Его огненная стажерка

– Огурчики, как просили, – сказала домоправительница деловито.

Я прижала прохладный бочонок к себе, как драгоценность, и, не в силах сдержать улыбку, бросилась к выходу.

В просторном холле с темными деревянными панелями было пусто, лишь потрескивали поленья в камине. Сердце упало. И в этот момент я увидела, как массивная входная дверь с глухим стуком захлопывается за широкой спиной Ледяного Стража. Он ушел. Время вышло, и он не стал меня ждать. В груди что-то екнуло – обида, злость, отчаяние. Но сдаваться было не в моих правилах.

Я лишь крепче прижала к себе деревянный бочонок, перехватила его поудобнее и, открыв дверь, выбежала следом на колючий морозный воздух. Он не избавится от меня так легко. Ни за что на свете.

Прямо перед домом стояли расписные сани с открытым верхом, запряженные необычными лошадьми – их гривы были белоснежными, а глаза светились неестественно-голубым светом, словно осколки зимнего неба.

Ледяной страж уже поднял руку, отдавая короткую команду кучеру. Я, не раздумывая, сделала последний рывок и буквально влетела в сани, неуклюже плюхнувшись на сиденье рядом с мужчиной. Дубовый бочонок с огурцами я прижала к себе так крепко, словно от него зависела моя жизнь.

Мужчина резко обернулся, и его ледяные глаза расширились от изумления. Казалось, он вот-вот разразится гневной тирадой, но я, запыхавшись, прошептала:

– Я же говорила… что не отправлюсь… обратно… и я успела. Минуточка в минуточку.

Вокруг нас медленно опускались снежинки, а от лошадей шел легкий пар. Морозный воздух звенел в ушах, и только теперь я заметила, насколько тепло было в новой шубке. Сидя в санях и чувствуя вес бочонка на коленях, я понимала: обратного пути нет. Кажется, Ледяной страж это тоже понимал. Надо бы узнать, как его зовут.

Мужчина, наконец, перевел взгляд с моего лица на бочонок, прижатый к груди. Бровь Ледяного Стража едва заметно дернулась вверх.

– Ты что, решила подкрепиться по дороге? – в его голосе послышались нотки холодного любопытства. – Если так, то странный выбор. Закусывать на морозе солеными огурцами можно лишь йотунский самогон. И то, сомнительное удовольствие.

– Это не для закуски, – возразила я, чувствуя, как от его насмешливого тона по спине бегут мурашки. – У меня есть план.

Он откинулся на спинку сиденья, и в уголке его рта появилась едва заметная снисходительная насмешка.

– Надеюсь, этот план включает в себя твой немедленный отъезд и счастливое замужество где-нибудь в теплых краях. Обещаю, я даже на подарок скинусь.

Идея, надо сказать, была не лишена определенного шарма. Я притворно задумалась, глядя на кружащиеся снежинки.

– Идея неплохая, – согласилась я. – Но, к сожалению, подходящего кандидата на роль жениха пока не наблюдается.

– Что ты! – фыркнул он, сделав широкий жест, будто представляя мне невидимую свиту. – Да у тебя целый штат претендентов! Вон, Элс – веселый, хозяйственный. Или Вулф – надежный, молчаливый. Шикарная партия для любой девушки.

Я фыркнула уже сама, представив себе эти «шикарные партии» и не вдохновилась ни одним вариантом.

Мой спутник вдруг замолчал и устремил на меня долгий, задумчивый взгляд. Его синие глаза, казалось, видели насквозь.

– Знаешь, что? – наконец произнес он, и насмешка в его голосе вдруг стала слышна отчетливее. – Пожалуй, этих двоих мне действительно жалко.

– Значит… – Я обреченно вздохнула, переводя дух. – Надо работать.

Ледяной Страж с сожалением кивнул, и в тот же миг сани резко рванули с места, заставив меня инстинктивно вцепиться в боченок сильнее. Лошади с ледяными глазами помчались по заснеженным улицам сказочного городка. Издали я увиделавокзал – до него, как выяснилось, было рукой подать. Он оказался не большим и шумным, как я представляла, а маленьким и весьма симпатичным. Перед ним располагалась небольшая аккуратная площадь, а само здание вокзала было похоже на уютный домик с дубовыми дверями, арочными окнами и крышей из красной черепицы, местами занесенной снегом.

Мы прошли насквозь почти пустой зал ожидания, где царила ленивая дремота. Там было всего несколько человек: пузатый, усатый начальник станции в длинном темно-синем пальто, смахивающем на шинель, несколько подвыпивших мужчин, мирно посапывающих на деревянных лавках, и парочка старушек, тихо перешептывающихся в углу.

Начальник станции, завидев моего спутника, бросился к нему, снимая форменную фуражку.

– Господин Кастл, как хорошо, что вы приехали! – затараторил он, нервно потирая руки. – Ведь все расписание нам сбил, ирод окаянный! Спит и с места его не сдвинешь. Вы уж попробуйте его убедить? Только, – он бросил на меня тревожный взгляд. – Девушку свою тут оставьте. Они ведь, спьяну, буйные бывают и сквернословят.

Кастл? Интересно, это имя или фамилия. Я мысленно зацепилась за это слово.

– А это не девушка, – устало поправил его мой спутник. – Это наш новый огненный маг…

– Боги горных вершин… – вырвалось у начальника станции, и прозвучало это не как молитва, а как ругательство.

Я выразительно посмотрела на мужчину. Он смущенно потупился, засуетился и поспешил провести нас к выходу на пути, к месту предполагаемого происшествия.

Мы вышли на заснеженные пути, и моему взору открылась картина, от которой на мгновение перехватило дыхание. Прямо на рельсах, лицом вниз, раскинув свои лохматые ручищи, громоподобно храпело огромное существо. Оно было раза в два выше обычного человека и невероятно широко в кости, а его тело покрывал длинный, свалявшийся мех грязного лилово-серого оттенка. Каждый его выдох поднимал в воздух облако инея.

Ледяной страж сдвинул брови, и его лицо стало сосредоточенным. Он вытянул руку, и воздух вокруг нас задрожал, наполнившись сконцентрированной магией. По земле прошла вибрация, имитирующая легкое землетрясение, снег с шелестом осыпался с крыши вокзала. Я едва успела отпрыгнуть в сторону. Но йотун лишь причмокнул во сне, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и захрапел еще громче.

– А вот прежний господин огненный маг, – с тоской в голосе произнес начальник станции, – уже давно бы ему пятки поджарил. Делов-то!

Я фыркнула. Жечь пятки спящему – до чего же благородно и эффективно. Без лишних слов я спрыгнула с платформы на щебень между рельсами, прямо перед лохматой головой чудовища. Со спины донесся резкий оклик Кастла, но я сделала вид, что не слышу.

Достать огурчик из бочонка в рукавицах оказалось непросто, но я справилась. Я выбрала самый крепкий, аппетитно хрустящий и принялась размахивать им прямо перед носом спящего гиганта. Запах уксуса, укропа и чеснока, должно быть, достиг его спящего сознания, потому что храп внезапно прервался. Йотун с глухим, недовольным рычанием начал просыпаться. Он поднял свою огромную голову – она доставала мне почти до бедра – и, разинув пасть, громко и сонно позевал, обдав меня теплым воздухом, пахнущим старой брагой и мокрой шерстью.

Я, не мешкая, ловко закинула огурец прямо в этот зев и отскочила назад. Существо удивленно хлопнуло челюстями, глаза его заморгали, пытаясь сфокусироваться.

Следующий огурец я бросила не в пасть, а на землю, метрах в пяти от себя. Чтобы добраться до него, йотуну пришлось приподняться и потянуться. Он встал на четвереньки, и земля содрогнулась под его тяжестью.

Мне было страшно. Сердце колотилось где-то в горле, а во рту пересохло. Но я была полна решимости справиться с этим заданием. Я вспомнила своего папеньку – человека хорошего, но служивого. И если он, бывало, перебирал и засыпал в самом неподходящем месте, сдвинуть его с этого места можно было только одним способом – солеными огурцами или мочеными яблочками, которые у мамы получались страсть какими вкусными. Острыми, ароматными и кисленькими! Йотун, по сути, мало чем отличался от перебравшего папеньки. Разве что размером. А мозги у пьяного мужика и у снежного человека, похоже, работали одинаково.

Я принялась сноровисто манить великана за собой, разговаривая тихим, ласковым голосом, как с умалишенным или с большой, непослушной собакой.

– Ну что, красавец? Вкусненько? – приговаривала я, отступая и показывая ему следующий огурец. – А тут еще есть, иди сюда, хороший…

Я раскидывала огурцы, создавая дорожку, и медленно, шаг за шагом, уводила йотуна прочь от стальных путей. Он, кряхтя и поскуливая, полз на четвереньках, его длинные руки с когтями то и дело шаркали по снегу, подбирая угощение.

Убедившись, что он окончательно очнулся от пьяного сна и увлекся процессом, я изо всех сил отшвырнула почти пустой бочонок в снежное поле, подальше от путей. Дубовая емкость тяжело плюхнулась в сугроб.

Йотун повернулся на звук, а затем медленно перевел взгляд на меня. В его маленьких, глубоко посаженных глазах вспыхнуло возмущение. Он издал оглушительный, обвиняющий рев, от которого у меня заложило уши. Похоже, бесплатный обед был окончен, и теперь он требовал продолжения банкета. Или просто хотел разобраться с надоедливым человечком, который посмел его разбудить.

Йотун сделал угрожающий шаг навстречу. Его массивная тень накрыла меня целиком. В воздухе запахло мокрой шерстью и ядреным перегаром. Сердце бешено заколотилось, но я не отступила ни на шаг. Вместо этого я резким движением руки швырнула под его неповоротливые, покрытые шерстью ноги сгусток пламени. Огонь с шипением ударил в снег, оставив черные подпалины и заставив существо, обиженно рыкнув, отпрянуть.

– Повыступай у меня! – рявкнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал, и сама удивилась его низкому, грозному тону. – Брысь, пошел! Вон твоя закуска! Бегом за ней! Там своего рода пряник! – я энергично махнула рукой в сторону поля, куда улетел бочонок. – А тут… – И я снова вызвала в ладони живое, трепещущее пламя, – кнут!

Яркий свет заставил йотуна зажмуриться. Он испуганно, почти по-собачьи, взвизгнул, обиженно зарычал и, повернувшись лохматой спиной, засеменил прочь от путей, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. На полпути к сугробу он наклонился, подхватил под мышку вожделенный бочонок и, не оборачиваясь, скрылся в белой мгле.

Я перевела дух, почувствовав, как дрожь отступает, и повернулась к своим зрителям. Ледяной страж и начальник вокзала стояли на платформе с абсолютно одинаковыми, изрядно побледневшими лицами.

– Ну что? – спросила я, сглатывая комок в горле и стараясь выглядеть как можно более беззаботной. – Я молодец? Меня можно похвалить?

Начальник вокзала, не опуская рук, прижатых к сердцу, выдохнул:

– Плеткой бы тебя… по первое число…

Я широко, почти вызывающе улыбнулась и демонстративно поиграла пальцами, заставляя пламя в ладонях вспыхнуть еще ярче.

– Не получится, – парировала я.

Тут в разговор вступил Ледяной страж. Его лицо было непроницаемо, но в синих глазах бушевала настоящая метель.

– У меня, – произнес он мрачно и очень тихо, – получится.

Он не сделал ни одного жеста, лишь бросил на мой огонь короткий, леденящий взгляд. И пламя в моих ладонях… замерло. Буквально. Оно не погасло, а превратилось в хрупкую, сверкающую скульптуру изо льда, которая через мгновение рассыпалась с тихим звоном, осыпав меня мелкими ледяными кристалликами. От былого тепла не осталось и следа.

Ледяной страж развернулся и, не сказав больше ни слова, твердыми шагами направился к входу в вокзал. Я стояла, ошеломленно глядя на свою пустую ладонь.

Вылезти с путей на высокую платформу мне помог начальник вокзала. Он протянул руку, и его лицо выражало уже не злость, а, скорее, озабоченное участие.

– Осерчал господин, – тихо сказал он, кивая в сторону удаляющейся спины Кастла.

– Судьба у него такая, – отозвалась я, отряхивая снег со штанин и пытаясь скрыть смесь обиды и восхищения от его демонстрации силы Ледяного Стража. – Вечно всем недоволен.

С этими словами я, не теряя ни секунды, бросилась следом за начальником через зал ожидания, стараясь не отставать от его уверенного шага. Очень было страшно, что Ледяной страж уедет без меня.

Я выбежала из вокзала, снег хрустел под подошвами сапог, а в груди колотилось сердце. Опасалась увидеть пустую дорогу, но – о чудо! – сани все еще стояли на прежнем месте. Ледяной страж ждал меня, сидя в них с видом человека, которому пришлось проглотить целую глыбу льда и теперь он не может от нее отогреться. Он не смотрел в мою сторону, его профиль был резким и неподвижным, но по тому, как напряглись его плечи, когда я подбежала, поняла – буря уже бушует внутри. И, кажется, скоро обрушится на меня.

Едва я запрыгнула в сани и плюхнулась на сиденье, как эта буря вырвалась наружу.

– Ты что о себе возомнила? – Его голос был тихим, но в каждом слове хрустел лед. Он повернулся ко мне, и его синие глаза горели холодным огнем. – Прыгнуть к спящему йотуну? Манить его, как дворняжку? Ты понимала, что одно неверное движение, и он мог раздавить тебя, даже не проснувшись как следует?

Я попыталась парировать, выдавив из себя самый беззаботный тон, на какой была способна:

– Ситуация была под полным контролем. Я все просчитала.

– Контролем? – Он фыркнул, и от этого звука по коже побежали мурашки. – Все могло закончиться размазыванием нового стажера по шпалам и моим отчетом, как я это допустил. Запомни раз и навсегда: больше я не позволю тебе так рисковать. Никогда.

В его словах была такая железная уверенность, что возражать казалось бессмысленным. Но в них же я уловила и нечто другое. Не просто гнев. Что-то еще.

– Значит… – Я осторожно начала, ловя его взгляд. – Значит, место стажера все же за мной? Вы меня не выгоняете?

Он не ответил. Словно не слышал. Лишь резко, почти грубо, отдал короткую команду кучеру. Сани рванули с места так резко, что меня откинуло на спинку сиденья. Оставшийся путь до дома мы проделали в гробовом молчании. Он смотрел прямо перед собой, а я – на его застывший профиль, пытаясь разгадать, что же творится за этой ледяной маской. Злость? Раздражение? Или… беспокойство? Нет, последнее казалось маловероятным.

Войдя в прихожую, он сбросил на вешалку свое пальто и, уже направляясь к своему кабинету, обернулся ко мне.

– День был тяжелый. Иди, отдохни, – сказал он уже без прежней ярости, но и без тепла. Затем, сделав паузу, добавил: – Жду тебя к ужину. В восемь. Нужно обсудить твое пребывание здесь и правила поведения.

После этих слов Ледяной Страж скрылся за дверью.

Я осталась стоять посреди холла, переваривая его слова. Он ждал меня. Не выгнал. И даже пригласил к ужину. Чувство гордости и легкой эйфории затопило меня. Я чуть не подпрыгнула на месте и пулей помчалась на второй этаж, в свою комнату, по пути срывая с себя теплую одежду.

Запереться в ванной под струями горячей воды было блаженством. Грязь, пот и остатки страха смывались, унося с собой напряжение прошедшего дня. Но когда я, наконец, вышла, завернувшись в мягкий халат, и поймала свой взгляд в зеркале, меня накрыло новой волной – на этот раз совершенно животной. Желудок предательски заурчал, напомнив, что с момента завтрака в поезде я не съела ни крошки.

Я остро, до головокружения, захотела есть. И тут же с ужасом подумала, что до ужина оставалось еще целых два часа.

Время до ужина с голодным желудком казалось вечностью. Решив отвлечься на подготовку, я принялась за свой внешний вид. Вместо полотенца я провела руками по влажным волосам, направляя легкие струйки теплого воздуха. Вода испарилась почти мгновенно, оставив пряди мягкими и послушными. Затем я взяла волшебную расческу, купленную за бешеные деньги у девчонок с артефакторского факультета. Она была простая деревянная, но от нее исходило едва уловимое свечение. Я провела ею по волосам, и расческа в ответ на мое смутное желание выглядеть хоть немного приличнее завила мои прямые пряди в упругие, живые локоны, уложив их в простую, но изящную прическу.

Переодеться было проще простого. Из чемодана я извлекла свое «секретное оружие» – темно-бордовое шерстяное платье, подарок бабушки. С точки зрения моды, к нему, безусловно, можно придраться: скромный покрой, высокий ворот, белые отложные манжеты и воротничок, придававшие мне вид этакой семинаристки. Но оно было невероятно теплым, удобным и, что важнее всего, знакомым до боли. Оно пахло домом, и в этом чужом, холодном особняке такой запах был мне нужен как воздух.

Я спускалась по лестнице на первый этаж, когда раздался мелодичный перезвон колокольчика. Я оказалась ближе всех к входу. Решив, что незачем заставлять Мари бегать по всему дому, я подошла и открыла тяжелую дубовую дверь.

На пороге стояла женщина. Очень красивая. Лет тридцати, с длинными белоснежными волосами, в которых, словно драгоценные украшения, поблескивали и переливались изящные, искусно свитые сосульки. Ее шуба из белого песца была вся в инее, и от нее веяло таким холодом, что воздух в прихожей мгновенно остыл. Ледяная магиня, это было очевидно.

Ее пронзительный, холодный взгляд безразлично скользнул по мне, задержался на простом платье, и в ее глазах мелькнуло презрение.

– Посторонись, – бросила она, делая шаг вперед и сопровождая свои слова небрежным жестом.

Я почувствовала, как на ресницах тут же осел иней, а подол моего теплого платья стал жестким и похрустывающим – ткань буквально за долю секунды замерзла от ее магии.

– Вас не учили, что в приличном обществе не демонстрируют свою магию без надобности? – едва сдерживая раздражение, произнесла я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Непонятно, от холода или от возмущения.

Незнакомка лишь презрительно фыркнула, уже проходя мимо меня в сторону кабинета Ледяного Стража.

– Это правило придумали те, кому нечего продемонстрировать, – бросила она через плечо высокомерным тоном.

Я проводила ее злобным взглядом и пожала плечами.

– Ну раз так… – тихо пробормотала я себе под нос.

И, недолго думая, послала вслед уходящей грубиянке короткую, но мощную волну тепла.

Эффект оказался мгновенным и драматичным. Изумительные сосульки в ее белоснежных волосах с тихим, печальным звоном растаяли и осыпались. Иней на роскошной шубе моментально растаял, а сам мех, мгновенно отсырев, безнадежно обвис, и дама стала похожа на мокрую кошку.

Раздался возмущенный, почти визгливый крик. Блондинка остановилась как вкопанная, ощупывая свои мокрые, небрежно свисающие пряди и с ужасом глядя на испорченную шубу. Женщина медленно обернулась, и ее взгляд, полный чистейшей ненависти, впился в меня. Похоже, я только что приобрела врага. Но, честно говоря, мне было почти все равно. После всего, что случилось сегодня, одна высокомерная ледяная волшебница казалась сущей мелочью.

Глава 4

На оглушительный визг из глубины дома примчалась Мари. Она застыла на пороге, уставившись на мокрую фурию, и я лишь через мгновение поняла, что домоправительница, прикрыв рот рукой, на самом деле тихо хихикает, ее плечи мелко подрагивали. Следом с характерной суетой появился Элс с набитым ртом и с торчащим из него куском колбасы. За его спиной, словно грозовая туча, маячила внушительная фигура Вулфа.

Но самым эффектным было появление хозяина дома. Дверь его кабинета распахнулась, и на пороге возник Ледяной страж. Он замер, взгляд скользнул по моей фигуре, проверяя, цела ли, а затем переместился на разъяренную и промокшую до нитки гостью. В глазах Кастла мелькнуло нечто, отдаленно напоминающее усталое раздражение.

– Кастл! – взвизгнула блондинка, указывая на меня дрожащим пальцем. – Смотри, что себе позволяют твои шавки!

Кастл медленно перевел взгляд на меня. На его губах играла едва заметная, но безошибочно читаемая насмешливая улыбка.

– Ингрид, – произнес он спокойно, почти лениво. – Познакомься. Алекс – наш новый огненный маг.

В его тоне не было ни капли осуждения в мой адрес. Впервые за сегодняшний день я почувствовала, что можно выдохнуть. Похоже, мне не влетит.

Ингридзамерла с открытым ртом, на ее лице застыло выражение шока. Она не находила слов. Я же в ответ лишь выразительно пожала плечами, как бы говоря: «Ты же не спрашивала».

– Думаю, Ингрид, как всегда, использовала свою силу направо и налево, – Кастл высказал это как предположение, но в его голосе звучала железная уверенность.

Ингрид обиженно поджала губы, напоминая капризного ребенка. Я же едва сдерживала довольную улыбку, чувствуя, как торжество разливается по всему телу. Тогда Ледяной страж повернулся ко мне, и его взгляд стал жестче.

– А ты? – спросил он, и в голосе вновь зазвучали знакомые стальные нотки.

– А что я? – фыркнула я, стараясь сохранить беззаботность. – Она сказала, что правила хорошего тона придумывают глупцы. Я просто… последовала ее философии.

– Я говорила не так! – огрызнулась Ингрид, ее щеки залил гневный румянец.

– Простите, не запомнила дословно, – парировала я с притворной кротостью.

– Алекс… – В голосе Кастла вновь послышалась отчетливая угроза, заставившая меня внутренне съежиться. – Высуши ее. В таком виде на мороз выходить нельзя.

– Но я не собиралась на мороз! – фыркнула Ингрит, снова пытаясь перевести все в нужное ей русло. Она сделала шаг к стражу, томно протянув: – Я вернулась, Кастл…

Ледяной страж отшатнулся от этого мокрого и, надо сказать, сомнительного счастья с такой скоростью, будто Ингрит была покрыта не водой, а слизью.

– Высушить, так высушить, – проворчала я и, недолго думая, послала в ее сторону волну теплого воздуха.

Эффект превзошел все ожидания. Ее волосы, лишь начавшие подсыхать, встали дыбом в самых неожиданных направлениях, а шуба окончательно приобрела вид драной шкуры енота, которую долго хранили в диване с молью. Вулф и Элс, не в силах сдержать улыбок, поспешно ретировались в сторону кухни. Ингрит, побагровев от злости, была готова взорваться. Воздух в гостиной снова похолодел, на мебели и стенах начал стремительно нарастать иней.

– Ну все. Хватит! – грозно рыкнул Ледяной страж, и его голос прозвучал как удар хлыста, заставляя иней на стенах треснуть. – Ингрит, ты зря пришла. Мы с тобой все решили.

Он сделал один-единственный, почти небрежный жест рукой. Иней в комнате мгновенно исчез, испарившись без следа. Ингрит, дрожа от бессильной ярости, метнула на всех нас яростный взгляд, а затем резко развернулась и вылетела из дома, с силой хлопнув дверью так, что с люстры посыпались остатки осевшего инея.

В наступившей тишине я перевела дух и, наконец, задала вопрос, который вертелся у меня на языке все это время:

– Кто-нибудь мне объяснит, что тут, вообще, происходит?

Но объяснять никто не спешил. Ледяной страж медленно перевел взгляд на меня. В его синих глазах плескалась откровенная насмешка. Объяснять мужчина мне тоже ничего не стал.

– Стол накрыт, – коротко бросил он и, развернувшись, двинулся вглубь дома.

Я, немного ошарашенная такой резкой переменой, поплелась следом. Столовая оказалась рядом, на первом же этаже – просторная комната с темным дубовым столом, способным уместить человек десять. И стол действительно был уже накрыт. Никаких изысков, но еда выглядела по-домашнему аппетитно и пахла так, что у меня снова заурчало в животе. В центре красовалось большое блюдо с дымящейся отварной картошечкой, посыпанной укропом. Рядом лежали толстые, сочные ломти запеченной в печи оленины, а в глубокой глиняной миске томился густой грибной суп. На отдельной дощечке аппетитно румянились ломти домашнего хлеба, а в маленьком глиняном горшочке стояло топленое масло. Все было просто, сытно и невероятно соблазнительно.

Мы уселись: Кастл во главе стола, я – справа от него, а Элс с Вулфом устроились напротив, стараясь не встречаться со мной глазами и с преувеличенным вниманием изучая содержимое своих тарелок.

Первые несколько минут прошли в молчании, прерываемом лишь звоном приборов. Но когда первый голод был утолен, Кастл отпил из своего бокала и снова посмотрел на меня. Насмешка в его взгляде потускнела, уступив место привычной строгости.

– Алекс, – начал он, отставляя бокал. – Хотя я прекрасно понимаю, что Ингрид может быть… невыносимой. – Он слегка поморщился, подбирая слово, – все же не стоит опускаться до ее уровня. Нужно держать себя в руках. Магия, особенно твоя, дана не для мелких женских разборок у порога.

Мне стало немного стыдно. По правде говоря, я и сама понимала, что мой поступок был детским баловством. Я опустила глаза, разглядывая узоры на скатерти.

– Тебе следует понять, где ты оказалась, – продолжил Кастл, и его тон смягчился, став скорее наставительным. – Йотенбургу всего около двухсот лет. Его возвели здесь, в краю льда и снега в мире йотунов, с одной-единственной целью – создать самое большое и безопасное хранилище артефактов, связанных с ледяной магией.

Я подняла на него взгляд, заинтересовавшись. Он говорил спокойно, обстоятельно.

– Моя задача, как Ледяного Стража, – защищать это хранилище и вести его документацию. Многие артефакты периодически требуются в других частях страны. Нужно подготовить их к отправке, проследить, чтобы в чужих, менее суровых условиях они не повредились и не вышли из-под контроля. В целом… – Он слегка развел руками. – Это спокойная, кропотливая работа в глуши. Так же, по традиции, Ледяной Страж выполняет здесь роль мэра города. Решаю споры, слежу за порядком.