banner banner banner
Заколдованная Элла
Заколдованная Элла
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Заколдованная Элла

скачать книгу бесплатно

И ушла, чмокнув меня в щеку.

Я забралась обратно в постель, и на сей раз сон взял верх.

Глава шестая

Наутро я проснулась и обнаружила, что судорожно стискиваю в кулаке мамино ожерелье. Часы на башне дворца короля Джеррольда как раз били шесть. Отлично. Я и собиралась встать пораньше – иначе мне не успеть попрощаться со всеми своими любимыми местечками.

Я надела платье, спрятала под него ожерелье и прокралась в кладовую, а там обнаружился целый поднос свежевыпеченных булочек. Булочки были горячие, и я подбросила две штуки в воздух и поймала в подол. Потом, не сводя глаз со своего завтрака, побежала к выходу из дома – и налетела прямо на отца.

Он стоял у порога и ждал, когда Натан подгонит коляску.

– Элеонора, сейчас мне некогда с тобой возиться. Беги сбей с ног кого-нибудь другого.

И передай Мэнди, что я привезу поверенного. Пусть приготовит нам обед.

Я и побежала – ведь он мне приказал. Мало того что заклятие было опасное, оно вечно ставило меня в дурацкое положение – к тому же, по-моему, это из-за него я была такая неуклюжая. Вот сейчас, например, мне приказали сбить кого-нибудь с ног.

Навстречу шла Берта с тазом мокрого белья. Я послушно налетела на нее, она уронила таз и с размаху села на плиты пола. Мои платья, чулки и панталоны вывалились на пол. Я помогла Берте собрать белье, но теперь ей нужно было все перестирать заново.

– Знаете, сударыня, мне и один-то раз не очень просто собрать вам вещи в дорогу, а тут еще по два раза все переделывать! – отругала меня Берта.

Мне пришлось извиняться, а потом – передавать Мэнди папины слова, а потом – сесть за стол и позавтракать как следует, потому что Мэнди так велела, – и только тогда я наконец отправилась в королевский зверинец под самыми стенами дворца.

Больше всего я любила смотреть на диковинных зверей и говорящих птиц. Все диковинные звери, кроме гидры (она обитала в болоте) и малютки-дракона, – единорог, табунчик кентавров и семейка грифонов – жили на намытом островке, окруженном ответвлением дворцового рва.

Дракона держали в железной клетке. Он был очень красивый – свирепый, но маленький и поэтому не страшный – и, похоже, особенно любил извергать пламя и злобно сверкать рубиновыми глазами.

Я купила у разносчика кусочек желтого сыра и поджарила на драконьем огне – это была та еще задачка: надо было держать сыр не слишком далеко, а то не зажарится, но и не слишком близко, а то дракончик его сцапает.

Интересно, куда король Джеррольд денет дракончика, когда тот подрастет. А еще интересно, вернусь ли я домой и узнаю ли, что с ним сталось.

За клеткой дракончика, на берегу рва, стоял кентавр и смотрел на меня. Едят ли кентавры сыр? Я осторожно подошла ко рву – только бы не спугнуть прекрасное создание.

– На, – сказал сзади чей-то голос.

Я обернулась. Это был принц Чармант, и он протягивал мне яблоко.

– Спасибо.

Держа руку с яблоком перед собой, я двинулась ко рву. Кентавр раздул ноздри и шагнул мне навстречу. Я бросила яблоко. К нему тут же подскакали два других кентавра, но мой поймал угощение и с громким хрустом принялся за еду.

– А я всегда жду, что они поблагодарят меня или скажут: «Чего таращишься?», – призналась я.

– Они не очень умные, говорить не умеют. Посмотри, глаза у них совсем пустые, – со знанием дела объяснил принц.

Это я и сама знала, но он, наверное, считал, будто это такая обязанность царственной особы – все объяснять подданным.

– Даже если бы они умели говорить, все равно, судя по глазам, сказать им было бы нечего, – заметила я.

Последовало удивленное молчание.

– Остроумно! Ты остроумная. Совсем как госпожа Элеонора. – Лицо у принца потемнело. – Прости. Зря я тебе напомнил.

– Я часто о ней думаю, – ответила я. Не часто, а все время.

Мы двинулись вдоль рва.

– А ты хочешь яблочко? – Принц вручил мне еще одно яблоко.

Мне захотелось снова посмешить его. Я постучала в землю правым башмаком, словно копытом, мотнула головой, словно гривой тряхнула. Вытаращив глаза, я тупо уставилась на Чара и с громким хрустом надкусила яблоко.

Да, он засмеялся. А потом сделал официальное заявление:

– Ты мне нравишься. Даже очень.

И вытащил из сумки третье яблоко – себе.

Мне он тоже нравился. Он не был ни заносчивым, ни скованным, не то что верховный советник Томас.

Нам кланялись все встречные киррийцы и даже иностранцы – эльфы и гномы. Я не знала, как полагается ответить, а Чар каждый раз поднимал согнутую в локте руку – это был королевский салют. Видно было, что у него это вошло в привычку, – как вошло в привычку все объяснять. Мне, наверное, достаточно низко склонять голову. Ну их, реверансы, того и гляди, шлепнешься.

Мы поравнялись с клетками, где жили попугаи, – еще одно мое любимое местечко. Попугаи болтали на всех языках на свете – и на заморских человеческих, и на наречиях других рас – гномьем, эльфийском, огрском и абдеджи (великанском). Я обожала передразнивать птиц, хотя смысла их слов не понимала.

Смотрителя звали Саймон, и мы с ним дружили. Когда он увидел Чара, то тоже низко поклонился. И отвернулся к клетке – он как раз кормил ярко-оранжевого попугая.

– Новенький, – сказал Саймон. – Трещит по-гномьи не умолкая.

–, фвточор эвтугх брззай иртх иммадбеч эвтугх брззаЙ, – проскрипел попугай.

–, фвточор эвтугх брззай иртх иммадбеч эвтугх брззаЙ, – повторила я.

– Ты говоришь по-гномьи?! – поразился Чар.

– Мне нравится изображать разные звуки. А так я знаю всего несколько слов.

– Фавитчор эвтук бриззай… – Чар махнул рукой. – Нет, у тебя получалось лучше.

–, ачод дх ээйх афчуЗ уочлудвааЧ, – протрещал попутай.

– Вы понимаете, что он говорит? – спросила я Саймона: иногда ему удавалось переводить птичьи реплики.

Саймон мотнул головой:

– А вы, сударь?

– Нет. Булькают – и все.

Саймона позвали другие посетители, он извинился и отошел к ним. А Чар смотрел, как я прощаюсь со всеми птицами по очереди.

–, иккво пвач брззай уведьеЭ. – По-гномьи: «Скоро снова будем копать вместе».

– ахтхООн ШШинг! – По-огрски: «Доброй еды!»

– Айййи о-о-о (тут надо взвыть) бек ааау! – На абдеджи: «Я уже по тебе скучаю!»

– Порр оль песс ваддо. – По-эльфийски: «Гуляй в тени».

Я постаралась запомнить эту картину – и птиц, и Саймона.

– До свидания! – крикнула я ему, а он мне помахал.

Рядом с птичником жили огры, но между ними разбили сад, чтобы попугаи не растеряли перышки от страха. Мы немного погуляли среди клумб, и я поучила Чара кое-каким иностранным словам. Память у него была хорошая, но вытравить киррийский акцент было, похоже, безнадежной затеей.

– Если эльфы меня услышат, в жизни не пустят под деревья.

– А гномы дадут по голове киркой.

– Зато есть надежда, что огры-людоеды сочтут меня недостойным своей трапезы.

Мы как раз подошли к их хижине. Двери были надежно заперты, но все равно вокруг хижины, на расстоянии полета стрелы, стояли на посту гвардейцы. Один из огров исподлобья глядел на нас из окна.

Огры – существа очень опасные, и не только потому, что они такие огромные и жестокие. Они с первого взгляда видят все твои тайны и умеют этим пользоваться. И если хотят, мастерски умеют убеждать. Не успеет огр произнести одну-единственную фразу по-киррийски – а ты уже забываешь и про острые зубы, и про засохшую кровь под когтями, и про клочковатую жесткую щетину. В твоих глазах он становится красавцем, хуже того – добрым другом. А к концу второго предложения он очаровывает тебя так, что может делать с тобой что заблагорассудится – сварить заживо или сожрать сырым, если готовить некогда.

–, пвич аоойех жоаК, – пролепетал нежный голосок.

– Слышал? – спросила я.

– На огрский непохоже. Где это?…

–, пвич аоойех жоаК, – повторил голосок, на сей раз с надрывом.

Из ручья всего в нескольких футах от огрской хижины высунулся малютка-гном, едва выучившийся ходить. Мы с огром заметили его одновременно.

Ой, окно же не застекленное, сейчас огр вытянет руку и схватит малыша! Я бросилась к гномику, но Чар оказался проворнее. Он подхватил кроху за миг до того, как из окна высунулась огрская лапища. И отбежал обратно, прижимая к груди отчаянно извивавшегося гномика.

– Дай-ка его мне, – попросила я, решив, что смогу успокоить беднягу.

Чар сунул его мне.

– сзЕЕ фра миНН, – прошипел огр, свирепо глянув на Чара. – миНН ССинг сзЕЕ. миНН тООш форнс. – Потом он повернулся ко мне – уже с другим выражением. Он рассмеялся. – ммеу нгах суСС хиджиНН эМмонг. миНН вадз сзЕЕ уйв. сзЕЕ ААх орт хахдж эт-ССиф сзЕЕ. – От смеха по щекам у него потекли слезы, оставляя в грязи светлые полосы.

А потом он перешел на киррийский – даже не стараясь улестить меня:

– Иди сюда и принеси мне ребенка.

Я держалась. Надо было сопротивляться заклятию. От этого зависела и моя жизнь, и чужая.

От позыва бежать к нему колени у меня затряслись. Я держалась, и мышцы у меня свело, ноги прострелила боль. Гномик запищал и задергался – я так напряглась, что стиснула его.

Огр все хохотал и хохотал. А потом снова заговорил:

– Слушайся моего приказа. Подойди ко мне. Сейчас же.

Ноги сами шагнули вперед. Я остановилась, и меня снова затрясло. Еще шаг. Еще. В глазах у меня потемнело, я ничего не видела, кроме оскалившейся рожи, которая становилась все ближе и ближе.

Глава седьмая

Куда ты?! – крикнул Чар. Он сразу понял, что со мной что-то неладно.

– Мне… надо, – выдавила я.

– Стой! Я приказываю тебе остановиться!

Я остановилась – и стояла, трясясь с ног до головы, а гвардейцы сомкнули строй вокруг хижины. Они нацелились мечами на огра, а тот посмотрел на меня исподлобья, повернулся и ушел в темную глубину хижины.

– Почему ты его послушалась? – потрясение спросил Чар.

Мне было никак не справиться с малышом. Он отчаянно теребил бороденку и пытался вырваться.

–, пвич аззугх фреЧ! – верещал он.

Я сделала вид, что из-за его визга не слышала вопроса:

– Ах, бедняжечка, он ужасно перепугался!

Но Чара было не провести.

– Элла, почему ты его послушалась? Отвечай!

Ничего не попишешь, надо отвечать.

– У него… глаза, – соврала я. – Колдовские… его невозможно не слушаться.

– Значит, они нашли новый способ нас привораживать! – встревожился Чар. – Надо сказать отцу.

Гномик брыкался, заливаясь слезами.

Вдруг его утешат попугайские слова? Если они, конечно, не обидные…

–, фвточор эвтугх брззай иртх иммадбеч эв-тугх брззаЙ, – отважилась я.

Личико у малыша сразу прояснилось, он улыбнулся, сверкнув жемчужными молочными зубками.

–, фвточор эвтугх брззай иртх иммадбеч эвтугх брззаЙ, – повторил он. На круглой младенческой щечке показалась ямочка.

Я поставила его на землю, и мы с Чаром взяли его за ручки.

– Его мама с папой, наверное, волнуются, – сказала я.