Расстояние между нами

Лоес Моррен

Расстояние между нами

Глава 1

Телефон зазвонил в тот момент, когда Итан пытался решить, можно ли считать вчерашний хлеб свежим, если срезать края. На экране появилось незнакомое имя, под ним — уведомление о доставке. Он дождался четвёртого гудка и ответил, словно это небольшое промедление позволяло подготовиться к разговору.

— Мистер Картер, доброе утро, это Бен из доставки. Я возле вашего дома, но дверь в подъезд не открывается. Вы не могли бы спуститься и забрать заказ?

— Попробуйте набрать тридцать семь, иногда кнопка западает. Только не держите её долго, иначе звонок не проходит. Сейчас я нажму открытие ещё раз.

— Я набирал, у вас слышно, а внизу ничего. Здесь мужчина прошёл через двор, я его спросил, но он сказал, что вход только по ключу. У меня ещё две доставки в этом квартале, поэтому я могу немного подождать.

— Тогда подождите, пожалуйста. Я сейчас разберусь с дверью. Минуту, не больше.

Он положил телефон экраном вниз и взял толстовку. Сначала попал рукой не в тот рукав, потом зацепил ногой кроссовок, и тот ударился о ножку стола с неожиданно громким стуком. Итан остановился, прижимая одежду к животу, будто кто-то за дверью мог услышать и понять, что он ещё не вышел.

В коридоре пахло бумажной коробкой от пиццы, которую следовало выбросить три дня назад. Он сунул ноги в кроссовки, не развязывая шнурков, взял ключ и дотронулся до замка. Металл был холодным, ладонь — мокрой, а пульс почему-то чувствовался даже в пальцах.

Телефон снова завибрировал на кухне. Итан сразу пошёл к нему, испытывая облегчение от того, что появился законный повод отойти от двери. Облегчение закончилось, когда он услышал голос Бена.

— Простите, что тороплю, но у меня заканчивается время. Вы уже спускаетесь или мне попробовать другую дверь? Я просто хочу понять, где вас ждать.

— У меня кое-что случилось, я не смогу выйти. Здесь слева от двери есть выступ, под почтовыми ящиками. Оставьте пакет там, пожалуйста, я потом заберу.

— На улице оставить можно, если вы подтвердите в приложении. Только там яйца и молоко, и я не знаю, сколько они будут стоять. Может, соседу позвоните, чтобы он мне открыл?

— Не надо никому звонить, я подтвержу. Вы сделали всё, что могли. Спасибо, Бен, правда.

Он открыл банковское приложение и увидел остаток на счёте. Несколько секунд смотрел на цифры, затем вычел аренду в уме и снова проверил результат на калькуляторе. От повторной проверки денег больше не стало.

Он не стал обещать себе, что спустится. Только надел второй рукав, отодвинул коробку от пиццы и повернул ключ, пока замок не щёлкнул. Дверь открылась на ширину ладони, впуская воздух с лестницы и тихое гудение лифта.

Женщина с пятого этажа поднялась по лестнице с почтовым конвертом в руке. Увидев его, она слегка улыбнулась и остановилась возле перил. Итан не помнил её имени, но хорошо помнил, что однажды не открыл ей, когда она просила помочь с коробкой.

— Доброе утро, я думала, вы уехали. Давно вас не видела, а вчера свет в кухне горел. Вам, кажется, продукты оставили у двери внизу.

— Да, домофон не работает. Я собирался забрать, только сначала решил проверить, не впустили ли курьера. Наверное, придётся спуститься.

— Он не работает со вчерашнего вечера, я уже звонила управляющему. Если вы вниз, придержите мне дверь на обратном пути, я ещё в аптеку схожу. Постараюсь быстро, но эти люди всякий раз говорят, что заказ готов, а потом ищут его десять минут.

Она пошла к лифту, и Итан неожиданно обнаружил, что теперь от него не требуется придумывать способ спуститься. Можно было просто войти следом, смотреть на цифры над дверью и думать о пакете. На первом этаже соседка помахала ему конвертом и вышла во двор, оставив его возле тяжёлой стеклянной двери.

