скачать книгу бесплатно
Гуманизм? Нет. Не слышали.
Если же лекарям удавалось добиться положительных результатов, то больного оставляли на попечение семье, однако лишали права голоса. И принимать решения по любому поводу, вплоть до покупки леденца на палочке, должна была семья больного.
И последняя категория. Непредсказуемые. Я бы к ним отнесла маньяков всех видов и мастей. То есть отклонения у такого человека были. Однако доказать, что он безумный – еще та задачка. К примеру, он – исправный налогоплательщик, отличный купец, управленец, но при этом ему нравится убивать. Людей (про животных молчу, тут, как бы, охота узаконена и процветает). Однако ему достает ума таиться и прятать свои наклонности садиста и убийцы. Конечно, колпак может поехать совсем, и тогда о его деяниях становится известно широкой массе, но…
Кому интересны крестьяне, особливо, если пропадают они по десять-пятнадцать человек в квартал, а налоги платятся, и земли вверенные процветают? Вот начни такой сумасшедший пачками высшее сословие на тот свет отправлять, вот там, конечно, и проверку начнут, и наказание последует незамедлительно…
Из всех этих категорий сумасшествия нам придется доказывать именно второй. Со ссылкой на определенный фактор, который и вызвал помутнение рассудка, заставляя творить различные бесчинства и видеть то, чего на самом деле нет.
По мне так мой муж еще тот маньяк и садист. И у него давно от вседозволенности крыша поехала. Но тут, простите, монархия. Аристократы для всех остальных, кроме короля – те же цари и боги. Так что мои моральные принципы и этика тут не вызовут ни понимания, ни одобрения.
Вообще, я очень ждала второго вестника от лэдора Геварского. Если он подтвердит, что муж обязан в короткие сроки вернуться в свои земли или пред очи короля, то нам, по сути, ничего делать не придется. Спеленать этого придурка и отправить за границу моих земель – так сказать, поспособствовать скорейшему выполнению приказа Его величества.
А то, что муж сможет там рассказать… Он толком тут ничего и не разглядел. Царила осень, которая для Радана была слишком холодной, промозглой и грязной, учитывая то, что он был южанином, и на его территории еще стояло позднее лето. Моих земель он пока не видел, что здесь растет, знать не знает, какой урожай мы получаем – тоже. Впрочем, его это никогда не интересовало.
Моя задача – сделать так, чтобы и впредь не заинтересовало, если мне все же придется ждать королевских посланников, а не выехать им навстречу.
А то, что деревенька не выглядела ветхой… Ну так за лето могла герцогиня хоть одну деревню привести в более-менее нормальный вид? Денег-то мне дали, и провизии какой-никакой, да подарки к крещению сына ценные. Вот пусть думают, что все имеющееся эта дура (то есть я) и вложила в благоустройство деревни, оставив себя зимовать с минимумом.
– Святая Ночь, – напомнила я, глянув на часы.
Времени оставалось мало. Еще пара минут – и пора будет спускаться, а мы еще не все обсудили.
– Что это и, главное, чем мне грозит?
– Прости, Анастейзи, но я не могу ответить тебе на этот вопрос, – вздохнув, покаялся Тирхан. – Я никогда не слышал ничего подобного ранее. Вся информация, имеющаяся у меня, вряд ли отвечает ситуации. Это точно не праздник и не день почитания Священной Пары. Это какое-то сакральное знание, доступное, видимо, только королевской семье…
– Рры! – морф, хранящий молчание всю нашу беседу, оживился и буквально перебил Тирхана своим рычанием.
Да так, что мы едва угомонили волка. Понятно было, что ему откуда-то известно то, что неизвестно нам. Но вот сообщить нам об этом морф ничего не мог. Его рычание никто из нас еще переводить не научился.
– Тогда откуда о ней знает лэдор Геварский? – спросила я, когда морф перестал рычать.
– Полагаю, что твой муж сболтнул лишнего во время своего визита в Придорожье, но детальнее не обозначил. А лэдор Геварский понадеялся на мои или твои знания, девочка. Нужно дождаться второго вестника....
– Значит, сейчас нам необходимо разговорить Радана и молиться, чтобы эта самая Святая Ночь была не сейвеху, а лучше и не в ближайшие вехи. Потому что моя интуиция буквально кричит о том, что Святая Ночь связана с продолжением рода. Уж не знаю, как именно, но…
– Кар!
– Я права?
И когда морф успел ипостась сменить?
– Кар!
– Я знаю вино, от которого Его светлость хмелеет быстрее, – тихо сообщила Люси. – И в багаже леди Сарвенды оно было… Если вы прикажете…
– Умница, девочка, – похвалил Люси Тирхан, – а я добавлю толику магии в вино. Она не навредит, но уберет тревожность и агрессию, вызванную винными парами.
– Я мигом! – воскликнула девушка.
А я мысленно просчитала, сколько времени потребуется Люси для того, чтобы доставить от старосты вино. Примерно двадцать минут. Учитывая, что ужин обычно длится не меньше часа, успеваем.
