Людмила Гринченко.

Значит, не было бы и меня. Исторический роман



скачать книгу бесплатно

– Ульяна Даниловна, это что ль ваша сестра? – спросил председатель, сдвинув рукой набок свою меховую шапку.

– Она самая, – ответила Ульяна. – Знакомьтесь. Это Катерина, а это – Степан Гаврилович, председатель совхоза.

– Очень рада познакомится, – произнесла Катерина и протянула правую руку, чтобы поздороваться.

Степан Гаврилович, протянув ей руку на встречу, ответил:

– Можешь называть меня просто Гаврилович. Так все называют.

– Хорошо, – улыбнувшись, ответила Катерина, еще более раскрасневшись.

– Ну, вот и познакомились. А теперь пойдёмте, я вам кормилиц наших покажу, – предложил он и, махнув рукой, направился в коровник.

Сёстры поспешили за ним.

– Вот смотрите, это Бурёнка. А это Яська. Вот Маланья, – стал перечислять поимённо Степан Гаврилович своих коров, хозяйственно прохаживаясь по стойлу.

Ульяна и Катерина шли за ним и внимательно осматривали бурёнок. Те были разномастные. Имелись и совсем чёрные, и коричневые и белые с пятнами. Одна была толще, другая худее. Одни из них лежали, жуя жвачку, другие завтракали свежим сеном. И почти каждая издавала протяжное «М-у-у!», когда эта делегация проходила рядом.

– Смотрите, тех, кто еще не окатился, доить не надо. А у той, что уже есть телок, ту надо доить три раза в день. Часть молока телёнку, пока мал, а остальное в дело, – продолжил рассказывать Гаврилович.

– Степан Гаврилович, я коров тут у вас больше сотни насчитала! Мы с Катериной с ними вдвоём не справимся, – осматриваясь по сторонам, произнесла Ульяна.

– Понятное дело, – подмигнул председатель, расстёгивая фуфайку. – А вы, то ведь не одни, пойдёмте, я вас с коллективом познакомлю, – добавил он и направился дальше.

Сёстры поспешили за ним. Находясь в помещении, им стало жарко, и они поснимали платки. Хотя тепло в коровнике было обманчивым. Там, конечно, было теплее, чем на улице, но всё равно изо рта шёл пар.

– Доброго здоровья всем, – шутливо произнёс он, подходя к гурьбе людей, живо о чём-то спорящих.

– Ну, наконец-то, Гаврилович! А мы без тебя справиться не можем! – начала с ходу женщина лет сорока пяти, с повязанным вокруг головы платком, словно Солоха у Гоголя.

Это была Анфиса. Про таких говорят, палец в рот не клади! Откусит! Ни баба, а мужик в юбке. И за тяжёлую мужскую работу бралась и за словом в карман не лезла. А на сенокосе наравне с мужиками шла, коса в косу. Бывали случаи, что на мужиков, то с кулаками, то с палкой могла в сердцах пойти. Анфису всё село знало заочно.

– Да, Гаврилович, рассуди нас, – вступил в разговор молодой парень лет тридцати пяти. – Я ей говорю, не надо телят около матери держать. Место в стойле мало, затопчет. А она мне говорит, что если отдельно их посадить, то помёрзнут или с голоду помрут, – продолжил он, продолжая горячий спор.

Степан Гаврилович посмотрел поочерёдно на обоих спорщиков, а в особенности на Анфису, а та была уже готова с кулаками идти на самого председателя. Затем, почесав голову под шапкой, произнёс:

– Анфиса, ты, конечно, права.

Если отсадить, то могут и помёрзнуть и с голоду помереть…

Но, разгорячённая женщина не дала ему договорить.

– Я же говорила, что я права! А ты, Антошка, молод и не опытен! – начала радостно она.

– Погоди, Анфиса! Что ж ты за баба такая! Никогда до конца не выслушаешь, – продолжил председатель.

– Прости, Гаврилович, вырвалось… – смущённо произнесла она, но тут же добавила. – А я всё равно права оказалась…

– Анфиска! – уже прикрикнул Степан Гаврилович.

– Молчу, молчу… – пробормотала та, прикрывая свой рот ладонью. – Ну, ничё с собой поделать не могу, само вылетает…

Толпа еле сдержала смех, а председатель неодобрительно посмотрел на Анфиску.

– Но и в стойлах места действительно мало, могут затоптать ненароком. Значит, надо отсадить отдельно и накормить, и обогреть вовремя. Правда, людей маловато, пока…. А похолодает, всех телят по домам, к печкам раздам и там уж, смотрите мне! – пригрозил Гаврилович.

Все сразу замолчали. Никто не хотел к себе в дом скотинку тащить: ответственность большая, да и убирать, следить за ним надо. А председатель человек уважаемый, серьёзный.

– Не переживайте, людей найдём! Главное, что б каждый по совести работал. Для телят больше соломы стелите и убирайте, что б сухо было. Новорожденных через каждые два часа кормить, остальных по требованию. Как за руками тянуться, так значит голодные. А вот, собственно и пополнение, – добавил Степан Гаврилович, указывая рукой на Ульяну и Катерину.

– Здрасте, я Анфиса Петровна, – тут же представила она сама себя.

Ульяна улыбнулась, а сама подумала, что тут знакомиться, когда её все село знает.

– Анфиса, знакомы ведь уже. Это ж я, Ульяна. Мы с тобой летом на картошку ездили, – напомнила она.

– Да, да… Что-то припоминаю, – произнесла Анфиска, уже успев утратить интерес к её персоне.

Она засмотрелась на Катерину, а точнее на Антона, который смотрел на девушку, как кот на сметану.

– А это кто у нас такая красавица? – спросила она.

– Я Катерина, сестра Ульяны, из-под Курска приехала, – смутившись, ответила сама девушка.

Катерина сразу почувствовала на себе заинтересованный взгляд незнакомца, но предпочла сделать вид, что ничего не заметила.

– Катерина, значит. Очень приятно, а я Анфиса Петровна, можно просто Анфиса, – улыбаясь, произнесла та.

– Анфиса Петровна, а ну ка покажи девчатам, что да как. А то время то идёт, а коровы не доены, телята не кормлены. А мы всё тут лясы точим, – напомнил председатель.

Анфиска подбежала к Ульяне и Катерине, как будто вокруг никого больше не было, и, взяв их под руки, пошла, показывать, что от них требуется.

– А вы чего стоите? – спросил с улыбкой Степан Гаврилович, обращаясь к остальным.

Все стразу оживились и тут же направились по своим делам.

– Антон, а ты чего замер? Не уж-то Катерина понравилась? – спросил председатель, глядя как тот провожает взглядом статную фигуру девушки.

– Ты, смотри, не балуй! А то всё твоей Олесе расскажу. Святая баба, памятник ей при жизни должен поставить. И помни: у тебя детишек уже двое, – напомнил по-отечески председатель, хлопая по плечу.

Напоминание о детях и жене вернуло Антона на землю, но на Катерину он глаз всё-таки положил.


Целый день Ульяна и Катерина возились в коровнике. И подоить надо и телят покормить. Коровам и подросшим сена дать, соломки подстелить, воды чистой налить и, конечно же, стойла почистить. … Работать, не переработать. Что говорить вымотались сёстры с непривычки за целый день.

Ульяна работала, как обычно, с полной отдачей, а это было тяжело не заметить.

– Ульяна Даниловна, вы как всегда работаете не покладая рук, – с улыбкой произнёс Степан Гаврилович, издали наблюдая, как та возится с телятами.

– Как могу, – вытирая пот со лба, ответила Ульяна и улыбнулась.

– Как детишки? – поинтересовался он. – А Колька? Хоть чем-нибудь вам помогает?

– Нет. Я его уже больше двух лет не видала, и видеть не желаю, – ответила Ульяна, скинув улыбку со своего лица.

Степан Гаврилович провёл рукой по густым усам, почесал затылок под шапкой и произнёс:

– Да… Паршивец он! И вспоминать о нём не стоит. А ты… баба видная, погоди, кого себе и приглядишь…

– Ой! Не смеши, Гаврилович! Кому нужна баба, которой уже за сорок, да еще и с двумя детьми, – ответила Ульяна, закрывая загородку в стойле.

– А ты не говори так. Я ж говорю, что баба ты видная, глядишь, кто и найдётся, – снова повторился председатель.

Ульяна убрала волосы под платок, немного отряхнула фуфайку от соломы и сказала напрямую:

– Степан Гаврилович, а не ты ли ко мне клинья подбиваешь?!

Тот опешил и сразу смутился, завертел головой по сторонам, чтобы никто не услышал. Тут в коровнике и у рогатых уши есть!

– А что? Я не мужик что ли? – ели сдерживаясь, произнёс председатель.

От таких слов Ульяна оторопела и, сама того не ожидая, рассмеялась.

– Ульянка-а! Скоро домой? Я уже закончила. А то смотри, ветер поднялся и темно уже…, – окликнула не совсем вовремя Катерина.

Ульяна подошла к председателю и, хлопая его по плечу, вздохнув, произнесла:

– Хороший ты человек, Степан Гаврилович, а всё туда же…

Затем она ему улыбнулась и ответила сестре:

– Да!!! Уже идём, я тоже закончила.

Председатель стоял, как вкопанный, наблюдая за сёстрами.

Ульяна подошла к Катерине и обе направились к выходу.

– Ульяна! Не бери в голову! Хоть детям литр молока возьми! – прокричал он вдогонку.

Та, услышав такое предложение, обернулась. Она знала, что и так своих детей в последнее время особо не баловала.

– Спасибо, Степан Григорьевич, возьму, – произнесла она, а сама задумалась.

Может председатель и прав, что ж она двоих детей сама всё тянет. И самой тяжело, да и они не доедают. Дочке сапожки новые на весну нужны… Черт, с этим Колькой! Пусть живёт, как знает! К ней он всё равно не вернётся, да и сама он его на порог не пустит. Возможно и вправду пора о себе подумать, размышляла Ульяна, пробираясь сквозь заметённые сугробы домой.

Катерина плелась рядом, уставшая, но довольная первым рабочим днём.

Глава 4

Дети ждали дома. Настасья сама сварила суп, Васька натаскал и нарубал дров, это значит, что дома было тепло и сытно.

– Какие же вы у меня молодцы! – похвалила Ульяна, видя, что дома тепло и пахнет снедью. – А у меня для вас молоко! Только что из-под коровки!

– Молоко!!! – в два голоса прокричали ребятишки и подбежали к матери.

Ульяна отдала им бидончик, а сама стала раздеваться. Катерина разделась и поставила валенки поближе к печи.

– Тёть Кать, мам! Давайте за стол, – предложила Настасья.

– Как время летит! Вроде бы недавно на руках носили, пелёнки меняли, а теперь уже и сами печь топят и есть готовят, – задумчиво произнесла Ульяна.

– И не говори, сестрёнка! Какие уже у меня взрослые и самостоятельные племянники, – добавила Катерина.

Сёстры вымыли руки и сели за стол. Васька уселся рядом, а Настасья, как истинная хозяйка, подала на стол. Она разлила по тарелкам суп, а затем принесла блюдо, накрытое полотенцем.

– А это что? – удивилась Ульяна.

– А это… попробуйте, – смутилась маленькая хозяйка и сняла полотенце.

Это был хлеб! Самый настоящий, свежеиспечённый! Немного несуразный, как для первого раза, но очень душистый!

– Настасья!? Ты сама испекла хлеб? – спросила Ульяна, глядя удивленно на дочь.

Запасы муки ещё оставались с осени и хлеб Ульяна обычно пекла сама.

– Да… попробуйте… может не удался, – неуверенно ответила та.

– Давай его сюда, – захлопотала Катерина и порезала хлеб ножом. – Пропёкся, значит вкусный, – подбодрила она племянницу.

– Молодец, очень вкусно. Помощники, вы мои, – чуть ли не плача произнесла Ульяна, откусив кусочек хлеба и попробовав ложку супа.

– Да, очень вкусно, – согласилась с ней Катерина.