Пакет лежал снаружи, ближе, чем он ожидал. Итан шагнул за порог, поднял его и сразу вернулся внутрь, успев почувствовать прохладный воздух на лице. Он не придержал дверь соседке и вспомнил об этом только в лифте, но пакет с яйцами всё-таки был у него в руках.

На телефоне уже горело напоминание о разговоре с доктором Ридом. Итан написал, что сможет подключиться вовремя, и на этот раз не добавил привычное «если ничего не случится». До встречи оставалось сорок минут, которых хватало, чтобы умыться и убрать со стола хотя бы то, что попадёт в камеру.

— Добрый день, Итан, вы меня слышите нормально? Здесь с утра меняли оборудование, и я уже успел поговорить с одним пациентом совершенно без звука. Он терпеливо кивал, так что я заметил не сразу.

— Слышу, только вы далеко сидите. Или камера дальше стоит, чем обычно. Я сначала подумал, что вы разговариваете с кем-то ещё.

— Сейчас подвинусь, спасибо, что сказали. Как прошла неделя после нашей встречи? Давайте начнём с того, что вы сами считаете важным, а к остальному вернёмся.

— Я сегодня выходил за продуктами. Не в магазин, мне оставили пакет возле подъезда, и я спустился за ним. Мне надо снова учиться делать такие вещи самому, потому что денег осталось меньше чем на месяц, а работа до сих пор не появилась.

— Вы рассматривали работу, о которой говорили в прошлый раз? Насколько я помню, у вас были несколько вариантов с текстами. Что из них выглядит осуществимым сейчас?

— Я смотрел объявления, но везде нужно звонить, встречаться, доказывать, что ты надёжный. А я не уверен, что смогу вовремя встать три дня подряд. Если меня возьмут и через неделю выгонят, будет хуже, чем сейчас.

— Это возможный страх, но пока не произошедшее событие. У нас нет задачи убедить работодателя, что трудностей никогда не будет. Есть задача выбрать следующий шаг и понять, какой поддержки вам для него не хватает.

— Вы предлагаете сначала отправить резюме, а потом уже бояться остального. Я знаю, что вы не так сказали, но у меня получается именно это. Пока резюме лежит у меня на компьютере, никто не может написать, что я им не подхожу.

— И никто не может написать, что подходите. Что сейчас труднее: получить отказ или продолжать ждать, пока закончится последний оплаченный месяц? Не обязательно отвечать сразу, это не вопрос с правильным вариантом.

— В городской газете нужен младший автор. Я видел объявление вчера, они просят прислать два материала и готовы рассмотреть человека без большого опыта. У меня даже есть тексты, только я не понимаю, как объяснить этот перерыв.

— Пока можно объяснить его коротко и честно, без подробностей, которыми вы не хотите делиться. Вы готовы сегодня выбрать материалы и отправить заявку? Именно отправить, а не составить идеальное резюме на всю оставшуюся жизнь.

— Да, наверное, смогу. Только не надо, пожалуйста, говорить, что мы договорились, и потом спрашивать, почему я не сделал. Я начинаю думать об этом как о задании, которое опять провалю.

— Хорошо, давайте иначе. Вы хотите попробовать, и мы посмотрим, что из этого получится. Если не отправите, на следующей встрече разберём, где стало трудно, а не будем устраивать вам разбор полётов.

В конце разговора они уточнили следующую встречу и то, как Итан переносит назначенное ранее лечение. Он ответил подробнее, чем обычно, упомянул сон и признался, что иногда откладывает ужин до глубокой ночи. Рид попросил вернуться к этим наблюдениям на очном приёме, и Итан записал дату на обратной стороне магазинного чека.

Первым он выбрал материал о мастерской, вторым — небольшую заметку о закрытом муниципальном бассейне. В обоих текстах обнаружились ошибки, которых прежде он не замечал, и на исправление третьей запятой ушло почти десять минут. После четвёртой он вспомнил слова Рида и закрыл файл, пока не решил переписать его целиком.

Письмо ушло в четырнадцать сорок семь. Итан успел увидеть, как уведомление об отправке исчезло, и сразу проверил папку исходящих, будто компьютер мог в последний момент передумать. Затем выключил почту и начал готовить яйца, которые утром едва не остались на улице.

Редактор позвонил, когда он мыл сковороду. Итан долго вытирал руки, пропустил первый вызов и уже собирался объявить это достаточной причиной не перезванивать. Телефон зазвонил снова, и он ответил, не успев придумать вторую причину.

— Итан Картер, это Ричард Коллинз из городской газеты. Вы прислали нам резюме и два текста, я их только что прочёл. Вам удобно сейчас поговорить или лучше набрать позже?

— Удобно, да, конечно. Я не ожидал, что вы так быстро ответите. Думал, письма сначала кто-то собирает, а потом уже передаёт редактору.

— Обычно так и бывает, но сегодня этот кто-то в отпуске, поэтому собираю я. В материале о мастерской у вас хороший собеседник, и вы не мешаете ему говорить. В заметке про бассейн хуже с цифрами, однако вы хотя бы спросили у жителей, а не переписали пресс-релиз.

— Цифры мне дали в администрации, я проверял только сумму расходов. Наверное, следовало запросить документ целиком, но я тогда торопился с публикацией. Если нужно, могу восстановить источники.

— Сейчас не нужно, это не расследование вашей старой заметки. Мы ищем человека для городской рубрики, часть работы будет довольно скучной. Заседания, новые тарифы, соревнования школьников, собака, которую жители третий день не могут снять с крыши.

— С крыши обычно снимают кошек. Если собака сама туда забралась, я бы сначала спросил, зачем. Простите, я понимаю, что вы приводите пример.

— Нет, собака была настоящая, и этот вопрос мы ей не задали. Видите, возможно, нам как раз вас не хватало. Вы можете прийти завтра, скажем, к одиннадцати?

— Могу прийти к одиннадцати. Скажите только, вход с главной улицы или со двора. Я давно там не был и не хочу попасть не в ту дверь.

— Со двора, рядом с печатной мастерской, на двери наша вывеска. Поднимайтесь на второй этаж, секретарь покажет мой кабинет. Захватите любой документ для оформления пропуска, всё остальное пока не требуется.

Позже он достал из шкафа рубашку и обнаружил, что один рукав смят так, словно ткань несколько месяцев держала сжатый кулак. Утюг нашёлся на верхней полке, доска — за дверью спальни. Всё необходимое всё ещё находилось в его квартире, просто давно не использовалось.

Утром будильник сработал в восемь тридцать. Итан не выключил его, а сел на кровати и дождался, пока не кончилась мелодия. В квартире было холодно, и желание вернуться под одеяло казалось не страхом, а совершенно разумным решением человека, который плохо спал.

Тем не менее он умывался, брился и ел хлеб стоя, чтобы не устроиться за столом надолго. Часы показывали девять сорок две, когда он надел рубашку, и десять ноль пять, когда застегнул куртку. За это время он трижды сходил в туалет и дважды проверил содержимое сумки.

У входной двери он вспомнил курьера и яйца. Вчера понадобился повод, чтобы спуститься, сегодня повод тоже был: человек в редакции открыл его письмо и назначил встречу. Итан повернул ключ, вышел и не стал ждать лифта, потому что мог снова уйти домой, пока кабина поднималась.

На остановке автобус появился сразу, будто решил не оставлять ему времени передумать. Итан поднялся в салон, приложил карту и услышал короткий отказ терминала. Водитель повернул голову, а женщина за его спиной вздохнула так громко, что он на секунду перестал понимать, где стоит.

— Карта не проходит, попробуйте ещё раз, только уберите её от аппарата. У нас бывает, если долго держать. Если снова не получится, можете наличными.

— Сейчас, простите, я просто не заметил. Она раньше работала, но я давно ей не пользовался. У меня есть другая, одну секунду.

— Не торопитесь так, автобус всё равно стоит на красном. Приложите другую, а потом проходите в салон. Вы мне дверь не загораживаете, так что никто никуда не опоздает.

Со второй карты плата прошла, и до редакции Итан добрался на семнадцать минут раньше. Вывеска над входом оказалась небольшой, под ней стояли два человека с бумажными стаканчиками и обсуждали чей-то заголовок. Итан прошёл мимо, словно ему нужно было в печатную мастерскую, потом повернул за угол и остановился возле стены.

Мужчина со стаканчиком говорил по телефону. По его голосу нельзя было понять, работает ли он в редакции, но Итан уже представил, как тот посмотрит на рубашку, заметит мокрый воротник и спросит, к кому он пришёл. Объяснение было приготовлено со вчерашнего вечера и всё равно не вспоминалось.

Он достал телефон, чтобы проверить время, и увидел, что до встречи осталось четыре минуты. На экране рядом с адресом стояла фотография входа, того самого, перед которым он находился. Итан приблизил снимок двумя пальцами, как будто на нём могла обнаружиться другая дверь.

Когда часы показали одиннадцать, он перешёл улицу. Сначала сказал себе, что оттуда удобнее будет увидеть, свободен ли проход, потом — что нужно немного отдышаться. Через пять минут он уже шёл к автобусной остановке, держа телефон так крепко, что болела ладонь.

Коллинз позвонил в одиннадцать двенадцать. Итан увидел имя, замедлил шаг и пропустил звонок, а затем ещё один, последовавший почти сразу. Никакого сообщения не пришло, и отсутствие сообщения почему-то оказалось хуже, чем возможное раздражение редактора.

Домой он вернулся в половине первого. Сумку поставил возле стула, куртку оставил на себе и долго сидел, глядя на две светлые отметины от ножек утюжной доски. За окном день продолжался без каких-либо признаков того, что он его испортил.

Итан открыл список вызовов и нажал на имя Коллинза. Телефон показывал длительность вчерашнего разговора — шесть минут сорок одна секунда, — и эту маленькую подробность он почему-то воспринял как доказательство, что встречу не выдумал. Потом нажал вызов и поднёс аппарат к уху, пока ещё можно было не слышать ответ.

— Мистер Коллинз, это Итан Картер. Я должен был прийти сегодня к одиннадцати и не пришёл. Вы звонили, я видел вызовы, но не ответил.

— Да, я это заметил. С вами всё в порядке, не случилось ничего серьёзного? Если вы нашли другую работу, можно было просто предупредить.

— Другую работу я не нашёл. Я доехал до редакции, стоял возле входа и не смог заставить себя зайти. Понимаю, как это звучит, но не хочу говорить, что перепутал адрес или опоздал на автобус.

— Простите, мне принесли полосы на согласование. Я не совсем понимаю, что значит «не смог», и не хочу делать вид, что понимаю. У вас это разовая история или завтра я снова буду ждать человека, который не войдёт?

— Я не могу обещать, что завтра мне будет легко. Несколько месяцев у меня были проблемы, я сейчас с ними разбираюсь и получаю помощь. Но работу хочу попробовать, и я звоню, потому что не хочу просто пропасть.

— Хорошо, что вы позвонили, однако у меня небольшая редакция. Когда человек не выходит, его задача не исчезает, её делает кто-то другой. Вы понимаете, почему мне недостаточно услышать, что вы хотите попробовать?

— Понимаю, я сам бы не доверял после такого утра. Я могу прийти ещё раз, и, если вы решите, что не подхожу, не буду спорить. Только мне нужно честно сказать, что я сейчас не могу обещать вам человека, у которого вообще не будет трудностей.

— Мне и не нужен человек вообще без трудностей. Мне нужен тот, кто сообщает о них до того, как мы теряем целое утро. Ваш текст о мастерской мне понравился, и поэтому я готов поговорить ещё раз, но это пока только разговор.

— Спасибо, я понимаю. Вы можете назначить любое время, я подстроюсь. Мне только хотелось бы знать, будет ли кто-то ждать у входа, чтобы я не начал там снова ходить кругами.

— У входа я дежурного ставить не буду. Но можно прийти в половине десятого, когда ещё мало людей, и позвонить мне из двора. Я скажу секретарю, что вас ждём, а если задержитесь или не сможете приехать, вы позвоните до встречи.

— Я позвоню до встречи, если не смогу. Сейчас я записываю: завтра, половина десятого, тот же вход. И, наверное, мне надо извиниться за то, что сегодня вы потратили время.

— Извинение принято, давайте теперь не потратим и завтрашнее. Принесите блокнот, у нас часто заканчиваются те, что лежат в шкафу. И проверьте телефон утром, иногда я меняю время, если город решает устроить нам внеплановую новость.

