Куриная душонка 2

Любовь Мальцева

Куриная душонка 2

Глава 1

Кромешная темнота и ледянной холод. Она шла по очень тонкому льду через замерзшую реку.

Девушку трясло, зубы гулко отбивали чечетку. Идти совсем не хотелось. Ольга психовала: "Зачем? Нельзя туда ходить! Прошу, стой!" Но ноги не слушали, продолжая осторожно ступать по льду...

Вокруг безмолвно кружатся снежинки. На безлунном небе сияют звезды. Тишина абсолютная, звенящая. Почему же ей так страшно? В какой-то момент страх девушки стал просто осязаемым: вспыхнул, обжег изнутри и, тяжелым камнем, застыл в груди. Под ногами затрещало, но Ольга даже не взглянула вниз. Ее взгляд был устремлен вперед, и, от того, что она смогла разглядеть в темноте зимней ночи, ужас пробирал ее до костей.

Теперь темнота не была кромешной, она стала избирательной. Черное небо и белый снег, словно фон, для картины сумасшедшего художника, который изобразил на этом фоне печные трубы. Нет, не дома с трубами, а именно трубы. Они тянулись к небу, как змеи-призраки, извивались, одновременно, пугали и манили к себе.

Ольга остановилась. Она не хотела туда идти, но еще страшнее ей казалось повернуться к этим трубам спиной. Девушка стояла и смотрела. Тишина резала слух, звенела, пульсировала в мозгу. Небо осветил сине-зеленый сполох. Ольга закрыла глаза и начала глубоко дышать, чтобы успокоить сбивающееся с ритма сердце. Опустила голову, нехотя открыла глаза, увидела белые пальцы своих босых ног на черной ледянной поверхности. Пальцы были длиные и какие-то прозрачные. Ольга подняла голову. Она стояла на месте, но противоположный берег стал ближе.

Что происходит? Реальность искажается, гнется, в голове набатом стучит пульс: бу-бум, бу-бум. И вот девушка уже стоит рядом с одной из этих ужасных труб. Ее рука касается кирпичной кладки, и могильный холод вонзается в ладонь, проникает тысячами ледянных искр во все тело. Ольга отдергивает руку, отворачивается, чтобы не видеть, чтобы убежать, но ей некуда, она в плену этих печей и этих труб. Новый всполлох озаряет небо, и на его фоне светят два огромых красных глаза. Глаза приближаются. Да, что это? Клюв? Огромный красный гребень? Нет, не может быть! Это просто облака, игра света и тени. Тени?

Она замечает движение и переводит взгляд. Шагах в десяти от нее стоит человек и что-то держит в руках. Боже! Он держит в руках голову! Свою голову! Ольга кричит. В это время кто-то хватает ее, поднимает в воздух над трубами. Девушка не кричит, она уже дико визжит и извивается всем телом. И вдруг понимает, что летит в рот огромной курицы...

Темно и тепло. Ольге спокойно, ей не хочется шевелиться, она засыпает. Но дикий голод вырывает ее из состояния покоя и шепчет: "Ищи! Иди и ищи!" Она открывает глаза. Где она?

Снова темно. Руки шарят вокруг, ощущения говорят, что она в каком-то коконе. Легкие разрываются, потому что ей нечем дышать. Ей надо выбраться. Она бьется, долбит руками в разные стороны стучит по стенам кокона и...

Просыпается.Ольга села в постели. Жара. Невыносимая жара уже который день. Волосы прилипли к мокрому лбу, обвились влажными змеями вокруг шеи. Ночную рубашку хоть выжимай!

Глаза девушки дико смотрят вокруг, губы трясутся, а тело содрогается словно от озноба. Наконец Ольга понимает, что ей просто приснился страшный сон, что она в безопасности. Она, в изнеможении, снова падает на подушку, дыхание становится ровным. Некоторое время девушка смотрит в потолок, вспоминая приснившийся кошмар. "Так и спятить недолго! - эта мысль не дает сосредоточиться на воспоминании, и Ольга сдается, - Ладно, утром вспомню и расскажу сон бабуле, она разгадает что к чему!" Девушка на какое-то время закрывает глаза, но сон больше не идет. "Черт, какая жара!" - Ольга встала и с омерзением стянула с себя ночную рубашку. Тело тут же покрылось мурашками. Девушка обхватила себя руками за плечи и, осторожно ступая по скрипучим половицам, уверенно направилась к шкафу. Пошарила рукой на полке, где, как она помнила, у бабули была сложена нехитрая домашняя одежда. Не перебирая, в ночном сумраке, взяла первую попавшуюся вещь, встряхнула и накинула на плечи. Оказалось, что это ситцевый халат без пуговиц, но с большим запахом и пояском. Ольга затянула поясок, несколько раз глубоко вздохнула и медленно повернула голову к, ничем незановешенному, окну.

Бабуля затеяла генеральную уборку, традиционно проводимую летом, поэтому все шторы и ковры были сняты и вынесены на улицу в сарай, где ждали стирки или чистки.

Ольга всмотрелась в сумрак за окном. Никого. Никаких тенеей. Все спокойно. Девушка подошла ближе и уперлась лбом в прохладную поверхность стекла. Несколько секунд стояла закрыв глаза и вспоминая свой кошмар. Наконец, она решительно подняла голову, глаза тревожно заметались, разглядывая до боли знакомый пейзаж.

Вид из окна ее комнаты открывался на небольшой огородик, который бабушка засадила картошкой. Прямо под окном росли кусты диковинной желтой малины. Ольга перевела взгляд на изгородь по периметру огорода. Ничего сверхъестественного, но несколько шляп огромных подсолнухов, украшавших забор днем, сейчас выглядели слегка жутковато. Ольга улыбнулась и прошептала слова знакомой песенки: "Ойся, ты, ойся! Ничего не бойся!" Над подсолнухами быстрой тенью беззвучно скользнула какая-то ночная птица. Это нарушило ощущение нереальности происходящего, которое не покидало девушку после пробуждения. Птичка проскользнула снова, уже в обратном направлении. Потом еще.

В этих местах летние ночи светлые. Солнце садится позно, да и то, лишь для того, чтобы на пару часов окрасить горизонт в золотисторозовый цвет. Три утра, а небо на востоке уже посветлело. С минуты на минуту сонце выглянет из-за леса. Красота. Ольга тихо вздохнула, глядя на розовую полоску неба. Неожидано ее дыхание стало прерывистым, и она нахмурилась.

Глаза девушки остро вгрызлись в пейзаж за изгородью огорода. Пейзаж надо сказать на любителя...

Нет раньше действительно была красота. Ольга помнила, деревеньку, которая словно отражение бабулиной Березовки, красовалась другом берегу. И название было под стать - Сосновка. Сейчас все было иначе. Угор и речка остались, а вот деревенька на другом берегу...

Ольга поморщилась вглядываясь в то, что осталось от когда-то цветущего селения. Пожар убивший деревню, сожрал все что поддавалось огню, но не справился с кирпичными печами. Они остались и, теперь, стояли, вытянув свои шеи-трубы, похожие на серых птиц, пытающихся что-то высмотреть на другом берегу. Глаза Ольги скользили от одной трубы к другой. Вдруг ей показалось, что по пепелищу кто-то ходит. Какая-то фигура двигалась от трубы к трубе.

Девушка моргнула: "Чертовщина какая-то! Кто там может быть среди ночи?" Она схватила телефон и включила камеру: "Так, максимальное увеличение! Видео с ночной съемкой! Сейчас узнаем..." Ольга навела телефон на противополжный берег, включила камеру. Крайняя изба, вернее то что от нее осталось - печка с трубой. Следующая. Еще. Еще. Никого. Девушка смотрела в камеру, затаив дыхание, и, даже, почувствовала какое-то раздражение вперемешку с разочарованием, что двигающаяяся на том берегу фигура ей всего лишь привидилась. Ольга, в последний раз, бросила взгляд поверх камеры, собираясь выключить телефон. На том берегу, прямо у реки кто-то стоял. Ольга попыталась навести камеру, руки от волнения затряслись и палец мазнул по изображению красной кнопки "Стоп". На экране мелькнуло смазаное изображение лица. Ольга вскрикнула и выронила гаджет из рук. В тот же момент она подпрыгнула, как ошпаренная, потому что телефон заорал: "Опа, камна стар..." В ночной тишине комнаты, да еще после того, что она только что пережила, увидев пусть и на мгновение, чье-то лицо на том берегу, музыка звучала зловеще и пугающе. Ольга схватила телефон.

Мысли о сверхъестественном вылетели из головы, потому что звонил тот, из-за кого она уже неделю загорала у бабушки в деревне. Молодая женщина ждала и боялась этого звонка, думала о нем, даже представляла себе предстоящий разговор. Но сейчас в ее голове вспыхнуло раддражение, граничащее с неприязнью: "Да что он там себе думает? Что она тут ночей не спит, рыдает и ждет его милости?" Ольга с каким-то нет не удовлетворением, а с наслажением сбросила вызов: "Да пошёл, ты!" Она выпрямилась и несколько минут просто смотрела в окно. Ничего. Никакой мистики. Оьга потянулась к шпингалету и распахнула створки.

Солнце уже показалось из-за горизонта, небо было голубым и прекрасным, одуряюще пахло разными травами, и птицы орали на все голоса. "Хо-ро-шо! - подумала девушка и, с наслаждением, потянулась, - Пропади, ты, пропадом, козел! Не буду я сидеть и тухнуть в ожидании тебя!" Она улыбнулась и бросилась к чемодану, схватила и вытряхнула содержимое на кровать. Дернула поясок и скинула халат. Почувствовала, как к коже прикоснулся свежий легкий ветерок залетевший в окно и на несколько секунд прикрыла глаза.

"Оля, ты чего это? - раздался слегка скрипучий голос бабули у Ольги за спиной, - Ты чего голая-то?"Ольга оглянулась на бабушку и лукаво улыбнулась: "Да, вот, думаю сбегать искупаться! Пойдешь со мной?" Бабушка, женщина лет шестидесяти с небольшим, улыбнулась в ответ: "А пойдем! Надоела эта жара - целую неделю не продохнуть. Погоди, купальник нацеплю и пойдем!" Бабушка исчезла у себя, а Ольга извлекла из раскиданных на кровати вещей ярко красный купальник. "Самое то!" - подумала она и через несколько минут уже ждала бабулю на крылечке.

Бабуля вышла в немыслимо ярком пляжном халатике и панаме такого же цвета. В руках у нее был большой пакет. "Я вижу ты конкретно собралась!?" - Ольга расмеялась и чмокнув женщину в щеку забрала пакет, - Ого! Мы что, на весь день!" "Да там полотенце да перекус! Я после купанья страшно есть хочу." - бабушка подхватила внучку под руку и они, перешучиваясь и смеясь, направились по тропинке через огород. В заборе была калитка, которая выпустила женщин прямиком на заросший разнотравьем угор. Тропинка бежала дальше, вниз, прямо к речке.Ольга взвизгнула и как в детстве, раскинув руки, побежала. Песок под ногами был теплым и приятно щекотал ступни. "Осторожно! - крикнула вслед бабуля, боязливо начиная спуск по крутому угору, - Не упади!"

Ольга благополучно спустилась и, не замедляясь, побежала к воде. Она так и вбежала в реку, хлопая по речной поверхности руками и раскидывая вокруг себя фонтаны брызг. Несмотря на ранний час, вода, на взгляд девушки, была теплой, и Ольга бежала до тех пор, пока та не стала помехой для бега. Тогда девушка, весело хохоча, подпрыгнула и шлепнулась в живительную прохладу всем телом. Немного побарахтовшись в воде по-собачьи, Ольга перевернулась на спину и с наслажлением расслабилась. Спустя мгновение рядом с девушкой плюхалась и довольная бабуля. "Может наперегонки? - спросила она внучку, - До косы-то сплаваем?" Ольга встала на ноги - вода доходила ей до груди: "А ты сможешь? Далекова..."Пожилая женщина не дослушала. Она весело рассмеялась и, не дожидаясь решения внучки, поплыла. Ольга изумленно ухнула закрываясь от брызг, летящих ей в лицо, а потом бросилась догонять бабушку.

Они одновременно вышли на песчанную косу, которая белесой стрелой делила речку на два рукава. Упав от усталости на песок, несколько минут лежали молча. Потом Ольга перевернулась на живот, подставив спину нежным лучам утреннего солнца. Девушка подперла голову руками, сцепив тонкие пальцы под подбородком, и задумчиво уставилась на противоположный берег. Рядом закопошилась бабуля и вот уже обе женщины хмуро смотрели на останки Сосновки.

- Расскажи мне правду о том, что там случилось? - попросила Ольга не отводя взгляд, - Почему никто не рассказывает? Почему никто не сломает эти печи, чтобы они не пугали людей!?

- Да собираются, вроде, ломать... А рассказывать нечего!? Уже на сто раз переговорено все! - бабушка вздохнула и посмотрела на внучку, - Ты знаешь столько же, сколько все наши, деревенские...

- Получается, что ничего не знаю! - нервно перебила девушка, - А ведь там, бабулечка, мои родители были! Отец сам себе голову у всех на виду отрезал... Это я, чудесным образом...

- Ты, уж, не винить ли себя в чем-то собралась? - строго нахмурилась бабушка, поднимаясь, - В чем ты можешь быть виновата? Что в гости ко мне в тот день приехала, да живая осталась? Тебе тогда тринадцать лет всего-то и было. Ты что, думаешь? Что там была бы, так по-другому было бы?!

- А ведь и было бы по другому! - Ольга вскочила на ноги и начала стряхивать с себя прилипший песок, - Разве нет!

- Ты ненормальная? - голос пожилой женщины сорвался, - Тринадцать лет прошло! Тогда и следствие было! Но никто ничего так и не понял!

Бабушка не на шутку рассердилась, ее руки задрожжали, а на глазах появились непрошенные слезы:

- Что ты там опять навыдумывала себе? Раз не было тебя там - значит, и не должно было быть! Заруби это на своем носу!

Бабушка отвернулась и, ссутулившись, медленно пошла к воде. Ольга спохватилась, мысленно ругая себя за то, что расстроила бабулю. Она бросилась следом и, в порыве нежности, обняла пожилую женщину, которая ее вырастила:

- Прости, бабуль, что расстроила тебя... Просто сны дурацкие снятся... Да ну их! Поплыли назад!?

- Да не сержусь я. Переболело уже все, так чего голову ломать? - бабушка погладила внучку по плечу.

Глава 2

День шел в своей обычной деревенской суете: неторопливой и размеренной. После обеда, когда женщины разбрелись по прохладным комнатам дома, спрятавшись от палящего дневного солнца, Ольгин телефон снова закомнастарил. Ольга видела, кто звонит, но трубку не брала. Она уже который раз разглядывала видео, заснятое под утро.

Видео было так себе. Мало того, что несмотря на предрассветное время белой июльсой ночи, на улице было еще довольно сумрачно. Так еще и, видимо, дрожжащие во время съемки руки, сделали изображение дрожащим и неясным. Короче, даже с хорошей камерой и максимальным увеличением, кино получилось размытым. Больше всего Ольгу волновал конец всего заснятого. Она долго колодовала над изображением, используя разные редакторы, но большой ясности не добилась. Смазанная картинка отдаленно напоминала лицо человека, но это могли быть и игра света и тени. Ольга нервно бросила телефон на кровать и подошла к окну.

Глаза девушки полезли на лоб от того, что творилось на противоположном берегу.