А сама взяла кусочек корочки и поднесла к губам, он был ещё тёплый и пах ароматным житом. Она закрыла глаза и ей почему– то сразу вспомнился отец. Когда его не стало, ей было всего десять лет, но тот день она будет помнить до конца жизни…

***********************************

Эти дни были самые страшные, самые жуткие в её жизни. В канун 1933 года в их доме, где кроме неё было ещё сестра и два маленьких братика, еда катастрофически заканчивалась. Ульяна была самая старшая и уже с ними не жила. Все запасы зерна, крупы и муки отобрали большевики и вывезли из их села. Отец с матерью только и успели под порогом в доме запрятать мешок зерна. Закопали, постелили дорожку, как ничего и не было.

В их селе по непонятным для десятилетнего ребёнка причинам стало голодно и страшно. Стали пропадать коты и собаки…. Два маленьких братца умерли с голоду на её глазах. Сначала Санечка, ему было всего один годик…. А потом и Матвейка…. Ему не было и четырёх лет…. Она никогда не забудет их голубые глазки, которые со временем потускнели и провалились в глубину лица…. Отец приносил из лесу домой птичек, а мама варила из них суп…. А когда и птички закончились… варили крыс…. Но те были до того тощие, что есть в них было особо нечего. А одна их соседка, вообще обезумела, стала вспоминать Катерина.

Будучи ещё ребёнком, Катерина выходила гулять на улицу с другими детьми. И вот она по обычаю, зашла за своим другом Лёшкой. Когда вошла в дом, то увидела, что его семья обедает, а Лешкина мама сидит, рыдает и ничего не ест.

– Тёть Зин, а Лёшка гулять пойдёт? – спросила маленькая Катя, высовываясь из-за двери.

Женщина сидела, обхватив руками голову. Затем обернулась к ней, глядя стеклянными глазами и спросила:

– А ты сегодня ела?

В животе предательски забурчало, что слышно стало, как показалась Катерине, всем. Она с утра съела немного проросших зёрен, но есть попросить постеснялась.

– Нет, спасибо. Я не голодна…. А Лёшка выйдет?

Женщина с запавшими скулами и исхудавшими руками тяжело вздохнула и залились слезами.

– Нет… Лёшик больше не выйдет, – тихо произнесла она, глядя в никуда.

– Он, что заболел? Тогда я завтра зайду…

– Не надо заходить…. Лёша больше не выйдет…. Его больше нет…. Он умер…, – всхлипывая, пробормотала тётя Зина.

Кате стало как-то не по себе от услышанного и, она машинально перевела взгляд на большущую кастрюлю, стоявшую на плите. Из нее торчала детская нога…. Катя завизжала и бросилась прочь….

Она не помнила, как оказалась дома. Забежав в дом, она заперла дверь на засов и, словно загнанное животное, запрыгнула на кровать, укрывшись одеялом.

– Катерина, что случилось? – спросила мама.

Девочка долго молчала, а по её щекам текли слёзы.

– Мам, я была у тёти Зины…. Лёшки больше нет! – протараторила она.

– Умер, получается. Сейчас многие мрут, как мухи, – тяжело вздохнув, произнесла мама и присела рядом с дочкой.

– Мама, а мы братиков точно похоронили? – продолжила испуганно Катя.

Агрипина задумалась.

– Конечно, а как иначе…, – с трудом ответила она.

– Понимаешь, Лёшку не похоронили, не закопали в землю…, – продолжила бормотать Катя, трясясь от страха.

– Значит, только умер, завтра схоронят. А что ж ещё… бедный мальчишка, такой озорной был, – стала вспоминать женщина.

– Мам, его не похоронят…. Тётя Зина его сварила и, они его съели…, – чуть слышно произнесла Катя.

Лицо Агрипины на мгновенье застыло в ужасе. Она знала, что все односельчане голодают, едят, а точнее уже съели всех собак и кошек, даже птички и крысы и те исчезнут скоро…. Но что б такое!

– Это страшно! – произнесла она, наконец. – Очень страшно. Это непередаваемый ужас… когда твой ребёнок просит кушать, а дать ему нечего…. Никогда не забуду глазёнки Санечки, я ему грудь даю, а там ничего… Посмокчет, поплачет и уснёт…. Ослаб от голода…. А Матвейка… берёт своими худенькими пальчиками зёрнышки и просит ещё… Хлеба, дай хлеба!!! А его нет…. Вижу, что с каждым днём всё пухнет с голоду…. почти не спит…. во сне хлеба просит и плачет…. Страшнее нет ничего на свете, чем видеть смерть своих детей…

Мать стала всхлипывать и по впавшим скулам покатились слёзы.

– А у Зинки то, шестеро ещё осталось. Вот у неё от горя и безысходности рассудок помутился и решила мёртвого Лёшку сварить, что б остальные с голоду не померли…. Я бы так не смогла, упаси Господь…, – стала разъяснять она дочери, что б та хоть немного успокоилась.

– Мам, мне страшно. Когда это всё закончится? – спросила девочка.

– Не знаю, доченька. Но ты больше к тёте Зине не ходи. Весна скоро, глядишь, что в лесу и отыщем, – ответила мама, гладя Катю по голове.

После этих событий, Катя и Нюрка, из дому сами не выходили, только с матерью или с отцом. Боялись, что и их изловят и съедят…

Наступила весна, но снег еще не сошёл. Стало очень голодно. Зерна мать оставила две жмени, чтобы посадить. И то каждый день давала детям оттуда по проросшим зёрнышкам, что б хоть как-то утолить постоянное чувство голода. Катерина брала зернышко в рот и долго его держала, переворачивая языком, потом жевала, долго, долго, представляя, что это настоящий хлеб. Суп Агрипина варила из вишнёвых веток и мышей, которые худы были не меньше их самих…

После того, как снег сошёл и появилась первая зелень, стало немного легче. Отец приносил из леса дикий щавель. Катерина и Нюрка накидывались на него, глотая почти целиком. Мать варила из него щи, который потом ели всей семьёй. Катерина была еще маленькой и не замечала, что мать с отцом почти ничего не едят. Агрипина так себе держалась, а вот отец Даниил всё больше слаб и пух с голоду.

Как-то утром он собрался идти в колодец по воду и Катя напросилась пойти с ним.

– Пап, а можно я с тобой пойду. Покажешь мне, где щавель растёт? – спросила она.

– Конечно, пойдём, – ответил отец и, взяв коромысло и вёдра, вышел во двор.

Отец шёл медленно, то и дело останавливаясь.

– Вон видишь поле, а посреди него два дерева, – показал он рукой вдаль, тяжело дыша.

– Да.

– Вот между этими деревьями щавель и растёт, а ещё дальше земляника есть, но ягод пока нет… подождать придётся, – с трудом выговорил он.

– Хорошо, пап. Давай, мне вёдра. Я понесу, – предложила Катя.

Отец отдал вёдра, а сам медленно, ступая по земле не подчиняющимися ногами, побрёл следом.

До колодца, где они набирали воду, оставалось метра три-четыре. Катя подошла первая и поставила вёдра рядом. Отца всё не было. Она оглянулась и увидела его лежащим на земле.

Катя со всех ног бросилась к нему.

– Папа! Папочка! – закричала она.

Но отец уже её не слышал, а ему ещё не было и пятидесяти…. От постоянных недоеданий он совсем ослаб и замертво упал на землю…

***********************************************************

Этого Катерина никак не могла вычеркнуть из своих детских воспоминаний.

– Кать, ты чего? – спросила Ульяна, видя, что из глаз сестры потекли слёзы.

Та оторвалась от своих воспоминаний. Вытерла ладонью мокрые щёки и ответила:

– Это я об отце вспомнила…. Вот бы тогда ему хлеба…. да и братикам…. Живы б были….

Ульяна на мгновенье задумалась, вспомнив братьев и отца. Младшенького, она так и никогда не видела. Не довелось. Да и Матвейка совсем маленький был, когда она из дому уехала. Она тяжело вздохнула и, перекрестившись, произнесла:

– Царство им Небесное!

Настасья и Васька замолчали. Они помнили, как мать рассказывала им про дедушку.

– Мам, а война – это страшно? – неожиданно спросил Васька.

Ульяна удивилась такому вопросу.

– А почему ты спрашиваешь?

– У нас в школе рассказывают, что в соседнем государстве уже несколько лет война идёт, – ответил сын.

– Страшно …. Очень страшно, милый…, – задумчиво произнесла Ульяна.

Катерина заметила, что ужин становится каким-то через чур печальным.

– Настенька, а хлеб и суп у тебя очень вкусными получились. Ты, молодец!

Настасья застенчиво улыбнулась и посмотрела на брата.

– Что я…. Если б не Васька…. Дров не нарубил, печь не натопил, ничего бы не было, – сказала она, поглаживая младшего брата по плечу.

– И ты, Васька, молодец! Настоящий мужчина! – похвалила Катерина племянника.

– Хватит болтать. Вот молоко и давайте спать. Завтра рано вставать кому в школу, кому в совхоз, – напомнила Ульяна, ставя на половину налитые стаканы с молоком на стол.

Поужинав, семья легла спать.

Глава 5

На следующий день Катерина проснулась до восхода солнца. Выйдя на улицу по воду, она вдохнула свежего морозного воздуха и взглянула на небо. Звёзд уже почти не было видно, а долгожданный рассвет тихонько подкрадывался из-за леса. Лес этот был где-то в двух километрах от домов, но с двора Ульяны был хорошо виден.

Катерина, набрав воды из колодца, ещё раз посмотрела на встающее солнце. Оно медленно поднималось над лесом, разгоняя в разные стороны косматые ночные тучи.

– Ты уже проснулась? Так рано? – спросила Ульяна, завидев сестру, входящую в дом с ведром воды.

– Не спится что-то, – ответила та. – Вот решила воды в дом занести, – добавила она и поставила ведро на край печи.

Дрова ещё немного тлели, благо Ульяна вставала и подкидывала ночью. Поэтому в доме было достаточно тепло.

– Надо бы дров занести, – произнесла Ульяна, накидывая вязаный платок на голову.

– Я схожу, – вызвалась Катерина.

– Ты лучше завтрак приготовь и детей разбуди. А то замёрзла и так, небось, – сказала Ульяна и вышла на улицу.

– И то так, – согласилась с ней сестра.

Когда Ульяна вернулась с дровами, дети уже не спали, а на столе лежал хлеб. Заваренный чай был разлит по кружкам.

Проведя детей в школу, сёстры направились в совхоз.

В этот день погода была хорошая. Яркое солнце серебрило меховые одежды деревьев, а те, иногда, под дуновением ветра сбрасывали с себя, как им казалось, не нужное одеяние. Снег скрипел под ногами, тропинки, протоптанные вчера, за ночь не замело, поэтому добрались они намного быстрее.

– Доброе утро, девчата, – улыбаясь, произнёс Степан Гаврилович, завидев Ульяну и Катерину.

– Доброе утро, – так же улыбнувшись, ответили те.

Катерина взяла ведёрко и пошла доить коров, а Ульяна принялась разносить им сено.

Людей в коровнике было много и каждый занимался своим делом. Катерина даже не заметила поначалу, что Антон околачивается постоянно возле неё. Она за сеном и он там, вилами подправляет, она телят поить, и он неподалёку возится.

– Катерина, а тебе никто не говорил, какие у тебя глаза красивые, – вдруг неожиданно прозвучало позади.

Девушка обернулась и посмотрела в недоумении на стоящего рядом Антона.

– Что-что? – переспросила она.

– Глаза, говорю у тебя красивые. Да и сама ничего, – продолжил он.

Катерина стояла и смотрела на него в полном смущении.

– Чего хотел? – спросила она, поборов застенчивость.

– Я это… Может помочь чем? – спросил он, снимая шапку.

И Катерина, наконец, рассмотрела его полностью.

Карие глаза, обрамлённые черными густыми ресницами, смотрели на неё где-то дерзко, где-то смущённо. Черты лица были правильными и мужественными. Тёмно-русые густые волосы забавно торчали кудряшками в разные стороны, после снятия головного убора. Из-под тёплой одежды ясно прорисовывалась крепкая мужская фигура.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное