Алька и ее демоны

Секундная передышка — и внутри поднялся настоящий огненный шквал.

— Давай! Тужься изо всех сил! — крикнула Азелла.

С надрывным криком я собрала всю волю в кулак и одним мощным толчком буквально вытолкнула малыша наружу. В этот раз всё действительно произошло невероятно стремительно.

В тишине комнаты раздался первый, звонкий и уверенный крик младенца.

Азелла ловко оборвала пуповину, обтерла новорождённого мягким полотном и бережно опустила мне на обнаженную грудь:

— Держи своего богатыря.

Я опустила дрожащие руки на маленькое теплое тельце. Мальчик был удивительно красивым и совершенно нормальным: чистая нежная кожа, правильные черты лица — никаких рожек, чешуи или хвостиков. Маленький человеческий принц, рожденный в сердце Преисподней.

Я только успела с нежностью прижать сына к себе, как входная дверь с яростным треском распахнулась настежь, ударившись о стену.

На пороге стоял Ситри. Взгляд его горел багровым пламенем, а за его спиной высились двое массивных, закованных в броню демонических стражников.

Ситри с каменным, непроницаемым лицом подошел к кровати, резко наклонился и буквально вырвал новорожденного малыша из моих обессиленных рук.

— Еë — в гарем! — ледяным тоном скомандовал он стражникам.

Двое демонических громил тут же грубо схватили меня под руки и поволокли с кровати. Я была в абсолютном, парализующем шоке — по бедрам и ногам все еще струилась послеродовая кровь, голова кружилась, а тело пронзала невыносимая слабость.

Но не успели они дотащить меня до порога, как воздух в комнате сжался до звона, и в дверях возник сам Люцифер.

— Э-э-э нет, сынок… — раздался низкий, рокочущий голос Владыки Ада, от которого зазвенели стекла и задрожали стены. — Так дело не пойдет.

Люцифер медленно шагнул в покои, и стражники моментально замерли, боясь даже вздохнуть под гнетом его сокрушительной ауры.

— Ты не посмеешь обращаться с ней подобным образом, — жестко, чеканя каждое слово, произнес правитель. — Она родила тебе двоих сильнейших наследников. Она — мать моих внуков. И я ни за что не позволю унижать ее до уровня бесправных наложниц! А ну быстро вернули ее назад в постель!

Стражники испуганно ослабили хватку, осторожно уложили меня обратно на окровавленные простыни и поспешно отступили назад.

Люцифер перевел на меня спокойный, ободряющий взгляд:

— Ты через час, как только хоть чуть-чуть окрепнешь и переведешь дух, вместе с детьми и Азеллой отправишься домой, на Землю.

Затем Владыка повернулся к окаменевшему от бешенства Ситри и посмотрел на него с леденящей душу строгостью:

— А ты, мой дорогой, немедленно возвращаешься в свое крыло замка. Прямо сейчас! Иначе клянусь: ты больше никогда в жизни не увидишь ни ее, ни своих детей. Я лично позабочусь о том, чтобы укрыть их в таком мире, где ты не сможешь отыскать их след целую вечность. Пошел вон!

Ситри одарил меня таким бешеным, испепеляющим взглядом, что кровь в жилах закипела от ледяного напряжения, и в ту же секунду растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Люцифер с теплой, почти домашней улыбкой подошел к кровати и бережно взял крошечного малыша на руки. Он склонился над младенцем и принялся тихо, нараспев шептать ему на ухо древние слова на гортанном демоническом наречии — благословляя своего наследника. Затем Владыка мягко улыбнулся, поцеловал малыша в гладкий лобик и перевел взгляд на меня:

— У тебя на Земле теперь есть абсолютно все для спокойной и роскошной жизни: деньги, счета, ремонт в твоем доме уже полностью завершили. Ни в чем не будешь знать нужды.

Я скользнула взглядом по Лене, которая все так же безмолвно стояла у дальней стены, покорно вжав голову в плечи и уставившись в пол. И в голове моментально вспыхнула дерзкая, спасительная мысль: я не оставлю ее здесь гнить .

— А могу я вас попросить еще кое о чем? — нерешительно начала я.

Люцифер ободряюще кивнул.

— Могу ли я забрать эту девушку с собой на Землю? — выпалила я на одном дыхании. — Она будет помогать мне с детьми. Обычную земную няньку для таких особенных малышей я ведь никогда не смогу нанять.

Владыка задумчиво прищурился, разглядывая съежившуюся рабыню:

— Вообще-то это грубейшее нарушение законов мироздания. Она мертва, и здесь находится лишь ее грешная душа… Но ради тебя и моих внуков я готов сотворить для нее новое физическое тело, раз тебе так сильно нужна преданная помощница.

Люцифер повернулся к Лене и заговорил властным, не терпящим возражений тоном:

— Ты отправишься с Алей на Землю и будешь находиться рядом ровно столько, сколько потребуется ей. За пределы ее дома и участка ты выйти не сможешь — такова цена договора. Но я верну тебе плоть и кровь, и ты будешь служить Але так же верно и преданно, как служила бы мне. Ты меня поняла?

Лена от шока едва не рухнула на колени и часто-часто закивала, не веря в собственное спасение.

А у меня внутри все ликовало. На душе разлилось бешеное, пьянящее счастье: пусть я не могу разрушить весь этот жестокий мир, но хотя бы одну невинно загубленную душу я из самого Ада все-таки вытащила!

Ровно через час Азелла тихо, но решительно произнесла:

— Пора. Время вышло.

Я бережно взяла новорождённого сына на руки, прижимая его к груди. Астария тут же подошла вплотную, крепко ухватившись крошечными пальчиками за край моей одежды, а рядом замерли Азелла и Лена, готовые к переходу.

Воздух вокруг нас начал сгущаться и вибрировать, открывая проход между мирами. И в ту самую секунду, когда пространство под ногами дрогнуло, где-то в глубине замка раздался сокрушительный, нечеловеческий рёв. Это рычал разъярённый, раненый зверь, и в этом диком, сотрясающем каменные своды вопле отчетливо прозвучало отчаянное, протяжное:

— А-а-а-л-я-я!..

Вспышка ослепила глаза, мир кувыркнулся — и в следующее мгновение мы уже стояли на полу моей собственной кухни. В воздухе пахло свежей штукатуркой, новой мебелью и чистым, прохладным земным воздухом.

Я судорожно, всем телом выдохнула накопившийся ужас и напряжение. Всё. Мы дома.

Астария с горящими от восторга глазами сразу же принялась с любопытством оглядывать просторную обновлённую кухню, а малыш на моих руках лишь сладко посапывал, совершенно не потревоженный перемещением между мирами.

Азелла нахмурилась и, прислушиваясь к затихшему пространству за закрывшимся порталом, негромко произнесла:

— Ты слышала, как он орал? Он раздавлен, зол и в бешенстве… Но он будет землю носом рыть, чтобы найти способ прорваться сюда, в твой мир. Отец хоть и запер его в замке, но это вовсе не значит, что Ситри не попытается проникнуть к тебе во сны. Главное — не впадай в панику. Помни: твой страх — это твоя главная опасность, им он и может воспользоватся. Если сможешь контролировать свой сон и не дрогнешь перед ним, он ничего тебе не сделает.

Я молча кивнула, давая понять, что предупреждение услышано и принято.

Затем я перевела взгляд на Лену. Девушка, едва оказавшись на земном полу в новом, живом теле, снова привычно сжалась, опустила голову и, уставившись взглядом в пол, покорно пролепетала:

— Какие будут указания, госпожа?..

Внутри меня моментально всё закипело от возмущения:

— Ты что, совсем с дуба рухнула?! — не выдержала я и всплеснула свободной рукой. — Я тебя из того кромешного ада вытащила не для того, чтобы ты здесь передо мной на цыпочках ходила и «госпожой» меня величала! Забудь это слово раз и навсегда! Я — Аля. Просто Аля, понятно? И называть ты меня будешь только так!

Лена вздрогнула и робко подняла на меня глаза, полные растерянности.

— И ещё кое-что, — уже спокойнее, с искренним сожалением добавила я. — К сожалению, ни этот дом, ни прилегающий к нему участок ты покинуть не сможешь. Таковы условия договора с Люцифером, и нарушить их невозможно — ты погибнешь. Скажем так: ты заперта в этих стенах. Но согласись, это в миллион раз лучше, чем каждую секунду ждать своей жуткой участи в Преисподней.

Наступил вечер, и за бесконечными хлопотами я совершенно выбилась из сил. Пока Лена с Азеллой наперебой пытались уложить неугомонную, полную энергии Астарию, я уединилась в спальне с новорождённым сыном. Малыш оказался на удивление спокойным — он не плакал, а лишь тихо разглядывал меня своими ясными глазками. Я с улыбкой смотрела на него, прекрасно понимая законы их демонической природы: когда завтра утром я открою глаза, передо мной будет лежать уже годовалый карапуз.

Уложив кроху рядом с собой на мягкую постель, я закрыла глаза и мгновенно провалилась в глубокий сон.

Мне снилось, что я снова бреду по бесконечным, мрачным галереям замка Люцифера. Внезапно эхо разнесло гулкие, тяжёлые шаги. Я обернулась — ко мне на бешеной скорости несся Ситри.

На долю секунды сердце сжалось от подступившей паники, но я тут же взяла себя в руки и мысленно приказала: «Это всего лишь сон. В моем сознании ты бессилен. Ты не посмеешь тронуть меня, пока я сама тебе этого не позволю!»

Словно наткнувшись на невидимую стену моей уверенности, демон резко затормозил в паре шагов. Грудь его тяжело вздымалась, а золотые глаза полыхали безумным, яростным огнем.

— Как ты посмела уйти?! — взревел он так, что задрожали своды коридора.

Я смерила его холодным, невозмутимым взглядом и спокойно, с легкой усмешкой отчеканила:

— Я сама, дорогой, решаю, когда, где и с кем мне быть. Ты не можешь заставить меня силой подчиниться твоей воле. Пойми ты это наконец!

— Ты забрала моих детей! — прорычал он, сжимая кулаки так, что побелели костяшки.

Я не отступила ни на миллиметр. Напротив, сделала шаг навстречу и посмотрела ему прямо в глаза:

— Они так же и мои, не забывай об этом! А не был бы ты таким бешеным и слепым от собственной гордости, твои дети сейчас росли бы и с тобой, и со мной. Вместе!

Ситри оскалился, но я не дала ему вставить ни слова, продолжая хлестать правдой:

— Ты мог не унижать меня. Мог не заявлять мне прямо в лицо, что моё место — лишь среди бесправных наложниц в твоём проклятом гареме! Мог просто прикусить свой ядовитый язык и промолчать! Но нет, тебе же нужно было сломать меня, растоптать и окончательно добить в этой Преисподней!

Я перевела дыхание, чувствуя, как в этом сне воздух вокруг меня наполняется несокрушимой силой:

— Заруби себе на носу, Ситри: я — человек. Я — женщина. И у меня есть абсолютно те же права на уважение и свободу, что и у любого другого существа! И запомни раз и навсегда: я никогда не буду валяться у твоих ног, вымаливая милость. Кем бы ты себя ни возомнил — хоть высшим князем Тьмы, хоть самим Господом Богом!

Ситри впился в меня тяжёлым, прожигающим взглядом. Но сквозь полыхающую в его зрачках слепую ярость и жгучую ненависть на мгновение промелькнуло нечто иное — странное, глубокое и пугающее, чему я даже не могла подобрать названия. Будто его разрывало изнутри от бессилия и невозможности меня подчинить.

