Дом для всех потерявшихся

Справедливости ради, он хотя бы не пытался поймать молнию. В отличие от некоторых представителей нашей семьи, которые при первой же возможности стремятся проверить границы дозволенного.

Едва я успела закрыть дверь, как свет мигнул и погас.

Вместе с ним погасла вся моя надежда на спокойный вечер.

Я нажала выключатель.

Потом ещё раз.

Знаю, это бессмысленно. Но есть определённая категория человеческих действий, которые мы совершаем исключительно из надежды на чудо. К ней относятся повторное нажатие выключателя, постукивание по телевизору и открывание холодильника в ожидании, что там появилось что-нибудь новое.

Лампочка не загорелась.

— Только не это, — произнесла я.

Из комнаты донёсся голос Крис:

— МАМА! У НАС НЕТ ИНТЕРНЕТА!

Ну вот. Молния, кажется, всё-таки попала куда-то важное.

У нашей фермы есть один недостаток, о котором я не подумала при покупке.

Она находится за пределами той зоны, где коммунальные службы считают необходимым обеспечивать бесперебойное снабжение электричеством.

В городе я могла рассчитывать, что после короткого отключения всё восстановится само собой. Здесь иногда приходится ждать несколько часов. А однажды мы провели без света почти сутки.

Поэтому у меня даже имеется специальный ящик на случай подобных происшествий. В нём находятся фонари, запасные батарейки, свечи, спички, несколько пауэрбанков и прочие предметы, которые в городской квартире считались бы избыточной предусмотрительностью.

На ферме это называется «минимальная подготовка к выживанию».

Я достала фонарь и направилась в хозяйственную кладовую.

Первым делом нужно было проверить насосную систему.

У нас вода поступает из скважины при помощи электрического насоса. Пока отключение короткое, проблема несущественная. Но если электричества нет долго, приходится переходить на запасы.

Я посмотрела на резервную ёмкость.

Потом на прогноз погоды в телефоне, который, к счастью, ещё успел загрузиться.

Ничего хорошего.

Дождь обещали до утра.

Я открыла шкафчик, где хранились инструменты, и достала инструкцию к генератору.

Мне кажется, инструкции придумали люди, которые никогда не попадали в чрезвычайные ситуации. В них всегда всё очень понятно. Особенно раздел, начинающийся словами: «Для запуска устройства необходимо…»

Дальше обычно следует двенадцать пунктов, три предупреждения об опасности и рисунок, на котором изображён человек с двумя совершенно свободными руками.

У меня свободна была только одна.

Вторая держала фонарь.

Я потратила несколько минут на изучение инструкции и пришла к выводу, что генератор, возможно, способен спасти положение.

Оставалось выяснить, способен ли он вообще работать.

Генератор у нас появился не так давно. Покупала я его после одного из предыдущих отключений электричества, когда окончательно поняла, что романтическое представление о сельской жизни плохо сочетается с размораживающимся холодильником.

Он стоял в отдельном хозяйственном помещении.

Я подошла, проверила уровень топлива, переключатели и всё остальное, что смогла идентифицировать без специального образования.

Потом попробовала запустить.

Ничего.

Попробовала ещё раз.

Ничего.

На третий раз генератор издал звук, похожий на кашель пожилого человека, который категорически не желает вставать с дивана.

И снова замолчал.

— Прекрасно, — сказала я. — Просто замечательно.

В этот момент зазвонил телефон.

На экране высветился номер соседа.

— Лиз, у вас тоже свет отключили?

— Как видишь, мы уже перешли на свечи и натуральное хозяйство.

— У меня генератор работает. Тебе помочь?

Я посмотрела на свой агрегат.

Он смотрел на меня с тем же выражением взаимного недоверия.

— Очень бы хотелось.

— Сейчас подъеду.

Я положила телефон и впервые за вечер почувствовала, что у происходящего есть шанс закончиться благополучно.

Хотя не факт, что быстро.

Пока сосед добирался до нас, я решила заняться тем, что не требовало электричества.

Например, проверить запасы воды.

Именно в этот момент я вспомнила, что в сарае осталась незакрытой одна из ёмкостей.

Я вышла под дождь.

Дождь к тому времени перешёл из категории «небольшие осадки» в категорию «природа явно на кого-то обиделась».

Под ногами хлюпала земля. Ветер забрасывал воду за воротник. Фонарь периодически отражался в лужах, создавая иллюзию, что я участвую в ночной экспедиции по поиску неизвестного организма.

У сарая меня уже ждали гуси.

Не знаю, что они там делали в такую погоду. Возможно, обсуждали сложившуюся ситуацию. Возможно, просто считали дождь подходящим временем для прогулок.

Один из них направился ко мне.

— Даже не начинай, — предупредила я.

Гусь остановился.

Мы посмотрели друг на друга.

В этот раз он решил не вступать в конфликт.

Возможно, тоже почувствовал, что сегодня у меня недостаточно ресурсов для дипломатии.

Сосед приехал примерно через полчаса.

Вместе с ним приехал его генератор.

Я не знаю, почему мужчины так любят привозить с собой инструменты. Иногда кажется, что если вызвать электрика для ремонта розетки, он обязательно приедет с ящиком оборудования, достаточным для строительства небольшого космического корабля.

Мы открыли хозяйственное помещение.

Сосед посмотрел на мой генератор.

Потом на меня.

— Ты его сама запускала?

— Пыталась.

— И как?

— Он не проникся.

Сосед усмехнулся.

Начались проверки, разговоры о топливе, фильтрах и каких-то технических особенностях.

Я стояла рядом и делала вид, что понимаю происходящее.

Через некоторое время выяснилось, что проблема не в электричестве, не в погоде и даже не в генераторе.

Проблема была в том, что я неправильно подготовила его к хранению.

Возможно, для кого-то это очевидная вещь. Для меня стало небольшим открытием.

— Надо было заранее обслужить, — сказал сосед.

— Надо было. Теперь я это знаю.

— А инструкцию читала?

Я посмотрела на него.

— Читала. Там было написано, что нужно запустить двигатель.

Сосед рассмеялся.

Через некоторое время генератор всё-таки удалось завести. Но подключать к нему всё подряд не имело смысла. Мы решили сначала обеспечить работу насоса, а уже потом разобраться с холодильниками.

И вот тут выяснилось, что у нас есть ещё одна небольшая проблема.

Нужно было протянуть кабель.

К счастью, сосед привёз подходящий удлинитель.

Я смотрела на происходящее и думала, что в следующий раз при покупке фермерского оборудования нужно сразу приобретать ещё одного человека, который будет знать, как всё это работает.

Возможно, даже двух.

Пока мужчины занимались техникой, я вернулась в дом.

Там обнаружилась совершенно новая проблема.

Анна и Крис пытались зарядить телефоны от одного пауэрбанка.

Казалось бы, обычная ситуация.

Но обеим одновременно понадобилось зарядить устройства, и каждая считала свои потребности более приоритетными.

— Мне нужно отправить файл!

— А мне нужно позвонить!

— Ты уже заряжала!

— А ты вообще ничего не делаешь!

Я остановилась в дверях.

Иногда мне кажется, что если бы в нашем доме вдруг появился третий подросток, он немедленно основал бы независимое государство со своей конституцией, валютой и министерством распределения зарядных устройств.

— Девочки, — сказала я, — у нас есть один пауэрбанк. Давайте распределим время.

— Но мне нужно сейчас!

— И мне!

Я посмотрела на обеих.

— А мне нужно, чтобы вы хотя бы пять минут не спорили. Это тоже важная потребность.

Крис фыркнула.

Анна отвернулась.

Я забрала пауэрбанк и положила его на полку.

— Будете заряжать по очереди. И никаких международных конфликтов из-за розетки.

Думаю, в тот момент меня ненавидели обе.

Но это не было чем-то новым.

К полуночи электричество так и не вернулось.

Зато насос заработал, а холодильники удалось подключить к резервному питанию.

Сосед уехал, оставив после себя несколько полезных рекомендаций и обещание прислать мастера для обслуживания нашего генератора.

Я записала это в блокнот.

Рядом с пунктом «купить батарейки» теперь появились ещё два:

1. Обслужить генератор.

2. Купить второй пауэрбанк.

Последнее, пожалуй, было важнее.

Я прошла по дому, проверила двери, окна и выключатели.

Потом посмотрела на темноту за окном.

Дождь продолжался.

И в этот момент я почему-то вспомнила дедушку.

У него на ферме тоже периодически отключали электричество. Но там всё было устроено иначе. Когда гас свет, дедушка доставал керосиновую лампу. Бабушка ставила на стол чайник, а мы с двоюродными братьями и сёстрами радовались, что взрослые наконец-то перестают заниматься своими делами.

Никто не требовал интернета.

Никто не переживал, что телефон разрядился.

Мы просто сидели вместе.

Дедушка рассказывал истории. Иногда смешные, иногда совершенно невероятные. Мы слушали, а потом ещё долго вспоминали их.

Тогда мне казалось, что у дедушки всегда всё под контролем.

Теперь я понимаю, что, возможно, у него просто был хороший генератор.

Хотя, скорее всего, не было и его.

Сейчас почти два часа ночи.

Я сижу за ноутбуком. Электричество пока работает благодаря генератору. Роутер ожил, но интернет всё равно отсутствует. Видимо, где-то на линии тоже произошла авария.

Я решила не пытаться её расследовать.

В конце концов, у меня есть дела поважнее.

Например, выяснить, почему генератор не запускается после долгого хранения, и почему гуси считают, что дождь — это приглашение к прогулке.

А ещё я сегодня узнала, что нельзя просто купить оборудование и надеяться, что оно будет работать вечно.

Это относится не только к генераторам.

Но об этом, пожалуй, в другой раз.

Запись на завтра: найти мастера, обслужить генератор и выяснить, сколько стоит нормальный запасной источник питания.

И, возможно, купить второй пауэрбанк.

Кажется, это единственный способ сохранить мир в нашей семье.

Лиззи

Глава 3. Гуси свободного полёта

Я всегда считала, что птицы созданы для полёта. В этом, собственно, и заключается главное отличие птиц от, например, коз. Последние тоже способны на многое, но, к счастью для окружающих, не умеют перелетать через заборы.

Хотя, если бы умели, я бы не удивилась.

С козами вообще лучше не загадывать.

Но вернёмся к птицам.

Когда мы только обзавелись гусями и утками, я совершенно искренне полагала, что их основная задача — жить на нашей ферме, нести яйца, радовать глаз и периодически создавать характерный звуковой фон. Взамен я была готова обеспечить им полноценное питание, чистую воду, комфортное жильё и безопасность.

Мне казалось, условия более чем привлекательные.

Однако у наших пернатых постояльцев обнаружились собственные представления о прекрасном.

И, как выяснилось, они не включали в себя постоянное проживание на территории, которую я им столь любезно предоставила.

Первые подозрения появились совершенно случайно.

Однажды утром я вышла во двор с ведром корма и обнаружила, что гусей стало значительно меньше.

Поначалу я даже обрадовалась. Подумала, что наконец-то у нас установились хорошие отношения и птицы перестали встречать меня коллективным шествием с требованиями ускорить подачу завтрака.

Но радость оказалась преждевременной.

Я пересчитала оставшихся.

Потом пересчитала ещё раз.

Результат не изменился.

Гусей не хватало.

Уток тоже.

Я заглянула в сарай, обошла загон, проверила пространство за постройкой. На всякий случай заглянула даже туда, куда обычно не заглядываю, потому что там хранятся вещи с категорией «когда-нибудь пригодится».

Никого.

При этом ворота были закрыты, сетка на месте, явных повреждений ограждения не обнаружилось.

То есть птицы не сбежали.

Они, судя по всему, эмигрировали.

Причём без предварительного уведомления.

Я остановилась посреди двора и посмотрела на небо.

Небо выглядело совершенно невинно.

Никаких предупреждающих знаков, прощальных писем или хотя бы пера на память.

И тут я услышала гогот.

Громкий, уверенный и до боли знакомый.

Я подняла голову.

Над соседним лугом летела целая компания моих подопечных. Впереди несколько гусей, следом утки. Они двигались довольно организованно, словно заранее согласовали маршрут и распределили обязанности.

Я смотрела на них и не могла решить, что чувствую сильнее: удивление или профессиональную обиду.

Всё-таки я их кормила.

Я меняла им воду.

Я чистила их территорию.

Я, между прочим, даже разговаривала с ними!

А они взяли и улетели.

Без предупреждения.

Вот что значит неблагодарность в её наиболее совершенной форме.

Первым делом я позвала Адама.

Он появился с таким видом, будто я пригласила его на секретное совещание.

— Смотри, — сказала я, показывая на небо.

Адам задрал голову.

— Они летят!

— Я заметила.

— А куда?

Вот это был хороший вопрос.

Я тоже хотела бы знать.

Сначала мы решили, что птицы просто перелетели на соседнее поле. Потом увидели, как они опустились где-то за деревьями, в стороне от старого пруда.

Я взяла ведро с кормом.

В подобные моменты начинаешь понимать, насколько мало у тебя инструментов влияния на окружающий мир.

У меня не было карты миграционных маршрутов, переговорщика по вопросам межвидового сотрудничества или хотя бы мегафона.

Было только ведро.

Но я оптимист по натуре.

К тому же в моей практике уже случались ситуации, когда правильно подобранная порция корма решала больше проблем, чем продолжительные переговоры.

Мы отправились на поиски.

Лабрадор, разумеется, тоже захотел участвовать.

Появление поисковой группы вызвало у него неподдельный восторг. Он кружил вокруг нас, заглядывал в ведро и пытался выяснить, не предусмотрена ли его должностная инструкция.

Я решила не рисковать.

Оставила собаку дома.

Учитывая её отношения со всем живым и движущимся, участие в поисковой операции могло привести к совершенно непредсказуемым результатам.

Через некоторое время мы добрались до пруда.

И обнаружили там наших беглецов.

Они плавали.

Просто плавали.

Спокойно, неторопливо, с видом людей, которые наконец-то добрались до долгожданного курорта.

Гуси держались ближе к берегу. Утки рассредоточились по воде. Некоторые что-то обсуждали между собой, периодически погружая головы под воду.

Я остановилась.

Они посмотрели на меня.

Я посмотрела на них.

У меня было ощущение, что мы встретились после продолжительной разлуки, и теперь каждая сторона пытается понять, кто первым начнёт разговор.

— Домой! — позвала я.

Гуси не двинулись.

— Домой, я сказала!

Одна утка посмотрела в мою сторону, издала короткое кряканье и продолжила плавать.

Это было обидно.

Я потрясла ведром.

Вот теперь они заинтересовались.

Несколько голов одновременно повернулись в мою сторону.

Я потрясла ещё раз.

На берег направились первые желающие.

Похоже, идея самостоятельного путешествия сохраняла привлекательность ровно до тех пор, пока не появлялась перспектива бесплатного питания.

Мы медленно пошли обратно.

Птицы следовали за ведром, периодически отставая, отвлекаясь на траву и собственные мысли.

В какой-то момент я поняла, что иду впереди небольшой миграционной колонны, которую сама же и организовала.

Адам был счастлив.

Я тоже.

Правда, по несколько разным причинам.

На этом история могла бы закончиться.

Но, как известно, хорошая фермерская история редко заканчивается с первого раза.

Через несколько дней всё повторилось.

На этот раз мы обнаружили пропажу практически сразу.

Ограждение снова оказалось целым, а птицы — отсутствующими.

Я уже не удивлялась.

Даже появилась определённая профессиональная уверенность.

Я точно знала, что искать нужно возле воды.

И действительно, наши гуси и утки снова обнаружились на соседнем пруду.

Причём теперь они выглядели настолько довольными, что мне захотелось взять с собой не ведро корма, а нотариуса и оформить их добровольный отказ от дальнейшего содержания.

