Бешеные парни. Холодная королева

– Да, но на какое-то время ты пропала. Я видел тебя в кампусе, но… не был уверен, что с тобой случилось. Не знал, захочешь ли ты общаться с нами. Ты выглядела очень злой.

– Можно и так сказать, – соглашаюсь я.

Джейк поднимает голову и, закончив собирать вещи, возвращает мне сумку. Я беру ее и швыряю на землю, делая еще одну затяжку.

– Ты поругалась с Дином? – спрашивает он. – Вы же вроде наконец-то все выяснили.

– Можно и так сказать, – повторяю я, а затем качаю головой. – Дин больше не моя забота. Я просто была занята и уехала из-за… семейных обстоятельств.

– Понятно, – произносит он, глядя на то, как я докуриваю сигарету и бросаю ее на бетонную площадку. – Я, э-э-э, рад, что ты вернулась. Слышал, ты уже была на складе.

– Да, – отвечаю я.

– Поздравляю с последними победами.

Я хватаю свою сумку и перекидываю ее через плечо.

– Спасибо.

Он встает одновременно со мной.

– Может, потусуемся вместе, если у тебя будет время? Ну, знаешь, до выпускных экзаменов и всей этой суеты.

Я достаю из сумки солнцезащитные очки, надеваю их и только потом отвечаю:

– Конечно, Джейк. Звучит заманчиво.

Он неуверенно колеблется, словно не знает, стоит ли ему уходить, и, возможно, несколько недель назад я была бы рада его компании. Джейк хороший человек, но сегодня я не хочу никого видеть, особенно такого нормального парня, как он. Человек, с которым мне сейчас больше всего хочется общаться, на самом деле – тот, от кого лучше держаться на расстоянии.

Наконец Джейк решает уйти и небрежно машет рукой.

– Увидимся позже, – бросает он через плечо.

Я даже не утруждаю себя ответом. Разворачиваюсь и отправляюсь на свое первое занятие за день, мысленно готовясь к встрече с тремя придурковатыми друзьями.

Как только я переступаю порог аудитории, сразу замечаю их. Они уже здесь, будто поджидали меня. Дин поднимает руку и указывает на меня, а я с самой мерзкой ухмылкой, на которую только способна, показываю ему средний палец прямо при всех его приятелях и однокурсниках и иду к одному из первых рядов, как можно дальше от него. Мне следовало бы уже понять, что держаться от него на расстоянии не удастся.

Едва я успеваю присесть, как на соседнее сиденье с грохотом падает сумка, и Дин тут же занимает это место. Я поднимаюсь со стула, но тут же замираю, потому что Брэкстон огибает длинный узкий стол с противоположной стороны и садится рядом. Мне не нужно оглядываться, чтобы почувствовать присутствие Абеля за своей спиной.

– Мы ведь уже через это проходили, разве нет? – говорю я с раздражением.

– И ты помнишь, чем все закончилось? – спрашивает Дин, но это риторический вопрос.

Я почти привыкла к их присутствию рядом, но была рада, что с момента нашего возвращения они держались от меня на расстоянии. Однако после вчерашнего вечера этот небольшой перерыв, похоже, подошел к концу.

Я сажусь обратно на стул. Профессор Дуглас, вероятно, замечает, насколько тесно мы разместились и что остальные студенты избегают первых рядов как чумы. Но она ничего не комментирует. Никто из них никогда ничего не скажет.

Пара тянется медленно, преподавательница монотонно вещает. Сегодня даже не обычный учебный день. С приближением выпускных экзаменов все занятия становятся сплошным повторением материала, чтобы мы могли подготовиться к главному тесту.

В середине пары Дин наклоняется и заглядывает в мою раскрытую тетрадь.

– Когда заканчиваются твои экзамены? – спрашивает он.

Игнорируя его, я постукиваю шариковой ручкой по бумаге, представляя, что это нож, который я вонзаю ему в шею. Его рука ложится на спинку моего стула, и я напрягаюсь, когда он придвигается ближе. Достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его дыхание на своей щеке. Но это меня беспокоит не так сильно, как его губы на моей челюсти, которые скользят вверх к уху.

– Продолжай игнорировать меня, если тебе так легче, малыш, – тихо говорит Дин, и, прежде чем я успеваю придумать ответ или собраться с силами, чтобы ударить его, он слегка кусает мочку моего уха.

Профессор Дуглас невольно вздыхает и запинается. Ее глаза расширяются, когда она видит, что делает студент. Но вместо того, чтобы отругать его, она просто поворачивается к остальным и продолжает обходить аудиторию.

Я сжимаю бедра, когда Дин отпускает мою мочку и проводит языком по месту укуса. Тело покрывается мурашками от прикосновения маленькой штанги к коже, и я закрываю глаза, погружаясь в этот момент.

– Но ты должна знать, что я готов пойти на любые, даже самые порочные, безрассудные и рискованные поступки, чтобы привлечь твое внимание.

Я так крепко сжимаю ручку, что пластик начинает трещать под моими пальцами.

– Прекрати, – приказываю я.

Дин тихо смеется, и его дыхание щекочет мне ухо. Он добился своего: я обратила на него внимание. Однако его рука, лежащая на спинке моего стула, мешает мне сосредоточиться на чем-либо, кроме его присутствия. Проблески воспоминаний о том, как однажды я уступила ему, проносятся в моей голове. Как наши горячие, скользкие от пота тела соприкасались друг с другом. Как его губы касались меня, пока…

– На этом все, ребята, – произносит профессор Дуглас, завершая занятие. Едва осознав, что это действительно конец, я поднимаюсь с места, засовываю вещи в сумку и, обогнув Брэкса, направляюсь к двери.

– Стой, маленькая дикарка! – кричит Брэкстон. Прежде чем я успеваю добежать до безопасного коридора, он хватает меня за плечи и резко тянет назад.

Я рычу, и он инстинктивно отступает, поднимая руки в защитном жесте. Но, черт, уже поздно. Наши взгляды пересекаются, и я вижу, что он следит за каждым моим движением. Все видят, как я веду себя с ними и как они общаются со мной. Любой другой на моем месте занервничал бы. Ведь эти ребята знают все мои темные тайны. Им известна каждая деталь того, что произошло со мной две недели назад. И если они когда-нибудь расскажут об этом хоть кому-то… Это будет катастрофа.

С невозмутимым выражением лица я смотрю на троицу и поправляю сумку на плече. Я не глупа. У меня нет причин переживать, ведь я знаю: они никому не проболтаются о том, что видели. Когда я очнулась в том месте, то узнала больше, чем за все месяцы в этом забытом богом заведении. Они могут быть богатыми, влиятельными, даже звездами спорта с грандиозными мечтами о будущем, но я знаю истину. Дин, Брэкс и Абель пытали Роджера Мерфи, прежде чем я убила его. Они мучили его, словно пытки были их обычным делом. Без тени сомнения. И, насколько я поняла, это им доставляло удовольствие.

– Чего вы хотите? – спрашиваю я, когда остальные студенты и профессор Дуглас покидают аудиторию.

– На эти выходные намечается вечеринка, – сообщает Дин. – Ты должна быть там.

Я смеюсь ему в лицо.

– Нет, – отвечаю я, отворачиваясь от них. – Не должна.

– Либо ты сама придешь, принцесса, – говорит Абель, – либо мы заберем тебя и притащим силой.

Я останавливаюсь у двери, оборачиваюсь и с ухмылкой смотрю через плечо.

– Я до сих пор помню, как ты заставил меня прийти на ту дурацкую вечеринку, фронтмен, – говорю я, опуская взгляд на его джинсы. – Ты правда хочешь повторить тот вечер?

Он хмуро смотрит на меня, и моя ухмылка становится шире. Дин выходит вперед, нарушая наше безмолвное противостояние. Он ударяет кулаком по деревянному косяку, и наши лица оказываются так близко, что я ощущаю его запах – пьянящий мужской аромат, который, хоть я и пытаюсь отрицать, разжигает во мне похоть.

– Ты ведь хочешь узнать обо мне больше, малыш? – спрашивает он.

Я моргаю, сбитая с толку, и, приподняв голову, прищуриваюсь, глядя на него.

– Тогда приходи на вечеринку. Напои меня, и я открою все тайны, которые ты хочешь узнать. – Дин касается моей кожи, а затем проводит пальцами по ткани топа. Легкая дрожь пробегает по телу, и я хмурюсь, пытаясь скрыть свое волнение. – Все что пожелаешь, малыш.

Я открываю рот, чтобы резко ответить, но он останавливает меня крепким поцелуем. Его горячие губы прижимаются к моим, словно прожигая насквозь. Это наш первый поцелуй с тех пор, как… И по какой-то странной причине я не чувствую ненависти. Нет, я, конечно, ненавижу Дина, но не происходящее.

Чувствуя нехватку воздуха, я прикусываю его нижнюю губу, и он тихо стонет, отстраняясь.

– Не искушай судьбу, Ди-мэн, – сердито бросаю я, разворачиваюсь и выхожу из аудитории не оборачиваясь.

Глава 6. Дин

Я иду по длинному коридору, равнодушно скользя взглядом по строгим лицам мужчин на портретах, которые осуждающе смотрят мне вслед. В мыслях только Авалон и предстоящий разговор. Я понимаю: она будет против. Мой план ей не понравится, но это необходимо.

Возможно, идеальный мужчина оставил бы ее в покое. Позволил бы ей восстановиться и дал возможность жить нормальной жизнью. Но не нужно быть гением, чтобы понять: это не про меня.

Дверь в кабинет отца уже близко. Я не стучу, просто хватаюсь за ручку, толкаю ее и захожу внутрь. Женщина у стола мгновенно поднимается, и на ее лице появляется виноватое выражение. Это Делайла Бэрнс. Она быстро поправляет свои безупречно уложенные волосы, словно те могли растрепаться, а мой взгляд устремляется на внушительного мужчину, сидящего в кресле.

– Отец.

Но Николас Картер даже не смотрит на меня. Это было бы слишком по-человечески. Отец небрежно машет рукой в сторону мисс Бэрнс, которая молча кивает, берет несколько документов с края стола и выходит из кабинета. Когда она проходит мимо, я задерживаю дыхание. Ее плечи опущены, на лице едва заметный румянец.

Я выжидаю мгновение перед тем, как заговорить, но даже тогда не сажусь напротив отца, а иду к книжному стеллажу и винному шкафу. Будучи моложе, я изо всех сил старался угодить Николасу Картеру. Слушал его советы несмотря на то, что их скрытый смысл порой ускользал от моего понимания. Ну а теперь, после всего, что произошло, после правды, которой он со мной поделился, после убийств, которые я совершил по его приказу, во имя нашей проклятой семьи, – уважительное поклонение отцу умерло медленной и мучительной смертью.

– Думал, ты не спишь со своими секретаршами, – легко комментирую я, открывая шкафчик и доставая бутылку спиртного из первого ряда, заранее зная, что найду ее там.

– Мисс Бэрнс вовсе не секретарь, – равнодушно отвечает Николас Картер.

Я хмурюсь и, поставив янтарную бутылку с виски на стол, беру стакан с нижней полки шкафа.

– Да, она советник, – произношу я.

Советник Авалон, отмечаю я про себя.

Что же затеял старик?

Верный себе, Николас Картер пропускает мои слова мимо ушей.

– Чего ты хочешь, Дин? – спокойно спрашивает он. – Последнее время ты проявляешь редкую настойчивость.

Уверенно держа бутылку в руке, я наливаю виски в бокал, стараясь не пролить ни капли, а затем спокойно закрываю крышку и ставлю алкоголь на место. Но внутри меня все кипит от гнева. Мне хочется разрушить идеальный порядок в кабинете отца: сорвать картины со стен, выбить окно, перевернуть письменный стол. А потом, продемонстрировав, насколько я близок к полному помешательству, схватить его за горло и впечатать в стену.

Но дело в том, что, как бы ни было плохо, я стараюсь не срываться, потому что знаю: даже в гневе мой отец не потеряет самообладание. Не существует силы, способной вынудить Николаса Картера отказаться от своего намеренно выстроенного образа дисциплинированного человека. Думаю, попробовав однажды, он рассыпался бы в пыль.