Вопрос только в том, захочет ли герцог находиться столько времени с нами за одним столом.
И чем его увлечь, чтобы захотел?
Потому что он не зря так мчался ко мне, ох, не зря. И как бы эта Святая Ночь не оказалась сегодня…
– Что ж, пора идти на ужин, – выдохнула я, глядя, как стремительно Люси скрылась за дверью. – Нам нужно продержаться до того момента, как Люси принесет вино, и стараться не злить Его светлость.
– Справишься? – учитель коснулся моей руки и легонько сжал ладонь.
– Сделаю все от себя зависящее, но… Интена, предупреди остальных, что план меняется, и злить герцога нельзя. Сейвеху никак нельзя.
– Предупрежу.
– Что ж… Идемте.
***
Герцог кривился, смотрел неприязненно и хлестал вино. Именно что хлестал, а не пил. И чем больше я смотрела на него, тем сильнее холодело мое сердце от дурного предчувствия. Так обычно надираются перед чем-то крайне неприятным. Чего не хотят делать, а приходится.
И именно так эта скотина надиралась перед тем, как разделить ложе со своей женой. Почти всегда. Единственный раз, когда он был трезв в постели со Стейзи, та вспоминала с невероятным ужасом. Боль, много боли, унижения и понимания, что бежать некуда. Что это ее долг, который она обязана исполнить. И неважно, что после по телу кровоподтеки и синяки, неважно, что после сутки, а то и двое встать с постели сил нет. Жена ведь обязана родить наследника…
На меня волнами накатывала память Стейзи, и я наблюдала за мужем словно сквозь мутную пленку. Слишком ярко вставало прошлое несчастной девочки перед глазами. Ярко, красочно и тошнотворно до головокружения.
Нет, я была уверена в том, что смогу отбиться от поползновений муженька. Однако меня тревожила эта самая Святая Ночь. А что, если это какое-то специфическое магическое время?
Герцог был слишком самоуверен. Несмотря на то, как я его встретила, и то, как здесь сегодня прошел его день. Это совершенно не вязалось, не складывалось в целостную картинку. А значит, моя интуиция права… и у него в рукаве припрятан какой-то туз.
Да и видения, показанные духом, спокойствия не добавляли. Он практически безостановочно крутил в моей голове картинки с младенцами. Разными, не только моего Илюшку… Надо полагать, эта самая Святая Ночь – гарантия зачатия…
Все самое тяжелое на себя взял Тирхан. Он был активным собеседником герцога, именно он отвлекал его от ехидных, а чаще откровенно гадких замечаний в мою сторону. Впрочем, оскорбления сыпались, не переставая. Я терпела, ждала условного сигнала от учителя, когда его магия в совокупности с вином, принесенным Люси, начнет действовать. Радан перестанет себя сдерживать окончательно, и можно будет начать допрос.
Люси принесла вино всего пять минут назад, а мне казалось, что прошла вечность.
Давно были отправлены по спальням воспитанники, вынужденные присутствовать при ужине и наблюдать за тем, как их наставницу унижает ее муж. И неважно, что они не сидели за одним столом с нами (герцог бы устроил скандал и ни за что не стал терпеть подобного, несмотря на то, что официально они уже были не сиротами, а моими воспитанниками). Слышимость в столовой была отличная.
Да, детям было велено молчать и, что бы ни случилось, не вмешиваться. Когда выдержка начала подводить ребят, я сделала условный знак рукой, и тем пришлось подчиниться: встать, поблагодарить за ужин богов и Их светлость, а также испросить позволения покинуть столовою, чтобы готовиться ко сну.
Скот, он же мой муж, пьяно велел катиться им куда подальше, пока он не удавил всех, начиная с мелкой писклявой попрошайки. Так он назвал восьмилетнюю Айкану, самую младшую из моих воспитанниц. И только Священная Пара знала, каких усилий мне стоило удержать маску спокойствия на лице и магию, которая рвалась наказать этого недомужчину.
Все решил кубок, наполненный тем самым вином и магией Тирхана, который Радан осушил одним махом.
– Поняла?
– Что? – я вынырнула из своих мыслей, сообразив, что пропустила очередное обращение мужа к себе.
Вот только на этот раз ему потребовался мой ответ, а вопрос-то я прослушала.
– Ноги лизать будешь, – с явным трудом ворочая языком, выдохнул муж. – Чтобы тут остаться…
– Приказы Его величества не оспариваются. Три ближайших хода я должна провести здесь, – спокойно напомнила мужу.
А сама подумала о том, что местный король не сумеет вытурить меня из герцогства. Нет у него ни такой власти, ни тем более стимула и слов для меня, чтобы я сама отсюда уехала.
– … чтобы сыновей видеть… – Радан словно и не слышал меня, продолжая свою мысль.
Я же опешила от множественного числа.
– А уж я решу, что ты должна будешь сделать. Ноги лизать – маловато… Ублажишь Жарда и тогда…
Что «тогда» – разобрать не удалось.
– Я ему давно обещал…
В столовой подуло ветром, однако я вовремя угомонила свою силу.
