Птица - покоритель высот

– Хе-хе, привыкай, деточка, пригодится уж скоро – совсем в другом тоне, теперь уже гораздо менее учтивом и более нахальном ответил старичок – А я-то, старый, може и выжил, а вот тебе, рассвет мой, негоже так долго в постели барахтаться! Ты ведь девочка, в самом деле! Ну, кто до обеда почует, прости меня, Макошь?

– Воструш, ну… – промямлила «рассвет», сев на край кровати.

– Чаво? Чаво, Воструш? Опять ночь не спала, режим портила, а Воструша, аки всегда, дурак? А? – он с укоризной смотрел на лицо подопечной – Ой, ой, а? Глядите на неё! Хохочет!

Девочка начала тихонько посмеиваться, закрывая рот ладонью. Вострок, бессильно борясь с желанием хихикнуть в ответ, тоже улыбнулся и проговорил:

– Ладно, леший с тобой... Любите вы с отцом домовых обижать. Тот тоже в отрочестве никого ни в какое место не ставил… – он снова с наигранной строгостью посмотрел на заспанную девочку – Так! Быстро приводи себя в порядок и спускайся вниз. Сегодня у нас овсяная каша с брусникой – на этом Воструша развернулся и гордо вышел из «опочивальни».

Девочка разочарованно нахмурилась. Мысль об овсянке вовсе не вселяла в неё радости, хотя брусничное варенье рассматривалось как вполне удачное дополнение. Наконец, подопечная хозяйственного домового встала с кровати и с наслаждением потянулась.

Это была худощавая невысокая девочка одиннадцати лет с очень острыми коленками. У нее была чрезвычайно бледная кожа, что придавало ей болезненный вид. В целом внешность «белоснежки» спасала огромная копна длинных густых и не менее чем кожа белых волос, которые обильно отражали свет. Большинство соседей сходились во мнении, что у бедняги малокровие или альбинизм; или всё вместе, конечно же, приправленное анорексией. Ничего из этого списка, разумеется, у девочки обнаружено не было. Её общий вид не очень-то выгодно дополняли огромные синие, как у отца, глаза навыкате, которые, казалось, так и норовили при любом удобном случае выйти из орбит; а начинающие заостревать скулы и малюсенький нос прибавляли её лицу странной кукольности. В этот чудесный воскресный летний полдень в своей комнате стояла не кто иная, как Птица Высотская, лейтмотив прудковских сплетен и главный бич истории славной деревни.

***

Девочка быстро оделась, натянув на себя старомодное платье в цветочек, и небрежно расчесалась, предоставив волосам возможность самостоятельно распоряжаться своей свободой. Птица почти никогда не делала себе причёски, что, впрочем, не противоречило её образу. Она долго стояла перед зеркалом, пристально вглядываясь в стекло, словно пытаясь посмотреть сквозь себя. Повернувшись несколько раз и вдоволь налюбовавшись своим отражением, девочка одним движением лихо застелила постель, закрыла светлое окно и выбежала из своей комнатки.

Она ловко пробежалась вниз по лестнице, перепрыгивая через одну ступеньку, и, круто завернув, очутилась в кухне. Ненавистная каша уже давно ждала её на столе, чудесным образом оставаясь горячей вот уже пару часов. Пока Птица неохотно зачерпывала ложкой ароматную субстанцию с тающим сливочным маслом, домовой хлопотливо заваривал ей чёрный чай, громко сетуя на чересчур любопытных соседей, которые вот уже несколько раз пытались заглянуть в окна дома.

Ежедневный матч по борьбе с нежеланием объединять кашу с вареньем нарушил поток многочисленных громких стуков в дверь. Вострок с Птицей вопросительно переглянулись, но вскоре в дополнение к ритмичным ударам добавилось шумное соло Ярика: «Птица!!! Вы-хо-ди!!! Пошли гулять!!!». Карлик тяжело вздохнул и убежал наверх, бурча что-то невнятное, оставив девочку в одиночестве принимать гостя. Хозяйка же заметно повеселела, покинув компанию овсянки и направившись прямиком к входной двери.

Когда она впустила гостя, тот начал подозрительно оглядываться.

– Ищешь кого-нибудь? – в шутку заметила Птица. Ярослав краснея, ответил:

– Эээ, мм, да нет… Вот, за тобой пришёл. Пойдём скорей, там такая погодка! – кучерявый непоседа схватил Птицу за руку и бегом поволок прочь из дома.

