Игрушка для наследника

Luna Mev

Игрушка для наследника

Глава 1

Часть 1. Столкновение.

Столица встретила меня гулом машин, равнодушными взглядами и пронизывающим до костей ветром.

Я стояла перед высокими коваными воротами самого престижного университета страны и до побелевших костяшек сжимала ремешок своей потрепанной сумки. До сих пор не верилось, что я, Полина, простая девчонка из глубинки, смогла выбить это бюджетное место. Мой единственный билет в другую жизнь, шанс доказать всем — и в первую очередь себе, — что я чего-то стою.Я сделала глубокий вдох, собираясь шагнуть на территорию кампуса, как вдруг внезапный, оглушительный визг тормозов заставил меня вздрогнуть.

— Эй, с дороги! — раздался резкий сигнал.

Я едва успела отскочить. Черный, хищный спорткар затормозил в миллиметре от моих стареньких кроссовок, обдав ноги жаром мощного мотора. Сердце ушло в пятки, а потом бешено заколотилось где-то в горле.

Дверца распахнулась, и из машины вышел он.Высокий. Дьявольски красивый. С идеальной, расслабленной осанкой и небрежно растрепанными темными волосами. На нем был костюм, который сидел безупречно, словно сшитый на заказ, и стоил, вероятно, больше, чем дом моих родителей. Но все впечатление от его безукоризненной внешности мгновенно перечеркнул взгляд.

Холодный и высокомерный, он скользнул по моему простенькому платью и дешевой куртке с таким презрением, будто я была грязью на асфальте.

— Жить надоело, провинция? — его голос оказался низким, с красивыми бархатными нотками, но насквозь пропитанным ядом. — Или ты решила, что если бросишься мне под колеса, я буду содержать тебя до конца жизни?

Внутри меня вспыхнула ярость. Страх и благоговение перед новым местом испарились в мгновение ока, уступив место жгучей обиде.

— А вы, видимо, считаете, что раз папочка купил вам дорогую машинку, то правила дорожного движения и элементарная вежливость на вас больше не распространяются? — звонко парировала я, вскинув голову и прямо встречая его ледяной взгляд.

Его глаза — поразительно синие, как осколки льда, — опасно сузились. Тонкие губы изогнулись в кривой ухмылке. Он явно не привык, чтобы ему дерзили. Тем более такие, как я.

— Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, мышка? — парень неспешно обошел капот и сделал шаг ко мне, беззастенчиво вторгаясь в мое личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом, крепким кофе и властью.

— С хамом, у которого самомнения больше, чем мозгов, — отрезала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Воздух между нами, казалось, затрещал от напряжения. Секунду он смотрел на меня, изучая вспыхнувшее от гнева лицо, огромные испуганные, но злые глаза и упрямо сжатые губы.

А затем рассмеялся — коротко и безрадостно.

— Смело. И очень глупо, — он наклонился так близко, что его дыхание обожгло мою щеку. — Добро пожаловать в ад, мышка. Я сделаю все, чтобы ты вылетела отсюда со слезами на глазах еще до первой сессии. Запомни это.

Он резко отстранился, развернулся и зашагал к главному входу в университет, словно вся эта территория, да и весь мир в придачу, принадлежали ему одному. Толпа студентов мгновенно расступалась перед ним, провожая его шепотками.

А я осталась стоять на тротуаре, чувствуя, как дрожат колени. Я еще не знала его имени, не знала, чей он наследник, но уже понимала одно: моя спокойная студенческая жизнь закончилась, не успев даже начаться.

Часть 2. Территория хищников.Я стояла еще несколько секунд, глядя ему вслед. В груди клокотала жгучая смесь ярости и уязвленной гордости. Хотелось развернуться, прыгнуть в первый же автобус и сбежать обратно домой, спрятаться от этого жестокого, сверкающего мира. Но я лишь крепче перехватила лямку сумки.

«Ну уж нет, — мысленно процедила я, заставляя себя сделать шаг вперед. — Я не для того ночами зубрила учебники и вкалывала официанткой в две смены, чтобы сдаться из-за одного заносчивого придурка».