Жард… Это тот урод на рыжем скакуне, который сегодня облизывал меня взглядом. Тот самый, что зажимал Стейзи по углам… Мой муж обещал меня другому… Слов нет!..
– Но сначала ты родишь мне второго сына. Через ход родишь, пораньше, – герцог скривился и разбил свой бокал. – Кислятина!
– Мне нельзя рожать, Ваша светлость, еще три хода минимум. Это слова королевского лекаря.
– Ты не умеешь лгать, тварь, – неожиданно трезвым голосом произнес муж. – Ты давно восста-станвоилсь.
А нет, я зря переживала о том, что хмель из благоневерного выветрился. Однако не расслаблялась. Весть о том, что меня сдали как стеклотару и, скорее всего, предположили, что я, благодаря личному живительному дару, восстановилась гораздо быстрее, чем постановил лекарь, не радовала.
С другой стороны, откуда им знать, что в Колыбели я не просто восстановилась, но уже никогда не заболею?
Какое там… Муж у меня и так скотина недалекая, я в его понимании вещь, вот и примчался делать мне второго сына.
Только откуда такая уверенность, что я разделю с ним ложе?
– Твоя паршивая магия залатала все. И еще залатает. Пшли!
Радан резко поднялся, отчего на пол вслед за разбитым бокалом полетели тарелка и столовые приборы. Тирхан обеспокоенно посмотрел на меня, я же едва заметно улыбнулась.
Хочет Его светлость, чтобы я его проводила – прекрасно.
– Идем, муж мой.
Я не улыбалась, поднимаясь, но делала вид, будто полностью покорна.
– Сына родишь. Второго! – бормотал он себе под нос, едва переставляя ноги.
Вообще, если бы не его состояние, представляю, какую бы истерику устроил этот идиот, когда понял, что его придерживает и ведет в покои не слуга, не лэдор Тирхан, а невидимый дух.
Собственно, я бы точно не стала таскать муженька. Наоборот, позволила бы ему свернуть себе шею на лестнице.
Увы, пока я не имела права на несчастный случай, потому что внимание короны мне точно было не нужно. И наплыв следователей – тоже. Поэтому пока терпим и ждем вестника от друзей.
– Завеху[10 - Завеха – завтра], – оказавшись у себя в спальне, прогнав всех, кроме меня, и едва стоя прямо, заявил муж. – Завеху я сделаю тебе сына! А пока давай, поработай своим ртом!
И демонстративно сдернул не только штаны, но и панталоны…
Я оглядела мужа с ног до головы, заострив внимание на том, что было ниже живота. Мерзость… Неухоженный, волосатый, попахивающий. Откровенно воняющий, чего уж там, раз я в трех шагах от него запах чую. И это далеко не винные пары.
Обезьяна немытая.
Глава седьмая
– Долго мне ждать?
Вопрос мужа прозвучал зло. Я же боролась с отвращением от зрелища немытого тела.
Понятно, что в этом мире двадцать первым веком не пахло, однако аристократы, в отличие от тех же крестьян, о личной гигиене заботились довольно тщательно, благо возможностей у них было больше.
Ладно, денег больше. И на воду, и на ее нагрев, и на платки, и на полотенца, а также на ароматную воду. Пусть и в усеченном, откровенно скудном ассортименте, но она была!
Тот же Тирхан тщательно следил за своим внешним видом (всегда выстиранная, наглаженная одежда), часто умывался и мыл руки, а также носил с собой несколько платков и флакончиков с ароматной водой, которые использовал для протирания шеи и лица, если рядом не имелось возможности умыться. И для интимной гигиены после посещения отхожего места.
Он, конечно, являлся лекарем. Но, по его же словам, подобное было в ходу среди знати всегда, сколько он себя помнил. То есть о гигиене заботиться начали еще до рождения Радана, так что не знать об этом он не мог.
Да тот же Севрим, староста Адузовцов… То ли он сам по себе такой был, то ли у нас с Тирханом нахватался, но я вообще не помню, чтобы от него чем-то воняло. За исключением тех дней, когда он наравне с молодежью в поле помогал или на конюшне ухаживал за своей лошадью.
А этот?! Даром, что целый герцог!
Как с ним спит Сарвенда? Да еще страсть изображает! А в том, что именно изображает, сомнений не было. Это Стейзи мужа детально никогда не разглядывала (мне же уже несколько раз продемонстрировали самое ценное), да и не требовал он от нее ничего, кроме как ноги раздвинуть. Грубо? Ну как есть.
Я вот тоже считаю грубым выставлять напоказ хозяйство, откровенно запущенное и неухоженное. Неужели так сложно после посещения туалета хотя бы полотенцем вытереться? Тьфу! Будь я рафинированной барышней, мне эти слипшиеся волосы, висящие паклей, точно бы потом в кошмарах снились.
– Муж мой, вам лучше лечь, – совершенно спокойно произнесла я и склонила голову в знак полной власти Радана надо мной. Чтобы и мысли у него не возникло, что я артачиться собираюсь. – Или сесть на кровать. Я ведь никогда…
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера: