Фиктивный брак. Агент Т9. Меня нельзя убить

— Деревья затрудняют обзор.

— Конечно. Бедные деревья. Росли себе, не знали, что мешают твоему браку. И обзору.

— Фиктивному.

— Деревьям всё равно.

Он отложил телефон и посмотрел на неё поверх чашки. Очки, разумеется, не снял. Лика давно подозревала, что они приросли. К его самообладанию.

— Это не свидание, — обижено сказал он.

— А что?

— Плановая прогулка в рамках легенды.

— «Легенда» — это у нас теперь кодовое имя романтики?

— Мм.

— Ясно все с вами.

Лика вспомнила, что за последние дни в её жизни появились чужие фотографии, неизвестный номер, человек Артёма, маяки, камеры и фраза «за нами следят». Парк в сумерках, конечно, не выглядел лучшим местом для прогулки. Но спорить с Марком было бесполезно. Если он решил, что прогулка нужна, значит, так тому и быть. Прогулка уже была вписана в его внутренний штабной журнал и отменить её могло только стихийное бедствие. Или Кирилл, если вдруг приедет на самокате и устроит саботаж.

Дождь закончился только вечером. Город блестел вымытой витриной. В воздухе пахло листьями, сырой корой. Летним холодком, который появляется после дождя. Лика надела джинсы, кеды и светлый свитер. Волосы, из принципа, сначала распустила. Потом посмотрела в зеркало, представила, как Марк скажет «волосы снижают обзор». Скрипя зубами собрала в небрежный хвост. Не потому что он сказал. А потому что ей самой так захотелось. Вот.

В прихожей уже ждал Марк. В чёрном пальто, чёрных очках, без шляпы. Это можно было считать смягчённой прогулочной версией. На руке у него были тонкие чёрные перчатки.

— Перчатки? — воскликнула Лика. — Я не готова! К перчаткам.

— Мне холодно. После дождя.

— Вы точно из-за холода, а не чтобы не оставлять отпечатков на скамейках?

— Оба варианта разумны.

Она закатила глаза.

— Когда-нибудь вы скажете что-то милое, и я упаду. В обморок.

— Не надо.

— Вот. Упустили шанс.

До парка они ехали молча. Марк вёл сам. Лика смотрела в окно и пыталась не думать о том, что это их первая прогулка после разговора на кухне. После его «впервые в жизни мне не всё равно». Всё стало сложнее. Опаснее. И, что хуже всего, намного интереснее.

Парк встретил их мокрыми аллеями и редкими фонарями. Не совсем ночь, но густая вечерняя темнота. Деревья становятся чёрными силуэтами, скамейки выглядят подозрительно. Каждый шорох в кустах обещает либо романтику, либо уголовное дело. Вдалеке слышались голоса. Где-то смеялись подростки. По дорожке пробежала собака. Радостная, мокрая и абсолютно не вовлечённая в международный заговор.

Лика вдохнула сырой воздух.

— Здорово.

— Слишком много укрытий, — буркнул Марк.

— Я сказала здорово, а не «оцени местность для диверсии».

— Одно другому не мешает.

— Мешает, Марк. Очень мешает. Особенно если рядом идёт женщина, которая пытается почувствовать себя на прогулке.

Он посмотрел на неё. Через очки. Но Лика уже почти умела чувствовать, когда он не просто смотрит.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Красиво.

Она удивлённо повернулась.

— Вы сейчас согласились?

— Да.

— Без поправки про сектор обстрела?

— Пока.

— Прогресс.

Они пошли по аллее. Лика старалась держаться рядом, но не слишком близко. Марк шёл так, будто сам парк подчинялся его шагу. Бесшумно, с постоянным вниманием к пространству. Он не крутил головой, как нервный турист. Нет. Он просто видел всё. Слева — скамейка. Справа — кусты. Впереди — поворот. Позади — пара с собакой. У фонаря — мужчина с сигаретой. Лика замечала это по едва уловимым движениям его лица. По тому, как чуть менялся угол плеч. А рука иногда приближалась к боку под пальто.

— У вас там оружие? — спросила она тихо.

— Да.

Споткнулась на ровном месте. Марк поймал её за локоть.

— Осторожно.

— Я задала вопрос, ожидая, что вы скажете: «Нет, конечно, Лика! Мы просто гуляем».

— Зачем мне врать?

— Чтобы моя нервная система не подала заявление на развод.

— У нас фиктивный брак.

— Моя нервная система всё равно против.

Он отпустил её локоть сразу, как только она выровнялась. Лика отметила это. Опять. Он всё время ловил и отпускал. Как будто знал, что держать нельзя. Или учился. Его пальцы были в перчатках, но она всё равно почувствовала тепло через ткань своего свитера. Не страшно. Но, не по себе.

Она снова пошла рядом и попыталась отвлечься.

— А вы вообще умеете гулять?

— Да.

— Без цели?

— Нет.

— Я так и думала. А в детстве?

— В детстве прогулки были связаны с переездами.

Лика посмотрела на него.

— Двенадцать городов?

— Двенадцать переездов. Городов было меньше. Некоторые повторялись.

— Звучит как плохой сериал с военным папой.

— Такая жизнь.

Лика почувствовала, что под короткой фразой, лежит много нерассказанного. Мальчик со светлыми волосами. Новый двор. Новый класс. Новые дети, которым нужно объяснить, почему ты опять «новенький». А потом снова собирать вещи. Может, именно поэтому Марк теперь всё фиксировал. Маршруты. Людей. Опасности. Если мир всё время двигается, хочется хотя бы самому стать центром. Который устоит.

— У меня в детстве прогулки были проще, — разоткровенничалась Лика. — Двор, качели, мама на лавочке с тетрадями. Она проверяла сочинения, а я пыталась не упасть с велосипеда. Плохо пыталась.

— Падали?

— Постоянно. Однажды въехала в клумбу и сказала маме, что это художественный трюк.

— Она поверила?

— Сказала, что жест слабый, зато падежи в объяснительной расставлены правильно.

Марк молчал секунду.

— Хорошая мама.

— Да.

Лика улыбнулась. Мама была хорошая. В возрасте, уставшая, больная. Слишком гордая, чтобы просить. И добрая, чтобы ругать жизнь вслух. Ради неё Лика сейчас шла по мокрому парку рядом с фиктивным мужем, который был вооружён, напряжён и готовился к нападению. Белки.

Вдалеке кто-то громко рассмеялся. Марк чуть повернул голову.

— Расслабьтесь, — распорядилась Лика. — Это подростки.

— Подростки непредсказуемы.

— В этомони похожи на мой Т9.

— Ваш Т9 опаснее.

— Не спорю.

Они прошли ещё немного. Аллея стала темнее. Фонари здесь стояли реже, деревья нависали ниже. Мокрые листья блестели в слабом свете. Парк словно сменил тональность. Было всё ещё красиво, но тревожно. Лика почувствовала, как Марк меняется. Внешне он всё так же шёл рядом. Но воздух вокруг него будто натянулся. Он чуть замедлил шаг, потом остановился.

— Что? — спросила она шёпотом.

— Тихо.

Лика сразу замолчала. И тут из кустов справа выскочил человек.

Всё произошло мгновенно. Тёмная фигура, резкое движение, мокрый шорох веток. Лика даже не успела вскрикнуть. Марк уже был перед ней. Просто возник. Закрыл собой так быстро, будто ждал этого каждую секунду с момента выхода из дома.

Первый мужчина ударил. Марк отклонился, перехватил руку, развернул нападавшего и ударил локтем в корпус. Коротко. Сухо. Без красивого киношного размаха. Человек согнулся, но второй уже вышел слева. Тоже в чёрном. Капюшон. Лицо в тени. В руке что-то блеснуло.

Нож.

Лика похолодела.

— Марк! Мама!

Второй прыгнул вперёд. Марк успел отвести удар, но лезвие всё же чиркнуло по рукаву пальто. Движение было таким быстрым, что Лика не поняла, задело ли кожу. Сердце ударило в груди так сильно, что стало больно.

Марк ударил нападавшего по запястью. Нож упал на мокрую дорожку. Звук был тихий, почти жалкий. Потом Марк шагнул, ударил коленом, развернулся. И второй мужчина рухнул на землю рядом с первым.

Вся драка длилась меньше минуты.

Может, меньше двадцати секунд.

Но Лике показалось, что за это время парк успел состариться. Снова начался и закончился дождь. А её душа трижды написала заявление об увольнении.

Стояла на месте, не в силах пошевелиться. Руки дрожали. Ноги стали ватными. В горле застрял крик, который так и не вышел.

Марк быстро наклонился к одному из нападавших, проверил карман. Вытащил что-то маленькое, сунул себе в карман. Потом поднял нож носком ботинка, отбросил в сторону кустов и схватил Лику за руку.

— Идём.

— Они… живы?

— Да.

— Вы уверены?

— Да.

— А если…

— Анжелика, идём.

Его пальцы сжали её руку крепко, но не больно. Он тянул её по аллее, быстро, почти бегом. Она спотыкалась, поскальзывалась на мокрых листьях, едва успевала за ним. В голове стучало одно: это не игра. Не жучки в розах. Не официант с тирамису. Не «подозрительный тип» в ресторане. Это были люди. Настоящие. В чёрном. С ножом.

Кто-то правда хотел её достать.

И Марк только что встал между ней и этим ножом.

— За нами следят, — бросил он, не оборачиваясь. — Нужно уходить.

— Кто? Те двое?

— Не только.

— Что значит не только?

— Позже.

— Ненавижу ваше «позже».

— Живым людям проще объяснять.

— Это ужасное утешение.

— Эффективное.

Они свернули с основной аллеи на боковую дорожку. Здесь было темнее. Где-то впереди виднелся выход к улице. Но до него нужно было пройти мимо старой беседки и длинного ряда кустов. Марк внезапно остановился.

Лика почти врезалась в него.

— Что?

Он повернулся к ней, одной рукой быстро сдвинул её ближе к себе и прижал к стволу дерева у края аллеи. Очень уверенно. Так, что она оказалась между влажной корой и его телом.

Лика застыла. Слишком близко.

Запах дождя на его пальто. Кофе. Холодный воздух. Металл. Его дыхание возле своей щеки. Сердце начало биться уже не только от страха.

— Марк…

— Молчи.

Он наклонился к ней. Лика увидела своё отражение в его чёрных очках. Маленькое, испуганное, с растрёпанным хвостом и широко раскрытыми глазами. А потом он достаточно громко, чтобы услышали произнёс:

— Прячемся. Это враги.

— Что?..

Ответа не было. Потому что он поцеловал её. Быстро. Внезапно. Уверенно.

Лика не успела ни оттолкнуть, ни испугаться правильно. Ни даже вдохнуть. Его губы коснулись её губ. Мир, который только что был мокрым парком, угрозой, ножом и тёмной аллеей, вдруг стал одним поцелуем. Острым, как вспышка в темноте.

На грани опасности. Адреналин в крови, его рука рядом с её плечом. Тело закрывает её от аллеи, а её пальцы сами вцепились в его пальто. Потому что иначе она могла упасть.

И всё же в поцелуе не было насилия. Он прикрывал их этим странным, невозможным жестом. Как плащом. Но тело Лики поняло иначе. Оно не знало про тактические манёвры. Несколько секунд.

Всего несколько.

Но Лике показалось, что она успела прожить отдельную жизнь. Марк отстранился первым.

Резко. Он не посмотрел ей в глаза. Точнее, Лика не увидела бы всё равно из-за очков. Но он сразу повернул голову, проверил аллею, кусты, беседку, темноту впереди. Его ладонь всё ещё была рядом с её плечом, но не касалась. Между ними было несколько сантиметров воздуха. Эти сантиметры обжигали сильнее, чем сам поцелуй. Однако!

Лика пыталась дышать. Не получалось.

— Идём, — приказал Марк.

Он взял её за руку снова и повёл к выходу из парка. Быстро, но уже осторожнее. Лика шла рядом, не чувствуя ног. Где-то сзади послышались голоса. Мужские. Приглушённые. Марк ускорился. У выхода стояла его машина. Чёрная, конечно. Влажная после дождя. Слишком реальная после всего, что только что произошло.

Выехал с парковки так спокойно, будто они просто закончили приятную прогулку и не оставили за собой двух людей на мокрой аллее.

Первые пять минут молчали.

Лика сидела, сжав руки на коленях. На губах будто осталось чужое тепло. Его. И от этой мысли становилось жарко, стыдно и хорошо. Вопросов было слишком много.

Ранен ли Марк? И зачем он её поцеловал?

Последний вопрос был самым глупым. И самым важным. Лика пыталась поставить его в конец очереди. После ножей, наёмников и угроз. Но он лез вперёд. Наглый, горячий, с запахом дождя и кофе.

Она осторожно посмотрела на Марка.

Он сидел прямо. Руки на руле. Очки.Челюсть напряжена. На рукаве пальто был разрез. Под ним виднелась тёмная ткань пиджака. Крови не было. Или она не видела.

— Вас задело? — спросила она тихо.

— Нет.

— Вы уверены?

— Да.

— Марк.

— Царапина на пальто.

— Я спрашиваю не о пальто.

Он на секунду задержал дыхание.

— Меня не задело.

Лика кивнула. Это должно было успокоить. Не успокоило.

Снова молчание.

За окном город плыл мокрыми огнями. Машины шуршали по асфальту. Люди шли под зонтами. В салоне было тепло. Лике хотелось открыть окно, но она боялась пошевелиться. Марк первым нарушил тишину.

— Тактический манёвр.

Лика медленно повернула голову.

— Что?

— Поцелуй. Мы должны были выглядеть как обычная пара.

Она несколько секунд смотрела на него. Внутри что-то вспыхнуло. Не то злость, не то стыд. Не то желание кинуть в него чем-нибудь тяжёлым. Желательно, из семейных ценностей.

— Обычная пара? — переспросила она.

— Да.

— В парке. У дерева. После драки. Почти бытовая сцена. У всех так по субботам.

— Нас могли заметить.

— Кто?

— Наблюдатель.

— И наблюдатель должен был подумать: «А, всё нормально, молодожёны целуются после обезвреживания наёмников»?

— Да.

Она открыла рот. Закрыла. Потом снова открыла.

— Марк, вы иногда говорите такие вещи, что мне хочется вызвать вашему здравому смыслу скорую.

— Манёвр сработал.

— Вы уверены?

— Нас не преследуют.

— Может, потому что вы двоих вырубили.

— Это тоже фактор.

Лика отвернулась к окну. На щеках горел румянец. Она злилась. Он поцеловал её без предупреждения, а теперь называл это манёвром! Так нельзя! Даже если кругом враги. А сердце ведёт себя как предатель и требует повторить эксперимент! Исключительно, для проверки данных.

Она сжала руки крепче.

— Предупреждать надо! О таких маневрах! — сквозь зубы просвистела она. — Безобразие!

— Надеюсь, следующего раза не будет.

Сердце Лики странно ухнуло вниз.

Вот и всё. Конечно. Для него это была тактика. Легенда. Обычная пара как элемент маскировки. Ничего больше. А она уже успела почувствовать то, что чувствовать не собиралась.

— Да, — кивнула. — Конечно. Не будет.

Он чуть повернул голову. Хотел что-то сказать. Не сказал.

Молчание стало другим. Наполненным. Тем, что оба отрицали. Слишком старательно.

Дом встретил их тёплым светом в холле и спокойным кивком консьержа. Марк шёл рядом, но не касался её. В лифте они стояли на расстоянии, которое выглядело приличным. Ощущалось как пропасть. Лика смотрела на цифры этажей. Марк — на отражение в дверях. Она знала, что он проверяет, нет ли за ними кого-нибудь. Всегда проверял. Но почему-то казалось, что в отражении, он иногда поглядывает и на неё.

В квартире он первым снял пальто и сразу осмотрел рукав. Разрез был длинным. Лика подошла ближе, не спрашивая разрешения.

— Покажите руку.

— Я сказал, меня не задело.

— Сейчас же.

Он посмотрел на неё. В очках.

— Лика.

— Я сказала.

Пауза.

Потом он снял пальто. Закатал рукав пиджака и рубашки. На предплечье была тонкая красная царапина. Не глубокая, но настоящая. Лика почувствовала, как холод снова проходит по спине.

— Это не «не задело».

— Поверхностно.

— У вас даже ранения по уставу называются скучно.

Пошла за аптечкой. Нашла её в ванной с первого раза, потому что в квартире Марка даже бинты лежали так, будто их построили перед строевым смотром. Вернулась на кухню, поставила аптечку на стол.

— Садитесь.

— Я сам.

— Конечно. Вы вообще всё сами. Сидеть.

Он сел.

Это было неожиданно.

Лика обработала царапину. Руки дрожали, но она старалась делать аккуратно. Марк молчал. Его кожа была тёплой. Под пальцами напрягались мышцы, когда холодный антисептик касался пореза. Она чувствовала это слишком остро. После поцелуя каждое прикосновение стало будто острее.

— Больно? — поинтересовалась она.

— Нет.

— Врёте?

— Да.

Она подняла глаза.

Он смотрел на неё. Без улыбки. Лика вдруг улыбнулась сама.

— Прогресс.

— Ваша заслуга.

— Не начинайте быть милым. Я не готова.

— Я не милый.

— Вот это уже привычнее.

Она наклеила пластырь. Отпустила его руку и тут же почувствовала, как ей не хватает этого тепла. Ужасно. Просто катастрофа. Её организм явно перешёл на сторону врага. Вот гадство!

Марк опустил рукав.

— Спасибо.

— Не за что.

Они стояли на кухне. Близко. Между ними был стол, аптечка, недосказанность и поцелуй. Его Марк официально признал тактическим. Лика хотела уйти в свою комнату. Нужно было уйти. Срочно. Пока не спросила что-нибудь опасное. «А без слежки, ты бы всё равно?..»

Нет.

Нельзя.

Она взяла аптечку.

— Я пойду.

— Лика.

Она остановилась.

— Да?

Марк молчал. Лика видела, как он будто борется с собой. Слова у него всегда были как заключённые под охраной. Он выпускал их редко. Только по необходимости.

— Не хотел вас напугать, — смущенно произнес и отвернулся.

Она сжала аптечку.

— Я знаю.

— Если бы был другой вариант…

Она повернулась к нему.

— Тогда скажите честно. Это правда был только тактический манёвр?

Тишина. Длинная для простого «да».

Марк стоял неподвижно. Очки скрывали глаза. Челюсть была напряжена.

— Необходимый манёвр, — выдавил он.

Лика кивнула.

— Спокойной ночи.

— Спокойной.

Она ушла в комнату и закрыла дверь. Потом прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Губы всё ещё помнили.

Лика медленно подошла к кровати. Села, обняла зайца. В голове снова и снова вспыхивала аллея. Его рука. Шёпот: «Прячемся. Это враги». И поцелуй. Несколько секунд, которые оказались длиннее всей её прошлой недели.

Она думала о том, что хотела, чтобы он поцеловал её снова. Не потому что враги. Просто так.

От этой мысли стало жарко и страшно. Гораздо страшнее, чем в парке. Потому что от наёмников можно было спрятаться за Марком. А от собственного желания спрятаться было некуда.

Телефон на тумбочке мигнул. Лика взяла его. На экране было сообщение от Марка.

«Завтра обсудим падение. Отдадите». Через секунду появилось второе. «Поцелуй тоже».

Лика перестала дышать. Потом третье. «Т9. Нападение! Обсудим. Не поцелуй! Полицию».

Она посмотрела на экран. Потом медленно уронила лицо в ладони.

— Агент Т9, — прошептала она. — Ты работаешь за любовь или за хаос?

Телефон молчал. Но Лика уже знала.

Оба ответа верны.

Глава 10. МОЯ ЖЕНА — ШПИОНКА?

После поцелуя в парке Лика решила, что самым страшным в её жизни теперь будут не наёмники, не ножи и даже не Т9. Самым страшным стал Марк Андреевич Белозёров, который вёл себя точно ничего особенного не произошло.

Совсем ничего.

И он не прижимал её к мокрому дереву. Не целовал. Будто у Лики после этого не горели губы, щёки, душа! И паспорт, в котором скоро должна была появиться его фамилия. Совсем на других основаниях! Марк же на следующее утро просто сидел на кухне в чёрной рубашке, чёрных очках и пил кофе. Как будто вчера вечером максимум проверил пожарную сигнализацию.

— Доброе утро, — вежливо поздоровался он.

— Доброе, — ответила Лика и чуть не уронила чашку.

Он не спросил, как она спала. Не упомянул парк. И поцелуй. Весь день он был сосредоточен, тих и опасно деловит. Звонил Кириллу. Просил проверить записи. Уходил в кабинет. Возвращался. Смотрел на неё дольше обычного. Но так, будто изучал не женщину, которую целовал, а уравнение с неизвестной. К вечеру Лика начала подозревать, что его мозг снова уехал. Куда-нибудь, в шпионский лес без карты.

Подтверждение пришло в двадцать два ноль семь.

Внутренний телефон в её комнате коротко пискнул. Да, в комнате Марк тоже установил внутренний телефон. По его словам, для экстренной связи. По мнению Лики, чтобы даже стены могли вызвать начальника.

На экране высветилось сообщение: « В кабинет. Сейчас».

Лика сидела на кровати в домашнем свитере, с ноутбуком на коленях и плюшевым зайцем рядом. Она перечитала сообщение. Потом посмотрела на зайца.

— Если я не вернусь, ты знаешь, кто виноват.

Заяц молчал, но выглядел солидарно.

Лика встала, поправила волосы и вышла в коридор. В квартире было тихо.

Кабинет Марка находился в дальнем конце лофта. Дверь была приоткрыта. За ней горела только настольная лампа. Узкая полоса света лежала на полу, как приглашение на допрос. Лика постучала.

— Войдите, — ответил Марк.

Она вошла и остановилась.

Кабинет выглядел как штаб расследования, который собирали люди с безупречным вкусом и полным отсутствием личной жизни. На стенах висели карты города, схемы маршрутов, распечатки с камер. На пробковой доске были приколоты фотографии. Её фотографии. Лика у подъезда. Лика у аптеки. Лика в офисе. Лика у остановки. Лика в парке. Фото издалека, до нападения. На столе лежали папки, распечатки, списки контактов, таблица перемещений. Лист А2, на котором крупно было написано: «СОБОЛЕВА Л. В. — ВОЗМОЖНЫЕ СВЯЗИ».

Ниже стояли имена.

Мама. Татьяна Васильевна.

Артём.

Зинаида Петровна.

Кирилл.

Соседка из старого дома.

Продавщица из аптеки.

И отдельный лист: «Любимые кафе / потенциальные точки контакта».

Лика медленно повернулась к Марку.

Он сидел за столом. В чёрной рубашке. В очках. Спокойный, как судья, который уже вынес приговор. И теперь просто ждёт.

— Сядьте, — велел он.

— Я постою.

— Это будет долгий разговор.

— Тогда я точно постою. Так у меня больше шансов сбежать.

— Дверь открыта.

Она посмотрела на дверь. Действительно открыта. Это немного сбило панику, но не злость.

— Что это? — спросила Лика, показывая на фотографии.

— Досье.

— На меня?

— Да.

— Ты следил за мной?

— Я тебя защищал.

— На стене висит список моих любимых кафе, Марк!

— В кафе проще установить контакт.

— Я туда ходила за пирожными! Максимум контакт был с эклером.

— Эклер мог быть прикрытием.

Лика уставилась на него.

— Ты сейчас серьёзно?

— Частично.

— Кто из нас двоих сейчас должен вызвать врача?

Он не ответил. Просто взял верхнюю папку и раскрыл. Внутри лежали фотографии, скриншоты, распечатки сообщений. Схема её старого маршрута от дома до аптеки. Всё было разложено аккуратно. Чётко. Совершенно безумно.

У Лики внутри поднялось знакомое чувство. Не просто злость. Нет. Другое. Когда тебя рассматривают без разрешения. Твоя беззащитная жизнь лежит на чужом столе, разобранная по пунктам. А кто-то решил, что знает тебя лучше, чем ты сама.

Артём тоже любил знать.

Куда пошла. С кем говорила. Почему задержалась. Улыбалась кассиру. Почему надела именно эту кофту. Только у Артёма всё называлось «любовью». У Марка — «защитой». Слова разные. Холод в груди похожий.

Лика сжала пальцы.

— Убери это.

— Нет.

— Марк.

— Нет.

Она резко подошла к столу и взяла одну фотографию. Там она стояла у аптеки, с пакетом лекарств в руке. Снято было с другой стороны улицы. Она не знала, кто держал камеру. И сколько раз за ней смотрели, пока она просто покупала таблетки маме.

— Это моя жизнь, — сказала она тихо. — Не материалы дела.

Марк молчал.

— Моя мама — не «возможная связь». Кафе — не «точки контакта». Маршрут до аптеки — не операция. Это просто я. Понимаешь? Я, которая пытается не развалиться. И остаться собой.

Он снял очки. Положил их на стол. Голубые глаза были усталые, но не мягкие. Сегодня в них было что-то другое. Жёсткое. Почти злое.

— Вот именно, — нехотя проговорил он. — Слишком «просто».

Лика не поняла.

— Что?

— Слишком много совпадений. И мало объяснений. Вы появились в моём агентстве через нелепую ошибку. Сразу после этого активировался Артём. Неизвестный номер начал присылать предупреждения. За вами следят. Вас попытались взять в парке. Вы отправляете фразу «меня нельзя убить». Вы лезете в расследование без подготовки! И каждый раз оказываетесь в точке, где появляются новые данные.

— Потому что я живу в этом кошмаре!

— Или вы часть этого кошмара.

Она замерла.

— Что?

Марк встал. Медленно обошёл стол. Не приближаясь.

— Я рассмотрел все версии.

— Поздравляю. Мне уже страшно.

— Версия первая: вы случайная жертва. Не сходится.

— Почему?

— Слишком много ресурсов тратится на случайную жертву.

— Может, Артём просто псих.

— Психи не действуют так чисто. И не получают информацию о моих действиях в режиме почти реального времени.

Лика сглотнула.

— Версия вторая? — спросила она, хотя не хотела.

— Вас используют как приманку.