Дом для всех потерявшихся

Лиззи Джонс

Дом для всех потерявшихся

ИСТОРИИ С ФЕРМЫ ЛИЗЗИ

ДОМ ДЛЯ ВСЕХ

ПОТЕРЯВШИХСЯ

История одной фермы, трёх детей и тех, кто однажды нашёл дорогу домой

ЛИЗЗИ ДЖОНС

СОДЕРЖАНИЕ

ЭПИЛОГ — Или немного тишины перед тем, как всё начнётся 1

ЧАСТЬ I. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НАШУ РЕАЛЬНОСТЬ

Глава 1. Идиллия с запахом навоза 7

Глава 2. Электричество — наше всё 17

Глава 3. Гуси свободного полёта 27

Глава 4. Доить козу — это вам не интервью брать 37

Глава 5. У нас сегодня ярмарочный день 47

Глава 6. Машина сказала: «Нет» 61

ЧАСТЬ II. ВСЕ КУДА-ТО БЕГУТ

Глава 7. Два маленьких предательства 74

Глава 8. Письмо от банка, которое испортило мне настроение 86

Глава 9. Три кота и одно похищение 98

Глава 10. Карьерный самосвал на поводке 110

Глава 11. Где наши козы? 121

Глава 12. Колодец, коза и люди с верёвками 132

Глава 13. Две девочки, один концерт и большая тайна 145

Глава 14. Дедушкина ферма 162

ЧАСТЬ III. ДОМ, КОТОРЫЙ ЖДЁТ

Глава 15. Ферма открывает двери 173

Глава 16. Последнее предупреждение 188

Глава 17. Прогноз обещал небольшую облачность 200

Глава 18. Собака, которая знала дорогу 212

Глава 19. Один совершенно ненормальный день 226

ЭПИЛОГ 245

ЭПИЛОГ

Или немного тишины перед тем, как всё начнётся

Есть особенная тишина, которую невозможно услышать в городе.

Она приходит ранним утром, когда солнце ещё только собирается подняться над горизонтом, а трава уже покрыта мелкими каплями росы. Когда над лугом стелется туман, деревья на опушке кажутся декорациями к давно забытой сказке, а воздух настолько свежий, что его хочется не вдыхать, а пить маленькими глотками.

В это время особенно хорошо слышно птиц. Они начинают свой концерт задолго до того, как проснутся люди. У каждой своя партия, свои музыкальные предпочтения и полное отсутствие сомнений в собственном таланте. Иногда мне кажется, что они просто соревнуются, кому достанется право разбудить весь мир.

Солнце постепенно окрашивает верхушки деревьев, где-то вдалеке перекликаются гуси, в высокой траве шуршит что-то маленькое и очень занятое своими делами. А над всем этим раскинулось огромное небо. Такое огромное, что первое время я не знала, куда девать взгляд.

В городе я привыкла смотреть по сторонам. Здесь приходится смотреть вдаль.

Леса, поля, просёлочные дороги, бесконечные луга. Пространство, в котором нет необходимости куда-то торопиться, чтобы успеть увидеть что-то красивое. Оно само приходит к тебе. Иногда в виде стаи журавлей над полем, иногда — в виде первого снега на еловых ветках, а иногда просто в виде солнечного пятна на старом деревянном заборе.

Кажется, что именно ради таких моментов люди и переезжают за город.

По крайней мере, так принято считать.

Я живу на ферме уже некоторое время и могу с уверенностью сказать: люди, которые так считают, либо никогда не жили на ферме, либо обладают удивительно крепкой нервной системой.

Потому что за каждым красивым рассветом здесь следует вполне конкретный список дел. За живописным вечерним закатом — необходимость проверить, все ли вернулись в свои загоны. А за умиротворяющим пением птиц иногда стоит курица, которая решила снести яйцо в самом неподходящем месте, или гусь, считающий, что хозяйка недостаточно быстро реагирует на его исключительно важные замечания.

Но об этом позже.

Когда-то моя жизнь выглядела совершенно иначе.

Мне тридцать пять. Когда-то я жила в большом городе, работала журналистом в солидном издании, носила пальто, которое не предназначалось для прогулок по грязи, и искренне считала, что самое сложное в рабочем дне — это придумать хороший заголовок к материалу, который нужно было сдать ещё вчера.

У меня была работа, привычный круг общения, планы, расписание и достаточно чёткое представление о том, какой должна быть жизнь.

А потом случился ковид.

Вместе с ним пришли обстоятельства, о которых обычно не рассказывают в красивых интервью. Семейные сложности, перемены, потери привычных ориентиров и необходимость принимать решения, к которым никто не готовит заранее.

В какой-то момент всё, что ещё недавно казалось надёжным, перестало быть таковым.

Я не могу сказать, что однажды проснулась с мыслью: «А не купить ли мне ферму?»

Нет. Всё было гораздо менее романтично и гораздо более сумбурно.

Сначала появилась мысль о переменах. Потом — мысль о том, что детям нужно другое пространство. Затем — фотографии одного совершенно очаровательного хозяйства, которые я разглядывала по вечерам. Потом расчёты, сомнения, разговоры с собой, в которых здравый смысл периодически проигрывал воображению.

И вот однажды я вложила в эту идею практически все свои сбережения, добавила кредитные займы и стала счастливой обладательницей фермы.

По крайней мере, в документах всё выглядело именно так.

В реальности я стала обладательницей старых построек, бесконечного количества хозяйственных задач, территории, которая требовала вложений, и весьма внушительных финансовых обязательств.

Но у меня было место.

Своё место на земле.

Были простор, воздух, деревья и возможность начать всё заново. Мне казалось, что это уже немало.

Мои дети, впрочем, придерживались несколько иной точки зрения.

Их трое.

Старшая, Анна, шестнадцати лет, обладает редким даром находить недостатки даже в самых прекрасных обстоятельствах. Если за окном восхитительный закат, значит, завтра будет скучный день. Если в доме тепло — слишком жарко. Если мы все вместе ужинаем — почему нельзя просто заказать еду и не тратить время на приготовление?

Крис, которой пятнадцать, в вопросах оценки нашего нового места жительства придерживается примерно той же позиции, но с большей эмоциональной выразительностью. Она умеет одним вздохом передать всю трагедию человеческого существования и одним взглядом дать понять, что её жизнь безвозвратно испорчена отсутствием торгового центра в пешей доступности.

Они обе мечтают вернуться в город.

Желательно немедленно. Ещё лучше — вчера.

Семилетний Адам, напротив, считает, что мы совершили величайшее приобретение в истории человечества.

Для него ферма — это бесконечный парк развлечений, в котором нет необходимости покупать билеты. Здесь можно бегать, исследовать, наблюдать за животными, придумывать имена новым обитателям и ежедневно обнаруживать что-нибудь удивительное.

Он искренне не понимает, почему старшие сёстры не разделяют его восторга. Впрочем, он вообще многое не понимает в поведении подростков. И, пожалуй, это его главное преимущество перед ними.

Я же нахожусь где-то посередине.

Иногда я смотрю на окружающие просторы и думаю, что мне невероятно повезло. А иногда стою посреди двора с ведром в одной руке, телефоном в другой и пытаюсь вспомнить, в какой момент моя профессиональная карьера свернула в сторону сельского хозяйства.

Всё-таки между редакционным заданием и необходимостью самостоятельно разбираться, почему коза отказывается заходить в сарай, существует определённая разница. Хотя, если подумать, в обоих случаях приходится проявлять настойчивость и сохранять лицо.

Днём я работаю на ферме, занимаюсь детьми, животными, хозяйством и всеми теми делами, которые почему-то появляются быстрее, чем исчезают. Вечером пытаюсь убедить себя, что завтра непременно всё будет иначе. А ночью, когда дом наконец затихает, открываю ноутбук.

И пишу.

Наверное, это мой способ не сойти с ума. Хотя, судя по количеству материала, который я собираю ежедневно, для полноценного психического здоровья мне следовало бы завести ещё одну пару рук и несколько дополнительных часов в сутках.

Я пишу о нашей жизни. О детях, о животных, о нелепых происшествиях, о маленьких победах и больших катастрофах. О том, как мы пытались освоить фермерское хозяйство, и о том, как оно, кажется, осваивало нас.

Пишу о людях, которые встречаются на нашем пути, и о тех, кто живёт с нами под одной крышей, во дворе, в сараях и вольерах.

О тех, кто не умеет разговаривать, но удивительным образом всегда находит, что сказать.

Иногда мне кажется, что если бы кто-нибудь со стороны наблюдал за нашей жизнью хотя бы неделю, он решил бы, что мы снимаем комедийный сериал с элементами документального кино. Причём сценаристы явно злоупотребляют фантазией.

Я не знаю, получится ли из этого хорошая книга.

Знаю только, что здесь действительно много историй. И что почти каждая из них начинается совершенно невинно, а заканчивается необходимостью что-нибудь отмывать, ремонтировать, искать или объяснять соседям.

За окном снова поют птицы. Скоро рассвет. Где-то в глубине дома послышались шаги — кажется, кто-то из детей проснулся раньше обычного. А во дворе уже начинается привычное утреннее оживление.

Я закрываю ноутбук.

Пожалуй, на сегодня достаточно.

В конце концов, у меня есть целая ферма, трое детей и множество существ, которые совершенно не интересуются тем, закончила ли я очередную главу.

И самое интересное в этой истории ещё даже не началось.

Лиззи

ЧАСТЬ I. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В НАШУ РЕАЛЬНОСТЬ

Глава 1. Идиллия с запахом навоза

У фермерской жизни один существенный недостаток: она начинается слишком рано.

Причём неважно, во сколько ты легла, сколько часов спала, какие планы строила на утро и собиралась ли вообще вставать. У животных свой график, и он не предусматривает выходных, праздников и уважительных причин.

В идеальном мире я бы просыпалась от пения птиц, потягивалась, заваривала ароматный кофе и выходила на крыльцо встречать рассвет. Возможно, даже в красивом льняном платье, с небрежно собранными волосами и выражением лица женщины, которая знает толк в неспешной загородной жизни.

В реальном мире я просыпаюсь от звука, подозрительно напоминающего падение металлического ведра, и пытаюсь вспомнить, не оставила ли вчера что-нибудь включённым в сарае.

Сегодня это была гроза.

Всю ночь дождь методично барабанил по крыше, ветер раскачивал старые деревья, а молнии периодически освещали комнату так, словно кто-то снаружи фотографировал наше жилище для криминальной хроники.

Где-то около пяти утра отключилось электричество.

Я поняла это не сразу. Просто перестал работать холодильник, погас индикатор на удлинителе, а роутер, который обычно мигает в темноте с уверенностью маленького космического корабля, окончательно погрузился в небытие.

Впрочем, в доме ещё спали люди, которым об этом предстояло узнать.

И я почти физически почувствовала приближение катастрофы.

Анна и Крис.

В обычной жизни они могут не заметить, что на кухне закончился хлеб, что кто-то оставил открытой дверь или что в доме появился новый пакет с кормом для животных. Но стоит отключиться интернету, как обе мгновенно обнаруживают изменения окружающей среды с точностью высокочувствительных приборов.

— Мам!

Первой проснулась Анна.

Это было не приветствие и не вопрос. Скорее сигнал бедствия.

— Что случилось?

— У нас нет интернета!

Я посмотрела на часы. Без десяти шесть.

— Доброе утро, Анна. Очень рада, что ты тоже заметила.

— Мам, ну серьёзно!

— Я предельно серьёзна. Нас настигла цивилизационная катастрофа. Возможно, придётся переходить на бумажные носители информации.

— Ты издеваешься?

— Немного. Но это не отменяет отсутствия интернета.

Через три минуты появилась Крис. В пижаме, с телефоном в руке и выражением лица человека, которому только что сообщили о закрытии всех аэропортов мира.

— А когда дадут электричество?

— Не знаю.

— А интернет?

— Крис, интернет обычно появляется после электричества. Это его побочный продукт.

— И что нам теперь делать?

Я посмотрела на неё. Потом на Анну. Потом на окно, за которым дождь продолжал выполнять свою основную жизненную задачу — делать всё вокруг мокрым.

— Умыться, позавтракать. Можно даже поговорить друг с другом. Знаю, звучит пугающе, но вы справитесь.

Обе ушли с кухни с таким видом, будто я предложила им отказаться от основных гражданских прав.

В семь часов нужно было кормить животных.

И вот здесь начинается та часть фермерской жизни, которую редко показывают на красивых фотографиях в социальных сетях.

Обычно фотографии сопровождаются подписями вроде: «Моё маленькое утро в деревне», «Наслаждаюсь природой» или «Счастье в простых вещах».

Я не против простых вещей. Особенно если они не требуют ежедневной уборки навоза.

Сначала куры.

Они встречают меня с таким энтузиазмом, будто я возвращаюсь из многолетней экспедиции, хотя последний раз выходила из курятника вчера вечером.

Каждая считает своим долгом подойти поближе, заглянуть в ведро и проверить, не принесла ли я чего-нибудь более интересного, чем обычный корм.

Утки уже заняли свои стратегические позиции возле воды. Гуси стоят чуть поодаль. В их глазах читается лёгкое пренебрежение.

С гусьми у нас отношения сложные.

Я их кормлю, обеспечиваю водой, убираю за ними, забочусь об их безопасности. Они, в свою очередь, считают меня сомнительным элементом, который по недоразумению получил доступ на их территорию.

Иногда мне кажется, что они просто ждут подходящего момента, чтобы подать коллективную жалобу.

Сегодня момент оказался подходящим.

Один из гусей решил, что я слишком медленно двигаюсь. Он вытянул шею, расправил крылья и направился ко мне с выражением лица мелкого чиновника, которому опять принесли неправильно оформленные документы.

Я попробовала обойти его.

Он обошёл меня.

Я сделала шаг в сторону.

Он тоже.

В какой-то момент стало очевидно, что переговоры зашли в тупик.

— Послушай, — сказала я ему. — У меня сегодня много дел. Давай не будем усложнять.

Гусь ответил так, как отвечают люди, которые не привыкли вести конструктивный диалог.

И ущипнул меня за ногу.

Удивительно, как быстро в человеке просыпается городская интеллигентность, когда его хватает за ногу гусь.

Я отступила, чуть не поскользнулась на мокрой земле и окончательно убедилась, что мои отношения с птицами требуют отдельного психологического сопровождения.

После гусей были козы.

С козами, кстати, своя история.

Когда я впервые столкнулась с необходимостью доить их самостоятельно, мне казалось, что это примерно как научиться готовить новое блюдо. Нужно немного практики, терпения и понимания последовательности действий.

Как же я ошибалась.

Доить козу оказалось занятием, в котором участвуют как минимум две стороны, и только одна из них заинтересована в получении молока.

Козы моего энтузиазма не разделяли.

Они бодались, лягались, перемещались, наступали мне на ноги и с удивительной настойчивостью пытались опрокинуть ведро. Одна особенно активная представительница местного козьего сообщества считала, что лучшее применение моим рукам — не доение, а удерживание её головы на безопасном расстоянии от собственного живота.

Я пыталась разговаривать с ней спокойно.

Рассказывала о пользе взаимного уважения, о договорённостях, о том, что мы здесь все взрослые разумные существа.

Она слушала.

Потом била меня копытом по ведру.

В какой-то момент я начала подозревать, что у коз существует собственная система обучения хозяев. Первый уровень — получить бодание. Второй — потерять ведро. Третий — научиться доить, не воспринимая каждый удар копытом как личное оскорбление.

Похоже, я всё ещё где-то между первым и вторым.

К восьми утра я уже успела покормить птиц, проверить воду, убрать часть территории, получить замечание от гусей, вступить в переговоры с козами и испачкать джинсы.

Причём испачкать настолько основательно, что дальнейшая судьба этого наряда вызывала у меня серьёзные сомнения.

В доме меня ждал завтрак.

То есть его приготовление.

Приготовить завтрак для троих детей — само по себе несложная задача. Сложнее приготовить три разных завтрака, учесть пожелания каждого и при этом не забыть, что ты тоже человек и, возможно, тоже хочешь есть.

А ещё у нас есть собаки.

Папийон и йоркширский терьер относятся к категории небольших домашних собак, но по уровню организационной нагрузки вполне могут конкурировать с небольшим отделом логистики.

Когда-то девочки очень хотели щенков. Обещали гулять, кормить, ухаживать, вычёсывать, играть и вообще взять на себя всю ответственность.

Я хорошо помню эти обещания.

Впрочем, я вообще человек сентиментальный. Иногда даже сохраняю старые чеки, хотя знаю, что никогда больше не воспользуюсь гарантийным талоном на тостер.

Со временем выяснилось, что детские обещания имеют довольно ограниченный срок действия. Щенки выросли, девочки тоже, а прогулки, кормление и уход остались.

Впрочем, не будем о грустном.

Сейчас у меня есть гораздо более серьёзная задача — объяснить двум подросткам, что отсутствие интернета не является уважительной причиной для отказа от завтрака.

— Мам, а когда дадут свет? — спросила Крис, заглянув на кухню.

— Не знаю. Позвони электрикам.

— У меня телефон не ловит нормально.

— Тогда, видимо, судьба предлагает тебе побыть наедине с собой.

— Мам!

Анна вошла следом.

— Нам нужно сегодня в город.

Я посмотрела на неё.

— Зачем?

— У меня дела.

— Какие?

— Мои.

Мне нравится эта формулировка. Особенно когда речь идёт о детях, которые ещё вчера просили у меня деньги на проезд.

— У меня тоже есть дела, — сказала я. — И, судя по погоде, сегодня их будет особенно много.

— Ну конечно. У тебя только ферма.

Я не стала отвечать.

Потому что это была правда.

У меня действительно была ферма. И в данный момент она требовала гораздо больше внимания, чем любое другое дело.

А ещё трое детей, два маленьких терьера, один лабрадор с самостоятельным мировоззрением, три кота, козы, куры, гуси, утки, кролики, шиншилла, канарейка и амадины.

В какой-то момент я перестала считать количество живых существ, за которых несу ответственность. Это плохо влияло на психическое здоровье.

Адам, в отличие от сестёр, проснулся в прекрасном настроении.

Он вообще удивительно легко адаптировался к фермерской жизни. Для него отключение электричества означало возможность включить фонарик и устроить экспедицию по дому. Дождь — повод надеть сапоги и проверить лужи. А отсутствие интернета — прекрасную возможность пойти посмотреть, что делают козы.

— Мам, а можно я сегодня помогу тебе?

— Конечно. С чем?

— С животными.

— Адам, ты мой самый надёжный сотрудник.

Он довольно улыбнулся.

Возможно, потому что я не плачу ему зарплату. Пока.

После завтрака мы занялись хозяйством. Адам носил корм, помогал менять воду и с таким серьёзным видом проверял яйца, будто проводил государственную инспекцию птицефабрики.

Старшие дочери в это время обсуждали, насколько несправедливо устроена жизнь.

Я не могу сказать, что они совсем ничего не делают. Иногда помогают, иногда выполняют поручения. Но любое такое участие требует предварительных переговоров, эмоциональной подготовки и, желательно, подходящего финансового или социального вознаграждения.

Особенно если поручение связано с уборкой.

К обеду дождь немного стих. Я вышла во двор и посмотрела на ферму.

Сказать, что она выглядела живописно, было бы преувеличением. После ночной грозы дорожки превратились в грязевые маршруты повышенной сложности, на траве стояли лужи, а возле сарая обнаружилась небольшая река неизвестного происхождения.

Но в этом был свой шарм.

Где-то за деревьями пели птицы. Козы жевали сено. Куры деловито копались в земле. Адам что-то рассказывал гусю, который, судя по выражению морды, не считал разговор особенно интересным.

Я вдруг поймала себя на мысли, что в прежней жизни почти никогда не смотрела просто так.

Всегда куда-то спешила, кому-то звонила, что-то писала, редактировала, согласовывала.

Теперь я тоже постоянно куда-то спешила. Только вместо редакционной планёрки у меня была утренняя раздача корма, вместо интервью — переговоры с козами, а вместо дедлайна — необходимость успеть убрать навоз до того, как начнётся следующий дождь.

Не уверена, что это карьерный рост.

Но, по крайней мере, здесь никто не присылает правки в одиннадцать вечера.

Хотя, если честно, козы иногда смотрят на меня так, словно им не нравится моя последняя редакция сена.

Вечером электричество наконец включили.

Анна и Крис оживились, телефоны начали получать сообщения, роутер замигал, и цивилизация вернулась в наш дом.

Я же сидела на кухне, пила уже третью чашку остывшего чая и пыталась вспомнить, ела ли сегодня что-нибудь, кроме того кусочка хлеба, который случайно оказался у меня в руке во время кормления птиц.

На столе лежала тетрадь с записями расходов. Рядом — чеки из ветеринарной клиники, список покупок, квитанция за электричество и несколько счетов, которые я пока не решалась открывать.

Я посмотрела на них, вздохнула и закрыла тетрадь.

Наверное, завтра.

В конце концов, у меня есть ещё целая ночь, чтобы подумать о том, как заработать денег, накормить всех животных, привести в порядок хозяйство, разобраться с домашними делами и не забыть отвезти девочек в город.

Правда, есть одна проблема.

Наша машина сегодня утром при попытке завестись издала звук, который я бы охарактеризовала как последний вздох тяжело больного металлического организма.

Но я старалась об этом не думать.

У каждого человека должны быть маленькие радости.

Моя заключалась в том, что сегодня хотя бы никто никуда не сбежал.

По крайней мере, я пока об этом не знала.

Лиззи

Глава 2. Электричество — наше всё

За годы своей жизни я много к чему привыкла и адаптировалась. Но! Есть вещи, к которым невозможно привыкнуть. Например, к внезапному отключению электричества во время грозы.

К дождю я уже привыкла. К грязи тоже. Даже к тому, что после очередного ливня некоторые участки нашей фермы становятся похожими на декорации к фильму о Всемирном потопе.

Но электричество — это отдельная история.

В городе я не особенно задумывалась о том, откуда оно берётся. Нажала выключатель — загорелась лампочка. Включила чайник — закипела вода. Открыла холодильник — там холодно. Примерно так я представляла себе устройство современной цивилизации.

На ферме всё несколько сложнее.

Здесь электричество не просто обеспечивает комфорт. Оно качает воду из скважины, поддерживает работу холодильников и морозильников, помогает обслуживать хозяйство и, что особенно важно, обеспечивает связь с внешним миром.

Последнее обстоятельство имеет для моих дочерей первостепенное значение.

Для меня же приоритеты несколько иные. Например, если в морозильной камере лежат запасы мяса, а в холодильнике молоко, которое я собиралась отвезти на ярмарку, перспектива остаться без электричества перестаёт быть абстрактной неприятностью.

Именно это я и пыталась объяснить себе, когда однажды в пятницу вечером над нашей фермой разразилась очередная гроза.

Всё начиналось довольно красиво.

Солнце ещё не успело полностью скрыться за лесом, но небо уже затянуло тяжёлыми облаками. Ветер погнал по двору сухие листья, потом поднял пыль, а следом принёс первые крупные капли дождя.

Я стояла у окна и с некоторым подозрением наблюдала за происходящим.

Метеорологические прогнозы я давно перестала воспринимать как обязательство природы выполнить обещанное. На моей ферме прогноз «небольшой дождь» означает, что желательно заранее проверить крышу, убрать вещи с улицы и убедиться, что все ворота закрыты.

Прогноз «гроза» означает примерно то же самое, только быстрее.

Первый раскат грома заставил меня вспомнить, что уличный удлинитель, кажется, остался подключённым.

Я отправилась проверять.

В этот момент сверкнула молния, и двор на секунду осветился так ярко, что я увидела лабрадора, который с совершенно счастливым видом носился по мокрой траве.

Собака явно считала происходящее праздничным мероприятием.

Я придерживалась более сдержанной позиции.

— Домой! — крикнула я.

Лабрадор посмотрел на меня, сделал ещё один круг и только потом соизволил приблизиться.