Зарисовки непутёвого хозяина.

Взгляд упал на моего неказистого друга, стоя́щего на песке среди чужих, крутых каяков. «Да, подвёл ты меня, малыш, — заговорила про себя с «Нырочком», — хотя, почему подвëл. Просто я требовала невозможного. В гонку тебя, конечно, больше не возьму, но в жизни ещё много всего интересного. В сплавах и на прогулках ты будешь всегда со мной. Это я тебе обещаю».

И обещание, данное другу, я сдержала. Следующим летом мы вместе поехали покорять Урал.

История 4. «Нырок» и семья. Урал.

Дорога.

Машина гонит по трассе уже многие километры. На багажнике сверху громыхает куча железа, из которой по приезду сложится байдарка «Таймень». Рядом, крепко прикручен верёвками мой неизвестный науке зверь под названием «Нырок». Синий корпус невольно притягивает взгляды из проезжающих мимо машин и придорожных деревень. Иногда по пути он пытается вырваться на волю и тогда приходится останавливаться и усмирять ослушника.

В салоне поскуливает чёрный пёс, той же породы, что и каяк на крыше, а рядом сидят хозяева всего этого богатства. Хозяева ввязались в очередные приключения и едут покорять Западный Урал, а конкретнее реку Усьва.

Собака тоскует вдали от дома — не по душе ей путешествия, а ребёнок на заднем сиденье давно смирился с такими родителями. Чтобы скоротать очередную дорогу на край света, он тихо похрустывает печеньем. От этого кажется, что в машине завелась мышь.

Я погладила глянцевую шерсть на чëрной морде нашей любимой истерички, потрепала мягкие ушки. Да, жалко животинку, но видно, судьба так развернулась в ту минуту, когда из убогой подворотни мы забрали её к себе домой. Невольно вспомнился тот день, когда она навсегда стала частью нашей семьи.

Стая бездомных собак, во главе с мамашей, охраняли своих щенков. Маленькие четвероногие комочки копошились рядом с берлогой, где мы уже присмотрели себе будущего питомца. Изначально щенков было четверо: два рыжих, белый и чёрный. Я не смогла пройти мимо и уговорила мужа забрать одного себе. Для этого долго прикармливала дворовую мамашку, чтобы она дала подойти к потомству, не сожрав нас.

А в этот день мы всей семьёй пришли выбирать себе будущего друга. Разложили угощение по расставленным тарелочкам, подманивая пушистую мелочь поближе. Внезапно из норы под лестницей выполз чëрный клубок и поковылял точно к моим ногам. Рыжие обормоты — братья уже вовсю кружились рядом, перемазав мордочки в кефире, белый пропал (видимо, кто-то забрал до нас), а это чëрное чудо впервые соизволило показаться из своего убежища. Раньше, как не придёшь — всегда спит в норе под лестницей.

— Мама, это знак, хватай его и беги, — слышу голос дочери. Легко ей говорить. А на меня сейчас пять пар умных глаз смотрят. Взрослые члены стаи тщательно следят, чтобы молодое поколение никто не обидел. Сделаешь резкое движение — бросятся. И не вспомнят, кто кормил.

— Так, Илья, идите на остановку и ждите меня там, — приняла я решение. — Я вас догоню.

План был прост: сначала обезопасить свою семью, потом договориться с лохматой. Дети послушно направились в указанном направлении.

— Ты только поаккуратнее, пожалуйста! — попросил меня муж обеспокоенно.

— Не переживай, я умею с ними договариваться, — нисколько не соврала я.

Первое правило — не показывать животным страха. Поэтому выкинув тревожные мысли из головы, наклонилась и погладила, доверчиво чавкающего у ног щенка. Дождавшись, когда моя семья скроется из вида, плавно опустилась на корточки и, стараясь не делать резких движений, сцапала свою добычу. На меня внимательно посмотрели, но разрешили взять на руки чёрное чудо. Чудо от страха высоты выпучило глаза, но смолчало. «Хороший знак, — решила я, — значит можно начинать двигаться в сторону своих».

Маленькими, плавными шагами я шла всё дальше и дальше от родного гнезда моего нового друга. Стая уже позади, но радоваться будем в Газели. До этого момента ещё дожить нужно. Боковым зрением увидела маму щеночка, отделившуюся от всех и не спеша последовавшую за мной. Я не обольщалась. Убежать не успею. Да и нечестно это. Развернулась к огромной рыжей псине, подошедшей ко мне вплотную. Присела, давая понюхать свой пушистый груз. Попрощаться.

Пронзительные глаза заглянули прямо в душу, требуя обещания: «Не обидишь?»

— Не обижу! Обещаю тебе! Буду любить. Отдай его.

Что-то решив обо мне, мать спокойно отступила в сторону, дав молчаливое согласие и благословение.

С того самого мгновения, как испуганные глазки чёрного бутуза смотрели на меня в маршрутке, между нами образовалась невидимая связь. У меня неожиданно появился ещё один ребёнок. Порой непослушный, ленивый, но всегда преданный, добрый и бесконечно любимый. И я сдержала обещание. Никогда не обижала и не давала в обиду другим моё чёрное золото.

Правда, с именем вышла оказия. Собак у нас до этого не было — только кошки, и понять, мальчик это или девочка мы смогли не сразу. Думали — мальчик. А кличку дали с мужем, опираясь на внешность. На кончике чёрного хвостика малыша была белая кисточка, прямо как у лисички. Поэтому её гордо назвали Фокс. Даже ветеринары не указали нам на ошибку. Так, имя и было вписано в паспорт, а придумывать новое мы не стали.

— Не переживай, Фокся, скоро уже приедем, — отвлеклась я от воспоминаний и продолжая гладить собаку, посмотрела в окно. Там среди деревьев уже явственно виднелись Уральские горы, где в живописных ущельях течёт наша цель — река Усьва. Через каких-то полчаса дороги мы будем на месте. И наконец-то мой «Нырок» пройдёт свой первый серьёзный сплав.

Урал встретил нас неприветливо. Жаркое лето Тольятти внезапно сменила осенняя стужа горной местности. Я радовалась, что по дороге мы заехали купить третий тёплый спальник. Иначе пришлось бы туго.

В первый день решили разбить лагерь прямо под мостом, откуда завтра начнётся наш сплав. Груду вещей скинули на берег, «Нырок» в ожидании воды затаился в кустах. Зато Фоксе никто не мешал устроить купание, сразу по прибытии. Проигнорировав мои угрозы, она весело поплескалась на мелководье.

— Спать сегодня будешь на улице! — сообщила я мокрой и счастливой псине, прекрасно понимая, что не сдержу обещание.

Илья пошёл отгонять машину на ближайшую стоянку. Деревенька примостилась тут же, по обе стороны от узкой, мелкой речушки — крошечная, уютная, как игрушечная.

Димон устало примостился на полянке, разглядывая окружающую действительность.

«Ну здравствуй, Усьва! Чем порадуешь? Что покажешь?» — мысленно обратилась я к речке. Она ласково обожгла мои ладони ледяной водой. Ничего, привыкнем. Всё лучше, чем, посмотрев прогнозы, остаться дома. Так можно всё самое интересное пропустить. А другого отпуска всё равно не будет.

Над лагерем возвышался склон горы, где огромными буквами было написано: «Счастье здесь». Тишина и идиллия этого места, подсказывала, что в надписи есть доля правды. Посмотрим, проверим.

— Представляешь, Марин, — выдернул меня из размышлений голос Ильи, вернувшегося из деревни, — говорят, если бы неделей раньше приехали, пешком бы пошли по дну. Река пересыхала совсем, даже ручейка не оставалось. А сейчас уже много дней льёт дождь. Вот и наполнилась опять.

Посмотрела на капризную речку: «А так бывает?» Привыкли мы к полноводной равнине Волги рядом с Тольятти, расслабились. Для нас отсутствие воды немыслимо.

После тяжёлого дня дороги и других хлопот глаза слипались, по телу прокатывались волны усталости. Пожелав «Нырку» доброй ночи и заботливо прикрыв его ветками от чужих глаз, пошли в палатку.

Перекаты.

С утра встала пораньше и выпустила сонную Фоксю из комнаты Димона, куда вчера её всë-таки засунули ночевать, выделив место в ногах. Первым делом она опять направилась к воде. Вот чудо неугомонное. Холодно же на улице.

Зябко поёжившись от этого зрелища, начала готовить завтрак. Илья, разбуженный вознёй, тоже проснулся и принялся собирать конструктор под названием «Таймень». Дима, как водится, выполз из палатки только к завтраку — тот ещё походник. Ну, хоть пошёл на сплав и то хлеб. Лера так вообще сказала, что не готова с нами шарахаться невесть где, непонятно зачем, да ещё и без интернета. Поэтому осталась дома, в лоне цивилизации. Что есть, то есть. В местах, где нас обычно носит, не то что интернета, даже связи часто не бывает.

— Фокся, нет! — раздался возмущённый вопль Димона. Обернулась, посмотреть, что случилось. А, всё нормально. Просто кто-то спросонья не смог увернуться от собачьего душа. Зая очередной раз накупалась и отряхнулась в аккурат на ребёнка. Ребёнку это положительно не понравилось, но было уже поздно. Ничего, быстрее проснётся.

Перед началом сплава нам предстояло впихнуть всё своё имущество и собаку в байдарки. «Таймень», собранная для плавания, уже грелась в лучах чуть тёплого солнышка. «Нырок», абсолютно не предназначенный для перевозки груза, был мной доработан ещё дома. Шкура обшивки была вскрыта и прошнурована. Таким образом, получился грузовой отсек. Помещалось туда не очень много — объёма не хватало, но самое тяжёлое я могла закинуть, пожертвовав непотопляемостью. Пустые бутылки остались только в носике.

Итак, все вещи уложены, посередине «Таймени» приготовлено место для собаки, «Нырок» всклянь забит консервами.

— Зая, давай, загружайся, — показала я суетливой морде, куда запрыгивать. Фокся и так понимала, что придётся плыть, но очень не любила это делать. Ещё больше она не любила ждать на берегу, поэтому последние полчаса бегала между хозяевами и лодкой и контролировала, чтобы её не оставили одну. Неловко потоптавшись перед прыжком, она внезапно плюхнулась на сиденье Ильи, чему тот не сильно обрадовался. Пришлось выковыривать упрямую псину и усаживать на нужное место. Тридцать килограмм живого счастья, не так просто переместить, когда оно упрямится. Наконец, отправив семейство на воду, подошла к «Нырку». А нехило я его загрузила, еле доволокла до воды. Ничего, зато осадка лучше стала.

Теченье понесло нас вперёд, к приключениям. Сегодня нам предстоит ещё сделать остановку, чтобы посмотреть знаменитые Усьвинские столбы и забраться на Чёртов палец — самый высокий из них.

Мы медленно поплыли мимо аккуратных домиков деревни, разглядывая, как здесь живут люди.

Местные занимались своими делами, не обращая на нас внимание. Думаю, байдарки здесь не редкость. А вот я первый раз увидела лодочки такой формы, как стояла на берегу. Очень длинные деревянные моторные конструкции в ширину были настолько узки, что едва помещали на поперечной лавочке одного человека.

— Смотрите, какие странные лодки, — поделилась я своими мыслями. — Неужели удобно?

Илья с Димой тоже разглядывали необычные плавсредства, а Фокся, только меня. Всегда следит, чтобы её стадо не разбредалось далеко — овчарка доморощенная.

— Это, наверное, лодочное такси, — догадался Илья. — До Усьвинских столбов людей катают. Туда дороги по земле нет, вроде бы, — только рекой. Шире — речка не позволяет, вот они и нашли выход, как больше людей посадить.

Разумно. Но мотор на реке, которая пересыхает — это неожиданно. Чтобы не убиться, нужно каждый камешек в русле знать и уметь обойти.

Кстати, о камешках. Мы потихоньку приближались к концу деревни, и речка становилась гораздо шире. Из-под воды нам чаще стали показываться валуны, которые приходилось объезжать. Вокруг забурлило. Вместе с тем начал нарастать какой-то непонятный гул. Фоксе это совсем не понравилось. Она поскуливала и дёргалась в байдарке, периодически пытаясь удрать.

— Я за тобой к берегу не поплыву! — пригрозил Илья испуганной псине, зная, что с воды она залезть обратно не сможет. А причаливать каждые пять минут за ней — то ещё удовольствие.

— Фокся, сидеть! — прикрикнул Димон, которому было всё равно, что вода вокруг взбесилась. Сын прекрасно знал, что родители и так всё разрулят, а он может просто отдыхать, разглядывая живописные берега.

Напряглась. Ни разу не была на горных речках. Мало ли какой сюрприз она может выкинуть.

Оказалось, что мы добрались до первых в моей жизни порогов. Быстрое течение реки взбивало воду о камни, от этого казалось, что она кипит. «Держись, «Нырок», мы же с тобой водоплавающие. Справимся!» — мысленно подбадривала я.

— Илья, аккуратно! Впереди камень! — крикнула мужу, шедшему прямо на огромный валун, почти скрытый водой и малозаметный с кормы «Таймени», откуда он управлял лодкой. Илья вовремя вырулил и обошёл препятствие. Все мои чувства напряглись до предела, глаза судорожно вычленяли впереди опасные участки, руки помогали отруливать, объезжая препятствия. Илья тоже весь подобрался. Он отвечает за жизни троих в своей лодке.

А нервы собаки сдали. Она вообще любит спать дома на полу и есть вкусняшки, а не вот это вот всё. Улучив момент, когда все отвлеклись, просто выпрыгнула за борт.

Я уже приготовилась спасать бестолковую животину, когда поняла, что это не потребуется. Река в этом месте настолько обмелела, что собака просто стояла на дне, а вода едва доходила до её живота.

Я рассмеялась от облегчения. Это же надо так перепугаться, сидя по щиколотку в воде. Поэтому поток так и бурлил: здесь очень мелко. Не пороги — просто перекаты.

Фокся в недоумении постояла посреди русла, сама удивившись такому итогу и, не придумав ничего лучше, ломанулась по воде ко мне. Мамка должна защитить! Подбежав, сунула нос в кокпит, присматривая, куда лучше запрыгнуть. А у меня в лодочке место только на одну попу имеется. Представив, как эта туша прыгнет мне «на коленочки», впечатлилась.

— Нет, Зай, давай к папе! «Нырок» нас двоих не потянет! — уговаривала я, глядя в её испуганные, преданные глаза. Сердце разрывалось от желания успокоить девочку и пониманием, что «Нырок» нерезиновый. Мне бы в «Таймень» рядом с ней, и проблемы бы не было. От меня она никогда не убегает, но норовистый каяк никого не подпускает к себе из моих мужчин.

Фокся поняла, что мест нет, и решила передвигаться своим ходом, держась ближе к «Нырку». Мы не торопились, поэтому она вполне успевала за нами, иногда даже отбегая в сторону, к какому-нибудь сильно заинтересовавшему её камню. Так и пошли дальше.

Неожиданно мой «Нырок» напоролся-таки на огромный валун, скрытый под водой. Ничего страшного не произошло. Я просто остановилась. Но в следующий момент, каяк начало разворачивать боком к течению и, застопорило о другие камни. Я встала поперёк русла намертво. Никогда не думала, что такая мелкая речка в состоянии перевернуть меня вместе с лодкой. Но именно это и стало происходить. «Нырок» начал заваливаться набок, под напором потока, а он оказался неожиданно сильным. Гораздо сильнее меня. Пыталась сняться с мели, отталкиваясь веслом о дно. Удача отвернулась, я проигрывала. Бросила бесполезные попытки выйти сухой из воды и сделала единственное, что ещё могла: сунула руку в ледяной поток и оттолкнулась от камней на дне. Каяк подпрыгнул. Ещё усилие, и «Нырок» полетел, подхваченный течением. Теперь быстрее развернуться, пока опять не застряла. Всё, можно выдыхать. А нет, рано!

Наша «Таймень», ушедшая вперёд, тоже попалась в ловушку. И в то время, пока я сражалась с рекой, они наткнулись на свой валун. Всё, видимо, произошло по тому же сценарию, но в отличие от моего лёгкого «Нырочка» Илья пытался не дать перевернуться неуклюжей гружëной «Таймени».

– Илюх, не веслом, рукой оттолкнись, — крикнула я, стараясь обойти очередной валун, на который меня тащила река. Даже выскочить не могу, чтобы помочь. Оставалось только смотреть, как раздувается вода за байдаркой, как всё больше клонит лодку набок. Илья услышал меня, но даже пока он отталкивался рукой, байдарка продолжала крениться. Вот уже показалось дно почти до середины. Нет, не справится. В последний момент, когда переворот был почти неизбежен, всё получилось. «Таймень», чиркнув по камням шкурой, выскочила из западни.

– Дима, теперь выгребай! — Илья схватился за весло, и они вырулили параллельно течению.

– Ничего себе мелкая речушка! — с возмущением выдохнул Илья. — А нырнëшь, как в глубокую.

Димон поддакнул ему. Никому не хотелось купаться в такую погоду.

Да, надо внимательнее быть на перекатах. Утонуть не утонешь, но всё вещи будут насквозь мокрые и собирай их по реке потом.

Только Фокся, далёкая от наших проблем, весело шлëпала по руслу. Вот кому холод не страшен — она больше жару не любит.

Дальше шли очень осторожно, стараясь избегать уж больно сильных завихрений на воде, которые могли скрывать невидимые глазу препятствия. Нужно остаться сухим, ведь впереди нас ждали знаменитые Усьвинские столбы, которые обязательно хотелось посетить.

Усьвинские столбы.

Вскоре стало глубже, вода успокоилась, Фокся поплыла. Пришлось причаливать и запихивать её обратно в «Таймень», причём вместе с собакой в байдарку залилось несколько литров реки. Осталось только порадоваться, что сидеть моим мужчинам в лужах не придётся — под ними были спальники, упакованные в целлофановые пакеты. Но в ногах начала перекатываться ледяная вода.

Горная гряда справа от реки, потихоньку подкрадывалась ближе к берегу, нависая всё выше и выше над нами, пока не превратилась в отчётливо разделённые колонны.

— Это они — Усьвинские столбы. Приплыли, — прокомментировал Илья, окидывая взглядом поросшие деревьями скалы.

— Я думала до них долго ещё идти, — возмутилась я, — а мы только начали и сразу приехали.

Очень не хотелось расставаться с «Нырком» и этой неспешной действительностью, которая всегда окружает на сплаве. Сейчас собираться, тащиться куда-то. Всё же так хорошо было.

— Это место самое знаковое на Усьве, — урезонил меня Илья. — Дальше ничего интересного не будет, скоро даже горы останутся позади.

А я что? Просто ворчу. Конечно, пойдём. Грех проезжать мимо.

Оставив байдарки с вещами на берегу, отправились по едва заметной тропке искать путь на Чёртов палец — самую высокую, отдельно стоя́щую скалу. На прощанье оглянулась. Лодки лежали на берегу, сиротливо прижавшись друг к другу.

— Дождитесь нас, — попросила я «Нырка», слабо представляя, что будет, если мы останемся в этой глуши без лодок и всех вещей.

Тропка петляла между неизвестных кустов и слабо знакомых деревьев, постепенно уводя нас от реки. Чем дальше мы уходили, тем круче становился подъём. Димон, жуя очередную печеньку, безропотно поднимался следом за Ильёй, собака нарезала круги рядом, а я замыкала шествие. Тело, настроенное на сплав, никак не хотело включаться в восхождение. Мозг тоже отказывался верить, что нам вот туда на самую верхотуру нужно.

Когда склон стал почти вертикальный и забираться приходилось, цепляясь руками за корни деревьев, начала закрадываться мысль, что что-то мы здесь не продумали. Конечно! Вот оно, вернее, она: Фокся, привыкшая к диванной жизни изнеженной городской собаки, уже не бегала кругами. Только сосредоточенно пыхтела, забираясь с непутёвыми хозяевами всё выше и выше. Вершины её не интересовали. Главное — не отстать и не потеряться. Ради этого она и в горящую избу войдёт, даже когда очень страшно.

Понадеявшись на крепкость собачьих когтей, помогавших удерживаться на каменистой поверхности крутой тропы, переключила внимание на сына. Печеньки были забыты, все четыре конечности пущены в ход. Хорошо. С инстинктами самосохранения у него даже лучше, чем у родителей.

А Илья, уже забравшись наверх, ждал, когда доползут неспортивные остатки семейства. Фокся встала рядом, весело помахивая хвостиком с белой кисточкой на конце. Сын счастливо выдохнул и выпрямился, дойдя до вершины. Доползла и я. Отдышалась, оглядела место, куда нас опять занесла нелёгкая, и оцепенела.

Внезапно вспомнилось, что высоты я боюсь жутко. Как же я этого не учла, когда ползла сюда? Надо было отсидеться в кустиках с «Нырком». Сказала бы, что нужно охранять лодки, и всё. И собаку с собой оставила бы. Вон она как близко к краю подбежала. А если свалится? Воображение услужливо нарисовало жуткое зрелище. На меня начала накатывать настоящая истерика.

Чтобы не лечь на землю и не начать голосить, схватила ошейник любопытной бестолочи и отдёрнула от края вглубь небольшого плато — вершины этой скалы. Я бы и Илью с Димой оттащила за руки от края, но осторожный сын и сам не лез на рожон, а мужа хватать не позволяла совесть, непонятно как уцелевшая в моём отравленном паникой сознании.

— Марин, смотри, как красиво! — Илья и не замечал, что со мной происходит. Заворожённый открывшимся видом, он откровенно наслаждался.

— Иди сюда, тут лучше смотреть, — обернулся он ко мне, пытаясь разделить со мной свои чувства.

— Спасибо. Я отсюда всё прекрасно вижу, — сделала я крохотный шажок к нему, вытягивая шею и не на секунду не выпуская собаку из рук. — Красиво.

Перед Чëртовым пальцем Усьва делала крюк. С такой высоты этот изгиб смотрелся росчерком безумного художника по зелёному холсту. Лента реки, оббегая клочок суши, стремительно уносилась за холмы, зовя за собой. Правда, красиво. Но сполна насладиться видами, мне мешала пелена страха на глазах. Успокоилась я только тогда, когда мои мужчины отошли от края и устроились рядом.

Пришло время просто посидеть и отдохнуть. Вокруг, оказывается, поют птички, листва шепчет о чём-то загадочном, раскрывая тайны древних гор. Все притихли. Даже Фокся смирилась с моими руками, намертво держащими за ошейник, и легла.

Мимо прошла группа туристов. Забравшись на нашу скалу и осмотрев окрестности, они направились дальше по тропе, проходящей по самым верхушкам Усьвинских столбов.

— Можно тоже так погулять, — размечтался Илья. — Эта дорожка длинная и ведёт по всем скалам вдоль реки. Там много интересного можно увидеть.

Прикинув, сколько нервов у меня уйдёт на такую прогулку, да ещё с ребёнком и собакой, ужаснулась.

— Илюх, там лодки одни стоят, — мозг нашëл повод не капитулировать позорно. — Пора возвращаться.

Спускаться оказалось ещё страшнее. Я с ужасом смотрела, как Фокся, попой кверху, прыгает по скалам над пропастью, как камни улетают вниз из-под Диминых, поехавших по склону кроссовок. Я была безумно счастлива спуститься с этого Чëртового пальца. Наверное, именно это Таня чувствовала, когда выбралась из моего «Нырка» на твёрдую землю и кинулась целовать её. Мне тоже сейчас хотелось так поступить, но я сдержалась. Ведь где-то там у реки нас с нетерпением ждали лодки, и нам предстояло продолжить своё путешествие. Теперь, наконец, по воде.

Днёвка.

Юркий «Нырок» скользит по течению реки, периодически пытаясь обогнать «Таймень». Притормаживаю его, держусь сзади. Во-первых, мне так всех видно, а во-вторых, если обгоню, Фокся начнёт суетиться и попытается догнать. Вплавь. Очень не любит идти в конце. Приходится подстраиваться. Илье одному тащить гружëную лодку тяжело, а ребёнку грести лениво. Он чаще просто сидит и смотрит по сторонам, положив весло перед собой. Уже идёт третий день сплава, а мы прошли всего ничего.

После Усьвинских столбов почти сразу встали на ночëвку, так как пошёл дождь. Холодные, тяжёлые капли взбивали воду вокруг лодок, вынуждая нас причалить хоть куда-нибудь. С трудом нашли полянку, с виду пригодную для лагеря, там и остановились.

Из «Таймени» выгрузили свой скарб и перевернули её кверху дном — нам бассейн внутри не нужен. С «Нырком» всё оказалось сложнее. Выгружать консервы, закиданные россыпью в корме, было не очень удобно и быстро. Решили оставить так. Опять шкаф с продуктами получился. А воду я вычерпаю потом.

Миниатюрный песчаный пляжик, обозначивший подход к лагерю, почти весь занимали наши лодки. Вспомнилась байка Олега Алиевича, как однажды они легли спать, оставив свои байдарки на берегу. Честно говоря, я слабо представляю Олега Алиевича в байдарке, но факт, остаётся фактом. А когда они проснулись, одной недосчитались — река унесла. Предложила Илье убрать свои лодки поближе к палатке. Так и сделали. В результате наши плавсредства воды с неба последнее время видят больше, чем из реки. Какой-то неправильный сплав.

На следующий день поняли, что проще сделать днёвку, чем выступать в такой ливень. По палатке настукивало так, что приходилось повышать голос во время разговора.

Исследовав место рядом с лагерем, поняли, что оно очень неудачное. Вокруг вытоптанного пятачка росла трава с мой рост, не давая прогуляться по земле. Даже в дождевике продираться через этот лес, было противно. На тебя сразу обрушивалась лавина воды, прилипал какой-то мусор и атаковали прячущиеся в ней насекомые. Да и куда идти, если, куда ни кинь взгляд, везде окружает зелёное море, а где-то далеко за ним отвесный склон горной гряды. Мир сузился до размеров коридора между комнатами в палатке. Ощущение усиливала стена воды вокруг. Даже собака не пыталась вылезти наружу. Дремала рядом, радуясь, что мы, наконец, никуда не идём.

Байдарки опять стояли незаслуженно заброшенные на берегу, в ожидании начала обещанного сплава. Дима валялся в своей комнате, проводя идеальный для себя день. А мы решили, раз не можем идти дальше, значит, устроим пир.