Конфетка

Насмеявшись вдоволь и наболтавшись от души, мы ложимся спать. Часы показывают два часа ночи. Я вырубаюсь мгновенно – голова касается подушки, и темнота забирает меня.

Но ненадолго.

В три часа ночи меня мучает жажда. Во мне борются две силы: одна шепчет «вставай, воды хочется», другая орёт «лежи, умрёшь – отоспишься». Я бы выбрала второй вариант. Но не в этот раз.

Воды хочется так, будто я сутки в пустыне просидела.

Я встаю с постели будто зомби – шатаясь, цепляясь за стены. Плетусь к лестнице. Кухня на первом этаже. Пытаюсь не закрывать глаза, чтобы не споткнуться и не заснуть на ходу.

Тихонько спускаюсь. Прохожу мимо гостиной. Свет не включаю – света из окон достаточно. Сегодня полнолуние, и луна заливает комнату бледным, почти больничным светом.

На кухне открываю шкафчики. Стакана нет. Ни одного. Ни кружки. Ни даже пластикового стаканчика. Начинаю искать в шкафчиках – может, что-то найду. Наверное, так делать нехорошо – рыться в чужом доме, но пить хочется невыносимо.

Я уже отчаялась настолько, что подумала: просто попью из-под крана. Всё равно никто не видит.

Не успеваю закрыть последний шкафчик – комнату заливает яркий свет.

Я замираю с открытым шкафчиком в руках. Сердце ухает вниз, потом подскакивает к горлу.

На пороге стоит Марк.

Он в одних спортивных штанах и майке, волосы взлохмачены, глаза заспанные. Но смотрит он не на мои руки, не на шкафчик, который я обыскиваю, – смотрит прямо в лицо.

– Ты чего здесь шастаешь? – голос у него низкий, хриплый со сна. Никакой агрессии. Просто вопрос.

– Пить хочу, – говорю я. Голос звучит глухо. – Стакана не нашла.

Он молча кивает. Выключает свет, возвращая нас обратно в темноту. Проходит мимо меня – так близко, что я чувствую запах чего-то тёплого, мужского. Открывает верхний шкафчик, достаёт стакан. Наливает воду из кувшина в холодильнике.

Протягивает мне.

– Держи.

Я беру. Пью. Он стоит рядом и смотрит. Не отводит взгляд.

– Спасибо, – говорю я, ставя стакан на столешницу.

– Не за что.

Он не уходит.

И я не ухожу.

Мы просто стоим в полутьме. Луна светит в окно, подсвечивает его плечи, линию челюсти. Он смотрит на меня так, будто пытается прочитать что-то в моём лице.

– Что? – спрашиваю я, чтобы прервать тишину.

– Ничего, – говорит он. – Разглядываю.

– Зачем?

– Интересно.

Я чувствую, как щёки начинают гореть. Хорошо, что на кухне темно.

– У тебя есть девушка, – напоминаю я. Это прозвучало как упрёк. Или как оправдание.

– Знаю, – он спокойно кивает. – Она спит наверху.

– А ты здесь.

– А я здесь.

Он не отводит взгляд. Наоборот – делает полшага ко мне.

Я не отступаю.

– Ты не боишься, что она проснётся? – спрашиваю я. Голос тише, чем хотелось бы.

– А ты боишься?

Он перебивает вопросом. Ловко. Я не знаю, что ответить. Боюсь ли я? Его девушки? Или того, что происходит между нами?

– Я не боюсь, – говорю я. – Мне просто… не нравится врать.

– А ты врёшь?

– Я не говорю ей, что целовалась с её парнем.

Марк усмехается. Тихо, одними уголками губ.

– Мы не целовались, – говорит он. – Это ты целовалась с чужим парнем. А я просто был рядом.

– Ты начал первый, – напоминаю я.

– Докажи.

Я открываю рот, чтобы ответить – и не могу. Потому что доказательств нет. Потому что это была его инициатива, но я не отстранилась. Я хотела этого.

Марк молчит. Не давит. Просто смотрит.

Его лицо совсем близко. Я вижу тени от ресниц на щеках.

– Ты чего не уходишь? – спрашиваю я шёпотом.

– А ты чего не уходишь? – отвечает он так же тихо.

Я молчу.

– Соня, – он произносит моё имя медленно, будто пробуя на вкус. – Я ничего тебе не обещаю. И ничего не предлагаю. Но сейчас я здесь. И ты здесь. И это… что-то значит.

– Что именно?

– Не знаю, – он пожимает плечами. – Но я хочу это узнать.

Его рука поднимается. Пальцы касаются моего подбородка – легко, почти невесомо. Он не тянет меня к себе, не прижимает к стене. Просто смотрит.

– Ты можешь уйти, – говорит он. – Прямо сейчас. Я не буду тебя останавливать.

– А если я не уйду?

– Тогда, – он наклоняет голову чуть ближе, – мы оба узнаем, что будет дальше.

Я не двигаюсь. Сердце колотится так, что, кажется, стучит по рёбрам.

Марк ждёт. Три секунды. Пять. Десять.

Я не ухожу.

Он наклоняется – медленно, давая мне время отстраниться. Я не отстраняюсь.

Его губы касаются моих.

Поцелуй лёгкий, почти невесомый. Пробующий. Он не углубляет, не настаивает. Просто даёт мне почувствовать его вкус. И ждёт.

Я делаю шаг вперёд – сама, без его рук. Он всё ещё не касается меня. Только губы.

Я кладу ладонь ему на грудь. Сердце под ладонью бьётся часто-часто.

Марк выдыхает в мои губы. И только тогда его руки ложатся на мою талию – осторожно, будто я могу исчезнуть.

Мы целуемся. Долго. Медленно. Без спешки.

Когда он отстраняется, в глазах – не наглость, не уверенность победителя. А что-то другое. Что-то, чего я не могу назвать.

– Спокойной ночи, – говорит он тихо.

– Спокойной ночи, – отвечаю я.

Он улыбается краем губ и уходит. Бесшумно, как и появился.

Я стою посреди кухни. Чувствую вкус его губ. И понимаю: я не хотела, чтобы он уходил.

Но он ушёл.

И это правильно. Потому что если бы он остался, я бы не знала, что делать.

Глава 4

Проснувшись утром в доме Изабель, я хочу провалиться сквозь землю.

Страшно выходить из комнаты. Я лежу под одеялом, смотрю в потолок и перебираю в голове события прошлой ночи. Как только перед глазами возникает образ Марка – его лицо в полутьме, его голос, его губы, – коленки начинают дрожать, даже лёжа. По телу идёт дрожь.

Я не могу забыть вкус его губ. Как он смотрел – в упор, не мигая. Как стоял так близко, что я чувствовала его дыхание.

Сначала я надеялась, что это просто приснилось. Кошмар, навеянный усталостью. Но слишком яркие детали, слишком реальные ощущения. Я помню каждую секунду. Это был не сон.

Я сажусь на кровати, обхватываю колени руками.

Что со мной происходит?

Я умела быть спокойной, когда внутри всё кипело. Умела улыбаться, когда хотелось плакать. Но с ним я теряю эту способность. Он появляется – и мозг отключается.

Я не понимаю, почему он так на меня действует.

Он не мой тип. Наглый, самоуверенный, у него есть девушка. Он должен мне не нравиться. Это неправильно. Всё неправильно.

Но когда он рядом, я забываю, как дышать.

Это пугает. Потому что я не знаю, что будет дальше.

Как мне теперь смотреть ему в глаза? Как вести себя рядом? Ведь что-то подсказывает: мы ещё обязательно встретимся.

Я слышу голоса в коридоре, шаги. Замираю. Но Марка и его девушки уже нет в доме – Изабель говорит по телефону у себя в комнате и упоминает, что брат уехал к другу. Я выдыхаю с облегчением, смешанным с чем-то другим. С разочарованием? Нет. Не может быть.