Но, конечно, я этого не сделала.

Я просто вернула их домой.

В третий раз я уже не испытывала никаких иллюзий относительно нашей совместной жизни.

Стало понятно, что птицы нашли способ обходить все мои организационные мероприятия.

И если раньше я думала, что ограждение решает вопрос безопасности, теперь пришлось пересмотреть свои взгляды.

Утки и гуси прекрасно летали.

Не все одинаково хорошо, но вполне достаточно, чтобы регулярно устраивать самостоятельные прогулки за пределами фермы.

А я, как выяснилось, совершенно не готова каждый день заниматься поиском водоплавающих путешественников.

У меня и без того был достаточно насыщенный график.

Решение пришло не сразу.

Сначала я попыталась изучить вопрос самостоятельно. Потом посоветовалась с человеком, который давно занимался разведением птицы.

Он выслушал мою историю, посмотрел на меня и спросил:

— А вы им крылья подрезали?

Я задумалась.

Вопрос звучал так, словно речь шла о совершенно обычной хозяйственной процедуре.

— Нет, — ответила я. — Пока они сами вполне успешно справляются.

Он улыбнулся.

Оказалось, существует способ ограничить способность птиц к полёту без каких-либо хирургических вмешательств. Для этого подрезают часть маховых перьев на одном крыле. Важно делать это правильно, не затрагивая растущие перья с кровоснабжением, и лучше доверить процедуру человеку с опытом работы с птицей. По мере линьки перья отрастают, поэтому вопрос приходится периодически пересматривать.

Словосочетание «подрезать крылья» мне всегда казалось каким-то драматичным.

Особенно применительно к существам, чья главная особенность — умение летать.

Но после третьего побега я смотрела на ситуацию несколько практичнее.

Мне не хотелось лишать птиц возможности жить нормальной жизнью. Хотелось лишь, чтобы нормальная жизнь проходила в пределах нашей фермы.

Именно это я и объяснила специалисту.

Он помог нам провести процедуру.

Птицы, конечно, были не в восторге.

Гуси выражали своё недовольство особенно громко. Я даже не сомневалась, что они считают меня главным виновником произошедшего.

Что ж, возможно, в их версии событий я действительно выглядела не лучшим образом.

Но у меня тоже были аргументы.

Например, тот факт, что каждый их полёт превращался в отдельную поисковую экспедицию.

После этого жизнь постепенно вошла в более предсказуемое русло.

Птицы по-прежнему гуляли, плавали, щипали траву и занимались своими делами. Просто теперь у них не было прежних возможностей для дальних путешествий.

Я же получила ещё один полезный урок.

На ферме недостаточно просто обеспечить животным хорошие условия. Нужно ещё учитывать их природные особенности, характер и представления о том, как именно должна быть устроена жизнь.

Причём последние зачастую радикально отличаются от хозяйских.

Впрочем, это относится не только к птицам.

Иногда мне кажется, что я живу в доме, где все обитатели имеют собственную программу развития, но никто не счёл нужным согласовать её со мной.

Особенно лабрадор.

Но о нём будет отдельный разговор.

Вечером, когда птицы уже устроились на ночь, я вышла во двор и остановилась возле загона.

Гуси сидели кучками, время от времени переговариваясь между собой. Утки устроились возле воды. В окнах дома горел свет, а за деревьями постепенно темнело небо.

Я вспомнила дедушку.

У него на ферме тоже были гуси. И он совершенно спокойно относился к их характеру.

Однажды я спросила, почему они такие злые.

Дедушка ответил:

— Потому что думают, что здесь всё принадлежит им.

— А разве нет?

Он засмеялся.

— Лиззи, на любой ферме каждый считает себя хозяином. Даже тот, кто просто пришёл поесть.

Тогда я не совсем поняла, о чём он.

Теперь понимаю гораздо лучше.

Особенно после того, как обнаружила, что у моих гусей есть собственное представление о границах фермы.

И, судя по всему, оно значительно шире моего.

Сегодня я внесла в список хозяйственных расходов ещё одну статью.

Подготовка птицы к безопасному содержанию.

Рядом записала: «Уточнить сроки повторного осмотра перьев после линьки».

Список получился внушительным.

Иногда мне кажется, что если собрать все мои записи за последние месяцы, получится не книга, а бухгалтерский отчёт с элементами приключенческого романа.

Хотя нет.

Бухгалтерский отчёт не может содержать столько гусиного гогота.

А у нас его предостаточно.

Вывод дня: свобода — прекрасная вещь. Особенно когда она не предполагает ежедневного поиска стада по соседним водоёмам.

И ещё одно наблюдение.

Если кто-нибудь когда-нибудь предложит мне завести перелётных птиц, я, пожалуй, уточню, насколько далеко они умеют летать.

На всякий случай.

Лиззи

Глава 4. Доить козу — это вам не интервью брать

Когда-то я работала журналистом. Брала интервью у людей самых разных профессий, задавала неудобные вопросы, добивалась комментариев и умела расположить к себе даже тех, кто категорически не хотел разговаривать.

Мне казалось, что этот опыт пригодится в любой сфере деятельности.

Как выяснилось, я недооценила коз.

Коза — совершенно особый собеседник. Она не реагирует на аргументы, не соглашается на компромиссы, не испытывает ни малейшего уважения к вашему профессиональному прошлому и вообще не считает необходимым поддерживать конструктивный диалог.

Особенно если вы собираетесь её доить.

Когда мы только обзавелись козами, я представляла этот процесс довольно романтично. Утро, свежий воздух, деревянный сарай, небольшое ведёрко молока, которое потом превратится в домашний творог, сыр и другие замечательные фермерские продукты.

В голове даже возникала картинка: я в резиновых сапогах, с ведёрком, на фоне рассвета. Коза спокойно стоит рядом, понимая всю важность момента. Где-то за спиной поют птицы.

Я, вероятно, слишком часто смотрела фотографии загородной жизни.

Реальность оказалась несколько менее фотогеничной.

Началось всё с того, что мне нужно было научиться доить коз самостоятельно.

До этого я, конечно, видела, как это делают другие. И даже однажды пробовала. Но одно дело — наблюдать за процессом со стороны, попутно восхищаясь ловкостью человека, который всё это делает, и совсем другое — оказаться на его месте.

Особенно когда вторая сторона совершенно не разделяет вашего энтузиазма.

Первое знакомство с самостоятельным доением проходило под руководством прежней хозяйки коз. Она продемонстрировала, как правильно подготовить животное, как посадить его на специальную подставку, как закрепить внимание кормом и как обращаться с выменем.

Всё выглядело удивительно просто.

— Вот так, — говорила она, спокойно работая руками. — Главное, чтобы коза привыкла к человеку. Не торопитесь. Разговаривайте с ней.

Я внимательно слушала и запоминала.

«Не торопиться», «разговаривать», «не делать резких движений».

Прекрасно.

С журналистикой я тоже не сразу подружилась. В начале карьеры приходилось учиться разговаривать с людьми, которые отвечали исключительно односложно. Правда, среди них не было ни одного, кто мог бы ударить меня копытом по ведру.

Тогда я ещё не знала, что это существенная профессиональная особенность коз.

Моей первой самостоятельной попыткой стало обычное утро.

Я пришла в сарай с ведром, подготовила место, насыпала корм и пригласила одну из коз занять рабочее место.

Коза посмотрела на меня.

Я посмотрела на козу.

— Ну что, начнём?

Она продолжила жевать.

Это обнадёживало.

Я аккуратно направила её на подставку, закрепила кормушку и принялась за работу.

Первые несколько секунд всё шло хорошо.

Потом коза решила, что ей нужно переставить заднюю ногу.

Потом вторую.

Потом она повернулась.

Потом попыталась посмотреть, что происходит с ведром.

Я попросила её постоять спокойно.

Она не согласилась.

Пришлось повторить процедуру.

В этот раз я уже была настроена серьёзнее. Мне казалось, что если проявить достаточно терпения, можно добиться результата.

И действительно, через некоторое время в ведре появилось немного молока.