе крошечную каплю масла в воде, которая случайно захватила внутрь себя несколько удачных химических молекул. У этого пузырька появилась граница — первая в мире клеточная мембрана.
В этот момент Вселенная затаила дыхание. Внутри маленькой жировой капли химические реакции замкнулись в кольцо. Эта штука перестала быть просто набором химикатов. Она отделила себя от остального враждебного мира фразой: «Здесь внутри — я, а снаружи — всё остальное».

