Развод в 55. Измена спустя столько лет?

Он пошёл впереди и сел на своё обычное место. Елена поставила перед ним телефон с открытой фотографией.

– Ты помнишь эту поездку? Ноябрь, выставка, ты на три дня уезжал, – сказала она, садясь напротив. – Меня интересует, кто тебя здесь фотографировал.

Виктор взял телефон, приблизил к глазам, потом вернул на стол.

– Марина была со мной, если ты об этом спрашиваешь. Но я действительно ездил по работе, там были встречи, выставка, всё как я говорил, – ответил он, проведя большим пальцем по краю телефона.

Елена смотрела на его руку. Совсем недавно она могла взять её в свою, погладить костяшки, спросить, почему кожа опять обветрилась.

– В тот вечер твоя мама упала, – напомнила она. – Я тебе звонила, а ты написал, что сидишь с людьми и выйти не можешь. Ты с ней в это время был?

Виктор поднял глаза и снова посмотрел на фотографию, словно дата могла ему помочь.

– Лен, я сейчас не помню по минутам, что происходило больше года назад. Мы могли ужинать с коллегами, Марина иногда ходила со мной, – сказал он, нахмурившись. – Но я же перезвонил потом. Ты сказала, что всё обошлось.

Елена почувствовала, как у неё похолодели пальцы.

– Потому что к тому времени всё уже сделали без тебя. Сосед пришёл, врачи приехали, я ей постель перестелила, переодела её, рядом сидела, – проговорила она, всё сильнее сжимая ладони. – Ты даже не спросил, как я её с пола поднимала. Я тогда решила, что ты устал, что у тебя работа, что мне не надо ещё и этим тебя грузить.

Он отодвинул телефон.

– Я в другом городе был, Лен. Даже если бы сразу взял трубку, приехать всё равно не смог бы.

– Позвонить ты мог, Витя! – выкрикнула она и сама вздрогнула от своего голоса. – Спросить мог, как мы там, не через час, не ночью, а когда я тебе звонила. Или хотя бы потом сказать правду, что ты не один туда поехал.

Виктор сжал губы и отвернулся. Елена видела, как он старается не раздражаться, и от этого становилось почти невыносимо. Она не хотела быть человеком, чью истерику нужно терпеливо переждать.

– Я не собираюсь тебя допрашивать за каждый день, – сказала она, заставив себя говорить тише. – Но я теперь не понимаю, где ты вообще был все эти годы. В тот вечер, когда у меня температура была и ты на ужин с заказчиком пошёл, ты тоже с ней встречался?

– Возможно, с ней. Я не могу сейчас всё восстановить, – ответил Виктор, устало потирая лицо. – Да, я врал, и это было плохо. Ты хочешь, чтобы я это сказал? Я говорю. Только зачем нам теперь вытаскивать каждый случай и снова друг друга мучить?

Елена долго смотрела на него.

– А ты вчера меня мучил или просто рассказал, как дальше решил жить? – спросила она; глаза у неё наполнились слезами, но вытирать их не хотелось. – Для тебя это давно всё происходит, а я со вчерашнего вечера только и делаю, что вспоминаю. Мне кажется, я половину своей жизни теперь не узнаю.

Виктор опустил голову. На столе между ними лежал телефон, и на экране всё ещё был снимок улыбающегося Виктора.

Елена вспомнила, как однажды Нина Петровна попросила её не жаловаться сыну. Не со зла, даже ласково сказала: у него на работе и так хватает неприятностей, не нужно ещё домашним загружать. Лена тогда обиделась, потом решила, что со старого больного человека спрос невелик.

Теперь оказалось, что Виктор и без материнских просьб прекрасно умел не замечать то, что ему мешало.

– Почему ты раньше не ушёл? – спросила она наконец. – Я не про вчера и не про день рождения. Если ты её столько лет любишь и хочешь с ней жить, зачем было всё это продолжать?

Он выпрямился, и на лице у него появилось выражение человека, который наконец услышал вопрос, на который у него есть ответ.

– Сначала я сам не понимал, насколько это серьёзно. Потом мама заболела, всё на нас навалилось, – объяснил он, глядя на Елену почти с надеждой. – Как бы я ушёл в такой момент? Как бы я оставил тебя одну с мамой?

Елена медленно провела ладонью по мокрой щеке.

Ей вспомнилось, как он возвращался из поездок. Ставил сумку в прихожей, спрашивал, что у них нового, шёл мыть руки. Иногда заглядывал к матери, садился на несколько минут возле кровати. Потом звал Лену на кухню, просил разогреть еду и рассказывал, как устал.

Она слушала, пока накрывала на стол. Если Нина Петровна звала из комнаты, вставала и шла к ней. Виктор продолжал ужинать.

– Ты не меня не мог оставить, Витя. Ты маму не мог оставить без меня, – сказала Елена, не отводя от него глаз. Голос дрожал, и ей пришлось сглотнуть, прежде чем продолжить: – Если бы ты ушёл, тебе пришлось бы решать, кто будет за ней смотреть, кто ночью к ней встанет, кто с врачами поговорит. А так ты знал, что я никуда не денусь. Она же твоя мать, как я могла её бросить?

Виктор открыл рот, но ничего не сказал. Елена ждала, всё ещё надеясь услышать возражение, какое-нибудь объяснение, которое ей самой не пришло в голову.

Он посмотрел на её руки, потом на телефон и наконец опустил глаза. Ответа у него не было, а Елена впервые за этот разговор не стала задавать следующий вопрос, чтобы избавить его от необходимости отвечать на предыдущий.