Стол для троих

— Запиши стоимость, — сказал он. — Посмотрю по чеку.

— За две резинки? — удивился Олег.

— Не чтобы взыскивать восемьдесят рублей. Чтобы было видно, что использовали.

— Круглов тебя испортил, — сказал Олег.

— Нет. Просто потом никто не вспомнит, где было общее, а где моё.

Нина перевела взгляд с блокнота на открытый проход.

— Это тоже запиши.

— Что?

— Сетку сняли для доступа к задней стенке колодца. По просьбе всех.

— Ты попросила.

— Вы все согласились.

Олег поднял руку, как школьник.

— Я согласился.

Галина тоже кивнула. Вера сказала:

— Запиши срок. До окончания осмотра.

Антон почувствовал раздражение. Хотелось просто оставить проём и закончить трубу. Каждое простое действие обрастало формулировками. Но вчера Круглов говорил именно об этом: временный доступ полезен, если честно названы срок и условия.

— Пишем: сетку не возвращать до осмотра мастером и решения, как обеспечить ремонтный доступ, — предложил Антон. — Это не значит, что граница изменена.

— И не значит, что мы отказались от постоянного прохода, — добавила Нина.

Галина записала обе фразы.

— Подписывать? — спросила она.

— Давайте, — сказал Антон.

Они поставили четыре подписи: Антон за Речкиных, Нина за себя, Вера как вторая владелица участка Лапиных, Олег за Сафроновых. Галина возмутилась, что её оставили без места, и расписалась рядом с мужем.

Пока Антон менял вторую прокладку, Нина несколько раз прошла через калитку. Сначала принесла техническую воду к себе, потом вернула пустое ведро, потом пришла с тряпкой и вытерла старый порог. Она ничего не объявляла. Проход сразу стал тем, чем был прежде: не символом, а короткой дорогой между чайником, грядкой и общей трубой.

Насос запустили ближе к полудню. Стрелка поднялась и удержалась. Из крана сначала вышла мутная вода, затем прозрачная. Антон набрал её в стеклянную банку и поставил на солнце.

— Пить всё равно пока из бутылей, — сказал он. — Эту оставим, посмотрим осадок.

— А руки мыть? — спросила Галина.

— Можно. Посуду после мойки ополоснуть привозной.

— Ты теперь санитарный врач?

— Нет. Поэтому и не обещаю, что вода хорошая.

Они договорились, что Антон найдёт мастера, Олег проверит, не падает ли давление через час, а Вера купит тест в городе — не вместо проверки, а чтобы решить, как пользоваться водой до приезда специалиста. Нина вызвалась каждые два часа смотреть, не появилась ли течь у соединения.

Антон уехал за бутылями. В магазине пришлось брать две тележки. Кассир предложила доставку на завтра, но он отказался. На обратном пути багажник просел, бутыли перекатывались на поворотах и глухо ударяли друг о друга.

У общих ворот он остановился. До кухни шла ровная дорожка, достаточно широкая для машины. До дома Лапиных от ворот оставался длинный путь по улице. Антон мог разгрузить их бутыли у старой калитки, но для этого надо было провезти тяжёлую тележку вдоль навеса. Теперь сетка была снята, проём открыт. Тележка проходила впритык.

Нина встретила его с другой стороны.

— Давай сюда.

— Порог высокий.

— Поднимем.

Они взялись вдвоём: Антон за ручки, Нина за край бутыли. Вера подхватила колесо. Тележка ударилась о порог, накренилась, вода тяжело качнулась внутри пластика. Нина отступила, опираясь на палку.

— Не надо, — сказал Антон. — Я перенесу по одной.

— А если тебя нет?

— Тогда нужна дорожка без ступени.

— Вот.

В этом коротком слове не было победы. Нина просто показала предмет спора: не полосу на схеме, а двадцатилитровую бутыль, которую нельзя было провезти через обещанный проход.

Антон перенёс воду. В доме Лапиных пахло сушёными яблоками и лекарственной мазью. На кухонном столе стоял электрический чайник, рядом — три чашки, хотя Вера приехала одна. Нина сразу налила воду в маленькую кастрюлю.

— Чай будете? — спросила она.

Антон ожидал, что приглашение адресовано ему, но Нина посмотрела на Веру.

— Мне надо работать, — сказал он.

— Всем надо.

Он вышел через калитку. Теперь она открывалась легче, петля разошлась. На пороге остался свежий след от колеса.

В мастерской дверцы шкафа ждали на верстаке. Антон включил шлифовальную машину, но через минуту выключил. Нужно было найти квитанцию.

Нижний ящик отцовского комода открывался туго. Внутри лежали папки, перевязанные бечёвкой, старые инструкции, гарантийные талоны на давно выброшенную технику, чеки, выцветшие почти до белого. Антон не стал вываливать всё на пол. Поставил рядом пустые коробки и подписал: «участок», «мастерская», «дом», «неясно».

Квитанция нашлась в папке с надписью «Вода». Восемь лет назад бригада чистила колодец, меняла нижний фильтр и участок трубы. На обороте Виктор записал два телефона. Один номер не отвечал. По второму женщина сказала, что мастер больше не работает, но дала контакт его напарника.

Напарник выслушал Антона, спросил глубину, тип насоса, цвет и запах воды, затем сказал, что сможет приехать только во вторник.

— До вторника пользоваться можно? — спросил Антон.

— Я воды не вижу и трубы не вижу. Для хозяйства — если насос держит и течи нет. Пить после мути я бы не советовал до проверки. Следите, чтобы не работал всухую.

— Нам надо будет что-то подготовить?

— Подъезд к колодцу. Место под оборудование. Если чистить, шланги, бак, инструмент. Машина большая.

— Насколько большая?

Мастер назвал длину и ширину. Антон записал цифры, но они мало что говорили, пока он не вышел во двор с рулеткой.

Между воротами и колодцем машина проходила. Поворот у навеса был тесным. Если подъезжать ближе, мешал угол крыши. Можно было остановиться у кухни и тянуть шланги. Можно — разобрать ещё одну секцию ограждения со стороны Лапиных, но их передние ворота были слишком узкими. Ни один путь не был невозможным. Каждый требовал чьего-то места, времени и согласия.

Антон начертил в тетради прямоугольник машины и две линии шлангов. Потом позвонил Олегу.

— Давление держится?

— Почти. За час упало на одно деление.

— Краны проверил?

— У нас закрыты. У Лапиных Нина опять набирает.

— Тогда нормально. Во вторник приедет мастер. Надо собрать всех вечером и решить, откуда заводить оборудование.

— Опять собрание?

— Можем без собрания. Тогда во вторник машина встанет у ворот и уедет.

Олег вздохнул.

— Во сколько?

— В семь.

Лизе Антон написал коротко: «С водой небольшая проблема. Насос запустили, питьевую купили, мастер во вторник. Для ремонта пришлось открыть старую калитку. Всё нормально».

Он перечитал последнее предложение и удалил его. Всё не было нормально, но и аварии не случилось. Написал: «Сейчас вода идёт. Разбираемся».

Лиза ответила через несколько минут: «Открыли временно или решили проход?»

Антон сфотографировал страницу из тетради Галины с подписями.

«Временно до осмотра. Отдельно записали, что вопрос постоянного прохода не закрыт».

Лиза прислала поднятый большой палец. Антон поморщился: значок показался ему слишком похожим на оценку. Но следом пришло сообщение: «Хорошо, что написали условия. Как мама?»

Он позвонил матери. Та воду из общего колодца почти не брала: в доме был свой ввод, но летом Виктор иногда переключал полив на общую линию. Антон проверил её краны и услышал обычное:

— Зря вы Нину пустили. Теперь сетку не вернёшь.

— Мы пустили не Нину. Мы открыли доступ к колодцу.

— Какая разница?

— Большая.

— Отец не просто так закрыл.

— Почему?

Мать поправила полотенце на спинке стула.

— Чтобы не ходили мимо мастерской.

— Они и раньше ходили.

— Раньше ты молодой был, Лиза маленькая. Потом инструменты дорогие появились. Мало ли кто зайдёт.

— Нина украдёт рубанок?

— Не передёргивай. Он хотел порядок.

— Чей?

Мать отвернулась к окну. Через него была видна открытая калитка. Вера несла к дому пустую бутылку, Нина шла за ней.

— Ты отца не суди, — сказала мать.

— Я чиню то, что он оставил.

— Колодец он тоже оставил. Рабочий.

Антон не стал отвечать. Восемь лет назад Виктор организовал чистку, заплатил вперёд, сохранил квитанцию. Он действительно поддерживал общую вещь. И одновременно устроил так, что без его папки никто не знал, кому звонить, а без его земли к задней стенке нельзя было поднести лестницу. Забота и власть лежали в одном ящике, перевязанные одной бечёвкой.

К семи часам у колодца собрались все, кроме Лизы. Антон показал размеры машины и два возможных места остановки. Первый вариант оставлял технику у общей кухни: дальше тянулись шланги, зато не требовалось ничего разбирать. Второй позволял подъехать ближе вдоль навеса, но на время перекрывал въезд к мастерской. Нина предложила третий: снять ещё одну секцию и заводить часть оборудования со стороны старой калитки.

— Машина там не войдёт, — сказал Антон. — Ворота у вас узкие.

— Тележки войдут.

— Тогда бак всё равно останется здесь.

— Зато люди не будут лазить между колодцем и сеткой.

Олег прошёл оба пути с рулеткой. Галина записала длину шлангов. Вера сфотографировала поворот у навеса. Спор не исчез, но стал меньше слов «всегда» и «никогда». Появились метры, колёса, место для бака и время, на которое Антон потеряет въезд.

— Во вторник заказ привезут, — сказал Антон. — Доски на шкаф. Если машина перекроет въезд, придётся перенести доставку.

— Переноси, — сказала Нина.

— Я сам решу, что переносить. Просто говорю цену варианта.

— А моя цена — восемь минут с ведром вокруг улицы.

— Я услышал.

— Вчера услышал. Сегодня увидел?

Антон посмотрел на свежий след колеса на пороге.

— Сегодня провёз двадцать литров.

Нина кивнула. Этого признания ей хватило, но ненадолго.

Они выбрали первый вариант как основной: машина у кухни, шланги вдоль дорожки. Если мастеру понадобится доступ сзади, старую калитку оставят открытой, а лестницу и лёгкий инструмент внесут через участок Лапиных. Антон позвонит доставщику досок и попросит приехать после обеда. Решение записали в ту же тетрадь.

— И сколько это будет стоить? — спросила Вера.

Антон назвал только стоимость выезда и осмотра. Чистка, детали и работа считались после диагностики.

— Делим на три? — спросил Олег.

— Колодец общий, — сказала Галина.

— По старому соглашению вода общая, — напомнил Антон. — Но там нет приложения.

— Приложение воду чище не сделает, — сказала Нина.

— Не сделает. Предлагаю выезд и осмотр делить на три семьи. Дальше мастер скажет, что требуется, и решим до работ, если не авария.

Все согласились. Антон записал аванс. На этот раз никто не предлагал ему заплатить молча.

Когда стемнело, семьи разошлись. Калитка осталась открытой. Сетку Антон свернул и положил под навес, проволоку собрал в банку, чтобы никто не наступил. Красная межевальная лента висела на колышке в двух шагах от проёма. Граница никуда не исчезла. Просто впервые за много лет сквозь неё снова ходили.

В мастерской Антон закончил одну дверцу. Вторую пришлось оставить на утро. Перед уходом он подошёл к карточке отцовского заказа.

Под словами «Найти, что оформлено. Не обещать за всех» он написал:

«Колодец общий. Доступ к нему — нет».

Потом добавил:

«Сетку сняли для ремонта. До осмотра не возвращать».

Он взглянул на столешницу. Три метки на царгах означали три семьи, но дубовые детали всё ещё лежали в мастерской Речкиных. Даже общий стол пока принадлежал одному человеку — тому, у кого были ключи, инструменты и право решать, когда продолжать.

Антон снял с крюка ключ от мастерской и впервые за день подумал не о том, как вернуть воду, а о том, сколько общих вещей становились общими только в минуту поломки.

Глава 8. Чужая петля

Утром открытая калитка скрипнула три раза подряд.

Антон слышал каждый скрип из мастерской. Сначала прошла Нина с пустым ведром, потом Вера понесла к общей кухне пакет с овощами, затем Олег протащил складную лестницу обратно к себе. Проход, закрытый много лет, за сутки снова вошёл в распорядок. Никто не спрашивал разрешения, потому что в тетради было записано: до осмотра мастером сетку не возвращать.

Антон строгал кромку дверцы и ловил себя на том, что считает шаги за стеной. Не из страха за инструмент. Ему хотелось знать, кто ходит по земле Речкиных. Эта привычка не принадлежала отцу целиком.

В половине девятого Нина появилась в дверях мастерской.

— Калитка провисла, — сказала она.

— Она двадцать лет не открывалась.

— Вчера открывалась лучше.

— Вчера мы её подняли.

— Значит, сегодня опять подними.

Антон отложил рубанок.

— Доброе утро.

— Доброе. Петля нижняя отходит.

Он вышел за ней. Створка действительно просела и цепляла плитку. Верхняя петля держалась на двух шурупах, нижняя — на одном. Дерево вокруг второго отверстия раскрошилось. На столбе осталась старая тёмная полоса, а сама петля была новой, оцинкованной, слишком лёгкой для толстой створки.

— Эту меняли, — сказал Антон.

— Виктор менял.

— Когда?

— Когда сетку ставил. Снял старую и сказал, что заржавела.

— Куда дел старую?

— У себя спроси.

Антон приподнял калитку. Временный ремонт занял бы десять минут: длинные шурупы, деревянная вставка в разбитое отверстие. Но если мастер во вторник будет носить через проём инструмент, створка могла сорваться.