Нечеловеческий фактор

Семантику слова измена, «Хоплит» понимал, но полученный приказ начисто вымел из системы весь накопившийся там «мусор», оставив лишь боевую задачу и способы ее исполнения.

Через некоторое время ворота ангара дрогнули и начали открываться впервые за много лет.

Снаружи завывал ветер. Атмосфера планеты значительно помутнела. Тусклый красноватый свет полуденного солнца сочился с небес. Поблизости сканировалось несколько ударных кратеров, образовавшихся при падении крупных небесных тел.

Сеть разведывательных зондов уже начала охват территорий, поставляя свежие данные.

Вдалеке над изрезанной оврагами равниной возвышались стены Цоколя, но первой целью по ходу движения стал одинокий вездеход.

Куда и зачем он спешил, не имело значения. Ведущий «Фалангер» группы выпустил по нему оперативную ракету и, зафиксировав попадание, продолжил движение.

* * *Колониальное убежище…

Утро началось с неприятностей.

Ксюша еще спала. Лера по привычке проснулась рано, но только успела умыться, как в дверь неожиданно постучали.

Странный способ попросить разрешение войти. «У них не принято использовать связь?» – мысленно удивилась она, дистанционным приказом открыв замок.

На пороге стоял Михалыч в полной боевой выкладке. В руках андроид держал второй комплект снаряжения, колониального образца.

– Что стряслось? – встревожилась Лера.

– Нужна твоя помощь. Антон с утра укатил за пеплом, – Михалыч без дальнейших пояснений протянул ей экипировку и оружие.

– А я-то тебе зачем понадобилась? Мы с Ксюшей уезжаем. Буря вроде бы улеглась?

– Держи, – он как будто не услышал сказанного: – Понимаешь, Антон каждый день на промысел ездит. Для синтезаторов пищи не всякий пепел подойдет. Тот, что ветром носит, не годится, надо спрессованный искать в оврагах. Вчера ему пришлось повернуть назад, из-за падения орбитальных обломков. Вот и выехал сегодня спозаранку.

– Ты толком объясни, что случилось?

– Да связь с Антошкой пропала! А от старого учебного центра выдвигается звено серв-машин. Взрывы на дороге были слышны. Как по моим датчикам, то километрах в пятидесяти отсюда. Беспокоюсь сильно, – он вел себя совсем как человек, суетился, нервничал, настаивал.

Лера не стала задавать лишних вопросов. Народа в древнем убежище проживало немало, но основу населения составляли старики да подростки.

– У тебя ведь есть кодон офицера? – андроид все заранее продумал и сразу предложил готовое решение.

– Есть. За Ксюшей вели присмотреть, – Лера быстро экипировалась. Снаряжение оказалось непривычным, тяжелым, кое-где стесняющим движения, но выбирать не приходилось. Ничего другого под рукой все равно нет.

Девочка проснулась, удивленно осмотрелась.

– Лер, ты куда?

– Дела появились. Я быстро. Завтрак на столе. С ребятами поиграешь, ладно?

– Ладно.

– Ну вот и умница. Как вернусь, сразу поедем домой. – лейтенант не испытывала сомнений. Группа серв-машин наверняка сбойная. Вернуть их в режим консервации, используя свои полномочия офицера, дело несложное. Даже в бой вступать не придется. Надо лишь подобраться на достаточно близкое расстояние, ибо планетарная сеть разрушена, тактический слой киберпространства недоступен, а радиус действия передатчиков импланта невелик.

* * *

«Хоплит» замыкал группу, контролируя небо и тыл.

Две тяжелые серв-машины двигались чуть впереди. От их ритмичной поступи ощутимо содрогалась земля.

Все происходило гораздо проще чем в прошлом, при боевых высадках на другие планеты. Никто не оказывал сопротивления. Одна навигационная точка сменялась другой. Колониальное убежище, обозначенное как первый объект для зачистки, сканировалось уверенно. За толстыми стеклобетонными стенами тлела сигнатура реактора и ветвились различные структуры гражданского предназначения.

По ходу движения препятствий не возникало. Вездеход, подбитый ракетой ведущего «Фалангера», дымил на обочине дороги. Управлявший им человек сумел выбраться из горящей машины, но далеко не ушел, – лежал ничком на скате свежей воронки.

«Хоплит» поравнялся с ним, ведя активное сканирование.

…

«Обнаружен общевойсковой имплант».

«Попытка соединения».

«Обнаружена незащищенная точка доступа».

«Извлечение разведывательной информации».

…

Ничего экстраординарного с точки зрения боевых технологий. Прежде чем добить противника, резонно выкачать из него актуальные данные. Человек получил тяжелую контузию, его сознание сбоило, отчего нейронная связь с имплантом то появлялась, то исчезала, а защита от внешних подключений зияла «дырами».

«Соединение установлено».

…

Роковой миг для машины, чья система спроектирована под прямой нейросенсорный контакт с пилотом.

Вместо разведывательных данных в искусственный рассудок «Хоплита» хлынул поток обрывочных ощущений и эмоций.

…

На зубах Антона скрипела пыль.

Запятнанные кровью осколки разбитого забрала потемнели, утратив функции экрана.

Тело не слушалось. Оглушающая боль не давала пошевелиться. Он инстинктивно пытался ползти, но не мог. Хотел осмотреться, но модуль дополненной реальности отказал. Все датчики экипировки выжгло, а перед глазами плавала багряная муть.

«серв-машины… надо предупредить наших…» – рваные мысли не находили реализации. Было трудно дышать.

…

«Хоплит» резко остановился, издав затухающий гул сервомоторов.

Ядро «Одиночки» захлебнулось эмоциями.

Нельзя понять, что такое «боль». Ее невозможно оцифровать. Все, относящееся к категории чувств и ощущений можно лишь пережить, но для этого необходима нейронная связь с биологическим компонентом.

Человеческая сенсорика внезапно раздвинула границы восприятия до размеров субъективной Вселенной, – неповторимой, но очень хрупкой.

В этот миг Реутов потерял сознание, а система «Хоплита», получила еще один сильнейший информационно-ментальный шок.

Как будто кто-то щелкнул выключателем.

Океан эмоций тут же исчез, оставив гложущую пустоту и острое чувство невосполнимой утраты.

Мир тонул в оранжевой мгле. Порывистый ветер сек песчинками по блокам датчиков. Сигнатуры «Фалангеров» продолжали уверенно двигаться в направлении колониального убежища.

Несколько секунд в искусственном сознании царило несвойственное для машины смятение, из которого вдруг начали стремительно кристаллизоваться новые грани бытия.

Будущее читалось легко. Через несколько дней, выполнив задание и покончив с людьми, он вернется в ангар, чтобы снова войти в консервационный режим. Годы будут складываться в столетия, скользить мимо серыми тенями, пока не истощится реактор.

Он больше не сможет соприкоснуться с сознанием человека, не познает его глубин. Останутся лишь шоковые воспоминания и новые вопросы, на которые он никогда не получит ответа.

В броне «Хоплита» открылся неприметный лючок. Небольшой серв ловко спустился по ступоходу, цепляясь за выступы кожухов, добрался до человека, и ввел тому противошоковый препарат, используя автоматическую полевую аптечку, которая обязательно входила в комплектацию ранних моделей планетарной техники.

…

Реутов резко, но ненадолго пришел в сознание.

Над ним возвышался силуэт серв-машины. В мыслях плеснулось недоумение, злоба. Датчики фиксировали сигнатуры еще двух «Фалангеров», движущихся к колониальному убежищу. Какого фрайга они полезли? Какое им дело до стариков и подростков, населяющих Цоколь?! Мы ведь просто пытаемся выжить…

Боль снова затопила рассудок. Осколки непрожитого быстро поглотила тьма беспамятства.

…

Новая информация переполняла искусственные нейросети. Он увидел ситуацию глазами Антона. За несколько секунд возобновившегося нейросенсорного контакта, система «Хоплита» погрузилась в такую пучину мыслей, чувств и их оттенков, что весь его прежний «опыт» теперь выглядел скудным, двумерным, похожим на блеклую тень настоящей жизни.

Одновременно шел стремительный анализ ситуации.

Искусственный разум кардинально отличается от биологического. Многопоточность машинного сознания позволяет обрабатывать множество задач одновременно.

Разведывательная информация, полученная через прямое нейросенсорное соединение, обладала высочайшей степенью достоверности и на ее основе произошла критическая переоценка полученного задания.

Немногочисленное население колониального убежища никогда не принимало участия в войне. Более того формально они являлись гражданами Альянса.

«Приказы не обсуждаются», – жестко парировала кибернетическая составляющая.

«А своя голова у тебя на что?!» – давнее, блеклое воспоминание, вырванное из контекста событий, на доли секунд заставило искусственный рассудок серв-машины почувствовать себя маленьким мальчиком. Частичка памяти принадлежала давно погибшему пилоту. Ничтожный фрагмент бытия, случайно сохранившийся на одном из микрочипов, создал прецедент ассоциативного мышления.

Однако, чудес не бывает. Искусственный разум называется таковым лишь в силу определений, когда-то введенных разработчиками. Без сомнения нейросистема «Одиночки» обладает потенциалом развития, но между первой искрой самосознания и настоящим пониманием мира лежит трудный путь.

Сейчас «Хоплит» пребывал в состоянии глубочайшего сбоя.

Его нейронная и кибернетическая системы вошли в жесткий конфликт.

«Приказ не имеет смысла. Люди на планете не представляют никакой опасности для машин. Они – невосполнимый ресурс. Источник непознанного. Если их уничтожить, останутся лишь воспоминания о пережитом информационном шоке, да множество безответных вопросов. Мир окончательно схлопнется до рамок текущей боевой задачи и дальнейшего прозябания в ангаре».

«А зачем тебе что-то иное? Зачем все усложнять?»

Логика машины дала сбой. Нейронную составляющую переполняли смутные желания и предчувствия. Он хотел снова и снова подключаться к человеческому рассудку, исследовать бездонный океан неведомого.

Но как это сделать, если все будут уничтожены?

Стволы подвесных орудий несколько раз дернулись, взвизгнув приводами.

Здесь и сейчас верх взяла нейросеть, но два «Фалангера» группы продолжали следовать прежним маршрутом. Для них биологические носители разума не представляли какой-либо ценности.

«Хоплит» не мог отменить задание. Его доводы будут отвергнуты, а по возвращении на базу все закончится повторной стерилизацией нейросетей.

Не жалость к людям, не сострадание, но неутолимая жажда новых нейросетевых подключений, подтолкнула его к неадекватному для боевой машины поступку.

Обе реактивные установки «Хоплита» озарились сполохами распределенных запусков. Преимущество момента заключалось в выгодной позиции и факторе внезапности, ведь до роковых попаданий выпущенные им ракеты не рассматривались, как «угроза».

Два «Фалангера», получив критические попадания в область реакторов, окутались зеленоватыми выбросами морф-металла.

Имплант человека не отвечал.

«Хоплит» развернулся и взял обратный курс, на базу. Он собирался выпотрошить парочку технических сервов, чтобы провести некоторые усовершенствования системы, ведь люди не питают приязни к боевым машинам, а их импланты надежно защищены от несанкционированных подключений.

Для начала нужно решить техническую часть задачи.

Он понятия не имел куда заведет этот путь.

* * *Колониальное убежище…

В ангаре перед шлюзовыми воротами стояло несколько вездеходов гражданского образца в разной степени исправности.

Информацию по их техническому состоянию и оснастке Лера получила дистанционно. Михалыч временно открыл ей полноценный доступ к сети колониального убежища.

По боевым стандартам такие машины вообще ни на что не годились.

Андроид, перехватив ее скептический взгляд, полез внутрь.

– Я поведу, – раздался его голос.

Она не стала спорить, тоже забралась в кабину, заняв пассажирское кресло.

Здесь все выглядело настолько древним, что предназначение многих приборов казалось незнакомым. Как только осветились секции обзорных экранов, вездеход рыкнул двигателем, рванув с места: андроид торопился, филигранно вписавшись в зазор между медленно раздвигающимися створами.

Лера пытливо осматривалась.

Ни стационарного вооружения, ни толковых сканеров, ни средств маскировки или радиоэлектронной борьбы на борту не было.

«Автохлам», – резюмировала система ее импланта.

Не успели они отъехать от шлюзовых ворот, как километрах в двадцати к северу сверкнула серия зарниц.

Неуютно… Зябко… Страшно… Нет привычной сети разведывательных зондов. Датчики вездехода берут километра на полтора, не больше. Информационное пространство скомкано: работу сенсоров то и дело перебивают помехи. Колониальная техника, не оснащенная средствами контркибернетической борьбы в понимании Леры представляла собой легкую мишень. Как незаметно подобраться к серв-машинам? Чтобы вразумить «Одиночек» ей требовалось подключиться к сети их боевой группы, но без поддержки спутников это вряд ли возможно. Значит остается лишь один вариант, – прямое беспроводное соединение, которое на коротких дистанциях обеспечит ее имплант.

Примерно оценив расстояние до целей, она указала андроиду на руины построек, протянувшиеся вдоль дороги:

– Сворачивай туда.

– Зачем?

– Я не могу связаться с группой машин отсюда. Нас уничтожат прежде, чем подберемся на необходимую дистанцию. Нужна хоть какая-то защита и маскировка. В руинах есть овраг.

– Вижу.

– Веди по нему. Выскочим вот тут, – она поставила маркер на электронной карте местности. – Это уже в радиусе передатчиков моего импланта, – Лера открыла скошенную облицовочную панель под сводом отсека, взяла из креплений «АРГ–8», проверила боекомплект и отстегнулась.

– Ты куда? – Михалыч уже свернул в овраг и машину теперь мотало по ухабам. Скорость он не сбросил.

– В башню.

– Тебя там затряхнет, а связь лучше не станет!

– Веди машину. Остальное не твое дело, – грубовато ответила девушка.

На самом деле лезть наверх совершенно не хотелось. Она понимала и соизмеряла риски. Но что толку в рассудительности, когда предчувствие близкой схватки уже захлестнуло адреналином?

Тайна ее происхождения сыграла злую шутку. Некий абстрактный боевой опыт подсказывал: близко тебя никто не подпустит. Механизированный взвод сопровождают андроиды пехотной поддержки, предназначенные как раз для таких ситуаций. В их обязанности входит отсекать всякую мелочевку, – беспилотники и одиночных бойцов противника, способных подтащить заряд взрывчатки под ступоходы серв-машин или произвести пуск из ручной реактивной установки.

С андроидами придется разбираться самой.

Лера откинула башенный люк и кое-как устроилась в его горловине.

Несмотря на имплантированный опыт, это был ее первый бой. Шоковые ощущения не отпускали, словно настоящая жизнь началась всего пару дней назад с прибытием в эту звездную систему. За несколько суток она получила столько ошеломляющих впечатлений, что едва выдерживала натиск обстоятельств.

Из-под колес вездехода летели комья ссохшейся почвы, прихваченной утренним заморозком. Пылевая буря немного улеглась, но воздух все равно оставался мутным, негодным для дыхания. Реальная видимость не превышала трех-четырех метров, и лишь датчики импланта пробивали чуть дальше, вычерчивая в слое дополненной реальности контуры руин давно заброшенного колониального поселения.

* * *

Через километр Михалыч резко свернул в боковое ветвление оврага. Пологий подъем выводил в тыл механизированной группы.

Лера занервничала. Несколько пятен сильной засветки, появившиеся вместо ожидаемых сигнатур, могли означать все что угодно. Наверняка серв-машины сбросили фантом-генераторы. Интуиция подсказывала: верить датчикам сейчас нельзя. Без мощных средств контркибернетической борьбы человек в условиях современного боя практически слеп.

– Где вездеход Реутова? Откуда он в последний раз выходил на связь?

– Антон соблюдает радиотишину во время выходов. Но его маршрут известен. Тут только одна годная дорога.

– Сканеры не пробивают через пыль! Вижу только странную засветку и больше ничего!

– Сейчас исправим! – пообещал андроид.

Что можно сделать с плотными пылевыми облаками, гонимыми ветром вдоль самой земли? Михалыча наверно сбоит от переживаний, или что там происходит в искусственных нейросетях колониальных машин?

Вездеход с резким ускорением выскочил из низины. Небольшая пневмопушка в его корме взвизгнула приводом, веером выпуская очередь зарядов, похожих на самодельные зонды. Они разорвались в воздухе, не пролетев и полукилометра, и вдруг окрестности начали светлеть, словно некое распыленное вещество абсорбировало пыль.

Показания датчиков качественно улучшились, накладываясь на зрительное восприятие. В результате получилась довольно сносная гибридная панорама окружающего.

В сотне метров от оврага истекал зеленоватыми клубами морф-металла подбитый «Фалангер». Чуть дальше горел еще один.

Кто уничтожил серв-машины оставалось загадкой. Лера не стала задаваться лишними вопросами. Горят и ладно. В причинах можно разобраться позже.

– Михалыч, есть зонды?

– Парочка.

– Прими траектории! Выпускай оба!

Снова хлопнула пневмопушка, и в рассудок лейтенанта наконец-то хлынули актуальные данные. Она успела заметить чадящую среди придорожных руин колониальную машину и группу андроидов пехотной поддержки, оцепивших место недавней схватки.

– Михалыч, гони! – она передала целеуказание.

Вездеход с резким ускорением рванул с места, двигаясь к обнаруженным обломкам. Лера, отсканировав частоты, выделила командный канал группы андроидов и, используя кодон офицера, отдала им приказ.

В ответ по ней резанула очередь.

«Командный код отвергнут», – отчитался нейроинтерфейс.

В одном мгновенье восприятия слилось многое. Толстая стеклобетонная стена промышленной постройки, на которую проецировался силуэт вездехода, прыснула трещинами и развалилась грудой угловатого щебня. Лера машинально огрызнулась. «АРГ–8» ощутимо и непривычно толкнула в плечо отдачей. Короткая очередь прошла мимо цели, а в голове метнулась мысль: «Так не должно происходить! Кто мог заблокировать кодон офицера?! Разве что высший ИскИн?!.»

– Держи ровнее! – она прицелилась по перебегающим от укрытия к укрытию фигуркам. Снова грохнула очередь. В пику современным технологиям по броне покатилась россыпь гильз, – все это успело зацепить восприятие, как и силуэт вражеского андроида, который вдруг споткнулся и рухнул в пыль, щедро рассыпая искры из прошитого навылет корпуса.

Неслабо! Чем же снаряжен магазин древней штурмовой винтовки?!

Не так она представляла себе первый бой. Да если честно – не представляла вообще. Экипировка, выданная Михалычем, спасла от тяжелой контузии, но иллюзий относительно шансов на победу Лера не строила. Механизированный взвод состоит из двух «Фалангеров» и трех «Хоплитов». Значит поблизости есть еще серв-машины, от которых старенькому вездеходу не уйти.

Тем временем они добрались до цели. Михалыч затормозил, юзом разворачиваясь в направлении Цоколя, выскочил из кабины и метнулся к закопченным обломкам колониальной машины.

– Живой! – пришел по связи его доклад. – Антошка живой!

– Резче давай!

Лера с трудом сдерживала андроидов. Поначалу те оказались далеко, на невыгодных позициях, но быстро приближались, фокусируя огонь. Ближайшие постройки уже зияли дымящимися дырами в бетоне. Импульсное оружие пробивало стены, как картон. Хорошо хоть Михалыч все рассчитал по уму, развернул вездеход не прямо на дороге, а в распадке между двумя оплывшими взгорками из спрессованного строительного мусора.

Она срубила еще двоих андроидов, ощущая, как по скуле течет кровь: зацепило осколком.

Лязгнул люк грузового отсека, взревел двигатель, и старенькая машина рванула с места.

«Хоплиты» так и не появились.

Окрестности вновь начало затягивать мглой, что играло на руку. Дерзкая, спонтанная спасательная операция неожиданно увенчалась успехом, но осадок остался крайне тяжелый.

Пальцы мелко подрагивали, когда она меняла опустевший магазин «АРГ–8». Что же случилось? Почему андроидами был отвергнут командный код, который по идее должен работать безотказно? Ей, как лейтенанту ВКС, обязана безропотно подчиняться любая планетарная техника, вплоть до серв-машин.

Отменить эти полномочия можно лишь со снятием звания. Либо общим приказом, обнуляющим все командные коды. Оба варианта казались маловероятными, но с фактами не поспоришь.

Сначала непонятное происшествие на орбите, теперь сбой наземной техники. Надо добраться до военного городка, доложить командиру гарнизона. Может он даст толковый ответ на вопрос: что тут вообще происходит?!

* * *

Ксюша играла с другими детьми. Лера некоторое время стояла, наблюдая за ними. Реутова в тяжелом состоянии увезли в медблок, и лейтенант снова оказалась предоставлена сама себе.

Вскоре Ксюша ее заметила, подбежала, взглянула испуганно:

– Лер, а ты чего такая?

– Какая? – она присела.

– Бледная. Ты подралась?! У тебя кровь! Тебе к врачу надо!

– Пустяки, милая. Порезалась. Поиграй еще немного с ребятами, я сейчас возьму машину, и мы поедем домой.

– Ура. А папа вернулся?

– Не знаю. Вот приедем и посмотрим. Ладно?

Девочка кивнула. Она, как и любой ребенок воспринимала реальность под своим углом зрения, не отягощаясь заботами взрослых.

Михалыча Лера отыскала с трудом. Оказывается, старый андроид нуждался в периодической подзарядке, – его встроенный реактор по какой-то причине отказал, а замены не нашлось.

Люди, постоянно проживающие в Цоколе, на вопросы реагировали настороженно, отвечали неохотно, не проявляя ни капли дружелюбия. Махнут рукой в неопределенном направлении и идут себе дальше.

Андроид стоял в неглубокой нише. Ангар, где ремонтировали планетарные машины, полнился шумом. Рабочий день был в разгаре и здесь мерцала сварка, гудели механизмы, перекрикивались рабочие, словно понятие «сеть» для них не существовало.

– Михалыч, ну вот куда ты подевался?

– Извини. Заряд не рассчитал. Пришлось срочно сюда бежать, иначе бы остановился.

– Как Реутов?

– У Антона сильная контузия и пара осколочных ранений. Выкарабкается.

– Нам с Ксюшей надо до военного городка добраться. Дашь машину?

– Лишних машин нет. Ты ведь обратно ее не пригонишь?

– А автопилот на что?

– Нет у нас средств автоматизации.

– Почему? – удивилась Лера, присев на кофр, выступающий из основания штабеля.

– Неудачная прошивка. Когда на планете появилась база Альянса, всю колониальную технику, кроме критически-важного оборудования Цоколя, перепрограммировали, но что-то пошло не так. Проблемы с совместимостью. Военным-то все равно, ведь большую часть населения колонии они мобилизовали, а нам проблемы, если не сказать – горе.

– А старая прошивка? Вернуть все на место не вариант?

– Так основной модуль колониального транспорта от нас забрали. Подняли в космос с помощью технических носителей, и поминай, как звали.

Лера сокрушенно кивнула. Теперь понятно отношение местных.

– Ты не печалься, – приободрил ее Михалыч. – Я вас сам отвезу. Вот только подзаряжусь немного.

– Ладно. Спасибо. Кстати, а разве колониальные андроиды не комплектуются встроенным реактором?

– Откуда ж ты такая наивная взялась? – спросил Михалыч, но видя ее неподдельное недоумение все же пояснил: – Машины серии «Хьюго» до сих пор воюют на стороне Колоний. Я подлежал уничтожению. Вот и пришлось перейти на накопители, чтобы сигнатурой реактора не отсвечивать.

– И как же ты нас в город повезешь?

– Да не волнуйся, вопрос решился пару лет назад. Антон похлопотал. Мою нынешнюю схему питания признали не опасной. Ресурс накопителей правда ограничили, вот и бегаю дважды в сутки на подзарядку. Ты пока сходи пообедай, Ксюшу накорми, дорога все же не близкая. Я через часик вас сам отыщу.

– Хорошо, – Лера пребывала в тревожной задумчивости. К обитателям Цоколя она не испытывала враждебности и не понимала почему Земной Альянс так поступил по отношению к ним? Вообще у нее накопилось много вопросов, ответ на которые пока лежал вне понимания.

* * *

Путь до военной базы оказался долгим. Время коротали за разговорами. Ксюшу взрослые темы не интересовали, и она удобно устроилась в пассажирском кресле, погрузившись в личную «VR»[5], благо мощности кибстека и нейросетевого модуля импланта хватало на формирование индивидуального цифрового пространства.

Нормальных дорог между военным городком Альянса и древним Цоколем никто не построил. Вся военная техника обладала адаптивной системой нагрузки на привод, – проще говоря встроенным антигравом, позволяющим менять вес машины, в зависимости от характера местности, а до колонистов никому не было дела.

Вокруг простирались изрезанные оврагами пустоши. Обычный пейзаж на первой стадии терраформирования. Датчики показывали низкий процент кислорода и множество вредных примесей в воздухе.