***

Двое ещё долго шли быстрым шагом, крепко держась за руки, не замечая оборачивающихся прохожих. Это было замечательное время, длинные летние деньки, остаток которых проводили дети в надежде продлить их на неопределённый срок. Друзья завернули в сторону пляжа, где их неожиданно встретила стая мальчишек.

– Эй, Озеро! Чё? Подружку себе нашёл? – ухмыльнувшись, сказал один.

– А я думал, что птиц нужно в клетке держать, особенно диких! – заливаясь смехом, подхватил второй.

– А я думал, что ты не умеешь думать, Саня! – выбросил Ярик, петушась. Мальчишки насторожились.

– Не нужно тут бычить, Яша – угрожающе начал третий – ребятки шутки шутят просто, да ребятки? – все одобрительно закивали, впрочем, не прекращая глупо улыбаться.

– Не называй меня Яшей! – крикнул Ярослав в ответ.

– А то что?!

– С нами дружить надо, а не с этой уродиной тупой! – говорящий мальчик смачно харкнул – Мы с тобой быстро разобраться можем, если будешь строить из себя. Ну, или с ней, ясно тебе?

Ярослав был на пределе. Он уже успел закатать рукава и со словами: «Только попробуйте!» подойти с кулаком к плюнувшему, как вдруг у обидчика неожиданно спали шорты, оголив худые ноги и выставив на всеобщее обозрение трусы с рыбками. Раздался хохот и недетские ругательства. Впервые за это время на равнодушном лице Птицы появились эмоции: она тихонько ухмыльнулась, не моргая, уставившись на мальчика. Жертва укороченных джинсов всё никак не мог натянуть их на себя. Казалось, шорты так и рвались на свободу прочь от своего хозяина. Униженный задира в панике побежал вдоль пляжа к дому, прихватив за собой весь свой эскорт.

У Ярика на лице было недоумение. Он пару минут смотрел вслед убегающим, почесывая рыжий затылок. Он хотел спросить у спутницы её мнения, но увидел, как Птица сдерживает смех, и сам начал неистово хохотать. Веселье продолжалось некоторое время, и вскоре, протирая глаза от слёз, со словами: «Нет, ну, ты видела!», мальчик жестом позвал подругу продолжить путь.

***

Друзья некоторое время молча шли вдоль побережья. В один момент, сняв свою обувь, ребята побежали по мокрой траве и песку, падая в воду и счастливо смеясь.

И хотя в Лебяжьих Прудках не было ни одного лебедя, Финский залив открывался в этой деревне совершенно с другой стороны, не похожей ни на какую другую. Холодные волны слегка беспокоили берег, тёплый ветер сильно дул в лицо идущим у самой воды смельчакам, вокруг сильно пахло соленой водой. Похоже, неприятная стачка всё-таки подействовала: Ярослав больше не осмеливался прикоснуться к руке своей спутницы. Птица, оставаясь в привычном спокойствии, хотела начать разговор, но Ярик это почувствовал и успел её опередить:

– Послушай! – он круто развернулся к девочке лицом и начал говорить, активно жестикулируя – Я не хочу, чтоб ты брала в голову то, что говорят эти придурки, они же дебилы надутые, особенно Жека, – он говорил быстро, остановить его было трудно – они же все просто доконать тебя хотят, чтоб ты расплакалась! Пожалуйста, не расстраивайся! – крикнул мальчик, в порыве эмоций грубо взяв Птицу за плечи.

По лицу Птицы было видно, что мальчишеское покушение на достоинство, гордость и самолюбие девочки совершенно её не задело, и даже, напротив, изрядно развеселило. Но старания Ярика спасти чувства девочки растрогали её. Она сняла его руки с плеч и, смотря прямо в глаза, сказала:

– Да не парься ты. Мне дела до этого нет, я думала, ты знаешь. По-моему, ты сам больше обижен на них – она ехидно улыбнулась.

Ярик буркнул в ответ что-то вроде «Наверное…» и потупил взгляд. Повисло недолгое молчание.

– Вообще-то, я хотела поговорить с тобой кое о чём… – продолжила девочка.

– Мм? Что-то случилось? – в глазах мальчика появился не то страх, не то любопытство.

– Ннн-нет – протянула Птица – ничего. Ничего серьезного. Просто… просто, я хотела сказать… в общем… с этого года я больше не буду учиться в нашей школе…

– ЧТО??? – вскрикнул Ярослав – Что?! Как?! Почему?!

– Ты только не переживай. Со мной все хорошо. В городе все будут думать, что я уехала в интернат, но ты не верь им, хорошо?

– Какой интернат?! Ты не можешь меня тут оставить! В смысле!? Не можешь! – Ярик больно схватил ее за запястье – Что случилось?!

– Ничего! Ничего! – Птица уже пыталась освободиться – Все хорошо! Я буду учиться в школе, в новой школе! – мальчик всё никак не хотел её отпускать.

– Что?! В какой школе? Где?! Что за другая школа такая!? – у Птицы почти наворачивались слёзы.

– Я … я… – голос её дрожал – я не могу… не могу сказать… – она начинала глотать воздух, борясь с рукой Ярика – твоя мама… она не хочет, чтоб ты знал, ты не должен знать! Прости! Прости!! Я не могу сказать! – ей, наконец, удалось освободить свою руку с огромным рывком.

Голос Птицы очень громко дёрнулся, и она, закрывая рот двумя руками, с криком «Прости!» побежала прочь.

Ярослав хотел догнать её, обо всём расспросить, узнать всё, успокоить. Но что-то очень тяжёлое внутри не давало ему сдвинуться с места. Он смотрел на Птицыны следы на песке и чувствовал движение теплых слёз на щеках. Через мгновение, съедаемый страхом и отчаянием, сам не понимая, почему, Ярик упал на песок и заплакал, сердясь на себя за это. Он уже и не помнил, когда плакал в последний раз.

***

Весь оставшийся день на улице Кладовая было непривычно тихо. Никто из детей не выходил на улицу. Ярослав не говорил с матерью об услышанном, боялся чего-то. Возможно, новой ссоры, которая почему-то в этот вечер не казалась ему приятным досугом. Он сидел поздно за кухонным столом и с яростным наслаждением пил горячее молоко, которое всю жизнь искренне ненавидел.

Что-то внутри неожиданно заставило его выйти на веранду, хотя тяжёлый монстр, сидящий в нём с полудня, отчаянно пытался убедить его вернуться в дом. Ярик сел на скамейку и стал с жадностью смотреть на противоположный дом. Мысли бушевали в нём. Он думал обо всём, что случилось с ним там внутри. Как вдруг взгляд его привлекло нечто…

– МАМ! Иди сюда!!! Скорей! Там Птица на крыше! – не зная, что делать, Ярик побежал в дом искать кого-нибудь или что-нибудь, что может сейчас же помочь.

Наконец, он выбежал на веранду, таща за руку мать, которой явно хотелось скорее вернуться к просмотру сериала.

– Опять придумал что-то? Ну что там такое… – протянула Елена

– Смотри! – Ярик тянул её с крыльца, одновременно указывая другой рукой – Там! На крыше! – он уже задыхался – Пти...! – Ярик с ужасом посмотрел на синюю кровлю – …ца…

На крыше никого не было.

Глава 3 «Явление прекрасной»

Птица вернулась домой очень поздно. Она не успела застать той паники, что устроил Ярослав в связи с её таинственным исчезновением на крыше. Не успела услышать и те очередные горячие споры Елены Ярославны с сыном, о которых наутро говорили все соседи на улице Кладовая.

Она пропустила многое в своё отсутствие. Зато она провела время со своим отцом, встретив его в сердце соснового леса в окружении крошечных старичков-боровичков. У них была какая-то дискуссия, очевидно, касательно судьбы детеныша краснорогого змея, который недавно завёлся в лесу непонятным образом. Содержать такого «питомца» Добронрав, конечно, был в состоянии, но в дальнейшем этот дракон мог представлять серьёзную угрозу не только для жителей леса, но и для простаков-прудковцев. Впрочем, обсуждали эту проблему недолго, дракона было решено отправить в центр изучения чудных зверей, и Птица смогла, наконец, воссоединиться с отцом.

Ему не очень нравились её ночные прогулки, но вместо того, чтобы ругать дочь, Добронрав лишь завёл с ней добрую беседу в шуточно–серьёзной форме.

– А ты говорила с Ярославом? – спросил он у неё – И что он? А можешь не отвечать, я и так знаю, что всё плохо – он улыбался – Ничего, он добрый пацанёнок, он всё поймет – отец помолчал – Но ты ему не сказала правду же? Это было бы против правил, да и Еленка мне все мозги склюёт! Она же помешанная! – он следил за Птицей – Ну понятно, понятно, ты у меня умная девочка, всё знаешь. Ладненько, я тут всё закончил на сегодня, пойдём к дому, прогуляемся заодно… Ох, как Воструша будет недоволен… «Как же ты только в школе будешь… там же дисциплина – УХ какая!» – изобразил отец домового-ворчуна, заливаясь смехом – А ведь он и понятия не имеет, что там за дисциплина...

Так вдвоем они дошли до самого дома.

***

К удивлению Ярика, который не спал до самого рассвета, следя за домом напротив, отец Птицы пришел один, а сама девочка так и не появилась. Что еще удивительней, когда он утром постучал в дверь и спросил у Добронрава, где его подруга, тот ответил, что она дома спит, и не покидала своей постели всю ночь. Всё это очень озадачило юного Ярослава, у которого и без того причинно-следственные связи отнюдь не были в голове развиты блестяще. Всё указывало на то, что ему просто почудилось вчера что-то на фоне эмоциональных потрясений, но он готов был съесть свой носок, чтобы доказать, что видел всё наяву.

Птицу очень обеспокоило это, поэтому первым делом после очередного завтрака ненавистной кашей она решительно отправилась за своим другом, чтобы успокоить его и сказать, что ночью ничего существенного не произошло. Да и просто поболтать, ведь после вчерашнего разговора они не обменялись ни единым словечком. Она подошла к знакомому крыльцу и, не успев подняться, увидела выбежавшую к ней Елену.

– Здравствуйте, тётя Лена. А я к Ярику…

– Нет его. Гуляет где-то. С друзьями – она очень недовольно смотрела на гостью. И без того бледная Птица побелела еще сильнее.

– А, ладно – было видно, что она расстроена – тогда я зайду позже.

– Не думаю, что это хорошая идея.

Повисло неприятное молчание. Птица и Елена жадно смотрели в глаза друг другу, словно играя в «гляделки». У второй было явное преимущество, так как стояла она на несколько ступень выше гостьи.

– Яруша слишком расстроился вчера. Я не считаю, что ему стоит ещё раз переживать какое–то… разочарование – последнее слово она произнесла с особым наслаждением.

– Учитывая обстоятельства, вам стоит следить, как бы он не разочаровался в вас – холодно и по-взрослому уверенно отрезала Птица; не дождавшись ответа, она развернулась и гордо ушла.

***

Следующие несколько недель Высотских и Озёрных прошли в абсолютном игнорировании друг друга. Птица не решалась зайти в дом ненавистной обидчицы, а Воструша регулярно подливал масла в огонь, убеждая девочку в правильности её действий и неадекватности соседки.

Ярик же пытался пробраться в дом подруги почти каждый день, но упрямая Елена предпринимала всё, что угодно, чтобы не пустить его туда: «Так, сегодня ты отправляешься с отцом на рыбалку. Да, на весь день. Да, до ночи. Да, он ещё об этом не знает, так иди и скажи ему об этом, боже мой!», «Со среды и до пятницы ты будешь в Петербурге с дедушкой Осипом. Ну и что, что не знакомы вообще? Когда-то же надо познакомиться уже!» и много других дурацких, по мнению Ярослава, мероприятий. Заботливая мать даже умудрилась отправить Ярушу в оздоровительный лагерь, откуда он с величайшим негодованием выехал через 6 дней.

Таким образом, ни Птица не смогла объяснить другу, что не о чем волноваться, ни Ярик выяснить ничего про новую школу подруги.

Про её таинственное исчезновение с крыши он решительно отказался узнавать что-либо непосредственно от девочки, предпочитая в дальнейшем раскрыть это «дело» самостоятельно. Впрочем, оно перестало со временем так сильно беспокоить его. Длительное отсутствие контакта с Птицей – вот, что приводило мальчика в уныние и усиливало громкость его голоса во время семейных ссор, которые в последнее время заметно участились.

Однако для них обоих, как и для всех остальных прудковцев, жизнь шла своим чередом.

***

Наступил август. Деловые односельчане все как один начинали выходить из отпусков на работу. Родители потихоньку вывозили своё чадо в Петербург за новой школьной формой, которая обязательно подвергнется последующей самостоятельной обработке а-ля «ушить тут, подшить здесь и оборочек добавить». И, конечно же, надо обязательно закупиться канцелярией, для чего выделялся отдельный день.

Все деревья, разумеется, кроме сосен, начинали постепенно желтеть, ветер становился холоднее. На улицах Лебяжьих Прудков стало появляться необычайно огромное количество носатых чёрных кошек, которых раньше, к удивлению многих, в здешних местах не наблюдалось. В связи с этим фактором, в деревенской часовне значительно увеличилось число прихожан, а прохожие на улицах начали регулярно креститься и что-то нашёптывать себе в левое ухо.

На самом деле причину появления этих милейших созданий, наводящих панику на селян, прекрасно знали трое: двое Высотских и Елена Ярославна. И именно из-за чёрных зверьков белоснежная (в прямом смысле) Птица находилась в самом, что ни на есть лучшем расположении духа. Точнее сказать, в восторге, чего, к сожалению, не скажешь о Елене.

Одним ранним утром женщина, выйдя на свое крыльцо, обнаружила целую стаю этих «чумных», по её словам, тварей, блуждающих возле дома напротив. Через некоторое время послышался радостный детский визг и невнятные крики оттуда. Эти звуки сильно раздражили Елену, если не сказать вывели из себя, однако они были до боли ей знакомы. В них было что-то теплое и одновременно очень горькое из её далёкого детства, когда вокруг её родительского дома собрались точно такие же чёрные кошки с пышными хвостами и большими розовыми носами. И тогда она слышала точно такой же визг своего брата.

После прогулки вокруг дома Высотских коты направились прямиком в сторону Елены, что напрягло её ещё сильнее. Женщина попыталась отогнать чёрных существ от дома, но после тщетных попыток ей пришлось признать своё поражение. В отчаянии и с глазами, полными слёз Елена пустила их на крыльцо и взяла то, что одна из кошек протянула ей, держа в зубках. Эту безупречную вещь, абсолютно целую и не ничуть испорченную клыками, аутентичную и неизменную со времен её детства, такую знакомую и доподлинно повторяющую то, что больше 20 лет назад она наблюдала в отчем доме, Елена с трепетом и одновременной холодностью положила в карман засаленного передника.

Весь день женщина была сама не своя. Она молчала, много думала о чём-то и к вечеру была настолько рассеянна, что выронила из рук любимую кружку Ярослава во время мытья посуды. И, что самое странное, даже не стала участвовать в споре с и без того уже довольно рассерженным сыном. Елена лишь нервно убрала осколки и вытерла с лица холодный пот. Или, если быть точнее, начинавшие стекать по щекам горячие слёзы. Все обитатели дома заметили эти удивительные вещи, происходящие с его хозяйкой, но, то ли из чувства такта, то ли от страха, ничего ей не сказали.

***

Уже ближе к полуночи Елена и Андрей Озёрные сидели перед телевизором и смотрели ночной сеанс мелодрам по первому каналу. Ярослав был в своей постели на втором этаже. Окно его выходило прямо на дорогу, поэтому он мог видеть дом Высотских как на своей ладони. Дом, который он мог часами лицезреть каждый день. Дом, на который и сейчас был устремлён его печальный и задумчивый взгляд. Сколько тайн и загадок хранит в себе это здание и его обитатели… Неужели ему никогда не удастся разгадать их?

Ярик сидел на высоком кресле, положив голову на руки и удобно разместившись на подоконнике. На улице было тепло, поэтому рама была открыта настежь, впуская свежий ночной воздух в комнату мальчика. Он видел уличную темноту, которая с каждой минутой становилась все гуще. Он ощущал тишину, которая с каждой секундой оглушала его сильнее. Ярослав смотрел на второй этаж дома напротив и думал о его обитательнице. Мысли его путались, события из памяти перемешивались в голове, пропадала ясность и мальчик постепенно впадал в сон. Его монотонные грустные мысли нарушила лишь маленькая птичка князёк, на пару секунд приземлившаяся к нему на подоконник и, не найдя ничего съестного, полетела прочь.

После прихода маленького гостя Ярослав уже было задумался о невероятном побеге, но мысль о том, чтобы пойти, наконец, спать очень вовремя ударила ему в голову. Он удобно устроился в постели и быстро заснул. Однако его родителям этой ночью спать не пришлось.

***

Как только на часах стрелка показала ровно двенадцать, на улице неожиданно усилился ветер, а облака пасмурной ночи рассеялись, впустив холодный мерцающий свет августовских звёзд. Это был единственный источник света на улице, не считая яркой растущей луны.

Вдруг вдалеке на небе появился тёмный образ. Он двигался быстро по направлению к Кладовой улице и с течением времени увеличивался, принимая всё более ясные очертания. Скоро стало видно, что это была молодая женщина. Она летела по небу в высокой деревянной ступе, умело и резко рассекая воздух потрёпанной метлой. Она тихонько приземлилась в середине улицы и огляделась. Странная путешественница открыла дверцу своего летательного устройства и вышла.

Она действительно была молода. У неё были длинные светлые волосы, небрежно собранные в пучок под цветным платком. На ней были надеты несколько длинных юбок, разной длины, а сбоку напялен фартук. Блузку её украшала шаль, очень похожая на оренбургскую; а на красивом плече сидел чёрный носатый кот. «Ну что, показывай» – сказала она своему маленькому спутнику. Кот ловко спрыгнул с плеча и направился прямиком к дому Озёрных. Девушка последовала за ним, а за ней по воздуху поплыла ступа с метлой.

По-видимому, она была в очень бодром расположении духа. Гостья аккуратно оставила свои необыкновенные вещи на крыльце и постучалась в дверь, игнорируя электрический звонок. Через некоторое время Андрей встретил её, сетуя на чересчур поздние визиты. Распахнув дверь, он увидел перед собой очень странно одетую и широко улыбающуюся женщину. Без разрешения она уверенно зашла, впустив за собой пушистого друга. Опешивший хозяин от неожиданности закрыл дверь на все замки и уставился на гостью. Сама она оценочно оглядела помещение и, не дав Андрею возможности что-то сказать резко и громко спросила:

– Это Озёрные верно?! – голос у неё был звонкий и уверенный. Андрей лишь испуганно покачал головой в знак согласия, но тут же взял себя в руки:

– Кто вы т… – она не дала ему ответить.

– Значит по адресу пришла! Давайте знакомиться. Меня зовут Забава Емельянна. Егорова! Смотритель… – в этот момент в прихожую зашла Елена:

– Дорогой, что происходит… – она с ужасом взглянула на незнакомку.

– Да вот… – он опять не успел ответить.

– Забава, говорю, я, Емельяновна. Смотритель Алконостовой башни в Папрате, между прочим. Я так понимаю, вам это о чём-то да говорит. Вы ведь Лучезара Корягина, верно?

– Что? Какая Лучезара, Лен, о чём говорит эта ненормальная, вы что, знакомы? – Андрей явно превышал свой дневной словарный лимит, но уж очень он хотел понять, в чём дело.

– Елена Озёрная – строго и тихо ответила хозяйка – теперь меня так зовут…

– По простаковским данным может быть, но в официальных документах учёта волшебного населения ни брак с простаком, ни ваше новое имя зарегистрированы не были. Впрочем, меня это не касается, я вообще не лезу в государственные дела. Меня волнует только школа и мои обязанности. Кстати о них…

– Что за школа? – вмешался Андрей – Да о чём вы вообще говорите!?

– Если хотите понять, дайте договорить! – грозно проговорила Забава, машинально ухватившись за конец палочки, вставленной в её пояс – Я пришла убедиться, что вы умеете читать, ну или в противном случае сообщить вам новость (хотя по правилам, письмо должно было быть передано вами лично в руки ребёнку). Новость о том, что ваш сын – тут она начала громко зачитывать, как по бумажке – зачислен и приглашается на обучение в школу волховского и ведунического ремесла Папрат на первый курс…

– ЧТО–О–О?? – разбуженный и всё это время подслушивавший Ярослав выбежал с винтовой лестницы в прихожую с лицом, требующим объяснений, похожим на выражение лица отца.

– А вот и гвоздь программы. Ярослав Андреевич, как я понимаю? – на лице Забавы появилась вновь широкая улыбка, а глаза загорелись ярче.

– Да… а о ч… – ему не дали ответить:

– Мой сын не волхв и никогда им не будет – строго сказала Елена – ему ни к чему эта ерунда.

– Да вы можете нормально всё объяснить?! Что за волхвы? Что за ерунда? Что за школа? Почему так поздно? В конце–то концов! Вы верно все издеваетесь надо мной! – Андрей совсем потерял своё самообладание.

– И надо мной! Я хочу всё знать! Что за школа?! – завопил Ярик.

– Никакая! Забудь! – строго крикнула на него мать – ты там учиться не будешь! А ну иди спать!

– А вот и не пойду! – он был очень настойчив, но Забава всё-таки вмешалась в семейную идиллию:

– Так! Тут не вам решать. Ваш сын абсолютный волхв без каких-либо патологий. И это точно, вне зависимости от вашего мнения. В школу он уже записан. Как людям неволшебной сущности, вам не дано право решать о поступлении. Вы просто обязаны дать согласие. В противном случае… впрочем, я думаю, вы знакомы с правилами.