Мы завтракаем. Изабель жарит яичницу, Света режет хлеб. Я пью кофе и делаю вид, что всё нормально. В одиннадцать часов мы расходимся. Света едет к своему парню. Я решаю устроить себе шопинг – нужно отвлечься от мыслей, которые лезут в голову, как сорняки.

Доезжаю до ближайшего торгового центра. Он огромный, трёхэтажный, с панорамными окнами и фонтаном посередине. Сначала прохожусь по магазинам с одеждой. Покупаю новые джинсы – тёмно-синие, с завышенной талией. И футболку – простую серую с принтом, но из хорошего хлопка.

Потом заглядываю в отдел косметики. Тушь закончилась ещё неделю назад, надо взять. И ещё тональный – старый уже плохо ложится.

Сидя в кафе на втором этаже, заказываю капучино и кусочек чизкейка. Смотрю в окно. Внизу люди ходят, смеются, таскают пакеты. Обычная жизнь. А у меня в голове – каша.

Довольная покупками, возвращаюсь в общагу. Особых планов на предстоящую неделю нет. Ехать домой не хочется – после разговора с папой тем более.

Вообще после того разговора мы с папой общались всего один раз. По телефону. Он спросил, доехала ли я. Я сказала «да». Он сказал «хорошо». И всё. Не знаю, как быть. Не хочется сейчас никого видеть рядом с ним. Эгоистично? Возможно. Но для меня прошло ещё слишком мало времени.

Наверное, я не смогу его понять. Как и он – меня. Не знаю, что будет дальше. Но надежда на то, что всё наладится, с каждым днём становится всё тише. Пропасть между мной и отцом растёт в геометрической прогрессии. И как бы ни хотелось забыть об этом – не получается.

В голове крутится одна мысль: я остаюсь одна.

Безусловно, у меня есть тётя Лена, бабушка с дедушкой. Они поддерживают меня, звонят, спрашивают, как дела. Но осознание, что с папой больше не будет прежнего общения, угнетает. Мне по-прежнему хочется его внимания, его поддержки. Но вместо этого мы перекидываемся парой дежурных фраз, которые ничего не значат.

Как-то на неделе он позвонил и сказал: «Приезжай на выходные, я хочу познакомить тебя с Татьяной». Живот скрутило в тугой узел. На глаза навернулись слёзы. Я сказала, что занята учёбой. Он обиделся – я услышала это по голосу. Наверное, надеялся, что я обрадуюсь.

Я не готова. Точно знаю: не смогу сидеть с ними за одним столом и делать вид, что всё хорошо.

Отвлечься от темы с папой не удаётся. Поэтому я решаю действовать по-другому – просто загружаю себя делами, чтобы не думать.

Добравшись до общежития, заглядываю к ребятам из соседней комнаты. Паша, Коля и Лена смотрят какой-то ужастик. Я сижу с ними минут двадцать, но не могу сосредоточиться на сюжете. Потом иду готовить ужин.

Света пишет сообщение: «Я сегодня останусь у Кости, не жди». Отлично. Буду одна.

Пока варится картошка, выбираю фильм на вечер. Недавно вышла новая мелодрама с красивым актёром в главной роли. Как раз то, что нужно: ничего не требующая от мозга история, где всё заканчивается хорошо.

До сих пор не думала о том, что случилось ночью. Вернее, пыталась не думать. Но мысли возвращаются, как бумеранг. Не знаю, какую игру затеял Марк. Мне это не нравится.

Не спорю: брат Изабель очень даже неплох. Высокий, широкоплечий, с тёмными волосами и глазами. Сочетание просто улёт. Скажу честно – он мне симпатичен.

Но.

У него есть девушка. И вообще непонятно, почему он так себя ведёт. Целуя меня, он предаёт Лизу. Мне бы не хотелось быть причиной чужого разбитого сердца.

Стоп, Соня.

С чего я вообще решила, что стану причиной их расставания? Скорее я останусь с разбитым сердцем.

Я уверена: Марк просто смеётся надо мной. Решил поиграться.

Однако где-то в глубине души теплится надежда – глупая, наивная – что это не просто игра.

Похоже, я влипла. Потому что нельзя быть такой дурой. Но как только я вспоминаю о нём – а это случается постоянно, – сердце начинает биться чаще, и на лице появляется дурацкая улыбка.

Месяц спустя

– Девочки, давайте побыстрее! – кричит Изабель, подходя к стойке регистрации.

Наконец-то наступил этот день. Мы летим отдыхать.

Я ещё ни разу не была за границей. Для меня всё будет в новинку. Изабель обещает показать нам со Светой все злачные места. Улыбка не сходит с лица. Я в предвкушении.

Мы проходим регистрацию, сдаём багаж. Людей много. Приходится постоять в очереди. На улице безжалостно палит солнце, и я с нетерпением жду, когда мы зайдём в салон, где есть кондиционеры. Хорошо, что я надела лёгкое жёлтое платье – иначе растаяла бы, так и не успев добраться до самолёта.

В салоне мы занимаем свои места. Я у окна, Света рядом, Изабель через проход.

– Так, – Изабель достаёт телефон и открывает список дел. – В первый день загораем, во второй – экскурсия, в третий – шопинг…

– Ты бы ещё расписание по часам составила, – смеётся Света.

– А что? Хорошая идея!

Я слушаю подруг, улыбаюсь, смотрю в иллюминатор. За стеклом – солнце, самолёты, суета.

В какой-то момент разговаривать становится невозможно. В салон заходит компания – шумная, весёлая, явно навеселе. Они громко обсуждают что-то, смеются, толкаются.

Я поднимаю голову.

Узнаю его сразу. Даже не глядя на лицо – по походке, по тому, как он держится.

Марк.

И его друзья.

– Ты не говорила, что с нами едут ещё и твои друзья, – Света обращается к Изабель.

– Ой, я совсем забыла, – Изабель хлопает себя по лбу. – Марк в самый последний момент сказал, что они с ребятами тоже летят. И каким-то чудом добыли билеты в один с нами самолёт.

У меня нет слов. Я смотрю на Марка, который проходит мимо нашего ряда. Он не замечает меня – или делает вид. Голова немного кружится. То ли от того, что перегрелась, то ли от его запаха. Цитрусовый, с нотками дерева. Он проходит мимо, и воздух будто становится другим.

– Кстати, Лизы не будет, – Изабель понижает голос. – Вы не представляете, как я рада!

Она подмигивает мне. Я отвожу взгляд. Вдруг ей брат что-то рассказал?

– Они расстались? – спрашиваю я.

Слова вырываются раньше, чем я успеваю подумать.

– Не знаю, – Изабель пожимает плечами. – Она с родителями куда-то уехала. Надеюсь, не вернётся.

Она складывает руки в умоляющем жесте. Мы смеёмся.

Марк с друзьями занимает места в нескольких рядах позади нас. Я чувствую его присутствие затылком. Буквально кожей.

Отдых обещает быть весёлым. Даже захватывающим.

***

Перелёт долгий. Восемь часов, если без задержек.

Я слушаю музыку, смотрю фильм, читаю книгу, сплю. В общем, провожу время с пользой. Экзамены сданы, практика пройдена – могу себе позволить.

Изабель часто оборачивается назад, переговаривается с братом и его друзьями. Они смеются над чем-то своим.

Скажу честно: иногда у меня было желание встретить Марка. За эти четыре недели, что прошли после той ночи, я часто вспоминала его. Наши случайные встречи. Его глаза. То, как он смотрел – в упор, будто видел насквозь. Будто читал все мои мысли, даже те, что я сама себе боялась признать.

Я закрываю глаза и тру виски, чтобы отогнать эти воспоминания.

Встретить его в самолёте я не ожидала. Хотя где-то в глубине души… Нет. Не буду врать самой себе. Мне приятно, что мы будем отдыхать вместе. Точнее, в одной компании.