Сделав глубокий вдох, я шагнула на территорию университета.

Внутри здание поражало еще больше, чем снаружи. Просторный холл с мраморными полами, бесшумные стеклянные лифты, панорамные окна, сквозь которые пробивались осенние лучи солнца. Студенты вокруг казались сошедшими со страниц глянцевых журналов: брендовые вещи, идеальные укладки, небрежная уверенность в каждом жесте. Я в своих потертых джинсах и стареньком бежевом кардигане чувствовала себя здесь абсолютной белой вороной.

Подойдя к огромному электронному табло с расписанием, я попыталась найти свою аудиторию, как вдруг услышала совсем рядом восторженный шепот.

— Ты видела, как он на нее посмотрел? — две эффектные брюнетки с одинаковыми идеальными укладками оживленно сплетничали, совершенно не обращая на меня внимания.

— Да уж, Воронцов сегодня явно не в духе. Слышала, отец заблокировал ему одну из карт за то, что он разбил прошлую тачку?

— Бедный Демид... Зато этот новый спорткар ему безумно идет. А та нищенка у ворот просто больная на голову, раз решила ему дерзить. Он же ее сожрет и не подавится.

Воронцов. Демид Воронцов.

Значит, вот как зовут моего персонального кошмара. Фамилия была слишком известной: строительная империя семьи Воронцовых гремела на всю страну, их логотипы висели на каждом третьем небоскребе столицы. Мое сердце предательски екнуло, холодея от осознания того, кому именно я только что перешла дорогу. Но я тут же заставила себя выпрямить спину. Плевать, кто его отец. Здесь мы все студенты, и отчислить меня могут только за плохую успеваемость.

Аудитория номер триста двенадцать оказалась огромным светлым амфитеатром. Я выбрала место повыше, в самом дальнем углу, надеясь слиться с серой стеной. Разложила на столе новую, еще пахнущую типографской краской тетрадь, ручку и попыталась унять дрожь в руках.Звонок мелодично оповестил о начале первой лекции. Преподаватель — строгий мужчина в очках — уже встал за кафедру и включил микрофон, когда массивные дубовые двери распахнулись.

Гул в аудитории мгновенно стих. Казалось, кто-то выкачал из помещения весь воздух.На пороге стоял он.

Скинув пиджак и небрежно перекинув его через плечо, Демид обвел аудиторию скучающим взглядом. Верхние пуговицы его белоснежной рубашки были расстегнуты, открывая вид на ключицы, а в синих глазах плясали отблески абсолютной безнаказанности. Преподаватель даже не сделал ему замечания за опоздание — лишь вежливо кивнул, словно это не студент опоздал на пару, а пара имела наглость начаться без него.

Воронцов медленно поднимался по ступеням. С каждым его ленивым, грациозным шагом мое дыхание становилось все тяжелее. В первых рядах было полно свободных мест, на которые ему уже призывно улыбались несколько девушек, но он, словно ведомый каким-то невидимым радаром, прошел мимо.

Он остановился именно в моем ряду.Наши взгляды пересеклись. Сердце сделало кульбит и сжалось в тугой комок. Его глаза вспыхнули недобрым, предвкушающим огнем, когда он бросил свой рюкзак на соседнее со мной место и медленно опустился на стул. Запах дорогого парфюма с нотками кедра и цитруса мгновенно окутал меня, перекрывая спасительный кислород.

Демид повернул ко мне голову, чуть склонив ее набок, и уголок его губ дрогнул в издевательской усмешке.— Ну, здравствуй снова, мышка, — прошептал он так тихо, чтобы слышала только я. Бархатный голос обволакивал, но от его тона по спине пробежали ледяные мурашки. — Какое... потрясающее совпадение.

Я вцепилась в ручку с такой силой, что пластик жалобно скрипнул. Главное — не смотреть на него. Игнорировать. Сделать вид, что рядом со мной пустое место.

— Совпадений не бывает, Воронцов, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и не отрывая взгляда от доски, где профессор уже выводил тему первой лекции. — Это просто крайне неудачное стечение обстоятельств.Услышав свою фамилию, он тихо, бархатисто хмыкнул.

— Узнала, значит. Быстро учишься.

Он откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу, и скрестил руки на груди. Вся его поза выражала абсолютную скуку, но я физически чувствовала на себе его тяжелый, немигающий взгляд. Он не смотрел на преподавателя. Он смотрел на меня. Изучал мой профиль, упрямую линию подбородка, простую заколку в волосах. Это невидимое прикосновение обжигало, заставляя кожу покрываться предательскими мурашками.

— Отвернись, — прошипела я сквозь зубы, делая вид, что усердно конспектирую вводную часть.

— А то что? — Демид чуть наклонился вперед, снова бесцеремонно вторгаясь в мое личное пространство. — Пожалуешься декану? О, я с удовольствием посмотрю, как он выставит тебя за дверь, чтобы не расстраивать моего отца. Или, может, папочке позвонишь? Ах да... папочка вряд ли поможет. Кстати, откуда ты приехала, мышка? Из какой глуши?

Я резко повернулась к нему. Наши лица оказались пугающе близко. Я могла разглядеть каждую темную ресничку, обрамляющую эти дьявольские синие глаза, и едва заметный шрам у левой брови, который делал его идеальное лицо чуть более хищным.

— Из места, где людей учат манерам, — отрезала я, глядя прямо в эти ледяные омуты. — В отличие от твоей золотой клетки.

В его взгляде мелькнула опасная тень, снисходительная ухмылка стерлась с губ. На секунду мне показалось, что я перегнула палку и сейчас прямо посреди лекции разразится буря. Но Демид вдруг плавно подался вперед и, не разрывая зрительного контакта, потянулся к моему столу.

Его длинные пальцы легли поверх моей раскрытой тетради. Он медленно, издевательски провел большим пальцем по свежим чернильным строчкам идеального конспекта, нагло размазывая их в грязно-синее пятно.

— Эй! — возмущенно выдохнула я, дернувшись, чтобы выхватить тетрадь.

— Правило номер один в моем мире, провинция, — прошептал он.

Его рука метнулась вперед. Он накрыл мою дрожащую ладонь своей — широкой, обжигающе горячей — и сжал с такой пугающей силой, что я не смогла пошевелиться. Сердце забилось где-то в горле.

— Никогда. Мне. Не. Дерзи, — чеканя каждое слово, произнес он.

Он отпустил мою руку так же резко, как и схватил. Достал из кармана брюк белоснежный платок, брезгливо вытер испачканный в чернилах палец и, бросив ткань прямо на мой испорченный конспект, наконец отвернулся к доске.

Я сидела ни жива ни мертва. Щеки пылали от гнева, пульс отдавался в висках оглушительным набатом. Он играл со мной. Проверял границы дозволенного, наслаждаясь своей властью и моей беспомощностью.

Первая лекция, которую я так ждала, превратилась в изощренную пытку. Я не слышала ни единого слова из того, что говорил профессор. Все мои обостренные чувства были сосредоточены на парне, сидящем справа. На его размеренном дыхании, на исходящем от него аромате кедра, на едва уловимом, хищном напряжении его фигуры.

Когда прозвенел спасительный звонок, я подскочила с места первой. Дрожащими руками сгребла вещи в сумку, скомкав тот самый белоснежный платок вместе с тетрадью.

Хотелось как можно скорее вырваться в коридор, на свежий воздух, подальше от этой удушающей ауры.

Я уже почти добралась до выхода из амфитеатра, когда в спину донесся его насмешливый голос, легко перекрывший шум собирающихся студентов:

— До скорого, мышка. Игра только началась.

Часть 3. Объявление войны.

Я вылетела в коридор как ошпаренная, едва не сбив с ног какого-то старшекурсника.

Пробормотав скомканные извинения, бросилась сквозь толпу студентов, не разбирая дороги. Мне нужно было укрытие. Хоть пара минут тишины, чтобы унять дрожь в руках и восстановить дыхание.

Спасением стала женская уборная в самом конце коридора. Толкнув тяжелую дверь, я влетела внутрь и, бросив сумку на мраморную столешницу, открыла кран на полную мощность. Ледяная вода обожгла кожу. Я умылась, не заботясь о том, что намочила воротник кардигана, и подняла взгляд на свое отражение в огромном зеркале над раковинами.

Бледное лицо, растрепавшиеся русые волосы, испуганные, но упрямые серые глаза. Я посмотрела на свои пальцы, безжалостно испачканные синими чернилами. Кожа на руке, там, где ее сжимали пальцы Воронцова, до сих пор горела, словно к ней приложили раскаленное клеймо.

Этот мажор думает, что может запугать меня? Выдавить из университета только потому, что я не пала ниц перед его дорогой тачкой?

— Ты ведь та самая бесстрашная первокурсница с парковки, да?

Я резко обернулась, едва не поскользнувшись на влажном кафеле. В дверях стояла невысокая ярко-рыжая девушка с пухлыми губами и хитрыми зелеными глазами. На ней был стильный объемный свитер и короткая кожаная юбка, но, в отличие от тех девиц в коридоре, в ней не было ни капли высокомерия. Скорее... откровенное любопытство.

— Слухи здесь разлетаются быстрее скорости света, — хмыкнула она, подходя к соседней раковине и доставая из брендовой косметички помаду. — У нас есть закрытый студенческий чат. Там уже выложили видео, как ты отчитываешь Демида у ворот. И фото, как он садится рядом с тобой на лекции, хотя никогда не садится дальше третьего ряда. Ты побила все рекорды популярности за первые полчаса учебы.

Я застонала, в отчаянии закрыв лицо руками. Только этого мне не хватало. Видео? Чат? Моя жизнь в этом университете превратилась в реалити-шоу еще до того, как я успела получить студенческий билет.

— Я Рита, кстати, — девушка дружелюбно улыбнулась, а затем сочувственно посмотрела на мои перепачканные чернилами руки и скомканный белый платок, торчащий из приоткрытой сумки. — Мой тебе совет, эм...

— Полина, — мрачно отозвалась я.

— Полина. Держись от него подальше. Демид Воронцов — это не просто богатенький сынок. Он и его друзья — местная элита.

Неприкасаемые. Преподаватели закрывают глаза на их выходки, а ректор чуть ли не сдувает с них пылинки из-за спонсорских денег их родителей. Если Воронцов решил объявить тебе войну, он не остановится, пока не размажет тебя по стенке.Рита закрутила тюбик с помадой и понизила голос до заговорщицкого шепота:

— В прошлом году один парень перешел ему дорогу. Никто не знает точных деталей, но... в общем, через месяц он забрал документы и уехал из города. Демид не прощает тех, кто бьет по его самолюбию. А ты сегодня прилюдно щелкнула его по носу.

Слова Риты тяжелым камнем упали в желудок. Липкий страх холодным щупальцем скользнул по позвоночнику. Я живо представила, как возвращаюсь домой ни с чем, как вижу разочарованные глаза мамы, как вся моя деревня шепчется за спиной о том, что «Полинка не потянула столицу».

Но вместе со страхом проснулась и та самая глухая, упрямая злость, которая всегда помогала мне выживать. Я вырвала из диспенсера кусок бумажного полотенца и с ожесточением принялась оттирать чернила с рук. Кожа покраснела, но синее пятно не желало сдаваться — прямо как я.

Я скомкала влажную бумагу и метким броском отправила ее в мусорную корзину. Затем вытащила из сумки платок Воронцова, на мгновение замерла, глядя на вышитый в углу вензель «Д.В.», и безжалостно швырнула его туда же.

— Пусть попытается, — тихо, но твердо произнесла я, встречаясь взглядом с ошарашенной Ритой. — Я не для того сюда приехала, чтобы сдаться без боя одному избалованному ублюдку. Если он хочет войны — он ее получит.

Часть 4. Затишье перед бурей.Рита несколько секунд смотрела на мусорную корзину, в которой навсегда сгинул белоснежный платок с инициалами, а затем перевела потрясенный взгляд на меня. В ее зеленых глазах читалась гремучая смесь ужаса и восхищения.

— Ты сумасшедшая, — наконец выдохнула она. — Абсолютно, наглухо сумасшедшая.Ее губы дрогнули и растянулись в широкой улыбке.

— Но, кажется, именно такой подруги мне не хватало для полного счастья в этом змеином гнезде. Пойдем, сумасшедшая. Покажу тебе, где здесь можно выпить нормальный кофе, пока у нас есть окно до следующей пары.

Я с облегчением выдохнула. Кажется, в этом сверкающем и враждебном мире у меня появился первый союзник.

Студенческое кафе больше напоминало ресторан со звездой Мишлен, чем обычную столовую. Приглушенный свет, мягкие кожаные диванчики, тихая лаунж-музыка и витрины, ломящиеся от десертов, ценникина которых заставляли мой кошелек нервно сжиматься.

Мы взяли по капучино (я мысленно попрощалась с половиной своего дневного бюджета) и сели за небольшой столик у панорамного окна. Рита увлеченно рассказывала о преподавателях, к которым лучше не попадаться на глаза в плохом настроении, когда гул голосов в кафе внезапно стих, сменившись напряженным шепотком.Я инстинктивно напряглась. Этот эффект я уже видела сегодня утром.

В кафе вошла компания. Трое парней и две девушки. Они двигались с той самой небрежной грацией хищников, уверенных в своей абсолютной безнаказанности. И в центре этой свиты, естественно, шел он.Демид.

Сейчас он казался еще более расслабленным, чем на лекции. Он что-то негромко сказал парню со светлыми волосами, идущему рядом, и тот рассмеялся. Девушка — сногсшибательная брюнетка в облегающем красном платье — по-хозяйски держала Воронцова под руку, прижимаясь к его плечу так тесно, что между ними не проскользнула бы и иголка.

— Элита пожаловала, — скривилась Рита, помешивая кофе трубочкой. — Тот блондин — Марк, лучший друг Демида. А брюнетка-пиявка — Алина. Дочь какого-то министра. Спит и видит, как наденет на палец кольцо с бриллиантом от Воронцова и станет полноправной хозяйкой его империи.

Я смотрела на них, чувствуя, как внутри снова закипает раздражение. Идеальные. Недосягаемые. Смотрящие на всех остальных как на обслуживающий персонал.

Компания направилась к большому угловому дивану — самому удобному и уединенному месту в кафе, которое никто другой не смел занимать. Очевидно, это была их личная территория.

И в этот момент Демид, словно почувствовав мой пристальный взгляд, повернул голову.

Наши глаза снова встретились через весь зал. Воздух между нами мгновенно натянулся, заискрил. Я видела, как он замедлил шаг. Как его взгляд, холодный и пронизывающий, скользнул по моему лицу, отмечая упрямо вздернутый подбородок. Он не увидел страха, который искал. И это его явно задело.

Он остановился у своего столика, но не сел. Алина что-то щебетала ему на ухо, но он мягко и непреклонно отстранил ее руку. Не отрывая от меня немигающего взгляда, Воронцов наклонился к Марку, бросил ему пару слов и медленно, словно волк, загоняющий добычу, направился прямо к нашему столику.

— Ой-ой, — пискнула Рита, вжимаясь в спинку стула. — Полина, он идет сюда.

Я сжала горячую чашку с кофе так крепко, что побелели костяшки пальцев. Сердце забилось о ребра пойманной птицей, но я заставила себя не отводить глаз.

Демид подошел вплотную. Остановился напротив, засунув руки в карманы идеально скроенных брюк. Возвышаясь надо мной, как темная скала.

— Я забыл у тебя свой платок, провинция, — его голос, тихий и вибрирующий, разрезал повисшую вокруг нас тишину. Весь зал кафе сейчас, казалось, прислушивался только к нашему диалогу. — Верни.

Я медленно подняла на него глаза. Встретила этот ледяной, подавляющий взгляд, чувствуя, как от адреналина кружится голова.

— Какая жалость, Воронцов, — я постаралась вложить в свой голос максимум равнодушия, хотя внутри все сжалось в тугую пружину. — Я выбросила его в мусорку. Там, где ему самое место.

Тишина в кафе стала звенящей. Рита рядом со мной просто перестала дышать.

Глаза Демида потемнели, превратившись в два штормовых океана. Лицо окаменело, а на скулах заиграли жесткие желваки. Он оперся обеими руками о наш столик, нависая надо мной, и наклонился так близко, что я снова почувствовала этот сводящий с ума терпкий аромат.

— Ты даже не представляешь, какую ошибку сейчас совершила, — прошептал он, и в его голосе больше не было насмешки. Только чистая, концентрированная угроза. — Теперь я тебя не просто отчислю. Я тебя уничтожу.

Я выдержала его взгляд не моргнув, хотя внутри всё сжалось от леденящего предчувствия.

— Угрозы — это всё, на что ты способен, Воронцов? — тихо бросила я, вкладывая в каждое слово остатки напускной смелости. — Слабовато для короля кампуса.

Демид не ответил. Он лишь медленно выпрямился, окинул меня таким взглядом, от которого по спине побежали мурашки, и развернулся на каблуках. Не сказав больше ни слова, он вернулся к своему столу, где Алина тут же попыталась взять его под руку, но он отдернул плечо с такой резкостью, что девушка испуганно отшатнулась.

Рита шумно выдохнула, хватаясь за сердце, и зал постепенно вернулся к своему привычному гулу. Но я знала: это было лишь затишье перед бурей.

— Ну всё, Полина, — прошептала Рита, бледная как полотно. — Теперь нам точно конец.

— Посмотрим, — ответила я, хотя ладони под столом крупно дрожали.

Часть 5. Охота.

Следующие несколько дней превратились для меня в минное поле. Я ждала подвоха на каждом шагу: испорченных учебников, подстроенных пакостей, вызовов на ковер к декану. Но ничего не происходило. Демид словно игнорировал мое существование. Он не появлялся на тех же лекциях, что и я, не попадался на глаза в коридорах, и даже слухи в студенческом чате утихли, сменившись новыми сплетнями.

Однако это затишье пугало еще больше. Я чувствовала себя мышкой, за которой из темноты наблюдает огромный кот, играя с жертвой перед решающим прыжком.

Пятница выдалась на редкость тяжелой. Библиотека, где я пыталась найти редкие материалы по экономике, закрывалась поздно. Когда я вышла на улицу, небо уже затягивало свинцовыми тучами, а по асфальту стучали первые тяжелые капли осеннего дождя. Зонта, как назло, с собой не было.

Я накинула капюшон куртки и быстрым шагом направилась к выходу из университетского парка, надеясь успеть на автобус до того, как хлынет настоящий ливень.

Путь пролегал через узкую аллею старых лип — живописное, но безлюдное в такое время суток место. Вокруг не было ни души. Только шуршание листьев под ногами и глухой гул машин с проспекта.

Вдруг сзади раздался резкий, низкий рокот мощного мотора. Звук нарастал с пугающей быстротой, разрезая тишину вечернего парка.Я инстинктивно обернулась и замерла.

Прямо по пешеходной аллее, игнорируя все запреты и ограждения, на бешеной скорости летел черный спорткар. Его фары слепили глаза, разрезая полумрак резкими белыми лучами. Машина шла прямо на меня, не собираясь сбавлять ход.

Сердце рухнуло в пропасть. Ноги приросли к асфальту.

Я успела сделать лишь один шаг в сторону, когда спорткар с визгом тормозов замер в каких-то сантиметрах от меня, подняв тучу брызг из лужи. Вода окатила мои кроссовки, но я даже не шевельнулась, оглушенная грохотом мотора и адреналином, ударившим в голову.

Дверца машины с хлопком распахнулась. Из салона вышел Демид.

Он был без куртки, в темно-серой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Дождь уже начал трепать его темные волосы, но он казался совершенно невозмутимым. Медленными, тяжелыми шагами он двинулся ко мне, загнав в ловушку между капотом своей машины и влажным стволом векового дерева.

— Ну что, мышка, — его голос прозвучал низко и опасно над самым моим ухом, когда он приблизился вплотную, преграждая путь к отступлению. — Время вышло. Пора платить по счетам.

Г