Игрушка для наследника

Демид не сдвинулся ни на миллиметр. Наоборот, он чуть наклонился вперед, и его лицо оказалось непозволительно близко. В полумраке коридора его синие глаза казались почти черными, в них плясали опасные, незнакомые мне блики.

— Уговор касался университета, мышка, — его голос, низкий и хрипловатый, вибрировал где-то у меня внутри. — А это — моя территория. Клуб принадлежит отцу Марка. Ты пришла в мой мир. Сама.

Он опустил взгляд ниже, скользнув по моим ключицам, по открытым плечам и глубокому изумрудному шелку, облегающему фигуру. В этом долгом, откровенном взгляде не было и следа той брезгливости, с которой он смотрел на мои потертые джинсы в первый день нашей встречи. Сейчас в нем читалось нечто совершенно иное. Жадное. Темное. Первобытное.

— Твоя подруга постаралась, — произнес он, и уголок его губ дрогнул. — Изумрудный тебе к лицу. Но тебе не стоило приходить туда, где играют по взрослым правилам. Ты слишком...

Он не договорил. Одна его рука оторвалась от стены, и длинные, горячие пальцы медленно, почти невесомо скользнули по моему обнаженному плечу.

Меня словно ударило разрядом тока. Я судорожно выдохнула, и мои пальцы, до этого просто упиравшиеся в его грудь, инстинктивно сжали ткань его рубашки. Тело предательски отозвалось на это легкое прикосновение россыпью обжигающих мурашек. Я ненавидела его. Ненавидела его высокомерие, его жестокость, то, как он пытался меня сломать. Но почему, черт возьми, моя кожа горела под его пальцами, как сухая бумага от спички?

Заметив мою реакцию, Демид тяжело сглотнул. Его ноздри чуть расширились, улавливая мой запах. Он шагнул еще ближе, практически вжимая меня в стену своим телом, и склонился к моему уху.

— Дрожишь, провинция? — прошептал он. Его горячее дыхание обожгло мою шею. — Холодно? Или боишься?

— Я тебя не боюсь, — я вздернула подбородок, отказываясь отводить взгляд, хотя внутри все сжималось в тугой, пульсирующий комок. — Ты можешь пугать первокурсников и свою ручную свиту, но не меня.

Его глаза сузились. В них вспыхнула ярость пополам с восхищением. Он явно не привык к тому, что жертва не просто не сдается, а еще и скалит зубы в ответ. Его рука скользнула с моего плеча на шею, большой палец лег на пульсирующую венку под челюстью, фиксируя мое лицо. Хватка не была болезненной, но в ней крылась абсолютная, властная угроза.

Я замерла, перестав дышать. Воздух между нами наэлектризовался настолько, что, казалось, сейчас посыплются искры. Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Секунда, другая... Граница ненависти истончилась до предела, грозя прорваться во что-то безумное и неконтролируемое.

— Демид?! — раздался с другого конца коридора резкий, капризный голос Алины. Цоканье высоких каблуков быстро приближалось. — Демид, ты где? Марк заказал еще шоты!

Голос брюнетки подействовал как ушат ледяной воды. Наваждение спало.

Воронцов резко замер, его челюсти сжались так, что на скулах заходили желваки. Он смотрел на мои губы еще мгновение, словно борясь с искушением наплевать на все, но затем медленно, с явным усилием разжал пальцы и отступил на шаг, возвращая мне возможность дышать.

Он провел рукой по своим волосам, приводя дыхание в норму, и его лицо вновь стало непроницаемой, высокомерной маской. Лишь потемневшие глаза выдавали бурю, которая только что бушевала между нами.

— Иди домой, Полина, — жестко, отрывисто бросил он. — Твоя карета скоро превратится в тыкву.

Он развернулся, собираясь уйти к лестнице, откуда уже доносился голос Алины, но на секунду остановился и бросил через плечо:

— И да. В понедельник. В восемь утра в проектной аудитории. И ради твоего же блага, надень свои самые уродливые джинсы. Иначе я не могу гарантировать, что мы будем заниматься макроэкономикой.

Не дожидаясь моего ответа, он скрылся в полумраке коридора, слившись с толпой.

Я осталась стоять, прислонившись к стене, чувствуя, как дрожат колени. Сердце все еще колотилось о ребра, а на шее, там, где лежали его пальцы, кожа горела фантомным огнем.