Лететь остаётся четыре часа. Я решаю пройтись, размять ноги.

Встаю, иду в сторону туалетов. Захожу в кабинку. Поправляю волосы, смотрю на себя в маленькое зеркальце. Выгляжу нормально. Тушь не потекла, помада на месте.

Открываю дверь.

И не успеваю выйти.

Кто-то толкает меня обратно. Я отступаю, ударяюсь спиной о стенку кабинки.

– Ты совсем рехнулся? – шиплю я.

Передо мной Марк. Он закрывает дверь изнутри, щёлкает замком. Пульс зашкаливает. Я знаю, чем обычно заканчиваются наши встречи.

– Ты с ума сошёл? Выпусти меня, придурок!

– Нет.

Он смотрит на меня в упор. Глаза тёмные, тяжёлые. Я чувствую себя маленькой. И это бесит.

– Что тебе надо?

Марк не отвечает. Просто смотрит. Медленно, будто раздевает взглядом. Я чувствую, как горят щёки.

– Отойди, – голос дрожит. Я ненавижу себя за эту дрожь.

– Не отойду.

Пытаюсь оттолкнуть его. Конечно, ничего не выходит. Он сильнее. Намного. Марк ловит мои руки, прижимает их к стене. Места мало, я оказываюсь в ловушке. Он смотрит сверху вниз, я – снизу вверх. – Ты… – начинаю я.

– Ты очень красивая, когда злишься, конфетка – перебивает он.

Я открываю рот, чтобы ответить – и не могу. Потому что он прав. Потому что от его запаха кружится голова. Потому что сердце колотится где-то в горле.

– Чего ты добиваешься? – выдыхаю я.

Марк наклоняется ближе. Я чувствую его дыхание на своей щеке.

– А ты как думаешь?

– Не знаю.

– Врёшь.

Его рука ложится на мою талию. Не спрашивая. Просто – берёт. Пальцы впиваются в ткань платья.

– Убери руку, – шепчу я.

– Не уберу.

– Марк…

– Молчи.

Он наклоняется и целует меня. Я не успеваю ни отстраниться, ни ответить. Его губы давят на мои, язык врывается в рот без приглашения. Я упираюсь ладонями ему в грудь – он не двигается. Только сильнее прижимает меня к стене.

Я должна его оттолкнуть. Должна.

Но мои пальцы сжимают ткань его футболки. Не отталкивают. Тянут ближе.

Марк отрывается от моих губ на секунду. Смотрит в глаза. Его дыхание тяжёлое, сбитое.

– Не хочешь – оттолкни, – говорит он хрипло. – Но я не отстану.

Я молчу. Смотрю на его губы. Он замечает.

– Так и думал.

Он целует снова. Уже не спрашивая. Просто берёт. Я не сопротивляюсь. Закрываю глаза и чувствую, как он сжимает мою талию, как его пальцы впиваются в кожу. Я должна была бы злиться. Но вместо этого я обвиваю руками его шею.

Марк выдыхает в мои губы – шумно, с каким-то рыком.

– Сумасшедшая, – шепчет он.

– Сам дурак, – отвечаю я.

Он усмехается. Не отстраняясь.

– Почему конфетка? – спрашиваю я. Голос хриплый, чужой.

– А ты не догадалась? – он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – Сладкая. Ядовитая. Захотел – и не могу оторваться.

– Сравнение так себе.

– А я не сравниваю. Я констатирую.

Он целует меня в уголок губ. Потом в шею. Я чувствую, как горят его губы на моей коже. Голова идёт кругом.

– Нам пора, – шепчу я.

– Знаю.

Он не двигается. Стоит, уткнувшись лбом в моё плечо. Дышит тяжело.

– Марк.

– Сейчас.

Он поднимает голову. Смотрит в глаза. В его взгляде – ни капли насмешки. Только желание и злость. На себя. На меня. На то, что мы не можем здесь остаться.

– Выходи первая, – говорит он. – Я подожду.

Я киваю. Открываю дверь и выхожу. Иду по проходу, чувствуя, как дрожат ноги. Сажусь на своё место. Смотрю в иллюминатор.

За стеклом – облака. Бесконечное небо.

Я провожу пальцами по губам. Они горят.

Я пропала.

Глава 5

До отеля мы добрались быстро.

Нас встречают в аэропорту – водитель с табличкой, чёрный минивэн с кондиционером. Ехать около сорока минут. Я всю дорогу смотрю в окно, не отрываясь. Пальмы, невысокие белые здания, вывески на незнакомом языке. Воздух за стеклом дрожит от жары, даже в машине с кондиционером чувствуется этот сухой, пряный запах юга.

Номер оказывается шикарным.

Длинный коридор выполнен в нежно-телесных тонах, на стенах – картины в классическом стиле: морские пейзажи, вазы с цветами. Следом идёт большая комната с огромной кроватью, застеленной белоснежным покрывалом. Панорамные окна открывают вид на зелёную лужайку перед отелем, а за ней – океан.

Бирюзовый, бесконечный, с белыми барашками волн.

Я замираю на балкончике. Минут десять не могу заставить себя уйти. Ноги приросли к полу, будто стоит мне сдвинуться с места – и магия исчезнет, и я проснусь в своей кровати в общаге. Даже щипаю себя за руку. Нет, реальность.

Я здесь. Настоящее море. Настоящий отпуск.

Еле оторвавшись от пейзажа, начинаю разбирать вещи. Развешиваю платья в шкаф, раскладываю косметику на полке в ванной. Всё на своих местах – это успокаивает.

С девочками решаем сегодня прогуляться где-нибудь поблизости, разведать обстановку. Изабель бывала здесь не в первый раз, но этот отель и его окрестности ей не знакомы – место порекомендовали друзья родителей.

В семь вечера я стою в холле в своём любимом лёгком сарафане лилового цвета. Ткань почти невесомая, на плечах – тонкие бретельки. Жду девчонок.

– Чего так долго? – спрашиваю, когда они наконец спускаются.

– Света забыла телефон в номере, пришлось возвращаться, – Изабель закатывает глаза.

Трёхместных номеров не оказалось, поэтому Света с Изабель заселились в двухместный, а я – в одноместный. И даже на одном этаже нам не досталось: девочки на девятом, я на одиннадцатом.

Перед отелем – два огромных фонтана. Вода переливается в лучах заката, подсветка ещё не включилась, но уже красиво. Мы фотографируемся на память и выходим за территорию.

Улица встречает нас теплом, которое уже не кажется душным – скорее, ласковым, как одеяло на ночь. Солнце почти село, но небо ещё хранит остатки света: где-то на горизонте розово-золотая полоса медленно тает в синеве. Фонари зажигаются не все сразу, а по очереди, будто кто-то невидимый проходит вдоль улицы и щёлкает выключателем.

Мы идём по узкой мостовой, выложенной светлым камнем. Он ещё хранит дневное тепло, и босоножки почти не чувствуют его – только через тонкую подошву. Вокруг – магазинчики с открытыми дверями, оттуда льётся музыка. Из одного – испанская гитара, из другого – лёгкий поп, из третьего – джаз, который смешивается с шумом улицы и голосами прохожих.

Воздух пахнет морем, жареным миндалём и цветами. Я не знаю, как они называются, эти белые цветы, свисающие с балконов, но запах – сладкий, тяжёлый – преследует нас от одного дома к другому.

– Господи, как здесь красиво, – выдыхает Света, замедляя шаг.

Она права. Город в это время суток живёт какой-то особенной, неторопливой жизнью. Люди сидят на верандах кафе, пьют вино, смеются. Кто-то танцует прямо на улице – пара лет тридцати, она в красном платье, он в белой рубашке. Они двигаются так легко, будто вокруг нет никого, только они и музыка.

– Хочу так же, – говорит Изабель, глядя на них. – Чтобы вот так, спонтанно, под музыку, и плевать на всех.

– А кто мешает? – спрашиваю я.