Он наклонился ко мне так близко, что я ощутила ледяное дыхание опасности, и прошипел с нечеловеческой жестокостью:

— Как только я доберусь до твоего физического тела… я сначала сделаю из тебя дряхлую старуху, лишив молодости и сил, а потом собственноручно сверну тебе шею. Ты меня поняла, сука?!

Не дожидаясь ответа, он с глухим хлопком растворился в темноте коридора, оставив меня одну посреди растворяющегося сна.

Не знаю, боялась я его в глубине души или нет, но одно решила твердо: если этот демон еще раз посмеет заявиться в мой сон с угрозами — я сама подчиню его своей воле прямо там. А уж как это провернуть — пусть только сунется, я найду способ перевернуть правила игры в собственном подсознании.

Но вот наяву… Наяву встречаться с ним мне не хотелось ни при каких обстоятельствах. От слова «совсем».

С этой непреклонной мыслью я распахнула глаза, ощутив на щеке теплое утреннее солнце, заливающее комнату через просторные земные окна.

Дверь в спальню тихо скрипнула, и на пороге с широкой ухмылкой появилась Азелла:

— Ну ты и скандальная баба, Алька! — протянула она с искренним восхищением, покачивая головой. — Я бы в жизни не посмела так в открытую перечить высшему демону. Но глядя на тебя, я обязательно попробую однажды провернуть нечто подобное с каким-нибудь зарвавшимся адским лордом!

Демоница перевела взгляд на кровать, всплеснула руками и с умилением воскликнула:

— Ой, а кто это у нас тут уже такой большой вымахал?!

Я тут же опустила глаза на постель. Рядом со мной, забавно перебирая пухлыми ручками одеяло, сидел крепкий, очаровательный годовалый малыш с ясными любопытными глазами.

В ту же секунду в комнату вихрем влетела Астария. Она росла с невероятной скоростью — теперь передо мной стояла высокая, красивая девочка лет десяти с роскошными волосами.

— Мамочка! — с порога заканючила она, надув губки. — Мне здесь ужасно скучно! В замке дедушки было столько интересного, а тут я просто не знаю, чем заняться!

Я тепло улыбнулась, выбралась из-под одеяла и потянулась:

— Ничего, моя хорошая. Сейчас мы с вами обязательно что-нибудь весёлое придумаем!

Но тут Астария топнула ножкой и упрямо закомандовала, едва не срываясь на обиженный плач:

— Здесь совсем ничего нельзя из того, что разрешал дедушка! Там в замке есть огромные лошади и коровы, а тут — пусто и скучно! Там мне можно было свободно метать молнии из пальцев и взрывать камни, а тут нельзя, и дедушка строго-настрого запретил мне использовать силу среди людей! Я хочу обратно к деду! Мамочка, ну пожалуйста, отпусти меня назад к дедушке!

Я растерянно посмотрела на Азеллу, не зная, что возразить неугомонной полудемонице.

Азелла лишь беззаботно пожала плечами:

— Да в чём вообще вопрос? Я в два счёта открою для неё портал прямо в тронный зал. Как только Астария соскучится и захочет тебя увидеть — в тот же миг вернётся назад, не переживай ты так. Да и потом, отец души в ней не чает, он точно найдет, чем занять внучку и каким демоническим премудростям её обучить. Так что, Алька, отпусти девчонку и не мучай её четырьмя стенами земного дома.

Я посмотрела на полные надежды глаза дочери, тяжело вздохнула, понимая, что в мире людей столь могущественному ребёнку действительно тесно и опасно, и тихо произнесла:

— Хорошо… Отправляй ее к деду.

Азелла вернулась минут через пятнадцать. Вся какая-то дерганая, нервная, она без конца оглядывалась по сторонам и нервно перебирала пальцами.

— Дед безумно обрадовался возвращению Астарии, — с порога выпалила она прерывистым шепотом. — Сразу усадил ее рядом, начал показывать свои адские владения… Но есть новости похуже, Алька. Намного хуже.

Демоница подошла вплотную и, понизив голос до едва слышного шороха, произнесла: