Читать книгу Развод с драконом. А меня ты любил когда? (Ливия Норвейн) онлайн бесплатно на Bookz
Развод с драконом. А меня ты любил когда?
Развод с драконом. А меня ты любил когда?
Оценить:

4

Полная версия:

Развод с драконом. А меня ты любил когда?

Ливия Норвейн

Развод с драконом. А меня ты любил когда?

Глава 1. Тот самый остров

К пяти часам я успела сменить платье и рассердиться на себя за то, сколько времени это заняло.

Арден возвращался после двенадцати дней в северных гарнизонах. Я хотела встретить его у лестницы, обнять, почувствовать под ладонями знакомые плечи. Спросить, устал ли. Рассказать, как у нас во дворе за одну ночь облетела старая липа.

Вместо этого стояла перед зеркалом и пыталась понять, достаточно ли хорошо выгляжу.

Синее платье сидело удачно. Узкие рукава, мягкие складки на груди, открытая шея. Я убрала волосы наверх, но несколько темных прядей выбились у висков. Арден любил их накручивать на палец, когда мы лежали рядом и ему никуда не надо было спешить.

Я потянулась за шпилькой, потом оставила прядь как была.

— Госпожа, ужин здесь накрывать?

Рута ждала у двери с чистой скатертью в руках.

— В малой гостиной. Там теплее.

— Сколько свечей?

— Две.

Она кивнула и собралась уходить, но я остановила ее.

— И скажи на кухне, чтобы с рыбой пока подождали. Сначала он захочет вымыться.

— Уже велено, госпожа.

Разумеется, велено. Я говорила это после обеда. Наверное, дважды.

Внизу хлопнула дверь, и я невольно повернулась на звук. Рута сделала вид, что ничего не заметила.

— Это уголь принесли. Вечером обещают похолодание.

Я поблагодарила ее и подошла к окну.

Над Ренваром еще держался свет. Крыши нижнего города темнели за оградой, дальше, между башнями, была видна узкая полоса моря. Ветер переворачивал на дорожке мокрые листья. У посадочного двора конюх придерживал калитку, пока двое работников протаскивали через нее тележку.

Он должен был прилететь до темноты. Вчерашнее письмо я получила утром: несколько строк о дороге, просьба распорядиться насчет горячей воды, приписка внизу.

«Соскучился по тебе».

Я прочла ее сразу, еще прежде чем развернула лист до конца. Потом еще раз, когда осталась одна.

Со двора донесся низкий, тяжелый хлопок. Дрогнули оконные стекла.

За оградой поднялось черное крыло с медным отблеском по краю. На мгновение оно закрыло соседнюю башню, затем сложилось. Посадочный двор был скрыт стеной дома, и я видела только верхнюю часть гребня, когда Арден повернул голову к крытой галерее.

На лестнице я сбавила шаг. Бесполезная попытка: к нижней площадке все равно пришла запыхавшейся.

Арден вышел из галереи в дорожной куртке, еще застегивая ее у горла. Волосы растрепались, на висках блестели капли влаги. Он был небрит, под глазами залегли тени. Увидев меня, остановился.

— Лиана.

Мне хватило того, как он произнес мое имя.

Я подошла, и он обнял меня так крепко, что пришлось упереться ладонями ему в грудь. Его щека была холодной после полета, от волос немного пахло дымом. Я подняла лицо. Арден провел большим пальцем вдоль моей скулы и поцеловал.

Я собиралась сказать, что он замерз. Или спросить, почему так долго не писал. Но его губы были теплыми, а ладонь уже лежала у меня на затылке, и я только придвинулась ближе.

— Дай посмотреть на тебя, — сказал он, чуть отстранившись.

— За двенадцать дней ничего особенного не случилось.

— Это хорошо. Я боялся, ты наконец нашла кого-нибудь, кто согласится разбирать с тобой счета за дрова.

— Нашла. Рута считает быстрее тебя.

— Рута и меня заставляет пересчитывать.

Я улыбнулась. Он посмотрел на мои губы, потом на шею.

— Новое платье?

— Нет. Ты его уже видел.

— Тогда я плохо смотрел.

Его пальцы скользнули по открытому участку кожи над воротом. Задержались на ключице. Я почувствовала, как после холода в передней мне стало жарко.

За спиной кто-то осторожно кашлянул.

Арден не выпустил меня, только повернул голову. Молодой лакей замер у двери с дорожным мешком в руках.

— В комнаты, — сказал муж. — И пусть приготовят ванну.

— Уже приготовили, ваша светлость.

— Вот видишь, — сказала я. — Здесь иногда умеют обходиться без приказа.

— Поэтому я и люблю возвращаться домой.

Он снова поцеловал меня, на этот раз коротко, и взял за руку.

Мы поднялись вместе. По дороге Арден спросил о протекавшей крыше над библиотекой. Я рассказала, что мастер наконец нашел треснувшую черепицу, хотя до этого уверял, будто виноваты водостоки.

— Значит, не зря ты с ним спорила.

— Он полчаса объяснял мне, как вода течет вниз.

— Полезное знание.

— Особенно когда потолок мокрый, а человек стоит под ним и говорит, что течь нечему.

Арден рассмеялся. Я сжала его пальцы.

Таких разговоров мне тоже не хватало. Чтобы можно было начать с середины, не объяснять, кто этот мастер и почему я на него сердита. Чтобы рядом шел муж и слушал историю, которая не имела никакой важности за пределами нашего дома.

В спальне он стянул куртку и поморщился, поднимая правую руку.

— Что с плечом?

— Неудачно лег ночью.

Я подошла и помогла ему расстегнуть тугую застежку на манжете. Он смотрел на мои руки.

Я положила ладонь ему на плечо. Под рубашкой ощутила напряженные мышцы.

— Дома надолго?

— Штаб остается в Ренваре до весны. Выезды будут, но короткие.

— Это не совсем ответ.

Он наклонился ко мне.

— Сегодня я дома.

Я знала, как легко произносились эти слова. Все равно улыбнулась.

Пока Арден мылся, я спустилась в малую гостиную. На столе у камина стояли два бокала и тарелка с нарезанным хлебом. Свечи Рута еще не зажгла.

Муж появился через полчаса, уже выбритый, в темном камзоле с застежками у воротника. На нем была перевязь со служебным знаком.

Я заметила ее раньше, чем он заговорил.

— Лиана, мне нужно во дворец.

На кухне что-то упало, послышался негромкий смех. Я сжала в руке край скатерти.

— Сейчас?

— Меня ждут с докладом о поездке.

— Ты только приехал.

— Знаю. Я ненадолго.

Я посмотрела на часы над камином. До шести оставалось двадцать минут.

— Мы собирались ужинать.

— Поужинаем. К восьми я вернусь.

Он подошел, положил руки мне на талию. Я чувствовала тепло его ладоней даже через платье.

— С меня потребуют сказать, что гарнизоны стоят на месте, солдаты живы, а стены не развалились. Потом я смогу спокойно уйти.

Я молчала. Арден погладил меня по спине, притянул ближе.

— Я вернусь к ужину, — повторил он тише.

— Если задержишься, пришли человека. Пожалуйста.

— Пришлю.

— Мне не хочется снова гадать, когда ты будешь.

Он чуть отстранился. Во взгляде появилось то знакомое нетерпение, от которого я всегда начинала подбирать слова осторожнее.

— Лиана, я услышал.

Я кивнула.

Он поцеловал меня в висок и вышел. В передней уже ждали с плащом.

Через несколько минут по гравию заскрипели колеса. Я подошла к окну, но карета успела свернуть за ограду.

Когда Рута заглянула спросить, подавать ли рыбу, я сказала, что ужин переносится на восемь.

Она только кивнула.

Я взяла книгу.

Сначала время шло быстро. Принесли письма. Леди Ровен собирала небольшой круг гостей во дворцовой оранжерее на следующий день, и я ответила на приглашение. Потом явился управляющий со счетом, в котором стоимость доставки прибавили дважды. Мы разобрались, он ушел, а я обнаружила, что за окнами совсем темно.

Я зажгла свечи сама. С моей небольшой магией удалось зажечь только один фитиль. Вторую свечу я поднесла к первой. В комнату принесли ужин, под крышкой блюда поднялся аромат трав и запеченной рыбы.

Рута налила вино и оставила бутылку на столе.

В восемь я подумала, что карета задержалась у дворцовых ворот. В четверть девятого — что последний из советников оказался особенно разговорчив. К половине девятого мне надоело искать ему оправдания.

Я подошла к двери.

— Из дворца ничего не приносили?

Лакей поднялся со скамьи.

— Нет, госпожа.

— Если придет посыльный, сразу проводите ко мне.

— Конечно.

Вернувшись к столу, я сняла крышку с блюда и положила себе рыбы.

Она успела остыть. Я съела несколько кусочков, отломила хлеб. В доме было тихо, только в камине время от времени потрескивали дрова.

Я умела ждать мужа из похода. Знала, сколько дней может задержаться донесение и почему в плохую погоду даже дракону приходится садиться.

Во дворце, в нескольких улицах от нашего дома, у Ардена было достаточно людей, чтобы передать мне пять слов.

Я допила вино и отодвинула тарелку.

В девять я позвала Руту. Посмотрела на второе место: там все оставалось нетронутым, даже складка на салфетке была острой.

— Уберите, пожалуйста. И отпускайте кухню.

— Ему оставить ужин?

— Оставьте. Кто-нибудь из дежурных подаст.

Рута потянулась за блюдом.

— Пирог вам принести наверх?

— Не надо.

— Вы с обеда почти ничего не ели.

Я едва не сказала, что не голодна, но увидела ее лицо и устала от необходимости защищать даже этот несостоявшийся ужин.

— Принеси кусочек. Только маленький.

Наверху я поставила тарелку на подоконник и съела пирог стоя. Груши были мягкими, нижняя корочка еще хрустела. Арден всегда оставлял край мне, уверяя, что он слишком твердый. Я знала, что ему тоже нравится.

За окном проехала карета. Я шагнула к стеклу прежде, чем успела себя остановить.

Карета миновала наши ворота.

Я доела пирог, положила вилку и пошла снимать платье.

Рута помогла мне справиться со шнуровкой. Пока она работала, я смотрела в зеркало. Платье по-прежнему шло мне.

Когда я осталась одна, вынула шпильки и положила их рядом с серьгами. От тяжелого узла волос болела кожа на затылке. Я провела по ней пальцами и вспомнила, как несколько часов назад там лежала его ладонь.

Больше всего мне хотелось, чтобы он сейчас вошел.

Я сердилась. Собиралась высказать ему все, что думала о его обещании. И одновременно прислушивалась к лестнице, потому что все еще хотела его увидеть.

Арден вернулся после часа ночи.

Я лежала на своей стороне кровати. Светильник у изголовья горел вполсилы; книгу я держала открытой, хотя давно перестала читать.

Дверь закрылась тихо. Муж бросил перчатки на стол, обернулся ко мне.

— Ты не спишь?

— Нет.

Он расстегнул перевязь и положил ее рядом с перчатками.

— Прости. Все затянулось.

Я выпрямилась, придерживая одеяло на груди.

— Почему ты не прислал человека?

— Не подумал.

— Я просила.

Арден провел рукой по лицу.

— Знаю. Надо было.

— Я ждала тебя к восьми.

— Лиана, я ведь извинился.

Он говорил негромко. От этого мне почему-то стало еще труднее ответить. Будь он груб, я могла бы рассердиться без остатка. А он устало стоял у кровати, и я видела красноватый след у воротника, где терся жесткий край служебного знака. Хотелось спросить, болит ли плечо.

— Ты ужинал? — спросила я вместо этого.

— Да.

Он сел рядом и коснулся моего колена поверх одеяла.

— Завтра поговорим. Я с рассвета на ногах.

Я отодвинулась, чтобы он мог встать, и закрыла книгу. Арден задержал на мне взгляд, но ничего не сказал.

Когда он лег, я повернулась к окну. Матрас привычно прогнулся за спиной. Несколько минут я ждала, что он обнимет меня или хотя бы спросит, как прошел вечер. Потом его дыхание стало ровным.

Я смотрела на светлый прямоугольник окна.

На столике у кровати лежали его часы и мои серьги. Часы он снял перед сном. Серьги я выбрала утром.

Мне было тридцать два года. Десять из них я прожила с этим мужчиной и давно знала, что его возвращение домой еще ничего не обещало.

Но каждый раз, когда он входил и произносил мое имя, я забывала, как дорого мне потом обходилась эта надежда.

Утром я проснулась поздно. Арден успел уехать в штаб, а на моей половине стола осталась короткая записка: он просил передать леди Ровен извинения за свое отсутствие.

Я прочитала ее, сидя на краю кровати. Потом потянула шнур звонка и попросила принести завтрак.

На прием мне не хотелось. Я даже достала бумагу, чтобы сослаться на нездоровье, но не смогла придумать ничего, что не вызвало бы лишних расспросов при следующей встрече. В конце концов надела серое платье, которое накануне отложила, и велела подавать карету.

Во дворцовой оранжерее было тепло и пахло влажной землей. Между кадками с деревьями расставили небольшие столики. Сквозь стеклянную крышу проникал холодный дневной свет, отражался в серебре, ложился на лица. После бессонной ночи он казался слишком ярким.

Леди Ровен встретила меня у входа.

— А где же ваша гроза северных рубежей?

— Задержался в штабе. Просил передать извинения.

— Разумеется. Разумеется. Я так и сказала: вернулся человек, пусть немного придет в себя. Нечего сразу тащить его по гостям.

Она сама прислала приглашение на двоих, но спорить я не стала.

— Вы чудесно выглядите, дорогая. Проходите, там Дора. Она уже спрашивала о вас.

Дора Лест сидела у невысокого фонтана и пыталась снять с перчатки крошку миндального печенья. Заметив меня, подвинула соседний стул.

— Садись. Я заняла нам хорошее место: до еды близко, до Ровен далеко.

Я поцеловала ее в щеку.

— Она тебя услышит.

— Тогда скажу громче. У нее сегодня новая история про родственника, которого едва не женили на трех сестрах по очереди.

— Едва не женили или все-таки женили?

— Я не дослушала. Возможно, сейчас он женат на их матери.

Я улыбнулась и сняла перчатки.

— Как Арден? — спросила она.

— Устал. Вчера приехал, сегодня уже в штабе.

— Ты сама-то спала? — спросила Дора.

— Плохо.

Она посмотрела внимательнее, но расспрашивать не стала. Подвинула ко мне тарелку с печеньем.

— Возьми, пока не унесли. Потом будут подавать что-то зеленое на маленьких кусочках хлеба. Я видела на кухонном столе и решила не рисковать.

Постепенно гостей стало больше. Пришли две пожилые дамы, которых я знала с детства, супруга младшего казначея, несколько молодых мужчин. Все обменивались новостями, радовались теплу, жаловались на ранний холод. Я отвечала, улыбалась, брала чашку, когда мне предлагали.

Селия Мерран появилась, когда леди Ровен уже собиралась произнести приветственную речь.

Я узнала ее сразу.

Светлые волосы были собраны низко на затылке. Зеленый шелк мягко облегал плечи, в ушах покачивались небольшие темные камни. Она остановилась у входа, чтобы снять перчатки, и засмеялась в ответ на чье-то замечание.

Незадолго до его отъезда я видела ее на музыкальном вечере. Арден стоял рядом с ней у раскрытого окна и слушал так внимательно, что не заметил моего приближения. Ничего особенного она тогда не говорила. Обсуждала певицу, которая взяла слишком высокую ноту и рассердилась на аккомпаниатора.

Я запомнила выражение его лица.

Прежде с таким же интересом он слушал других женщин. Некоторые имена мне удавалось долго не узнавать. Другие приходилось произносить вслух, дома, когда он наконец переставал уверять, что я все неправильно поняла.

С Селией мы пока не дошли до такого разговора. После того вечера он уехал на север. А я ждала его письма и радовалась приписке внизу.

— Лиана?

Я повернулась к Доре.

— Что?

— Ты держишь чашку над блюдцем. Поставь, пока не обожглась.

Я осторожно опустила чашку. Чай был горячим, ручка нагрелась.

Селия тем временем подошла к хозяйке. Они обнялись, обменялись несколькими словами. Затем леди Ровен постучала ложечкой по бокалу и попросила внимания.

Ее речь началась с радости встречи и постепенно перешла к тому, как трудно в наше время сохранять верность старым привязанностям. Она имела в виду друзей, ежегодные приемы и привычку собираться до первого снега. Я понимала это. Все равно смотрела на край скатерти, пока остальные слушали.

После речи снова заговорили все сразу.

Дору позвали к соседнему столику: кому-то понадобился совет насчет сдачи пустующего этажа. Она закатила глаза так, чтобы видела только я, и поднялась.

— Сейчас вернусь. Не отдавай мой стул.

Я посидела еще немного, потом тоже встала. Чай оказался слишком крепким. Хотелось долить горячей воды.

Большой серебряный чайник стоял возле апельсинового дерева. По другую сторону кадки разговаривали Селия и молодая женщина в лиловом. Они стояли ко мне вполоборота, глядя в раскрытые двери на дворцовую террасу.

— Я бы в такую погоду не решилась, — сказала женщина в лиловом. — Над водой холоднее. Помнишь, как мы возвращались весной?

— Тогда был дождь. А сейчас стоит выбрать ясный день.

Я взялась за ручку чайника.

— Все равно не понимаю, что делать на острове поздней осенью.

— Купаться, — ответила Селия.

Ее собеседница рассмеялась.

— Ты шутишь?

— На Белом Утесе горячий источник. Ты разве не знала?

Я перестала наклонять чайник.

Несколько капель попали на скатерть. Я смотрела, как расползается мокрое пятно, и почему-то ждала, что разговор сейчас повернет в другую сторону.

— На Белом Утесе? Там же голые скалы.

— С моря так и выглядит. Но за белой аркой есть бухта. Совсем маленькая. Источник выходит прямо из скалы, вода собирается в каменной чаше. Ветер туда почти не попадает.

Я поставила чайник.

— Ты сама нашла?

— Арден показал. Он хорошо знает остров.

В оранжерее продолжали разговаривать. Кто-то уронил ложечку. Леди Ровен громко просила подать еще сладкого. Я слышала все это одновременно и не могла отвести взгляд от мокрого следа на скатерти.

На Белый Утес мы прилетели через двенадцать дней после свадьбы.

Мне было двадцать два. Я впервые отважилась на долгий полет над морем и последние минуты держалась за крепление так сильно, что потом не могла разогнуть пальцы. Арден опустился у белой арки, наклонил голову и терпеливо ждал, пока я перестану изображать бесстрашную жену дракона.

Я помнила, как смеялась, оказавшись на земле. Он уже стоял передо мной в человеческом облике и пытался обнять, а я толкала его в грудь и возмущалась, что он не предупредил о высоте.

Потом он отвел меня к источнику.

Вода пахла нагретым камнем. На дне лежала гладкая галька, и Арден первым вошел в чашу, чтобы показать, где скользко. Я помнила его протянутую руку, мокрые волосы, свое платье, оставленное на плоском валуне.

— Из воды только вылезать неприятно, — продолжала Селия. — Особенно когда поднимается ветер.

— Вот об этом я и говорю.

Селия чуть понизила голос, и мне пришлось бы отойти от чайника, чтобы не слышать.

— Арден закрыл меня крылом, пока я одевалась. Он уже собирался взлетать, а я все не могла справиться с застежкой. Так и стоял, ждал.

Она улыбнулась.

Я знала, как это выглядело.

Помнила изгиб огромного крыла над собой, свет, просвечивающий сквозь тонкие участки перепонки. За краем хлестал ветер, а возле теплого драконьего бока можно было спокойно поправить платье. Я тогда никак не попадала в рукав. Арден повернул голову, и я велела ему отвернуться, хотя еще недавно мы вместе сидели в воде.

Он послушался. Но хвостом сдвинул мой башмак за камень, и я потом долго над ним смеялась.

Я хранила эту глупость десять лет. Вспоминала ее, когда он уезжал, когда мы ссорились, когда мне становилось страшно за него. Даже в самые тяжелые месяцы у меня оставался тот день: мы молодые, мокрые, счастливые, и он ждет, пока я оденусь под его крылом.

— Леди Вальд?

Селия повернулась. Я не заметила, в какой момент она увидела меня.

Ее улыбка стала сдержаннее. Она перевела взгляд на чашку у меня в руках.

— Добрый день. Вы тоже хотели воды?

— Уже взяла.

Это было неправдой. Чашка оставалась почти такой же пустой.

Селия посмотрела на чайник, и я поняла, что она сейчас предложит налить мне сама. От этой возможности стало невыносимо неловко.

— Вы говорили о Белом Утесе, — сказала я.

Она чуть подняла подбородок.

— Да.

— Об источнике за аркой?

— Вы там бывали?

Я кивнула.

— Давно.

Женщина в лиловом посмотрела с нее на меня. Вежливая улыбка так и осталась на ее лице, только глаза стали внимательнее.

Мне хотелось спросить Селию, когда они летали. Что он говорил ей в дороге. Брал ли с собой тот старый кожаный мешок, в который когда-то убирал мою одежду, чтобы она не отсырела от морских брызг.

Я не спросила.

— Простите, меня ждут.

Я поставила чашку на стол. Она стукнула о блюдце громче, чем мне хотелось.

Дора уже вернулась к фонтану. Увидев меня, сразу поднялась.

— Что случилось?

— Я поеду домой.

Она посмотрела мне за спину. Я не обернулась.

— Тебя проводить?

— Не надо. Правда.

— Лиана.

Я взяла ее за руку. Мне хотелось сказать хоть что-нибудь так, чтобы она перестала тревожиться, но на ложь не осталось сил.

— Я сейчас не смогу разговаривать.

Дора сжала мои пальцы.

— Хорошо. Подожди, я принесу твои перчатки.

Она принесла перчатки и помогла мне накинуть плащ. Леди Ровен я сказала, что заболела голова. Та всплеснула руками, предложила капли, велела проводить меня к карете. Я поблагодарила всех, кого требовалось поблагодарить, и только за дверью оранжереи смогла вдохнуть холодный воздух.

До самого дома я держала руки на коленях.

В голове снова звучал голос Селии. Спокойный, довольный. Она рассказывала о красивом месте, в котором ей было хорошо. Произносила имя Ардена легко, без паузы. Вспоминала его заботу.

Я тоже когда-то так рассказывала о нем.

У меня не было права на остров. Там мог побывать кто угодно. Я понимала это с раздражающей ясностью, словно уже слушала объяснение, которое он мне даст.

Но Арден знал, почему я до сих пор помнила тот полет. Знал, как мне было дорого это место. Сам напоминал о нем, касаясь моей шеи перед сном. Иногда обещал, что мы выберемся туда снова, когда станет свободнее.

Выбраться у него получилось.

Я прижала ладонь ко рту. Горло сжалось, но слез не было. Перед глазами стояло зеленое платье и лицо женщины, которую мой муж согревал своим крылом.

Дома я спросила, вернулся ли Арден. Лакей ответил, что его еще не было.

В малой гостиной уже убрали вчерашние свечи. На столе лежала ровная чистая скатерть. Я провела ладонью по тому месту, где стоял его нетронутый прибор, и вдруг с такой отчетливостью вспомнила собственную радость при звуке крыльев, что пришлось сесть.

Рута принесла воды. Я поблагодарила и попросила разбудить меня завтра пораньше, до отъезда мужа в штаб.

— Его светлость просил подать экипаж к восьми, — сказала она.

— Значит, к семи. Спасибо.

Когда дверь закрылась, я выпила половину стакана. Мне хотелось придумать объяснение: на острове была большая компания, Селия преувеличила его внимание, я не все услышала. Но чужой голос слишком ясно описал то, что я помнила десять лет.

Я решила дождаться утра и поговорить с мужем прежде, чем начнутся его дела. Спросить прямо, возил ли он Селию на Белый Утес. Дать ему ответить, даже если ответ мне не понравится.

Я столько раз оставалась потому, что помнила, как хорошо нам было вместе.

123...5
bannerbanner