Изабель задумывается, потом смеётся и тянет нас за руки.

– Пошли, я угощаю вас коктейлями.

– Мы же только что поели, – возражает Света.

– А это на десерт.

Мы заходим в маленький бар на углу. Столики стоят прямо на тротуаре, накрытые клетчатыми скатертями. Над входом – гирлянда из лампочек в виде маленьких звёзд. Я заказываю мохито, Света – пинаколаду, Изабель – что-то оранжевое с зонтиком.

Коктейли приносят быстро. Я делаю глоток – мята, лёд, лайм. Вкус лета.

– Ну, за нас, – поднимает бокал Изабель. – За этот город. За то, чтобы у каждой из нас случилось безумное приключение.

– У меня уже случилось, – ворчит Света. – Я вчера наступила в лужу в новых босоножках.

Мы смеёмся. Я смотрю на подруг – такие разные, но такие родные. Света – рассудительная, спокойная, моя опора. Изабель – вихрь, огонь, вечно втягивающая нас в какие-то авантюры. Без них этот город был бы просто красивой картинкой. А с ними – живым, настоящим.

Мы сидим в баре, наверное, час. Пьём коктейли, болтаем о всякой ерунде: о том, как прошёл первый курс, о странных преподавателях, о том, кем мы станем через пять лет. Изабель клянётся, что откроет сеть отелей. Света говорит, что будет главврачом психиатрической больницы. Я молчу, потому что не знаю. Раньше я знала. А теперь – нет.

Когда мы выходим из бара, уже совсем темно. Но город не спит – наоборот, он только просыпается. Вокруг зажигаются огни: жёлтые витрины, красные неоны, белые фонари вдоль набережной.

Мы идём не спеша. Я вдыхаю этот воздух, слушаю этот шум и чувствую, как внутри что-то оттаивает. То, что было заморожено так долго, что я уже забыла, как оно выглядит.

– Смотрите, – Света показывает вверх.

Над крышами – звёзды. Настоящие, яркие, как будто их кто-то рассыпал горстями. Дома я их не видела – только в детстве, у бабушки в деревне.

– Красиво, – тихо говорю я.

– Это ещё не всё, – улыбается Изабель. – Завтра будет море.

Воздух тёплый, влажный, пахнет морем и цветами. Настроение прекрасное. Плохие мысли улетучились – я просто отдыхаю и наслаждаюсь моментом.

У входа в отель девочки прощаются – у них болят ноги, и они хотят спать. А я решаю прогуляться к набережной.

Лёгкий ветерок приятно ласкает кожу. В воздухе – соль и йод. Я прикрываю глаза, делаю глубокий вдох, и улыбка сама расцветает на лице. Здесь по-настоящему спокойно.

Я иду вдоль воды, смотрю на тёмную гладь океана, на огни города вдалеке. Мысли неспешные, тягучие. Ничего важного. Просто – хорошо.

Вдоволь насладившись атмосферой, я уже хочу разворачиваться и идти обратно, когда замечаю одинокую фигуру на бревне.

Человек сидит спиной ко мне, смотрит на воду. Вроде бы ничего особенного – может, кто-то хочет побыть один. Но что-то толкает меня вперёд.

По мере приближения я начинаю узнавать силуэт.

Широкие плечи, белая футболка, тёмные волосы.

Марк.

Нужно остановиться. Нужно развернуться и уйти, пока он не заметил. Но поздно.

Он поворачивает голову.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает. Без улыбки.

– Гуляю, – отвечаю как можно спокойнее.

Он кивает на место рядом. Я сажусь. Не слишком близко, но и не на другом конце бревна.

Мы молчим. Слушаем, как волны лижут берег. Тишина не напряжённая – скорее, уютная. Рядом с ним даже просто молчать комфортно.

– Хочешь о чём-то спросить? – говорит он неожиданно.

Я поворачиваю голову. Он смотрит на меня пристально, но без привычной насмешки.

– Да, – отвечаю. – Один вопрос.

– Я весь во внимании.