Читать книгу Развод с драконом. А меня ты любил когда? (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Развод с драконом. А меня ты любил когда?
Развод с драконом. А меня ты любил когда?
Оценить:

4

Полная версия:

Развод с драконом. А меня ты любил когда?

Теперь чужая женщина рассказывала о самом счастливом дне моей жизни так, словно он случился с ней.

Глава 2. Я уже слышала эти слова

— Ты возил Селию на Белый Утес?

Арден перестал застегивать манжету. Посмотрел на меня через зеркало, потом повернулся.

Рута разбудила меня в семь. До подачи экипажа оставалось чуть больше получаса. Я успела умыться, одеться и несколько раз повторить про себя вопрос, который теперь прозвучал совсем обыкновенно. Словно я спрашивала, заказал ли он дрова.

— Откуда ты об этом узнала?

— Слышала вчера. У Ровен.

Он опустил руки.

— Селия тебе сказала?

— Она рассказывала другой женщине. Я стояла рядом.

Арден некоторое время смотрел на меня. Свет из окна падал ему на лицо, и я видела, как подрагивала мышца возле рта.

— Да, мы были на острове.

Я кивнула. За ночь успела представить себе этот ответ столько раз, что должна была привыкнуть. Но сейчас мне захотелось сесть.

— Когда?

— Перед моим отъездом на север.

— Вдвоем?

— Да.

Я держалась за спинку кресла, чувствуя под ладонями прохладное дерево.

Он подошел к столику за часами.

— Лиана, если ты хочешь спросить о чем-то еще, спрашивай.

— Ты спишь с ней?

Он закрыл крышку часов. Щелчок показался очень громким.

— Да.

Я смотрела на его руку. Мне хотелось, чтобы он перестал заниматься своими вещами. Убрал часы, сел, понял, что после этого слова я не могу просто отойти от двери и пожелать ему хорошего дня.

— Пожалуйста, положи их.

— Что?

— Часы. Ты можешь сейчас посмотреть на меня?

Арден медленно положил часы на стол.

— Я смотрю.

— Ты помнишь, когда мы впервые туда прилетели? — спросила я.

— После свадьбы. Конечно, помню.

— Тогда почему отвез ее туда?

— Потому что там хороший источник. Стояла ясная погода, мы решили слетать к морю.

Он сказал это спокойно, почти устало. Я ждала паузы, какого-нибудь продолжения. Его не было.

— Ты показал ей бухту.

— Я не собирался делать тебе больно.

— Но сделал.

— Мы с тобой были там десять лет назад. Остров ведь не...

— Не принадлежит мне. Я знаю.

Арден нахмурился.

— Я не это хотел сказать.

— А что?

Он прошел к окну, отодвинул край портьеры. Во дворе кто-то окликнул конюха. Утро начиналось, люди ждали приказов, распорядок продолжал действовать. Только я застряла посреди спальни и никак не могла понять, что делать с собственными руками.

— Я не думал, что ты придашь столько значения именно этому месту, — сказал он.

— Ты обещал, что мы вернемся туда.

— И можем вернуться.

Я отвернулась.

— Теперь не хочу.

— Хорошо. Не поедем.

С такой готовностью он соглашался, когда просили убрать нелюбимое блюдо со стола. Мне стало трудно дышать.

— Дело не в том, что я хочу поехать на остров, Арден.

— Тогда скажи, чего ты хочешь. Я не умею угадывать.

Я уже говорила ему об этом. Прямо, подробно, иногда так громко, что потом стыдилась перед слугами. Он все равно просил объяснить еще раз.

— Я хочу, чтобы у тебя не было другой женщины.

Арден отпустил портьеру.

— Это ничего не меняет между нами.

Я коротко рассмеялась. Смех вышел некрасивым.

— Ты уже проверил?

— Что?

— Что ничего не меняется. Ты решил за двоих?

— Я не собираюсь тебя оставлять.

Я так сильно сжала спинку кресла, что заболели пальцы.

— А я должна радоваться?

Он подошел ближе. Я почувствовала знакомый запах мыла, увидела складку у расстегнутой манжеты. Мне захотелось отступить, но я осталась на месте.

— Посмотри на меня, — сказал Арден. — Я ведь с тобой.

Я уже слышала эти слова.

В первый раз — на четвертом году нашего брака. Тогда в моей жизни появилась Нэра, придворная певица, чей голос я до этого любила. У нас даже лежали ноты одного ее романса. Я пыталась разучить мелодию на старом клавесине в дальней гостиной и сердилась, когда путала одинаковые места.

После признания Ардена я больше не открывала крышку инструмента.

В тот вечер я сидела на полу возле дорожной сумки и складывала белье. Снятые с полок вещи не помещались. Я вынимала их, снова складывала и почему-то никак не могла решить, нужны ли мне теплые чулки. Стояло лето. На коленях лежала рубашка, которую я держала уже несколько минут.

Арден вошел без стука.

— Куда ты собираешься?

— В гостиницу.

— Зачем?

Я подняла на него глаза.

Он больше не спросил. Присел на край кровати. Между нами лежала раскрытая сумка, и мы оба смотрели на нее, будто это была чужая вещь, случайно занесенная в спальню.

— Не уезжай сегодня, — сказал он.

— Ты будешь у нее?

— Нет.

Я погладила рубашку на коленях. Шелк цеплялся за сухую кожу пальцев.

— А завтра?

Арден наклонился ко мне.

— Я прекращу это. Ты слышишь? Я больше не буду встречаться с Нэрой.

Я хотела спросить, почему он не решил так до того, как я узнала. Вместо этого заплакала. Сердилась на себя за слезы, вытирала лицо рукавом, отодвигала его руку, когда он пытался меня коснуться.

Он оставался рядом. Не говорил, что ему пора. Когда я наконец позволила обнять себя, Арден опустился возле меня на пол и прижал к груди.

— Я ведь с тобой, — повторял он. — Лиана, я здесь.

Я помнила облегчение, с которым вцепилась в его рубашку. Еще час назад представляла ночь в чужой комнате, утро без него, необходимость рассказать кому-то, почему я ушла. А теперь он держал меня так крепко, словно сам испугался.

Дорожную сумку я разобрала только через несколько дней. Все это время она стояла возле шкафа, мешала проходить, и никто из нас не просил ее убрать.

С Нэрой он расстался. Я не знала, что можно выполнить обещание об одной женщине и оставить себе возможность следующей.

— Лиана.

Арден коснулся моей руки, лежавшей на спинке кресла. Я снова увидела нашу нынешнюю спальню, светлое окно, его часы на столе.

— Не надо, — сказала я.

Он убрал ладонь.

— У меня через час встреча. Мы не успеем сейчас поговорить спокойно.

— Ты уже поговорил. Сказал, что ничего не меняется.

Арден посмотрел на дверь, потом на меня.

— Сегодня вечером я останусь дома.

— Ты собирался куда-то?

— К Терену. У него будут наши. Я отменю.

Терен Орс служил с ним много лет. Их ужины обычно заканчивались спорами о людях, которых я знала только по фамилиям, и воспоминаниями о гарнизонах, где никогда не была. Я представляла, как муж отправит записку, как его приятели пожмут плечами. Ничего страшного не случится.

— Не надо делать так, будто я запрещаю тебе встречаться с друзьями.

— Я этого не говорю.

— Я говорю о Селии.

Он потер переносицу.

— Я понял. Вечером поговорим.

В передней пробили часы. Через минуту в дверь осторожно постучали: экипаж был готов.

Арден дождался моего кивка, взял часы и застегнул манжету. У порога задержался.

— Ты завтракала?

— Нет.

— Поешь, пожалуйста.

Я не ответила. Он вышел, а я осталась возле кресла, все еще держась за его спинку.

Я вышла в коридор только после того, как внизу закрылась дверь.

Весь день я была удивительно занята. Проверила счета, ответила на письмо, разобрала верхнюю полку в шкафу, до которой не могла добраться с лета. Рута принесла список продуктов, и мы долго спорили о количестве масла, хотя его хватило бы при любом из наших решений.

После обеда пришло письмо от Доры. Она спрашивала, прошла ли голова, и предлагала прислать травяной сбор, который сама терпеть не могла, но за который ручалась ее горничная.

Я улыбнулась, читая последнюю строчку. Долго держала перо над чистым листом, потом написала, что чувствую себя лучше.

Рядом с этими словами захотелось поставить вопросительный знак.

От Ардена записку принесли ближе к четырем. Он сообщал, что будет дома к шести и уже предупредил Терена.

Я прочитала, отложила лист и продолжила ответ Доре. Через несколько строк поняла, что снова думаю о вечере.

Пришлось остановиться. Мне было стыдно перед собой за это нетерпеливое, почти радостное ожидание. Утром он сказал мне, что спит с другой женщиной. Я слышала его ответ. Он никуда не делся от того, что муж отменил один ужин.

Но я все равно посмотрела на часы.

Арден пришел в библиотеку без нескольких минут шесть. Я сидела у окна, поджав под себя ногу, и читала старые записки морского капитана. За целый день это было первое занятие, которое действительно меня увлекло: автор успел обругать три порта, погоду и собственного помощника, прежде чем добрался до описания путешествия.

Муж остановился у двери.

— Можно?

Я опустила книгу.

— Ты у себя дома.

— Я спрашиваю, можно ли мне сесть рядом.

На диване лежала моя шаль. Я отодвинула ее, и Арден сел. Он успел переодеться; на нем была домашняя рубашка без жесткого воротника, волосы еще хранили след гребня. В свете лампы его серые глаза казались темнее.

Он посмотрел на раскрытую книгу.

— Как далеко вы уплыли?

— Пока никуда. Капитан объясняет, почему ему досталось плохое судно.

— Очень важная часть любого отчета.

— Семнадцать страниц?

— Значит, судно было совсем плохое.

Я не удержалась от улыбки. Он заметил, и по его лицу прошло облегчение, от которого мне сразу захотелось снова стать серьезной.

— Арден, я еще сержусь.

— Знаю.

— Я не могу просто сделать вид, что мы утром ни о чем не говорили.

Он кивнул и положил руку на спинку дивана. До моего плеча оставалось несколько пальцев.

— Я не прошу делать вид.

— Тогда о чем просишь?

Он немного помолчал.

— Побыть со мной сегодня.

Я посмотрела на его руку. На короткий светлый шрам возле костяшки, который помнила почти столько же, сколько самого Ардена. Хотелось спросить, неужели он действительно не понимает, что именно этого я и ждала все последние дни. А потом я устала даже от вопросов, которые еще не произнесла.

— Я никуда не собиралась, — ответила тихо.

Рута заглянула сообщить, что ужин готов. Арден поднялся и протянул мне руку. Я могла встать сама. Некоторое время смотрела на его ладонь, а потом вложила в нее свою.

Мы ели в малой гостиной. Я не распоряжалась ни о свечах, ни о цветах, ни о том, что подать. На столе стояла обычная еда, которую принесли бы и мне одной. Муж с аппетитом положил себе мяса, спросил, почему я почти ничего не взяла.

— Не хочу.

Он не стал уговаривать. Подвинул блюдо так, чтобы мне было удобно дотянуться, и налил воды.

Я ждала, что он заговорит о Селии. Сам произнесет ее имя, скажет то, для чего утром не нашлось времени. Арден спросил, как прошел мой день.

Я рассказала о письме Доры. Он вспомнил ее мужа, какой-то давний обед у них в доме, сломанное кресло, которое все гости по очереди пытались починить, пока хозяйка не велела вынести его на улицу.

Я тоже помнила этот обед. Кресло сломал Арден, когда решил, что подлокотник достаточно крепкий, чтобы на него сесть.

— Ты еще сказал, что его плохо склеили, — напомнила я.

— Его действительно плохо склеили.

— До тебя оно простояло в гостиной лет тридцать.

— Значит, к моему приходу успело состариться.

Я покачала головой и отломила кусок хлеба.

Постепенно неловкие паузы стали короче. Я спросила о Терене. Арден рассказал, что тот велел передать мне поклон и потребовал вернуть его на службу в приличном настроении.

— Что ты ему написал?

— Что хочу провести вечер с женой.

Я опустила глаза к тарелке.

Вот как мало мне иногда требовалось. Он не сказал ничего, что разрешало бы нашу беду. Просто назвал желание остаться со мной своим собственным, и я уже почувствовала, как ослабло напряжение в плечах.

После ужина мы вернулись в библиотеку. Арден подложил полено в камин. Я села на ковер, поближе к огню, и сняла туфли.

Он посмотрел на них.

— Опять натирают?

— Никак не разносятся.

— Ты носишь их второй год.

— Именно поэтому я уже не могу сдаться.

Он рассмеялся и опустился рядом.

— У тебя с ними личная вражда.

— Это дорогие туфли. Они должны понимать свою ответственность.

Я подвинула книгу подальше от камина. Арден вытянул ноги, прислонился к дивану. На несколько минут в комнате стало тихо.

Мне нравилось смотреть на него таким. Без служебного знака, без людей, ждущих решения. Он сидел рядом и грел ладони у огня, хотя сам был гораздо теплее меня. По темным волосам проходил медный отблеск пламени.

— Ровен сильно сердилась, что я не пришел? — спросил он.

Я замялась. Оранжерея вернулась сразу, целиком: серебряный чайник, влажная скатерть, голос Селии.

— Нет. Сказала, что тебе следует отдохнуть и нечего тащить тебя по гостям.

— Разумная женщина.

— Особенно если помнить, что она сама тебя приглашала.

Арден улыбнулся.

— Она говорила речь?

— О верности старым привязанностям.

Улыбка исчезла. Я увидела, как он повернул ко мне голову, и впервые за вечер почувствовала сердитое удовлетворение: хоть что-то ему оказалось неудобно слышать.

— Друзьям, — добавила я. — Она имела в виду друзей. И свои ежегодные приемы.

Арден медленно кивнул.

— Ясно.

— Она начала с того, что ничто не должно мешать дорогим людям встречаться. Потом перечислила всех, кто не пришел, и объяснила, почему ни у кого не было уважительной причины.

— До меня дошла?

— Тебя пощадила. Ты ведь недавно вернулся, и тебе нужно отдыхать.

— Мне повезло.

— Та, что сломала ногу, могла бы прислать племянницу. Другая жаловалась на подагру, но садовник видел, как она гуляла. А у третьей муж вообще наверняка притворяется больным, чтобы не отпускать ее в гости.

Арден тихо засмеялся.

— Ты сейчас говоришь ее голосом.

— Потому что иначе трудно передать заботу о дорогих людях.

Я сама услышала в своей речи интонации Ровен и не выдержала. Он смотрел на меня, улыбался, ждал продолжения. Я рассказала, как хозяйка велела убрать миндальное печенье, потому что берегла его для конца приема, а Дора успела спрятать две штуки в салфетку.

— Одну она потом отдала мне, — призналась я.

— Ты участвовала в хищении.

— Я была голодна.

Он засмеялся громче, и я толкнула его плечом, забыв на мгновение, как осторожно старалась держаться весь день.

Когда-то мы так разговаривали часами. Возвращались с приемов пешком, сворачивали к гавани, чтобы купить горячую лепешку. Я пересказывала услышанное, а Арден продолжал самые нелепые истории, пока они не становились совершенно невозможными. Иногда я начинала смеяться еще до того, как он открывал рот.

Я соскучилась по этому сильнее, чем понимала.

Смех стих. Арден взял мою руку, лежавшую на ковре. Погладил большим пальцем костяшки, поднес пальцы к губам.

Я посмотрела на него.

— Не делай так только потому, что я сердилась.

— Я хочу тебя поцеловать.

Он сказал это без улыбки. Я видела его лицо совсем близко, знакомый изгиб рта, маленькую складку между бровями. Столько раз мне хотелось разозлиться достаточно сильно, чтобы перестать замечать все это.

— Я все еще помню утро, — сказала я.

— Знаю.

Я не могла угадать, что он вкладывал в это слово. Но руку не отняла.

Он наклонился, остановился совсем близко. Я сама коснулась его лица и потянулась к губам.

Первый поцелуй вышел коротким. Я отстранилась, посмотрела ему в глаза, словно хотела проверить, здесь ли он на самом деле. Арден провел ладонью по моим волосам. Я поцеловала его снова, уже крепче.

Мне было больно от всего, что я знала о нем. И я хотела его. Эти чувства не сменяли друг друга, не ждали своей очереди. Я обнимала мужа и помнила его утреннее «да», а потом он касался моей шеи, и на несколько мгновений я переставала слышать что-либо, кроме собственного дыхания.

— Лиана, — прошептал он.

Я закрыла глаза.

Его ладонь лежала у меня между лопатками. Он держал меня бережно, не торопил, и от этого было еще труднее оставаться сердитой. Я почувствовала, что вот-вот заплачу, и спрятала лицо у него на плече.

— Что? — спросил он тихо.

Я покачала головой. Пальцы все еще держались за его рубашку.

— Я по тебе скучала.

Он обнял крепче.

— Я тоже.

Мне хотелось верить ему. Я знала, что это желание не исчезнет от того, что я стану стыдиться его.

Когда мы поднялись, у меня затекли ноги. Я едва не оступилась, Арден придержал за талию. Мы посмотрели друг на друга и почему-то оба улыбнулись. Я оставила туфли у камина, и он нес их в руке, пока мы поднимались наверх.

В спальне я сама закрыла дверь.

Он подошел, коснулся губами виска, провел рукой по моему плечу. Я повернулась к нему, взялась за край рубашки. Мне хотелось быть ближе, чувствовать под ладонями знакомое тепло, слышать, как меняется его дыхание от моих прикосновений.

Арден убрал волосы с моей шеи. Я запрокинула голову, позволяя поцеловать место под ухом, и почувствовала, как он на мгновение задержался, будто тоже вспомнил все наши прежние ночи.

Я не стала спрашивать, о чем он думал.

Позже, когда светильник погас и его рука легла мне под голову, я долго не могла уснуть. Лежала рядом, слушала дыхание, гладила большим пальцем его ладонь. Арден притянул меня ближе и поцеловал в волосы, даже не открыв глаз.

Мне было хорошо. Так хорошо, что стало страшно пошевелиться и разрушить это простое ощущение: я у него под боком, он не собирается никуда уходить, до утра нам обоим можно остаться здесь.

Я уснула, держась за его руку.

Наутро первым желанием было спрятаться под одеяло и еще немного полежать.

Арден стоял у окна. На нем были только брюки и распахнутая рубашка; он читал принесенную записку, хмурился, потом что-то коротко написал на обороте. Услышав, что я проснулась, обернулся.

— Доброе утро.

Я улыбнулась прежде, чем успела вспомнить, о чем хотела спросить.

Он вернул записку на поднос за дверью, велел подать завтрак сюда и подошел к кровати. Сел на край, коснулся моего подбородка.

— Выспалась?

— Да.

Он наклонился и поцеловал меня. Поцелуй был неторопливым, домашним, без вчерашней осторожности. Я положила руку ему на грудь и на мгновение позволила себе поверить, что сегодня все будет иначе.

Потом Арден поднялся, снял домашнюю рубашку и потянулся за чистой, оставленной на стуле. Я наконец спросила:

— Ты поговоришь с ней сегодня?

Он остановился.

— С кем?

Я села, придерживая одеяло.

— С Селией.

Выражение его лица изменилось так быстро, что я почувствовала холод раньше, чем услышала ответ.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты скажешь ей, что больше не будешь с ней встречаться?

Арден положил чистую рубашку на спинку стула.

— Лиана, мы только проснулись.

Я посмотрела на смятую подушку рядом. Ночью там лежало его лицо. Я могла протянуть руку и коснуться его в любой момент, и это казалось мне таким важным, что я почти перестала ждать слов.

— Я знаю.

— У нас был хороший вечер.

— Был.

— Тогда зачем ты начинаешь все заново?

Я потянула одеяло выше, хотя в комнате было тепло.

— Потому что ты мне не ответил. Будут ли у тебя еще встречи с ней?

Он посмотрел на меня, потом на закрытую дверь. За ней послышались шаги. Я понизила голос, но продолжила.

— Я не спрашиваю подробностей. Не прошу рассказывать, что было. Я хочу знать, что будет теперь.

— Я сам разберусь.

— Что это значит?

— Что я не намерен обсуждать каждый свой шаг.

У меня запершило в горле.

— Арден, я не спрашивала, куда ты поедешь по службе. Я спросила о женщине, с которой ты спишь.

Он резко провел рукой по волосам.

— Ты моя жена, Лиана. Неужели после вчерашнего тебе все еще нужно объяснять, что ты для меня значишь?

Я молчала.

Он произнес это с такой уверенностью, словно наконец дал ответ, который должен был меня успокоить. Я смотрела на него и пыталась вспомнить, в какой момент вчерашним вечером услышала обещание.

Он сказал, что хочет побыть со мной. Потом — что хочет поцеловать. Сказал, что скучал.

Все остальное я успела додумать сама.

— Я спросила про Селию, — повторила я.

— А я говорю про нас.

— Для меня это один разговор.

В дверь постучали. Арден отозвался прежде, чем я успела что-либо сказать. Вошли с подносом, начали расставлять чашки. Я подтянула к себе лежавший в ногах халат и отвернулась, пока муж пропускал горничную к столу.

Завтрак пах горячим хлебом. Ложечка звякнула о фарфор. Я отвернулась к окну, чтобы не заплакать при посторонних.

Когда дверь закрылась, Арден уже застегивал чистую рубашку.

— Выпей чаю, — сказал он. — Ты опять ничего не ешь.

— Я только встала.

Он посмотрел на меня. Я увидела усталое раздражение и перестала ждать, что он сам вернется к вопросу.

— Мне нужно собираться, — сказал муж.

Я кивнула.

У двери он задержался, словно хотел что-то добавить. Потом подошел и коснулся губами моего лба. Я сидела неподвижно, держась за край одеяла.

— Не накручивай себя, — произнес он тихо.

Я опустила глаза.

После его ухода я еще долго сидела на кровати. Потом встала, надела халат, подошла к столику. Чай успел остыть. Я съела кусок хлеба, почти не чувствуя вкуса, и попросила убрать остальное.

Следующие два дня мы почти не ссорились.

Арден возвращался, спрашивал о домашних делах, иногда задерживался рядом со мной в библиотеке. Я отвечала. Мы могли поговорить о чем угодно, если обходили одно имя.

Он не выглядел человеком, который чего-то ждал. Не был насторожен, не подыскивал слова. Однажды, проходя мимо, поцеловал меня в шею, и я замерла с письмом в руках, потому что тело сразу вспомнило тот вечер.

Вечером второго дня мне принесли приглашение на прием в честь военных успехов. Мы с Арденом были названы вместе.

Он застал меня за чтением карточки.

— Ты уже получила? Прекрасно. Надо будет приехать пораньше.

— Когда?

Он назвал день. До приема оставалось три дня.

— Я хочу представить тебя нескольким людям. И увидеться с теми, с кем давно не удавалось поговорить.

Я провела пальцем по краю карточки.

— Мы ведь ничего не решили, Арден.

Он некоторое время смотрел на меня.

— Я думал, мы помирились.

В его голосе не было насмешки. Он сказал это просто, даже немного удивленно.

Я вспомнила его ладонь под своей щекой, тихий смех у камина, туфли, которые он нес наверх. Мне хотелось все это сохранить. Хотелось снова провести с ним такой вечер, не оглядываясь на каждое его слово.

— Я тоже хотела так думать, — сказала я.

Арден нахмурился. Потом положил руку на спинку моего стула.

— Давай не будем снова портить себе день.

Он поцеловал меня в висок и пошел к двери. Из коридора уже окликали: привезли бумаги из штаба.

Я осталась с приглашением в руках.

Он действительно считал, что мы помирились. Ему хватило того, что я позволила обнять себя и уснула рядом.

bannerbanner