С трудом оторвавшись от стены, я на ватных ногах добрела до гардероба. Быстро забрала свое старенькое пальто, даже не попытавшись найти в толпе Риту — я знала, что она меня поймет, — и выскользнула из клуба на прохладную улицу.

Ледяной осенний ветер ударил в лицо, немного отрезвляя. Я подняла руку, пытаясь поймать такси, и посмотрела на дрожащие пальцы.

Моя победа, которую я так отчаянно выгрызала двое суток подряд над учебниками, оказалась иллюзией. Демид Воронцов не собирался отступать. Хуже того — правила игры изменились. Если раньше он просто хотел уничтожить меня, выжить со своей территории, то теперь в его глазах появилось желание, от которого не спасет ни один идеальный конспект.

Желтая машина такси затормозила у тротуара. Я назвала адрес общежития и прижалась лбом к холодному стеклу окна. До понедельника оставалось чуть больше двух дней. И я совершенно не представляла, как мне пережить это утро.

Выходные прошли в состоянии сжатой пружины. Я пыталась учиться, зубрить лекции по праву и перечитывать вводные главы по вышмату, но строчки расплывались перед глазами. Стоило мне отвлечься, как в памяти всплывал темный коридор «Эклипса», обжигающее прикосновение длинных пальцев к моей шее и хриплый шепот Воронцова.

Рита, которой я в субботу утром выложила всё — ну, почти всё, опустив самые постыдные подробности своей физической реакции на него, — долго молчала, помешивая чай в треснувшей кружке моей соседки.

— Знаешь, Полина, — задумчиво протянула она, глядя в окно. — Это уже не просто месть за ущемленное эго. Мажоры вроде него обычно быстро теряют интерес к игрушкам, которые не ломаются сразу. Они переключаются на что-то более доступное. А он... он словно зациклился.

— Он хочет добить меня, — мрачно отозвалась я, кутаясь в плед. — Хочет доказать, что может сломать кого угодно.

— Может быть, — Рита прищурилась, изучая мое лицо. — А может, ты его просто зацепила. Причем так, как он сам не ожидал. Алина за ним хвостом бегает с первого курса, а он на нее смотрит, как на пустое место. А ты его посылаешь, швыряешь в него флешки, а он ловит тебя по темным углам. Это, подруга, уже диагноз.

— Это катастрофа, — простонала я, падая лицом в подушку. — Я не смогу с ним работать в понедельник. Меня просто затрясет, когда он снова окажется рядом.

Но отступать было некуда.

В понедельник, без десяти восемь утра, я снова стояла перед массивной дубовой дверью проектной аудитории 3-Б. Я последовала совету Воронцова: на мне были самые старые, выцветшие джинсы, растянутый серый свитер крупной вязки и ни грамма макияжа. Волосы я стянула в тугой, небрежный пучок. Никаких изумрудных платьев. Никакой уязвимости.

В правой руке я, как и на прошлой неделе, сжимала картонный стаканчик с черным кофе.

Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь.

Демид уже был там. Он стоял спиной ко мне, у панорамного окна, заложив руки в карманы темно-синих брюк, и смотрел на просыпающийся город. На нем была идеально отглаженная светло-голубая рубашка, подчеркивающая ширину плеч.

Услышав скрип двери, он медленно обернулся. Его взгляд сразу скользнул по моему мешковатому свитеру, задержался на тугом пучке волос, и на губах появилась легкая, почти одобрительная усмешка.

— Доброе утро, мышка, — его голос прозвучал удивительно спокойно. Без яда, без угрозы.

— Кофе, — коротко бросила я, подойдя к столу и поставив стаканчик на привычное место.

Демид подошел ближе, взял кофе, сделал глоток и вдруг поморщился.

— Пережженный. Автомат на первом этаже сегодня явно не в духе.

Я пожала плечами, доставая ноутбук.

— Какой есть. Ты не уточнял степень обжарки зерен, когда оформлял меня в рабство.

Он хмыкнул, ставя стаканчик обратно на стол, и сел в свое кресло. Сегодня он не придвигал к себе толстые папки и не смотрел на меня с издевательским превосходством. Вместо этого он развернул к себе ноутбук и открыл какой-то сложный график.

— На прошлой неделе ты неплохо справилась с британскими отчетами, — произнес он, не отрывая взгляда от экрана. — Хотя маржу в третьем квартале ты всё-таки посчитала криво.

— Я первокурсница, — напомнила я, садясь на стул рядом. Специально на самый край, стараясь держаться от него как можно дальше. — Я вообще не должна знать, что такое маржа.

— Должна, если хочешь выжить на этом факультете.

Демид развернул ноутбук ко мне. На экране пестрела сложная таблица с десятками столбцов.

— Это данные по инвестиционным портфелям корпорации моего отца за последние три года, — будничным тоном сообщил он. — Твоя задача сегодня — не переводить. Твоя задача — найти аномалии. Резкие скачки, необоснованные падения, несостыковки в отчетах дочерних компаний.

Я уставилась на экран, чувствуя, как внутри нарастает паника. Цифры сливались в бесконечную, бессмысленную рябь.

— Ты издеваешься? — я подняла на него возмущенный взгляд. — Это реальные финансовые документы вашей корпорации? И ты даешь их проверять девчонке, которая только две недели назад узнала, где находится библиотека?

— Именно поэтому я и даю их тебе, — Демид откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы в замок. Его глаза смотрели серьезно и внимательно. — Мои аналитики замылили глаз. Они видят то, что привыкли видеть. Ты — чистый лист. Ты не знаешь, как должно быть, поэтому можешь заметить то, что выбивается из общей картины.

Он чуть подался вперед.

— Или ты боишься, Полина? Боишься, что не справишься с реальной задачей, а не с универской контрольной?

Снова вызов. Снова этот снисходительный тон, бьющий по больному месту. Моя гордость мгновенно вскинулась, заглушая голос разума.

— Я не боюсь, — процедила я, придвигая к себе его ноутбук. — Просто не удивляйся, если я найду там черную дыру размером с ваш небоскреб.

— Буду только рад, — уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

Следующие три часа прошли в абсолютной тишине, прерываемой только щелканьем мышки и шелестом страниц. Демид сидел рядом, работал на планшете и изредка отвечал на короткие звонки. В отличие от прошлой недели, он не пытался меня задеть, не вторгался в мое личное пространство и вообще вел себя как идеальный, хоть и пугающе строгий начальник.

Это спокойствие выбивало меня из колеи больше, чем его открытая агрессия. Я ждала подвоха, ежесекундно ожидая, что он снова превратится в того жестокого мажора с парковки. Но часы тикали, а напряжение в кабинете оставалось чисто рабочим.

Я с головой ушла в цифры. Как ни странно, но задание меня увлекло. Поиск несостыковок оказался похож на сложный детективный квест, где каждый столбец был подозреваемым, а графики — уликами.

К концу пары у меня гудела голова, а глаза слезились от напряжения, но я с триумфом откинулась на спинку стула и развернула ноутбук обратно к Демиду.

— Нашла, — сдерживая самодовольную улыбку, сказала я.

Воронцов оторвался от планшета. В его взгляде промелькнуло удивление.

— Что именно?

Я пододвинула стул чуть ближе, указывая ручкой на выделенные красным ячейки в таблице.

— Смотри. Вот здесь, во втором квартале прошлого года, резкий скачок расходов на логистику у вашей дочерней компании в Сибири. При этом объемы продаж в этом регионе не выросли, а даже немного упали. А вот здесь, — я перелистнула вкладку, — в третьем квартале, внезапно появляется крупный договор на оказание консалтинговых услуг с какой-то фирмой, которая зарегистрирована за месяц до заключения контракта. И сумма по этому договору с точностью до рубля совпадает с перерасходом по логистике.

Демид замер. Он смотрел на экран, и его лицо стремительно каменело. Синие глаза превратились в два куска льда. Воздух вокруг него внезапно стал тяжелым, почти осязаемым.

Он молча взял мышку и быстро прокликал еще несколько связанных таблиц, проверяя мои выводы. С каждым щелчком его челюсти сжимались все сильнее.

— Это вывод средств, — тихо, но с такой пугающей интонацией произнес он, что у меня по спине пробежали мурашки. — Кто-то из топ-менеджеров сибирского филиала сливал деньги через подставную контору, маскируя это под транспортные расходы. И мои хваленые аналитики в главном офисе этого не заметили.

Он резко захлопнул ноутбук. Звук удара пластика эхом разнесся по тихой аудитории.

Демид повернулся ко мне. В его глазах больше не было ни насмешки, ни высокомерия. Только холодная, концентрированная ярость... направленная не на меня. И где-то в глубине этого шторма плескалось уважение.

— Ты умная, мышка, — его голос прозвучал хрипло. — Очень умная.

Он медленно поднял руку. Я инстинктивно вжалась в спинку стула, ожидая чего угодно, но он лишь кончиками пальцев коснулся моей щеки — там, где еще с пятницы горел фантомный след от его прошлого прикосновения.

— Мой отец будет в бешенстве, когда я покажу ему это, — тихо добавил он, не разрывая зрительного контакта. — А я... я, кажется, нашел себе идеального напарника.

Мое сердце пропустило удар. Идеальный напарник. Звучало как приговор, который обжалованию не подлежит.

Я резко отдернула голову, вырываясь из-под обжигающего прикосновения его пальцев. Дыхание сбилось, а сердце, казалось, решило пробить грудную клетку.

— Не обольщайся, Воронцов, — мой голос дрогнул, но я заставила себя смотреть на него с прежним вызовом. — Я тебе не напарник. Я заложница твоего шантажа. Ты дал задание — я его выполнила. На этом всё.

Демид медленно опустил руку. Его синие глаза потемнели, но в них больше не было той снисходительной издевки, с которой он смотрел на меня в наш первый день. Сейчас он изучал меня так, как изучают ценный, неожиданно обнаруженный ресурс.

— Ты слишком узко мыслишь, мышка, — произнес он, плавно поднимаясь с кресла. — Шантаж — это примитивно. То, что ты сейчас сделала, стоит гораздо больше, чем твоя гордость или моя уязвленная самооценка. Ты только что сэкономила корпорации моего отца несколько десятков миллионов.

Он достал из кармана телефон и, не сводя с меня немигающего взгляда, набрал номер. Гудки длились всего пару секунд.

— Марк? — голос Демида мгновенно изменился. Куда-то исчезли бархатные, обволакивающие нотки, уступив место сухому, ледяному металлу. — Поднимай службу безопасности. Да, прямо сейчас. Пусть блокируют все счета сибирского филиала и отзывают права подписи у генерального и финансового директора.

Я сидела ни жива ни мертва, слушая, как этот двадцатилетний парень отдает приказы, которые прямо сейчас рушат чьи-то карьеры.

— Передай отцу, что я нашел крысу, — продолжил Демид, глядя в окно на раскинувшийся внизу город. — Схема примитивная, вывод через консалтинг и логистику. Пусть отправляют туда аудиторов. И Марк... скажи безопасникам, чтобы служба контроля аэропортов не выпустила этих двоих из страны. Я хочу, чтобы они ответили за каждую копейку.

Он сбросил вызов и бросил телефон на стол.

В аудитории повисла тяжелая, давящая тишина. Я вдруг остро осознала, насколько сильно ошибалась. Я считала его просто избалованным мажором, королем кампуса, который тешит свое эго, издеваясь над первокурсниками. Но сейчас, глядя на его жесткий профиль, на сжатые челюсти и холодные глаза хищника, я поняла: передо мной стоял наследник многомиллиардной империи. Жестокий, умный и абсолютно безжалостный к тем, кто переходит ему дорогу.

И я, по какой-то нелепой случайности, только что стала частью его взрослой, опасной игры.

Демид повернулся ко мне. Вся его ярость, адресованная проворовавшимся менеджерам, исчезла, стоило ему посмотреть на меня.

— Собирай вещи, Полина, — неожиданно мягко приказал он.

— Что? — я растерянно моргнула, всё еще находясь под впечатлением от его телефонного разговора. — Но пара еще не закончилась. И я... я не досмотрела отчеты за первый год.

— На сегодня хватит. Ты свободна.

Он захлопнул свой ноутбук и взял в руки мой остывший кофе. Сделал глоток, скривился, но почему-то не выбросил стаканчик.

Я начала судорожно запихивать свои вещи в сумку. Мои руки дрожали. Я хотела как можно скорее уйти, сбежать от этой пугающей ауры власти, которая исходила от него волнами. Застегнув молнию на сумке, я встала и направилась к двери, старалась не смотреть в его сторону.