Когда разговор закончился, Итан не испытал облегчения, на которое рассчитывал. Он получил ещё одно утро, в котором всё могло повториться, и теперь это утро было гораздо ближе. Но редактор больше не ждал его сегодня, а значит, хотя бы одну вещь он всё-таки исправил.

Нужный блокнот нашёлся в ящике вместе с запасными батарейками и старым зарядным устройством. На первых страницах были номера людей, которым он давно не звонил, список покупок и несколько набросков статьи о летнем городском фестивале. Он вырвал только страницу с покупками, а остальные оставил: не хотелось, чтобы всё начиналось с тщательно приготовленной пустоты.

В поисках ручки он сдвинул стопку книг и увидел под ней большой том с выцветшим красным кругом на обложке. Книга называлась «Марс: следующий шаг», угол переплёта был заклеен прозрачной лентой, давно пожелтевшей по краям. Её подарили ему в двенадцать лет, когда он ещё полагал, что к тридцати непременно успеет увидеть другую планету.

Итан открыл том посередине и обнаружил билет в планетарий, который использовал вместо закладки. На обороте детским почерком было выведено его имя, а рядом нарисован корабль с непропорционально большими двигателями. Он вспомнил, как однажды спорил с отцом, что в таком корабле хватит места и для кухни, и для библиотеки.

Теперь от этой уверенности стало неловко, словно он подслушал человека, который ещё не знал самого важного. Итан не стал читать страницу, лежавшую под билетом, и закрыл книгу, оставив её рядом с блокнотом. На столе всё ещё не хватало места, но прятать её обратно под зарядки он не захотел.

Вечером позвонила мать. Итан посмотрел на экран, прикинул, насколько устал, и ответил до того, как привычное ожидание четвёртого гудка успело превратиться в решение не разговаривать. Она сразу спросила, ел ли он, и это почему-то вызвало меньше раздражения, чем обычно.

— Ел, мам, даже два раза. Купил продукты, пожарил яйца, а вечером сделаю бутерброды. Только не спрашивай сейчас, почему именно бутерброды, это всё-таки еда.

— Я ещё ничего не спросила, а ты уже защищаешься. Хотела узнать, не приехать ли в субботу, у меня как раз свободный день. Могу привезти пирог, если ты ещё не окончательно разлюбил мой пирог.

— Пирог я не разлюбил, просто пока не знаю насчёт субботы. У меня завтра встреча по работе, и, если всё получится, может быть, дадут задание на выходные. Я потом скажу, только давай не будем пока обсуждать, как хорошо всё складывается.

— Хорошо, не будем, хотя мне хочется порадоваться. Я могу спросить, что за работа, или это уже будет обсуждение? Обещаю никому не звонить и не сообщать, что тебя немедленно назначили директором.

Он рассказал о газете и о двух отправленных текстах. О сегодняшнем дворе не рассказал, но не сказал и того, что его уже взяли; мать несколько раз переспросила время, словно сама собиралась поставить будильник. Под конец они обсудили протекающий кран у неё на кухне, и этот обычный разговор оказался легче всех приготовленных объяснений.

— Итан, если завтра не получится, всё равно позвони мне. Не нужно ждать, пока появится хорошая новость, чтобы со мной поговорить. Я ведь и сейчас звоню не потому, что ожидаю от тебя отчёт.

— Позвоню, только, наверное, не сразу после встречи. Мне надо будет сначала понять, что вообще произошло. И спасибо, что не говоришь мне просто собраться, я правда пытаюсь.

После разговора он ещё некоторое время держал телефон возле уха, хотя связь уже закончилась. Потом поставил будильник на семь сорок пять и второй на семь пятьдесят, заранее рассердившись на будущий звук. У окна остановился только затем, чтобы отодвинуть занавеску: завтра утром нужно было увидеть погоду, прежде чем выбирать куртку.

Рубашку он не стал гладить заново, лишь аккуратно повесил её на спинку стула. В сумку положил документ, блокнот и две ручки, хотя одна совершенно точно писала. Затем проверил маршрут, пополнил карту для автобуса и закрыл приложение до того, как начал рассчитывать каждую минуту пути.