- Баааб! - закричала она, - Бааабаа!

В комнату торопливо вошла пожилая женщина:

- Ты что, одурела! Орешь как сумасшедшая!

- Гляди! - перебила ее Ольга.

Бабушка подошла к девушке и прищурилась, вглядываясь в пейзаж за рекой.

- Ну и что? - спросила она спустя несколько секунд.

- Ты что не видишь? Трубы падают! - Ольга размахивала рукой в направлении реки, - Воооон? Смотри качается! Ты видишь?

- Да успокойся, дуреха! - бабушка попыталась обнять девушку, но та отстранилась, глядя во все глаза на другой берег реки.

Зрелище, которое перед ней предстало, было действительно жутковатым. В жарком мареве, поднимающимся над раскаленной землей, останки деревни выглядели неясно, создавалось ощущение что трубы колышутся, извиваются, тянутся вверх. Жути придавало и то, что несколько крайних труб действительно упали и, ударившись о землю рассыпались, подняв столбы черной пыли. В этой пыли Ольге видились неясные, копошащиеся тени.

- На-ка! - бабушка сбегала в другую комнату и сейчас протянула Ольге бинокль, - Погляди нормально. Там ничего страшного нет!

Девушка выхватила бинокль и приставила к глазам, а бабушка гладя ее по спине продолжила:

- Колька Петров ИП открыл - ферму какую-то! То ли кур разводить хочет, то ли гусей... Так строить чего-то собрался. Ну вот, чтобы на строительный матерьял-то не тратиться договорился с администрацией, чтоб разобрать печи эти. Людей нанял. Уж не знаю что он с них возьмет, с печей-то! Ведь столько лет прошло... Там уж кирпич весь рассыпался наверное... хотя, он советский еще, может и сгодится для чего ему там надо. Кирпич сейчас дорогой, да и качество плохое...

Бабуля еще что-то говорила, бубнила себе под нос, и взяв из Ольгиных рук бинокль, глядела в него за реку. Ольга быстро натянула майку и шорты. Схватив панамку, девушка чмокнула бабушку:

- Сбегаю туда на берег, гляну что там!

Пожилая женщина нахмурилась, повернувшись к внучке, а потом махнула рукой: - Иди! Сама увидишь и успокоишься!

Девушка не стала спускаться к реке рядом с домом, а направилась к извозу, туда, где у местных прямо на берегу стояли лодки. Ольга торопливо шла по знакомой с детства улице и удивлялась отсутствию людей. . Деревня словно вымерла, ни души. "В тени попрятались или купаются... - подумала девушка прибавляя шаг.

Вот и знакомый сворот с дороги на обрывистый берег реки, где где с незопамятных времен был обустроен удобный спуск или как его здесь назывют - извоз. Извоз был пологий и хорошо накатанный, такой, чтобы можно было спуститься к воде на технике. Ольга сняла сланцы и босиком побежала вниз. На берегу никого не было, что было странно, потому что в это время да в такую жару здесь обычно местные плюхались в воде. Лодок тоже почти не было - ясно, что народ на другом берегу. Ольга присела на огромный валун, который лежал здесь со времен ее детства, и стала ждать. Гул моторов заранее предупредил, что ждать долго не придется. И действительно, вскоре в песчанный берег ткнулись две лодки, гружённые кирпичами.

Девушка встала и поздоровалась. Четверо мужчин, перемазаных сажей и пылью, повернулись к ней улыбаясь во весь рот.

- Вы разбираете печи на том берегу? - спросила Ольга об очевидном.

- Ломаем! - охотно ответил один, - Нечего людей пугать! Кирпич-то хороший - пущай еще послужит!

Мужчины закопошились вокруг своего груза, перетаскивая кирпичи в телегу стоящей у воды машины.

- А еще поедете? - спросила с надеждой девушка.

- Конечно! Надо несколько рейсов сделать. - закивал один, - Хочешь туда?

Ольга кивнула, а мужчины озабочено переглянулись. Девушка знала их всех, а они знали ее с детства. А еще они знали о том, как она осталась без родителей. - Ой, да бросьте! - Ольга махнула рукой, - Просто посмотреть хочу! Я ведь ни разу после того там не была - боялась. А теперь, вот, хочу посмотреть. Так что возьмете?

Мужчины помолчали топчась на месте, а потом один из них кивнул:

- Жди, если хочешь, но это еще не скоро...

Ольга радостно улыбнулась и подошла к одной из лодок:

- А давайте, я вам помогу!

Мужчины нехотя поотнекивались, но девушка уже схватила кирпич. И тут же выпустила его из рук. Красный, очищенный от глины искусственный камень, был ледянным. Не просто холодным, а именно ледянным, как в ее сне. Ольге показалось, что мертвецкий холод вонзился ей в ладони. Она сморщилась и потерла руки друг о друга.

- На-ка, надень! - протянул ей рабочие перчатки пожилой мужчина - дядя Миша, как помнила девушка. Сами мужики таскали кирпич как ни в чем не бывало и Ольга тоже принялась за дело, списав свои ощущения на нервы. "Ничего, - думала про себя девушка, - Побываю, там, у своего дома, и все пройдет!"

Справившись с перегрузкой кирпича в телегу, мужики решили искупаться, чтобы смыть с себя пыль, сажу и пот, который ручьем тек по их чумазым лицам. Ольга терпеливо жлала. Между делом она тоже зашла по колени в воду и ополоснула разгоряченное лицо.

В конце концов, все уселись по лодкам, а минут через десять девушка решительно поднимаоась по пологому склону противоположного берега. Сердце в груди то громко ухало, то тревожно замирало. Когда-то, она здесь жила, бегала по этому склону босиком, рвала желтые цветы одуванчиков, чтобы сплести венок.

Она не бывала на этом берегу целых тринадцать лет. Тот пожар, который сжег деревню дотла, обезглавленные тела в центре деревушки, отсутствие какого либо объяснения, принесли деревне жуткую славу, привлекая чокнутых фанатов подобных случаев. В первые годы они толпами приезжали сюда - кто-то просто поглазеть, кто-то испытать острые ощущения, а кто-то искал отрубленные головы сельчан, которые так никто и не нашел. Местные, березовские, приезжающих любопытных не привечалии и на их распросы не отвечали. Да и собственно что они могли рассказать? Про то как единственный выживший собственноручно отрезал себе голову, потряс ею над собой, а потом сунув подмышку спокойно направился в огонь пожарища? Нет, березовские хотели забыть то, что видели. Было даже негласное табу на обсуждение этой темы. Прошло несколько лет, прежде чем сельчане осмелились снова бывать на этом берегу. Но память памятью, а обычное человеческое желание сэкономить видимо притупило сегодня и чувство омерзения, и чувство страха.

Ольга огляделась. К ее удивленнию пепелище здесь выглядело иначе чем из окна бабушкиного дома. Не было никакой сажной черноты, никакого запустения.

За столько лет заросли разного бурьяна, крапивы и бузины прикрыли следы пожарища. Беззаботно порхали стрекозы и бабочки, гудели шмели и щебетали птицы. Людей девушка не видела. Пока таскали кирпич и плыли на лодке дядя Миша, как самый разговорчивый, рассказал, что кирпич уже на берегу. Его свезли к реке от сломанных печей на ручных тележках. Часть загрузили в лодки, а остальное доваживали нанятые для этого парни. На сегодня достаточно - вывезти бы это. Поэтому люди сейчас копошились у лодок, а здесь Ольга была одна. Она несколько минут постояла у зарослей лебеды и крапивы, раздумывая как лучше дойти до того места, где раньше стоял их дом, а потом решительно шагнула вперед.

Летний день вокруг колыхнулся и исчез. Никакой зелени, только сажа, пепел и чертовы печи. Ольга, испугавшись резкой перемены, вздрогнула - в груди резко зажгло, по коже поползли мурашки.Оглушающая тишина и вязкий сумрак навалились и обволокли девушку липким смрадным холодом. Черно-серый мир был не просто страшным, он казался живым, затившимся и ждущим свою добычу. Он ждал ее, Ольгу, и он дождался - добыча сама пришла к нему. Ольга рванулась, чтобы вернуться назад к реке и людям, но реки не было. Сейчас она стояла в самом центре пепелища.

Печи. Эти жуткие печи, казалось, ожили и решили свести ее с ума. Они медленно-медленно, почти незримо, плыли вокруг и вытянув трубы-шеи в сторону девушки словно разглядывали ее со всех сторон, приближались.

Страх, мерзкий всепоглощающий, лишающий разума сковал руки и ноги Ольги. Она чввствовала, как ледянное жение в груди усиливается, растекается по всему телу, прожигает мертвым холодом сердце и мозг. В воздухе резко запахло дымом, горелой плотью и шерстью. Вонь усиливалась, гонимая внезапно возникшим сквозняком, едва заметным, но обжигающе холодным и пронизывающим. Ольгу затошнило. От вони, которая внезапно стала невыносимой, к горлу подступил ком, в глазах потемнело. Девушка схватилась за горло. Гул и треск, возникшие ниоткуда и оглушившие ее, казалось, заполнили ее сознание до предела. Вокруг Ольги замаячили непонятные тени-сполохи напоминающие огненночерных птиц. Они сновали, кружили и трепетали вокруг. Где-то слышалось глухое кудахтанье и человеческий плач. Тени то появлялись, то исчезали, а вокруг Ольги росло какое-то сооружение.

Сумрак, поднимающийся вверх, и серый дым, змеями ползущий по земле , не сразу дали девушке возможность разглядеть материал из которого возводилось сооружение. Ольга вяло оглянулась, ища в заграждении брешь и смутно понимая, что ей не сбежать. Она медлено поворачивалась вокруг себя глядя на стену, и леденея от ужаса.

Нечто похожее на гигантское гнездо было сделано, выложено из тел обезглавленных людей. Туда-сюда сновали не тени, а монстры отдалено напоминающие кур. Их тела, размером с Ольгу, были покрыты перьями. Птичьи лапы и руки-крылья были вооружены длинными когтями. Но самым жутким были головы этих чудовищ. Огромные куринные головы с черными провалами глаз и острыми зубами в раскрытых клювах. Длиные черные языки иногда появлялись из этих клювов, чтобы облизать кровь, которая ручьями стекала по обезглавленным телам.

Ольга зажмурилась, надеясь что открыв глаза, избавится от жуткого видения. В этот момент треск и гул усилились на столько, что стало больно ушам. Девушка попыталась зажать их руками и с ужасом поняла, что рук нет, вместо них крылья, покрытые черными перьями.

Она закричала, но ее рот издал нечто пронзительно громкое, надрывное, похожее на крик перепуганной курицы. Весь ужас пережитый Ольгой до этого момента, не шел ни в какое сравнение с ужасом от осознания того, во что превратилось ее тело. От этой мысли паника настолько захватила ее разум, что она, совершенно не соображая что делает, вдруг побежала, полезла через стену, которая ее окружала. Монстры, сновавшие вокруг, перестали суетится а направили свое внимание на беглянку.

Ее схватили и потащили обратно вниз. Она боролась, стараясь вырваться, но в какой-то момент ее тело резко перевернутое кверх тормашками взмыло вверх и повисло в воздухе, удерживаемое кем-то неведомым за ноги. Силы покинули девушку и она безвольно повисла в воздухе вниз головой. Глаза ее закатились, а горло сжал спазм, оборвавший вырывающийся из него крик. Вдруг ее резко тряхнули. Она почувствовала, как ее тело со всего размаху упало навзнич. Глаза непроизвольно распахнулись. На один, всего лишь один, бесконечно длинный момент Ольга увидела над собой стальной блеск, а потом все перемешалось.