Глотка

Она выпрямилась.

Ева опустила глаза на сигареты и тихо усмехнулась.

Если всё это было его подарком, она была благодарна.

Теперь предстояло выяснить, насколько далеко она сможет зайти и что ещё сумеет получить.

Она убрала пачку и пошла дальше.

Отказываться от этого она не собиралась.

Глава 2

Чужие чувства

К вечеру Ева несколько раз открывала шкаф, хотя прекрасно знала, что в нём висит. В конце концов достала чёрное платье, встряхнула его и положила на кровать. Пока сохли волосы, нашла колготки без затяжек, проверила содержимое сумки и пересчитала деньги.

Обычно уже во время сборов начинало портиться настроение: впереди были часы у дороги, чужие машины, разговоры, которые хотелось закончить прежде, чем они начинались. Сегодня привычного раздражения не было. На столе оставалась бутылка. Она скользнула по ней взглядом, но наливать не стала.

Перед зеркалом пришлось задержаться. Платье сидело как прежде, волосы лежали на плечах, помада была той же самой. И всё-таки Ева нравилась себе настолько, что несколько раз поворачивала голову, рассматривая лицо при разном освещении.

Она провела пальцами по груди, где вчера был ожог, затем убрала руку. Вспоминать ванную не хотелось: вместе с лицом Адаваша в памяти возникали его слова о том, кому она теперь принадлежит. Ева взяла сумку и вышла.

На проспекте уже зажглись фонари. Витрины ещё светились, у остановки собирались люди, из открытой двери небольшого кафе доносились музыка и запах жареного мяса. Ева заняла привычное место неподалёку от закрытого павильона. Достала сигарету, прикрыла ладонью огонёк зажигалки и посмотрела на поток машин.

Первую машину она пропустила, даже не повернув головы вслед. Вторая проехала мимо, затормозила и через несколько секунд медленно сдала назад, остановившись возле неё. Ева узнала водителя ещё до того, как опустилось стекло. Он появлялся здесь время от времени, разглядывал женщин, иногда останавливался поговорить. Несколько раз Ева сама подходила к его машине, но он смотрел мимо неё. Сегодня он смотрел только на неё.

— Добрый вечер.

— Добрый, — ответила Ева, вынув сигарету изо рта.

— Ты сейчас свободна? — спросил он с неуверенной улыбкой. На нём была светлая рубашка, на запястье блестели часы.

— Пока да.

— Поедешь со мной?

Она чуть наклонилась к открытому окну и назвала цену. Раньше после этого почти всегда возникала пауза, в которой мужчина решал, сколько можно сбить. Этот кивнул сразу.

— Хорошо. Только я хотел бы в гостиницу. Ты не против?

— В гостиницу дороже, — сказала Ева, посмотрев на него внимательнее.

— Я понимаю.

— И номер оплачиваешь ты.

— Конечно. — Она ждала продолжения, но он уже убрал с пассажирского сиденья небольшую сумку и потянулся открыть дверь. — Садись, пожалуйста.

Ева затушила сигарету и села. В салоне пахло кожей и мятной жевательной резинкой. Мужчина спросил, не холодно ли ей, затем убавил музыку, хотя она ещё ничего не сказала. Когда машина тронулась, Ева устроила сумку на коленях и повернулась к нему.

— Ты ведь раньше меня видел.

— Здесь? — Он быстро посмотрел на неё.

— Здесь.

— Наверное.

— Не наверное. Видел, — произнесла она спокойно, без обычной язвительности. Еве было любопытно.

— Значит, дурак был, — сказал мужчина, проведя ладонью по рулю.

Она чуть улыбнулась. Он заметил её улыбку и расслабился. Ева отвернулась к окну, но всё ещё чувствовала его облегчение — тёплое, почти приятное. Он боялся, что обидел её, а теперь обрадовался, словно её улыбка значила куда больше оплаченных двух часов.

На следующем светофоре перед ними замешкалась машина. Мужчина слегка подался вперёд, пальцы крепче сжали руль, и Еву внезапно кольнуло раздражение: захотелось, чтобы водитель впереди немедленно убрался с дороги. Нелепое, несоразмерное желание возникло с такой отчётливостью, что она нахмурилась, хотя сама никуда не спешила.

— Что-то не так? — спросил мужчина. Ева повернулась к нему. Он уже смотрел на неё, обеспокоенно приподняв брови.

— Нет.

— Если тебе не нравится гостиница, можем выбрать другую.

— Я её ещё не видела.

— Да, верно. — Он неловко усмехнулся и снова посмотрел на дорогу. Раздражение исчезло. Вместо него Ева ощутила короткое смущение, от которого захотелось отвернуться, хотя смущаться ей самой было совершенно нечего.

До гостиницы оставалось несколько кварталов. Всё это время мужчина рассказывал что-то о парковке, спрашивал, какую музыку она любит, предлагал купить воды. Ева отвечала коротко и наблюдала. По голосу и суетливым попыткам угодить Ева и без того поняла бы, как ему хочется понравиться. Но теперь его ожидание одобрения ощущалось в ней самой.

В номере было тепло. У стены стояло широкое кресло, возле кровати горела лампа под кремовым абажуром. Мужчина поставил на стол бутылку воды, которую всё-таки купил у стойки администратора, и повернулся к Еве.

— Тебе здесь нравится?

— Нормально, — ответила она, оглядевшись. Сняв пальто, Ева положила сумку на кресло и протянула руку. — Сначала деньги.

— Да, конечно. Извини. — Он достал бумажник и отсчитал купюры. Ева пересчитала их ещё раз.

— Мы договаривались на другую сумму.

— Знаю.

— Тогда за что остальное?

— Просто возьми. — Мужчина пожал плечами, стараясь придать этому жесту непринуждённость.

— Если ты сейчас решил доплатить за что-то, о чём мы не говорили, лучше сразу скажи. — Ева не убирала деньги.

— Нет. Ничего такого, — ответил он быстро, почти испуганно. — Я хочу, чтобы тебе тоже было хорошо. Купишь себе что-нибудь.

Ева посмотрела ему в глаза. За щедростью не пряталось отложенного требования. Он представлял, как она обрадуется. Как улыбнётся ему. Как сочтёт его лучше тех, с кем была прежде.

И вдруг Ева на мгновение увидела собственное лицо — совсем близко, с мягкой улыбкой, обращённой к нему. Она моргнула: мужчина стоял перед ней, держа раскрытый бумажник. Никакого зеркала между ними не было.

— Что? — спросил он.

— Ничего, — ответила Ева, опустив глаза на купюры, и убрала деньги в сумку. Он подошёл не сразу.

— Можно?

Ева посмотрела на его руку, остановившуюся возле её плеча, и кивнула. Когда он коснулся её, чужое желание стало настолько ощутимым, что она на секунду задержала дыхание. Перед глазами мелькнул ещё один образ — её голые плечи на светлой подушке. Он возник резко, без всякого перехода, и исчез, оставив после себя горячее нетерпение. Мужчина ещё только касался её плеча. Ева стояла неподвижно и смотрела ему в лицо.

— Ты чего? — спросил он тихо. — Не хочешь? — Он сразу убрал руку.

— Всё нормально, — ответила она. — Просто не торопись.

— Хорошо. — И вместе с этим словом её накрыло его облегчение. Чувства менялись вслед за ним, откликались на её слова прежде, чем он успевал ответить. Она словно находилась слишком близко к чему-то, что обычно оставалось скрытым за чужим лицом.

Ева протянула руку и сама коснулась его щеки. Он прикрыл глаза. Удовольствие от этого простого прикосновения разлилось внутри неё так отчётливо, что она невольно улыбнулась.

Позже Ева лежала, глядя на край светлого абажура, и прислушивалась к себе. Мужчина рядом постепенно успокаивался. Его дыхание выровнялось, движения стали медленными и ленивыми. Он поглаживал её руку, время от времени пытаясь поймать её взгляд.

А у неё внутри ничего не затихало. Во время близости привычная граница между её ощущениями и его переживаниями вдруг исчезла. Она чувствовала собственное удовольствие и одновременно получала ещё одно — чужое, отличавшееся от её собственного, но от этого не менее настоящее. Когда его восторг усиливался, в ней тоже что-то поднималось ему навстречу, наполняя всё тело. Ева медленно согнула пальцы, затем провела ладонью по простыне. Ткань казалась прохладной и удивительно приятной. Ей хотелось встать, пройтись, открыть окно, что-нибудь сделать с этой непривычной полнотой ощущений.

— О чём думаешь? — спросил мужчина.

— Ни о чём.

— Тебе было хорошо?

Она повернула голову. Он ждал. Ева ощутила его тревогу и почти сразу поняла, какой ответ ему нужен. Хотелось услышать, что она была с ним по-настоящему, что деньги не имели значения, что он сумел получить от неё нечто особенное.

— Да, — сказала она. Он улыбнулся, а Еве стало ещё немного лучше. Мужчина заговорил о том, что давно не чувствовал себя так спокойно. Потом вспомнил работу, человека, с которым никак не мог договориться, и в его речи появилось раздражение.

— Он считает, что без него никто ничего не умеет, — сказал он. — Стоит кому-нибудь сделать что-то нормально, сразу начинает искать, к чему придраться.

Перед Евой мелькнуло незнакомое лицо: мужчина в очках, сидящий за столом. Следом пришла такая острая неприязнь, что у неё напряглась челюсть. Она смотрела на клиента, продолжавшего говорить, и уже знала: дело было не только в придирках. Его мучило чужое положение, лёгкость, с которой тот распоряжался людьми, уверенность, которую самому приходилось изображать. Ева слушала, чувствуя его неприязнь и зависть.

— Тебе скучно? — вдруг спросил он.

— Почему? — Она чуть приподняла брови.

— Я опять про работу. Извини. Не хочу тебя этим грузить. — Он потянулся к бутылке воды, открутил крышку и подал ей.

— И что он тебе сделал? — спросила Ева, сделав несколько глотков и вернув бутылку.

Мужчина снова заговорил, а Ева устроилась удобнее: теперь ей было любопытно, сколько ещё она сумеет почувствовать.

Когда прошло два часа, он несколько раз посмотрел на часы, прежде чем решился спросить:

— Тебе уже нужно?

— Да. — Ева села и потянулась за платьем.

— Я отвезу.

Пока она одевалась, он поправил покрывало, подал ей серьгу, затерявшуюся у подушки, предложил заказать еду. Ева отказалась. Он сразу согласился, хотя разочарование от её ответа осталось ощутимым. У двери мужчина задержался.

— А я тебе позвоню.

— Позвони. — Она посмотрела на него.

— Ты номер оставишь?

Ева продиктовала. Он сохранил его и почти сразу набрал, чтобы у неё тоже остался его телефон. На улице он придержал перед ней дверцу машины. Ева села, наблюдая, как он обходит капот.

Чем сильнее он хотел снова её увидеть, тем меньше ей самой хотелось его возвращения. Она уже знала его нетерпение и зависть к человеку в очках, знала, как отчаянно он ждал похвалы. При этом всё полученное от него было приятно. Ева откинулась на сиденье и закрыла глаза.

— Устала? — спросил он.

— Нет.

На проспекте он высадил её неохотно.

— Может, всё-таки домой?

— Мне ещё нужно поработать.

— Тогда я позвоню, — сказал мужчина, помолчав и кивнув.

— Хорошо.

Она закрыла дверь и отошла от машины, не дожидаясь, пока он уедет. Второй остановился минут через двадцать. Ева видела его раньше, хотя к ней он никогда не подходил. Теперь он сам вышел из машины, поздоровался и спросил цену, глядя ей в лицо. Он был моложе первого и гораздо разговорчивее. Пока они договаривались, улыбался, потом вдруг смутился и признался:

— Я тебя здесь замечал.

— И что же? — Ева чуть склонила голову.

— Не знаю. Почему-то не подъезжал.

— А сегодня решил?

— Сегодня решил.

Ей снова стало смешно. Он улыбнулся в ответ, обрадовавшись её реакции. Этот тоже старался угодить, но чувствовался иначе. В нём было больше волнения, чем уверенности, и желание смешивалось с опасением сделать что-нибудь не так. Он прислушивался к её ответам, а когда Ева рассмеялась его шутке, так искренне обрадовался, что она ощутила эту радость почти одновременно с ним.

Позже между ними возникла тихая пауза. Мужчина лежал рядом, осторожно касаясь её пальцев, и ничего не требовал. От него шло неожиданное тепло. Ева повернула голову, пытаясь понять, чего он хочет теперь. Но ему просто нравилось быть рядом. Его нежность входила в неё так же свободно, как прежде входили чужая зависть и нетерпение. Сама Ева не испытывала ответной нежности, но отпускать его руку сразу не стала.

— Ты всегда такая? — спросил он.

— Какая?

— Не знаю, как объяснить. — Он поискал слово и смущённо улыбнулся.

— Тогда не объясняй, — сказала Ева, проведя большим пальцем по его ладони.

Он замолчал, продолжая смотреть на неё. Ей нравилось, как легко можно вызвать улыбку, успокоить, заставить ждать следующего прикосновения. Она почти ничего не делала, а человек рядом всё сильнее хотел остаться.

Когда пришло время уходить, он тоже попросил номер. Ева продиктовала его и поймала себя на том, что уже думает о другом. Чужое удовольствие, раздражение, радость, короткая нежность — всё сохранялось внутри, утратив привязку к лицам, но не силу. Ева чувствовала себя сытой совершенно незнакомым ей образом.

И всё равно, заметив, как мужчина у выхода из гостиницы задержал на ней взгляд, невольно посмотрела в ответ. Его интерес отозвался новым приятным теплом.

Домой она поехала на такси. Возвращаться на проспект не хотелось. Еве нужно было побыть одной и разобраться в новых ощущениях. Усталости не было. Тело казалось отдохнувшим, лёгким, готовым к движению. Только внутри сохранялось такое множество чувств, что собственное настроение становилось трудно определить.

У подъезда Ева расплатилась и постояла на прохладном воздухе, надеясь, что ощущения немного улягутся. Но ничего не изменилось. В квартире было тихо. Ева включила свет, сняла пальто и туфли, прошла в комнату. Высыпала деньги на кровать, пересчитала, отделила плату от того, что получила сверх договорённости.

Сумма ей понравилась. Спрятав купюры, Ева подошла к зеркалу. Ещё вчера ей пришлось бы думать, сколько она выдержит, а сегодня она думала о том, сколько ещё могла бы получить.

Ева посмотрела в сторону ванной. «Иди и посмотри, что именно я тебе дал». Она села на край кровати и стянула колготки. Хотелось увидеть Адаваша: он знал, что с ней происходит. Она услышала его прежде, чем увидела.

— И долго ты собираешься трахаться с мужиками за бабки?

Она резко подняла голову. Адаваш стоял в дверном проёме, чуть склонив голову к плечу. Чёрная рубашка была расстёгнута у горла; над воротом виднелись знакомые знаки. Он смотрел на неё с насмешливым любопытством, словно некоторое время наблюдал и теперь решил вмешаться. Ева невольно выпрямилась. Услышав его голос, она пожалела, что не успела хотя бы придумать, с чего начать разговор.

— Ты всегда будешь появляться без стука?

— А ты всегда будешь отвечать вопросом, когда тебе нечего сказать? — Он вошёл в комнату. Ева следила за ним, чувствуя, как накопленное за вечер снова пришло в движение. Адаваш задержал на ней взгляд. — Хорошо поработала?

— Не жалуюсь.

— Ещё бы. Тебе сегодня даже заплатили больше, чем ты попросила.

— Ты следил за мной? — Ева прищурилась.

— И это всё, до чего ты додумалась? Выйти на прежнее место, залезть в чужую машину и порадоваться лишним купюрам? — Он усмехнулся, не удостоив вопрос ответом.

— Мне нужны деньги.

— Тебе всегда были нужны деньги. Только теперь у тебя есть возможности, которых вчера не было. А ты распоряжаешься ими так, будто всё, что я сделал, — немного поднял тебе цену.

Эти слова задели её сильнее, чем хотелось показать. Ева поднялась с кровати.

— Я вообще не знаю, что ты сделал. Ты исчез, ничего не объяснив. Сегодня люди ведут себя так, будто…

— Будто хотят тебе понравиться? — закончил он. — Ты заметила. Уже неплохо.

— Я чувствую их. — Адаваш молчал, позволяя ей продолжить. Ева сжала пальцы, подбирая слова. — Даже когда они ничего не говорят. Я знаю, чего они хотят, из-за чего злятся. Иногда вижу какие-то лица, хотя никогда этих людей не встречала. И всё это потом остаётся во мне.

— Остаётся. — Его взгляд медленно прошёл по её лицу.

— И что мне с этим делать?

— Для начала перестать думать только о том, сколько стоит очередной час.

— А о чём мне думать? О вечном? — Ева коротко рассмеялась.

— О том, что люди готовы сделать ради твоего расположения. — Он приблизился. Она осталась на месте, хотя теперь приходилось чуть запрокидывать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Я уже видела.

— Нет, Ева. Ты видела мужчину, который снял номер и дал тебе немного больше денег. А потом сама вернулась к дороге. — Ева отвернулась. Собственное довольство вдруг показалось мелким, почти смешным.

— Если ты пришёл объяснить, объясняй. Если поиздеваться, то я уже поняла.

— Не будь дурой, блядь. Пользуйся тем, что у тебя есть. — Он произнёс это без раздражения, и оттого грубость прозвучала ещё неприятнее. — Ты умеешь получать своё, — продолжил Адаваш. — Когда тебе нужно, у тебя прекрасно работает голова. Особенно если приходится отнять у кого-то кусок пожирнее.

— Ты о чём? — спросила Ева, насторожившись.

— О твоих подругах, например. — Уголок его рта дрогнул.

Она замолчала. Адаваш чуть наклонился к ней, рассматривая её с откровенным удовольствием.

— Что? Уже не так хочется задавать вопросы?

— При чём здесь мои подруги?

— Ты ведь очень заботилась о здоровье клиентов. Предупреждала, к кому лучше не ходить.

— Не понимаю, о чём ты. — Ева почувствовала, как напряглись плечи.

— Понимаешь. «Эту не бери, у неё триппер». Хорошее предупреждение. Участливое. Особенно когда сама стоишь рядом и готова сесть в машину вместо неё.

Она смотрела на него, уже не пытаясь скрыть злость. Он знал.

— Они тоже обо мне говорили, — ответила Ева.

— Конечно.

— Ты не знаешь, что там было. — Адаваш улыбнулся, и она осеклась.

— Знаю достаточно, чтобы не слушать, как ты сейчас сделаешь себя обиженной, — произнёс он. — Ты говорила это, чтобы выбрали тебя. Чтобы деньги получила ты. А потом могла подойти к той же женщине и спокойно с ней разговаривать.

— И что?

Он выпрямился. Ева почувствовала злое облегчение. Оправдываться перед ним было противно.

— Ну говорила. Мне теперь перед тобой поплакать?

— Вот теперь узнаю. — Адаваш негромко рассмеялся.

— Да пошёл ты.

— А то сидишь, рассказываешь мне, какие у тебя странные ощущения. Ты сегодня понравилась людям, которые раньше смотрели сквозь тебя. И тебе понравилось, как они стараются. Очень понравилось. — Она не ответила. — Ты смотрела, как взрослый мужчина ждёт твоей улыбки, и думала, что ещё можешь от него получить. Так получай.

— Ты предлагаешь мне что?

— Перестать притворяться, будто тебе нужно разрешение. — Он сделал паузу и добавил уже жёстче: — Ты коварная, блядь. Вот и будь коварной дальше. Только теперь тебе не обязательно шептать клиенту про чужой триппер, чтобы он выбрал тебя.

— А ты чего хочешь? — спросила Ева, подойдя к окну.

— Ты уже спрашивала.

— И ты не ответил.

— Обязательно отвечу. — Он приблизился сзади, остановившись достаточно близко, чтобы она увидела его отражение в тёмном оконном стекле.

— Удобно устроился. Пришёл, сделал со мной неизвестно что, а теперь ещё рассказываешь, как мне жить. — Ева повернулась к нему.

— Тебе не понравилось?

Она открыла рот и замолчала. Адаваш ждал, не помогая ей выбрать ответ. Ей понравилось, и возвращать полученное она не собиралась.

— Мне не нравится, как ты со мной разговариваешь.

— Переживёшь. — Ева стиснула зубы. — Или ты решила, что теперь станешь нормальной? Получишь красивую жизнь, и всё, что ты делала раньше, куда-нибудь денется?

— Я тебе этого не говорила.

— А я тебе говорю: не денется. Ты останешься той же корыстной бабой, Ева. Просто сможешь позволить себе больше.

— Ты так говоришь, будто тебе это не нравится. — Она выдержала его взгляд.

— Мне как раз нравится. Поэтому я здесь. — Улыбка Адаваша стала шире.

Закончив говорить, Адаваш подошёл к кровати и по-хозяйски опустился на край. Ева следила за ним, постепенно замечая, каким густым и тяжёлым стал воздух в комнате. Он не сводил с неё тёмного, непроницаемого взгляда. Мужчина небрежно расстегнул ремень, властно развёл колени и произнёс голосом, не терпящим возражений:

— Снимай свои трусики и садись на меня. Мне нужно забрать то, что ты сегодня получила.

Ева хотела огрызнуться. Хотела сказать, что она не батарейка для его нужд. Но едва эти слова сорвались с его губ, её тело предало её. Чужие желания, зависть, раздражение, радость и нежность, которые она собрала за день, упиваясь своей властью, вдруг вскипели под кожей. Это был не просто приказ — это был зов крови, которому её новая сущность не могла и не хотела сопротивляться. Дикое, пульсирующее желание ударило в голову, вымывая все мысли. Она хотела его. Прямо сейчас. До одури.

Словно в трансе, она шагнула к нему, сбросила на пол кружево и, тяжело дыша, опустилась на него сверху. Едва он проник в неё, Ева запрокинула голову и закричала. Это не было похоже на обычный человеческий экстаз. Оргазм разорвался внутри неё сверхновой звездой в ту же секунду. Он мгновенно затопил не только низ живота — он прошил её насквозь. Нервные окончания, казалось, искрили под кожей. Каждый пальчик, каждый сантиметр её тела вопил от невыносимого, парализующего удовольствия.

Адаваш жёстко перехватил её за бёдра, задавая свой, безжалостный ритм. Он выкачивал из неё энергию, жадно выпивая чужую похоть и страх, которые она собрала за день. Ева стонала, билась в его руках, теряя связь с реальностью, а он наклонился к самому её уху.

— Моя сучка, — горячо выдохнул он, и его хриплый шёпот обжигал кожу. — Моя рабыня. Отдай мне всё.

Эти грязные, порочные слова, сказанные с абсолютной демонической властью, били по оголённым нервам сильнее любого прикосновения. От них её возбуждение взлетело на немыслимый пик. Новый приступ оргазма ударил с такой сокрушительной силой, что перед глазами Евы потемнело. Адаваш властно прижал её к себе, вжимаясь так глубоко, словно хотел достать до самой души, и с глухим, звериным рыком дошёл до пика вместе с ней.

Ева обмякла на его груди, судорожно глотая воздух. Тело всё ещё мелко дрожало от остаточных волн наслаждения. Когда она, пошатываясь, слезла с него и встала на ноги, её внезапно накрыла звенящая пустота. Она больше не чувствовала чужого раздражения, нежности, нетерпения. На мгновение показалось, что он забрал вообще всё.

Адаваш откинулся на спинку кровати, глядя на неё. В его глазах светилось сытое, демоническое удовлетворение.

— Умничка, — произнёс он с циничной, но обволакивающей хрипотцой. — Ты сегодня очень хорошо поработала.

— Что ты со мной сделал?

— Забрал то, за чем пришёл.

— А моя сила?

— Осталась при тебе. Завтра сама убедишься. — Он усмехнулся.

— И так будет каждый раз? — Она внимательно посмотрела на него.

— Ты собираешь. Я забираю. Чем больше приносишь, тем больше можешь сама. — Он говорил спокойно, наблюдая, как меняется её лицо. — Только не вздумай считать, что теперь мы партнёры, Ева. Ты всё ещё моя рабыня.

— Значит, тебе придётся ко мне возвращаться. — Она стиснула зубы, но взгляд не отвела.

Улыбка медленно сошла с его лица, уступив внимательному любопытству.

— Придётся, — согласился он. — А тебе — ждать.

Глава 3

Чужой страх

Утром Ева первым делом посмотрела на свободную половину кровати. Адаваша не было. Она провела ладонью по простыне, перевернулась на спину и прислушалась к себе. Внутри было тихо. Она прекрасно помнила обоих мужчин, но их переживания больше не смешивались с её собственными. Настроение оказалось неожиданно хорошим.

Телефон коротко завибрировал. Ева потянулась к нему и увидела несколько сообщений от Андрея. Первые пришли ещё ночью: «Ты добралась?» и «Спасибо тебе за вечер».

Утром он написал снова: «Доброе утро. Как спалось?» Последнее сообщение появилось только что: «Наверное, ещё спишь. Напиши, когда проснёшься».

Ева посмотрела на время, положила телефон на постель и пошла в ванную. Он мог подождать.

В зеркале она увидела лицо, к которому ещё не успела привыкнуть. Ева включила свет поярче и наклонилась ближе. Она убрала волосы со лба. Кожа выглядела ровной, глаза — ясными. Даже рот, ещё чуть припухший после сна, казался красивее. Ева медленно повернула голову, наблюдая, как свет ложится на щёку.

— Вот это мне подходит, — сказала Ева своему отражению.

На кухне она поставила чайник. Пока вода нагревалась, вернулась за телефоном и открыла переписку с Андреем. «Проснулась. Всё нормально». Ответ пришёл почти сразу: «Хорошо. Я переживал». Ева усмехнулась. Вчера он высадил её на проспекте, прекрасно зная, что домой она пока не собирается. Теперь переживал.

Пока она доставала чашку, появилось следующее сообщение: «Какие планы на сегодня?» Она написала: «Пока не знаю» — и занялась кофе. Через минуту телефон снова завибрировал: «Может, увидимся? Я могу подъехать, куда скажешь». Ева не стала отвечать: ей хотелось спокойно выпить кофе. Он напомнил о себе ещё раз: «Если занята, ничего страшного. Просто скажи, когда тебе удобно». Вот это ей понравилось. Она ничего не обещала, даже не поддерживала разговор, а он уже подстраивался под планы, которых у неё пока не было. Ева сделала глоток и написала: «Позже решу». «Конечно. Напиши», — тут же ответил он.