У двери стояли кроссовки, в которых он сегодня дошёл до редакции. Итан присел, развязал тугие шнурки и расправил язычки, чтобы утром не тратить время на борьбу с обувью. На этом дело было закончено, и придумывать ещё одно, способное отложить сон, он не стал.

Лёжа в темноте, Итан представлял не кабинет редактора, а дверь со двора и маленькую вывеску над ней. Он всё ещё боялся, что снова уйдёт, и не мог придумать обещания, которому поверил бы сам. Поэтому просто вспомнил время встречи и то, где оставил ключ: на полке у входа, рядом с подготовленной сумкой.

Глава 2

У двери редакции Итан остановился за минуту до половины десятого и позвонил Коллинзу. Палец скользнул по экрану, когда он попытался убрать телефон в карман, но он удержал аппарат и дождался ответа. Вчера отсюда хотелось уйти как можно быстрее, сегодня он решил не двигаться, пока не услышит голос редактора.

— Доброе утро, мистер Коллинз, это Итан Картер. Я во дворе, возле входа с вывеской. Вы просили позвонить, когда я приеду, поэтому я ещё не поднимался.

— Доброе утро, всё верно, поднимайтесь на второй этаж. Дверь открыта, а если будет закрыта, нажмите на звонок справа. Мэгги знает, что вы придёте, только не соглашайтесь чинить ей принтер, она спрашивает об этом каждого нового человека.

Коллинз сидел за столом, на котором не было свободного места даже для локтей. Он указал на стул, закрыл один из лежавших перед ним листов и посмотрел на Итана поверх очков. Итан положил сумку на пол, чтобы не держать её на коленях как защиту.

— Рад, что вы добрались, давайте начнём с условий. Нужен автор в городскую рубрику, сначала несколько смен в неделю, дальше посмотрим по нагрузке. Первую пробную смену мы оплачиваем, независимо от того, захотим ли продолжить работу друг с другом.

— Я могу работать три дня в неделю, если расписание будет известно заранее. Сроки сдачи материалов понимаю, но иногда мне понадобится уточнять то, что другому покажется очевидным. Лучше скажу сейчас, чем буду потом делать вид, будто разобрался.

— Уточняйте, только записывайте ответы, у меня плохо с терпением к одному вопросу пять раз. Сегодня нужно разобраться со школьным турниром, в нём победила команда, про которую мы почти не писали. Вот контакты тренера и организатора, а здесь прошлогодняя заметка, чтобы вы понимали объём.

— Мне надо поехать на место или можно сначала поговорить по телефону? Я бы хотел услышать не только тренера, но и кого-нибудь из ребят. В таких текстах часто получается, что взрослые празднуют победу громче самих игроков.

— На месте вам сегодня делать нечего, турнир закончился в воскресенье. Про ребят согласен, но интервью с несовершеннолетними согласуйте через тренера и родителей. И не обещайте никому заголовок, место на первой полосе или фотографию размером с окно.

Коллинз объяснил, как сохранять текст, кому отдавать фотографии и где лежат образцы согласований. Итан несколько раз перебил его, потом всё-таки достал блокнот и записал имена рядом с задачами. Под конец редактор спросил, осталось ли что-нибудь непонятное, и Итан признался, что не знает, где ему сидеть.

— Сейчас покажу, у нас есть стол у дальней стены. Компьютер старый, но в основном не мешает работать, если не спорить с обновлениями. На этом столе раньше сидел человек, который всё печатал двумя пальцами, так что техника видела и худшие времена.

В комнате за кабинетом разговаривали сразу несколько человек, и Итан различал отдельные слова, не понимая ни одной фразы целиком. Коллинз назвал его имя, указал на стол и ушёл отвечать на звонок. Итан кивнул тем, кто посмотрел в его сторону, сел перед тёмным экраном и несколько секунд искал кнопку включения.

Он успел войти в систему, открыть пустой документ и напечатать название команды, когда Мэгги позвала его обратно. Коллинз забыл дать пароль к архиву и попросил забрать лист с расписанием пробных смен. Вернувшись к столу, Итан обнаружил возле клавиатуры кружку, которой прежде там не было.