Конфетка

– Я бы предложила тебе своего старшего братца, но он уже предназначен для Сони.

– Во-первых, у меня есть Дима, и ты прекрасно об этом знаешь. А во-вторых, твой брат же был в другом городе? – уточняю я.

– Во-первых, у тебя есть Дима до поры до времени. Его уже давно пора послать куда подальше. За всё время учёбы я его даже ни разу в живую не видела! – Изабель начинает загибать пальцы. – А во-вторых, этот засранец вернулся две недели назад из Калининграда, причём не один, а с девушкой! Вы бы её видели – у неё на лице огромными буквами написано «ИЩУ БОГАТОГО ПАПИКУ»! Я вам серьёзно, не смейтесь. Вот сами завтра и увидите. Гарантирую, они будут вдвоём.

– Ладно тебе, Изи, – пытаюсь успокоить подругу. – Сама же говоришь, что мы потом уедем в другое место.

– Ну посмотрим, – подруга поджимает губы, но в глазах у неё всё равно огонь.

Ещё немного поговорив о завтрашнем мероприятии, мы прощаемся с Изи. По пути в общагу мы со Светой заходим в магазин и докупаем кое-что для нашего подарка Изабель – набор качественной косметики, которую она давно хотела, плюс смешную открытку с нашим общим фото.

Ещё покупаем тортик в честь успешной сдачи первого экзамена – маленький бисквитный рулет с клубникой. Весь вечер сидим на Светиной кровати, болтаем о всякой ерунде, смеёмся над старыми историями. Засыпаем уже в двенадцатом часу.

Просыпаюсь с прекрасным настроением. За окном солнечно, птицы орут так, будто у них конкурс талантов. Я готовлю завтрак: овсянку с бананом и кофе. От Димы нет никаких сообщений после вчерашнего разговора. Что ж, дальнейшие мои действия очевидны.

На следующих выходных я планирую съездить домой – встретимся с ним, и всё решится. Я очень надеюсь, что получится разойтись тихо и мирно. Я почти полностью уверена в своём решении. Да, тяжело расставаться с отношениями длиной в пять лет, но другого выхода я не вижу. Видимо, мы не смогли пройти проверку расстоянием.

На вечер я выбираю обтягивающее чёрное платье с V-образным вырезом. Оно сидит просто идеально – ткань струится по фигуре, не сковывая движений. Добавляю кулон с сапфиром, который мне подарила мама, когда я училась в девятом классе. Подвеска холодная, тяжелая – я чувствую её вес на груди, и это почему-то успокаивает. К ней подбираю серьги-гвоздики с маленькими фианитами. Причёску собираю наверх – высокий пучок с парой выбившихся прядей. Макияж в стиле «Smokey eyes» – угольно-чёрные стрелки, дымчатые тени. Туфли под цвет платья – на высоком тонком каблуке.

– Вау, – Света присвистывает, когда я выхожу из ванной. – Смотри не уведи у меня женихов.

– А ты смотри, чтобы за тебя драка не началась, – смеюсь я в ответ. – Выглядишь супер, кстати.

На ней тёмно-синее платье-футляр, очень ей идущее. Волосы распущены, макияж естественный. Мы выглядим как две совершенно разные девушки, но почему-то всегда отлично смотримся рядом.

На дорогах нет пробок, и ровно в шесть наше такси останавливается напротив огромного особняка в элитном районе. Я смотрю на него и чувствую себя немного не в своей тарелке. Высокие кованые ворота, ухоженный газон, фонари по периметру. Изабель встречает нас у входа и ведёт в дом. Мы со Светой отдаём подруге подарок.

– Представляете, эта Лиза заболела! – Изи сияет, как начищенный чайник. – Самый лучший подарок для меня.

Мы со Светой смотрим на неё с недоумением, и она поясняет:

– Лиза – девушка брата. Я вам вчера рассказывала.

Дальше Изабель проводит нам небольшую экскурсию по дому. Огромная гостиная с камином, столовая на двадцать человек, лестница на второй этаж, обставленная картинами. Торжество решено организовать на территории за особняком – там разбит небольшой сад с дорожками и фонтаном. Всё украшено разноцветными шарами и гирляндами с надписью «С днём рождения!».

Гости начинают подходить, поэтому Изабель оставляет нас со Светой и идёт встречать остальных вместе с родителями. Мы находим ребят из нашей группы – человек пять, все свои – и присоединяемся к ним.

Через час людей становится очень много. Причём все одеты как с обложки самого дорогого журнала: мужчины в строгих костюмах, женщины в вечерних платьях и с идеальной укладкой. Я чувствую себя Золушкой на балу, только без принца и без потери туфельки.

– Такое ощущение, что я попала на сходку богачей города, – произносит одна из одногруппниц, Маша.

– Это твой шанс, Маш. Ты же хотела богатого жениха, – отвечает кто-то из парней.

Что Маша отвечает и чем в итоге заканчивается этот разговор, я не знаю – потому что моё внимание привлекает Изабель. А точнее, тот, кто идёт рядом с ней и её родителями.

– Блин, а брат у неё красавчик, – произносит Света.

Брат?

– Ага, именно, – произносит один из наших одногруппников, Паша. – И его лучший друг.

Как?

Это были те самые с парковки.

Ведущий начинает что-то говорить, а у меня в мыслях только одно: чтобы ни этот брат, ни его друг не увидели меня. Я пытаюсь встать подальше от них, хотя Изабель предлагала быть рядом с ней. Почему же так не везёт? Хотя, может быть, они меня даже не запомнили. Надеюсь на это… Но всё же стоит держаться от них подальше.

Чёрт. За что меня судьба так наказывает?

Когда ведущий заканчивает свою речь, играет музыка, и все начинают танцевать. Я вспоминаю, что папа просил написать ему, как я доберусь до праздника.

– Свет, я забыла сумочку с телефоном в доме.

– С тобой сходить?

Отказываюсь и начинаю пробираться сквозь людей. Теперь мне уже не кажется, что территория огромная – каждая минута даётся с трудом. Кое-как одолев толпу, я выхожу на дорожку, ведущую в дом.

Я захожу в дом, чтобы забрать сумочку. В гостиной никого. Телефон нашёлся быстро – лежит на подоконнике. Смотрю на экран: семь пропущенных от папы. Набираю его номер, но слышу шаги за спиной.

Обернувшись, вижу его. Того самого, с парковки. Брата Изабель. Он стоит в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрит на меня без всякого стеснения. Руки в карманах брюк. Лицо спокойное, но в глазах – любопытство. Или насмешка? Не пойму.

– А ты та, которая мокла на парковке, – говорит он не вопросом, а утверждением.

– Не «мокла», а «меня облили», – поправляю я, убирая телефон в сумочку.

– Точно. Проезжая мимо, наехали на лужу. Я помню.

– Рада, что у тебя хорошая память.

Собираюсь уйти, но он не двигается с места. Просто стоит в проёме, не спеша, будто у него полно времени.

– Ты чего такая злая? – спрашивает он. Без издёвки. Обычный вопрос.

– С чего ты взял, что я злая?

– По глазам вижу.

Я молчу. Не знаю, что ответить. Он прав: я злая. На него, на эту дурацкую ситуацию, на себя, что вообще сюда пришла.

– Ладно, – он пожимает плечами. – Просто спросил.

Он отходит в сторону, пропуская меня. Я делаю шаг к выходу, и в этот момент он говорит:

– Ты, кстати, хорошо выглядишь. Даже сухая.

Я останавливаюсь. Обернуться или нет? Оборачиваюсь. Он улыбается – не нагло, а скорее смущённо. Или я себе придумываю.

– Это комплимент? – уточняю.

– А ты как хочешь.

Он подходит ближе. Не так, чтобы напугать, а просто – сокращает расстояние. Останавливается в шаге от меня.

– Не бойся, – говорит тихо. – Я не кусаюсь.

– Я и не боюсь.

– Вижу. – Его взгляд скользит по моему лицу, задерживается на губах. – Зря ты так быстро уходишь.

– Правда? И почему же?

– Потому что я, кажется, хочу тебя поцеловать.

Сердце пропускает удар. Я должна сказать что-то остроумное, отшить его, уйти. Вместо этого я смотрю в его глаза и молчу. В них нет ни вызова, ни игры. Только вопрос.

– А если я не хочу? – всё же выдавливаю я.

– Тогда я извинюсь и уйду, – отвечает он. Серьёзно. Без обычной своей ухмылки.

Я стою и понимаю, что не ухожу. Не делаю шага назад. Не говорю «нет».

Он наклоняется медленно, давая мне время отстраниться. Но я не двигаюсь. Его губы касаются моих – сначала легко, будто пробуя. Потом увереннее. Одна его рука ложится мне на талию, другая – на щеку. Поцелуй углубляется, становится жарче. Я закрываю глаза и чувствую, как мир перестаёт существовать.

Когда он отстраняется, я всё ещё не могу открыть глаза. Слышу его дыхание – такое же сбитое, как у меня.

– Видишь? – шепчет он. – Не больно.

Я открываю глаза. Он улыбается – и в этот раз улыбка настоящая. Не наглая, не игра. Просто тёплая.

– Ты… – начинаю я, но не знаю, что сказать.

– Марк, – заканчивает он за меня. – Меня зовут Марк.

Из коридора доносится голос его друга:

– Марк, ты там застрял?

Марк не оборачивается. Смотрит только на меня.

– Ещё увидимся, – говорит он и выходит.

Я остаюсь стоять посреди гостиной, чувствуя, как горят губы. В голове – пустота. Только одно имя.

Марк.

Всё ещё не осознавая, что сейчас произошло, я поправляю причёску. Проверяю, не размазалась ли помада. Возвращаюсь к девочкам, стараясь не выдать волнения.

Весь вечер я витаю где угодно, но точно не на дне рождения у подруги. Щёки всё ещё горят. Губы помнят мягкие прикосновения чужих губ. Мне очень стыдно за свой поступок. Я готова провалиться сквозь землю.

Поцеловаться с незнакомым человеком, которого впервые в жизни видишь? Да что на меня вообще нашло?

Это была ошибка. Огромная ошибка. О которой никто не должен узнать.

Глава 3

С утра я просыпаюсь явно не в лучшем состоянии.

Голова раскалывается так, будто внутри поселился отбойный молоток. Я даже не сразу понимаю, где нахожусь. Потолок знакомый, стены знакомые – общежитие. Всё, слава богу.

После того как мы приехали в клуб, я ничего не помню. Видимо, текилы было слишком много. Или не слишком. Судя по тому, как меня мутит при попытке сесть, – более чем достаточно.

Мы вроде бы много танцевали – ноги гудят, как после марафона. Я приподнимаюсь на кровати, осторожно, чтобы не разбудить Свету. Подруга спит на соседней кровати, раскинувшись звёздочкой и тихонько посапывая. На её и моей тумбочке стоит стакан с водой и две таблетки аспирина. Света – гений. Я запиваю таблетки и откидываюсь обратно на подушку.

В голове медленно всплывают обрывки вчерашнего.

Танцы на барной стойке от Светы. Это было незабываемо. Она залезла туда с криком «Я королева вечеринки!», и охрана почему-то даже не выгнала её. Потом караоке – мы пели «Группу крови» и фальшивили так, что даже бармен затыкал уши. Понятно теперь, почему горло болит.

Отметили день рождения как полагается.

А потом – поцелуй. С братом Изабель.

Я закрываю лицо руками, будто это поможет спрятаться от стыда.

Какой ужас. Особенно то, что поцелуй произошёл, когда я была совершенно трезвая. И самое стыдное – мне понравилось. Я помню, как на протяжении всего вечера думала о нём. Даже расстроилась, когда Изи сказала, что брата не будет в клубе.

Я переворачиваюсь на живот и утыкаюсь лицом в подушку.

Что на меня нашло? У меня есть парень. Пять лет отношений. Пусть эти отношения уже давно не радуют, но это не повод целоваться с первым встречным. Хотя он не совсем первый встречный – он брат моей подруги. Это даже хуже.

Так, ладно. Будем надеяться, что больше я с ним не встречусь. Иначе я не знаю, как вести себя в его присутствии.

Времени на полноценное обдумывание произошедшего не остаётся – нужно собираться домой. Я выползаю из-под одеяла, плетусь в душ. Холодная вода немного приводит в чувство. Потом завтракаю – сухим печеньем и чаем, потому что больше ничего не лезет. Начинаю кидать вещи в сумку.

– Тебя проводить до вокзала? – Света садится на кровати, потягивается и щурится на свет. На этих выходных она остаётся в общаге. Точнее, идёт в гости к своему молодому человеку. Они вместе уже два года, и он живёт в соседнем районе.

– Спасибо за заботу, но сама доберусь. Не переживай, – подмигиваю подруге.

Она не настаивает. Только смотрит на меня чуть дольше обычного.

– Сонь, с тобой всё в порядке? – спрашивает она. – Ты вчера какая-то странная была.

– Всё нормально, – говорю я. – Устала просто. И текила.

Света кивает, но по глазам вижу – не верит. К счастью, лезть с расспросами не будет.

В пять часов вечера мой поезд отправляется.

Я устраиваюсь у окна, включаю в наушниках расслабляющую музыку и смотрю, как за стеклом проплывают пригороды Питера. Стандартные пятиэтажки, гаражи, лесополосы. Всё серое, обычное.

Поездка выдаётся тяжёлой. Соседка по купе – полная женщина с огромной сумкой – храпит всю ночь. Слышно даже через наушники, даже на максимальной громкости. Я ворочаюсь, считаю вагонные стыки, смотрю в темноту за окном.

Приехав домой, в первую очередь иду досыпать. Просыпаюсь в шесть вечера – точнее, меня будит брат. Он заходит в комнату без стука, как всегда, и орёт: «Сонь, вставай, мать, ужин стынет!» Ему четырнадцать, и он считает себя самым остроумным человеком на свете.

Я ужинаю с семьёй – папа, брат. Рассказываю об экзаменах. Папа спрашивает про Диму. Я говорю, что у него всё хорошо.

Ложь даётся легко. Слишком легко.

Потом начинаю собираться на встречу с ним.

В поезде у меня было достаточно времени, чтобы окончательно убедиться в своём решении. И мой поступок с Марком никак не связан с тем, что произошло вчера. Это было разовое помутнение рассудка. Не более того.

Я делаю лёгкий макияж – тональный крем, тушь, блеск для губ. Достаю чёрные джинсы, белую футболку, свои любимые кроссовки. Смотрю на себя в зеркало. Обычная я. Такая же, как всегда.

Улыбаюсь себе.

Схватив солнцезащитные очки, выхожу на улицу и направляюсь к месту встречи. Обычно Дима приходит к моему дому, но сегодня я не хочу, чтобы он сюда приходил. Специально вру ему, что буду в гостях и меня подвезёт папа. Не знаю, с чем связано такое поведение, но почему-то решаю, что так будет лучше. Плюс выигрываю немного времени, чтобы окончательно убедиться в своём решении.

Мы договариваемся встретиться на набережной.

Дул лёгкий ветерок. Погода прекрасная. Солнце уже не такое жаркое, как днём, но всё ещё приятно греет. Я включаю музыку в наушниках и не спеша иду к месту встречи.

Дима стоит у перил, смотрит на воду. Я замечаю его издалека. Убираю наушники в сумочку.

Он, как всегда, выглядит стильно. Тёмные джинсы, белая рубашка с закатанными рукавами, часы на запястье. Вообще у него хороший вкус – одевается всегда на сто процентов. Не многие парни знают в этом толк.

– Привет, – он делает шаг ко мне и тянет руки, чтобы обнять.

Я делаю шаг назад.

Он замирает. Смотрит на меня озадаченно. Солнцезащитные очки скрывают мои глаза, зато я отлично вижу его лицо.

– Что-то не так? – спрашивает он.

– Да, – отвечаю спокойно. – Хочу сказать, что это наша последняя встреча.

Дима молчит. Секунд пять. Потом кивает. Один раз, медленно.

Я жду. Вопросов? Скандала? Хотя бы какого-то признака того, что ему не всё равно.

Ничего.

– Даже не хочешь ничего спросить? – уточняю я. В голосе проскальзывает удивление. Ситуация невесёлая, но мне становится почти смешно.

Дима пожимает плечами.

– А что спрашивать? – говорит он. – Я видел, что ты отдаляешься. Давно уже. Просто не хотел замечать, наверное.

Я молчу. Не ожидала такой честности.

– Ты хорошая, Сонь, – продолжает он. – Правда. Просто… не моя. Или я не твой. Не знаю. Но смысла нет.

В его голосе нет злости. Нет обиды. Только какая-то усталая ровность. Будто он уже давно пережил этот разговор у себя в голове.

– Прости, – говорю я. Сама не знаю, за что.

– Не надо, – он качает головой. – Всё правильно.

Мы стоим так ещё несколько секунд. Ветер треплет его рубашку, мои волосы. Мимо проходят люди с мороженым, смеются дети.

– Пока, – говорю я.

– Пока, Сонь.

Я разворачиваюсь и иду дальше по набережной. Никакого сожаления. Только полная уверенность в правильности своего решения.

Я перегорела. Обманывать себя не было смысла. Когда человеку становится не до тебя – ты отдаляешься. И делать вид, что всё нормально, незачем. Я считаю, что всё сделала правильно. Продолжать тянуть эти отношения не было смысла.

Наверное, ему стало не интересно. Или мне. Какая разница.

Мы встречаемся с подругой. Я изначально знала, что не буду гулять с Димой, поэтому позвонила Алёне ещё днём.

С этой девчонкой мы дружим с третьего класса. Она знает про меня абсолютно всё. Так же как и я про неё. Мы проходили через первую любовь, через экзамены, через ссоры с родителями – всё вместе.

Алёна уже ждёт меня на скамейке у фонтана. Она в коротких шортах и розовой толстовке, волосы собраны в хвост. Увидев меня, поднимает бровь.

– Ну? – спрашивает она вместо приветствия.

– Ну, – отвечаю я.

– Рассказывай.

Я рассказываю. Всё. Про поцелуй с Марком – утаиваю. Пока не готова. Это слишком странно, слишком стыдно. И вообще, я надеюсь, что этой ситуации как не бывало. Хотя в глубине души… Нет. Не будем об этом.

Алёна удивлена реакцией Димы. Точнее, её отсутствием.

– То есть он просто сказал «пока»? – переспрашивает она. – Без сцен, без вопросов?

– Без ничего.

– Странный он.

– Странный, – соглашаюсь я.

Мы вместе смеёмся над этой ситуацией и быстро переходим на другие темы. Алёна рассказывает про свою новую работу, про парня, который за ней ухаживает, но она пока не уверена. Я слушаю, киваю, даю советы.

Про Марка я молчу.

Надеюсь, что подобное больше не повторится и об этой ситуации вообще никто не узнает.

Но в глубине души таится желание увидеть его снова. Снова почувствовать вкус его губ. Чтобы сердце опять трепетало, как бешеное.

Давно со мной такого не было.

На следующий день, когда мне уже нужно собираться обратно, в мою комнату заходит папа.

Я сижу на кровати с чемоданом, перебираю вещи – вроде всё собрала, но хочется перепроверить в сотый раз.

– Сонь, – говорит папа. Голос серьёзный. Он закрывает за собой дверь. Это плохой знак.

– Да?

– Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.

Как и всегда, разговоры, начинающиеся именно так, не предвещают ничего хорошего. Я внутренне сжимаюсь, но киваю.

– Я слушаю.

Он садится на край кровати, мнёт в руках ключи от машины. Не смотрит на меня.

– У меня появилась другая женщина.

Я молчу. Слова застревают в горле.

– Её зовут Татьяна, – продолжает папа. – Мы уже несколько месяцев вместе. И я хочу, чтобы вы познакомились.

Несколько месяцев. Я считаю в уме. Мама умерла в декабре. Сейчас – конец августа.

– То есть вы начали встречаться весной? – голос не слушается. Я говорю тихо, почти шёпотом.

Папа молчит. Это хуже, чем «да».

Наверное, я была бы не против, если бы не одно «но». Он встретил её, когда ещё не прошло и полугода со смерти мамы. Полгода. Сто восемьдесят дней.

Никакие слова не идут в голову. Я просто сижу и смотрю в одну точку на обоях. Там маленькое пятно – когда-то я разлила чай и не заметила.

– Сонь, ты меня слышишь? – папа трогает меня за плечо.

Я вздрагиваю.

– Слышу.

– Ты злишься?

– Нет, – говорю я. – Я просто… не знаю.

Я не говорю, что во мне закипает злость. На всех. На папу. На маму, что умерла. На себя, что не могу принять это спокойно.

Папа выходит из комнаты. Я слышу, как он вздыхает в коридоре.

Закрываю дверь. Прижимаюсь лбом к холодной стене. А потом слёзы прорываются – громко, больно, взахлёб.

Я всегда гордилась своей семьёй. В то время как другие постоянно ругались с родителями, я думала: как мне повезло. Теперь у меня не осталось ничего. Я просто наивная дурочка, которая думала, что хуже уже не будет никогда.

Вот, держите. А на десерт что-то будет? Или это уже и была вишенка на торте?

В поезд я сажусь с опухшими от слёз глазами.

Я зла. В ярости. Кулаки сжаты так, что ногти впиваются в ладони.

Я не знаю, что будет дальше. Но одно понимаю точно: я не смогу общаться с папой как раньше. Потому что у меня такой характер. Потому что я такая. Потому что вся моя семья разрушилась со смертью самого важного человека в нашей жизни.

И всё продолжает идти по наклонной. Всё дальше и дальше – в пропасть, откуда уже невозможно выбраться.

Это убивает изнутри.

Мне нужно кому-то выговориться. Набираю номер тёти Лены. Она отвечает после второго гудка.

– Соня? Что случилось?

Я рассказываю. Всё. Про Диму. Про папину новую женщину. Рыдаю в трубку так, что слова проглатываются.

Лена слушает молча. Потом говорит:

– Сонь, послушай меня. Всё наладится. Просто нужно время. Ты сильная, ты справишься.

– Я не хочу быть сильной, – всхлипываю я. – Я хочу, чтобы ничего этого не было.

– Я знаю, родная. Знаю.

Она говорит ещё минут двадцать. Что-то про то, что жизнь не заканчивается. Что однажды я встречу своего человека и забуду обо всём плохом.

Я не верю. Но киваю.

Приехав в общагу, я первым делом принимаю душ. Стою под горячей водой, пока она не заканчивается. Потом возвращаюсь в комнату.

Света уже дома. Она смотрит на мои красные глаза, но ничего не спрашивает. Просто протягивает мне кружку с чаем.

– Спасибо, – говорю я.

– Не за что, – отвечает она.

Мы сидим молча. Это то, за что я люблю Свету: она не лезет, когда не нужно. Просто рядом.

Я начинаю повторять билеты к оставшимся экзаменам. Глаза слипаются, но я заставляю себя читать. Строчки плывут, смысл ускользает. Но мне нужно отвлечься. Иначе я сойду с ума.

Предстоящее лето обещает быть ярким. Мы собираемся большой компанией съездить на море. Поэтому с девочками договариваемся: постараться сдать все экзамены с первого раза и со спокойной совестью начать собираться на отдых. Поездка запланирована на конец июля.

Я решаю: ничего не помешает мне насладиться этим летом. А потом будет осень – как раз отличное время для депрессий. Как всё удачно складывается.

Неделя проходит как во сне. Повторяю, сдаю, снова повторяю. Полностью абстрагируюсь от мира и готовлюсь к экзаменам.

У нас всё получается так, как планировали. После сдачи последнего экзамена решаем встретиться у Изабель дома.

Накупаем всяких сладостей: чипсы, мармелад, печенье, два литра колы. Берём коктейли – безалкогольные, потому что завтра никуда не надо, но пить уже не хочется. Начинаем выбирать фильм на вечер.

Когда определяемся – старая комедия, которую мы уже смотрели сто раз, но всё равно смешно, – поудобнее усаживаемся на диване и принимаемся хрустеть чипсами.

Какое наслаждение – знать, что завтра никуда рано не вставать. Летняя практика начнётся только через неделю. Так что есть время насладиться тёплыми деньками.

Мы смеёмся над очередным моментом из фильма – герой случайно падает в бассейн в костюме, – когда в доме появляется кто-то ещё.

Мы узнаём об этом только тогда, когда в комнату заходит девушка.

– Изи, у тебя есть свободная пижама? – спрашивает она.

Я оборачиваюсь.

В дверях стоит высокая блондинка со стройными ногами. Светлые волосы локонами лежат на плечах. Одета она в короткую юбку и топ. Вид у неё такой, будто она здесь хозяйка.

Изи ставит тарелку с чипсами на столик и ставит фильм на паузу.

– Ты что тут делаешь? – голос подруги звучит холодно.

– Со мной пришла, – раздаётся из-за спины девушки знакомый голос.

В гостиную заходит Марк. Он невозмутим, руки в карманах. Смотрит на сестру, потом переводит взгляд на нас. На мне взгляд задерживается на долю секунды.

– Ты имеешь что-то против? – спрашивает он у Изабель и, не дожидаясь ответа, берёт с её тарелки горсть чипсов.

Я и Света молча смотрим то на Изи, то на девушку. Взгляда самого Марка я стараюсь избегать. Щёки уже начинают пылать – как только я услышала его голос, сердце ушло в пятки. Если встречусь с ним взглядом…

В один момент Марк всё-таки ловит мой взгляд. Наши глаза встречаются. Сердце бьётся с неимоверной скоростью.

«Пожалуйста, молчи. Не говори про меня ничего», – мысленно молю я.

Марк переводит взгляд обратно на сестру. Я выдыхаю.

– Лиза попросила у тебя пижаму. У тебя их полно, сестрёнка. Так что делись, – Марк подмигивает Изабель.

По её лицу видно, что делиться она не собирается. Даже если бы у неё была отдельная комната, наполненная пижамами.

– Знаешь что, – начинает Изи. – Пусть едет домой и там спит. Здесь не приют для бездомных. Дай посмотреть фильм.

Изабель со злостью отбирает тарелку с чипсами у брата и садится на диван. Мы со Светой переглядываемся и хихикаем.

Марк ухмыляется, берёт за руку свою девушку, и они выходят из комнаты.

Изабель молча включает фильм. Чувствуется злость, исходящая от подруги, но через некоторое время она забывает об этом, и мы в дружелюбной обстановке досматриваем фильм. Потом болтаем, обсуждаем, у кого какие планы на каникулы, и расходимся по комнатам.

В огромном доме родителей Изабель две гостевые комнаты. В одной расположилась Света, в другой – я.