скачать книгу бесплатно
И птичка – мысль о подвиге – расправила крылья и стала орлом. Айна увидит, как он храбро сражается, увидит в нём мужчину.
Да, пока она не любит, потому что не знает настоящего Вешку. Они редко разговаривали, а наедине были всего раз в жизни. Но он бережно хранил в памяти тот светлый день.
Почти вся деревня собирала ягоды и грибы для праздника Солнца. Айна увлеклась: нашла грибное место и, забыв осторожность, ушла далеко в чащу, где уже не было тропинок. И Вешка тоже увлёкся: наблюдал, как она наклоняется поискать в высокой траве грибы, как падают на лоб и плечи её светлые волосы, блестят от предвкушения желанной добычи глаза – озорные искорки, духи леса, танцуют в их глубине.
Вскоре она его заметила, рассказала, что в погоне за грибами совсем забыла про ягоды. Показала пустой короб и засмеялась. У Вешки же оба короба были пусты. Айна засмеялась снова: около уголков губ появились ямочки, а в глазах продолжали танец духи.
– Мы такие недотёпы: даже ягод собрать не можем. Что скажет бабушка, когда увидит?
– И ещё мы заблудились.
– Точно. Нельзя же так.
Тогда Вешка собрался с духом, отбросил прочь мечтания и доказал ей, что он чего-то стоит. Набрал малины целый короб, даже с горкой. Как получилось, сам не понял. Будто Лиеккиё[3 - Лиеккиё – Леший в финской мифологии.] открывал места, где прячется спелая малина и ещё докладывал в короб откуда-то из своих запасов.
Пошёл похвалиться. Айна попросила ей тоже помочь с ягодами и подарила Вешке улыбку. О, ради неё сто коробов бы набрал!
Как она мило просила о помощи. Айна вообще всё делает мило. Не то что Вара, сестра Вешки. Та бы скорчила гримасу и гордо пошла сама собирать, лишь бы доказать, что она не хуже.
Айна совсем не такая вредная.
В довершение всего начался дождь. Девушка завизжала от восторга и страха. Решили спрятаться под широким дубом, переждать, чтоб сильно не промокнуть: лесная сырость опасна. Вешка пробовал докричаться до своих. Его громкое «Ау!» разносилось далеко, и вскоре ему ответили.
Незабываемый был день.
И вот они снова вдвоём. Почему она здесь? Идёт впереди, её волосы развеваются на ветру, подобно парусу торговых судов.
Вдвоём… Нет, не совсем вдвоём.
Старших, конечно, надо уважать. Но если бы Чура здесь не было…
И о чём бы Вешка говорил тогда всю дорогу? У него в жизни ничего интересного-то не случалось, чтоб столько рассказывать. Разве своё сказание об Илме…
Правда, незаконченное оно ещё.
***
Они остановились на поляне. Солнце припекало, по шее стекал пот. Вешка подумал о людях, которые живут в городах. Бедные! У них там даже леса нет, где всегда можно скрыться от жары. Должно быть, эти люди сильно страдают, запертые в каменных домах за каменной стеной.
Немного отдышаться, перекусить – и снова в путь. На удивление, Чуру отдыха и не требовалось. Старик огромными шагами мерил землю, дышал ровно и не выглядел уставшим. Зато Айна, хоть и старалась, но было видно: она еле держится. На поляне прилегла на траву, попросила воды, долго пила, потом молча лежала, глядя в небо и сложив руки на груди. Пыталась восстановить ровное дыхание.
– Помнишь, – решил немного взбодрить её Вешка, – как однажды мы собирали ягоды для праздника Солнца и заблудились? Я часто…
– Какие уж ягоды? – устало подняла глаза на спутника Айна. – Враг нападает, наши будут биться до смерти… А ты – про ягоды!
– Раз человек спрашивает, значит ему это важно, – вмешался Чур. Вешка покраснел от стыда за неудачный вопрос. Наверное, и впрямь, не вовремя начал показывать чувства. – Или считаешь, парень без тебя не знает, что враги идут?
– Перестань, Чур, – Вешка одёрнул старика: тот уже перегнул палку. – Не важно это мне. Я поднять настроение хотел. Дальше побежали?
Беспечным тоном Вешка скрыл разочарование. Чтоб не расплакаться. Он почти мужчина. Он сильный: не должна какая-то девчонка превращать его в тонкую рябину.
– Если это важно, то да. Я помню, – уверенно ответила Айна, поднимаясь и отряхиваясь. – Мы вроде вместе пытались наполнить ягодами твой короб. Дождь нам помешал, да?
– Да-да! Ну и недотёпа ж я был! – Вешка сделал вид, словно удачно пошутил: слишком громко засмеялся в конце. Вот только искусственно. А потом побежал, продолжил путь в Ергу и Велунь.
Повторяя по пути всё те же слова: надо быть сильным.
***
– Ты помнишь такие мелочи, – сказала Айна, когда они поравнялись. Уже не бежали. Оставалось совсем немного до Ерги, а уж до Велуни оттуда рукой подать: мост только перейти. Путь лежал через лес – здесь осторожность нужна. Старики рассказывали, что около Ерги волки водятся. – Как будто ягоды собирать раз в жизни ходил.
Вешка хмыкнул. Конечно, не раз, но разве тогда в ягодах дело было? Может, прямо сейчас признаться ей, а потом – будь что будет. Всё равно война идёт.
Чур шёл далеко впереди – не услышит старик ничего. А ей сказать надо. Вдруг враги убьют – и она не узнает.
– А меня ведь не отец с тобой отправил, – перевела разговор в другое русло Айна.
– Я понял.
– Тогда почему не спрашивал? По-твоему, зачем я здесь?
«Из-за меня», – так и рвалось наружу, но Вешка боялся этих слов. Боялся, что Айна и дружить с ним перестанет, если узнает. Сторониться начнёт. Поэтому он и молчал. Но Айна молчать не могла – она точно хотела что-то сказать.
– Пока Чур не слышит… Я кое-что видела, Вешка. Что-то страшное. Поэтому и нагрубила тебе сегодня. Я боюсь просто.
– Что ты видела? – без особого интереса спросил парень. Конечно, стоило ожидать: она здесь никак не из-за него.
– Вчера к избе шамана подошла лошадь. Сама по себе. Без седока. Зашла в стойло, а потом… А потом…
– Мы почти пришли. Я увидел частокол впереди, – раздался бодрый голос Чура.
– Позже, – оборвала рассказ Айна.
– Почему? Ты не доверяешь Чуру?
– Он… Он странный. Прабабка рассказывала, что Чура давным-давно в лесу нашли. Босого, с бородищей по пояс. Привели в деревню, обогрели, и с тех пор вот живёт. И то не она это помнит, а так в деревне говорили. Кто знает, что он за человек? И человек ли вообще?
Последние слова пришлось говорить шёпотом, потому что старичок мягкой поступью приблизился к спутникам.
***
Малина, тёмно-красная, крупная, без личинок и червяков, привлекала взор и заставляла на неё смотреть, а не вглядываться в то, что происходит в Ерге. Чур советовал не торопиться, а чуть-чуть переждать, проверить, всё ли у них в порядке там.
Вешка даже и вида не подавал, будто пытается рассмотреть что-то вдали. Уселся на кочку и жевал траву. Чур беспокойно оглядывался.
Айна не выдержала и набрала пригоршню ягод. В Ерге, конечно, накормят, но малина так аппетитно выглядела.
– Что же случилось с той лошадью? – неожиданно спросил Чур, так что Айна поперхнулась. Да не мог он слышать! Старик был за сотню шагов от них. Это Вешка рассказал ему, сдал! Но, обернувшись, девушка заметила: парень не меньше удивлён вопросом старика. – Пойми, нам вместе надо решить, что делать дальше. И что говорить в деревне.
– Лошадь превратилась в демона, – спокойно ответила Айна, поняв, что не отвертеться. Но потом придётся прижать Чура к стенке. Когда вернутся домой, она всё расскажет отцу. Надо было б и про демона ему сразу сказать, да боялась шамана упустить. – Огромный, выше человека, и куда сильнее. А на голове рога, как бычьи.
Чур нахмурился. Вешка никогда его таким серьёзным не видал. Добрая улыбка куда-то пропала. Он о чём-то думал.
– Мы не станем говорить об этом в Ерге и Велуни. Ни за что не будем, поняли?
Девушка испуганно кивнула. А Вешка понял одно: теперь и старик тоже не против войны.
***
Вешка едва смежил веки, как тут же его толкнула в бок сестра.
– Вставай, лежебок. Они пришли!
Странная у них семья: Вара на три года его старше, и потому считала себя главной. Да и характером боги её наградили мужским: непокорным, задиристым. Каждый день начинался ссорой, что в деревне стало уже вроде поговорки. Упрямую Вару и в жёны никто не брал, оттого и серчала она всё злей, и гнев свой на Вешку выплёскивала.
Но сейчас не обиделся брат на сестру. Времена пришли суровые: родной человек, каким бы ни был, теперь ближе становился. Ведь чужие на пороге дома.
И они уже пришли.
Отделавшись от духов сна с помощью ушата ледяной воды, Вешка поспешил к ограде. В руке держал охотничий лук. Обидно было: стрелы не успел заготовить. Не знал ведь, что так скоро…
По деревне ещё гуляли предрассветные сумерки – солнце всходило где-то далеко за лесом. Чувствовался лёгкий озноб: зубы стучали, кожа стала как у гуся. Всё от холода и страха неизвестности.
У ворот дозорные что-то рассказывали старшине и главам семей. Сегодня их собралось много – Вешка мог собой гордиться. Засыпая, он как раз только начал мечтать о победе: вот на празднике признают его заслугу, мужчины из Ерги и Велуни восторгаются красотой и силой его речей. Только заснуть ему не дали. И теперь словно вышвырнули в этот холодный враждебный мир, где до победы так далеко.
Лица дозорных встревожены. Старшина пожимал плечами. Велуньский старшина пересчитывал мужчин.
– Это наша земля, – раздался скрипучий голос Колмака, самого уважаемого из стариков. – Здесь жили наши прадеды. Земля поможет нам. Боги защитят от вражеских стрел, а на врагов нашлют проклятье.
Вешка затесался в толпу, искал того, кто бы одолжил ему пару дюжин стрел. Велуньские мужчины пришли с топорами и дубинами – не охотники они.
– Чего колчан пустой? – заметил паренька старшина.
Вешка молчал, опустив голову. Понимает ведь, что не успел – зачем мучает?
– Ладно, сбегай ко мне в избу. Скажи Айне: пусть даст из запаса, что под лавкой. Ты меткий стрелок, Вешка. Тебе много стрел дадим, чтоб зря не пропадали.
Сбегать поговорить с Айной его долго упрашивать не пришлось. Стал протискиваться сквозь нестройные ряды кряжистых воинов из Ерги – вынесло будто волной к забору. И увидел Вешка, почему люди волнуются.
От края леса в сторону деревни шли они. Солнце только-только озарило вершины деревьев, и первые лучи плясали на шлемах и оружии чужаков. Словно блестящее море подступало к частоколу, чтобы смести всё на пути. Впереди шёл с мечом бородатый старик. Само воплощение Ахто, морского бога.
Их слишком много. Одно дело услышать это от дозорных, другое – увидеть.
Неужели всё? Конец?
Никогда больше не будет праздника Солнца, сжигания кокко? Никогда не сидеть у вечернего костра? Не охотиться и не собирать грибы? Не услышать больше трелей соловья и стрекотания цикад?
А главное – никогда не закончить повесть об Илме?
И никогда, никогда, никогда не поймать случайного взгляда Айны?
«Зачем они идут? – спрашивал богов Вешка. – Кто звал их сюда, на мою землю, на землю предков?»
***
В своей долгой жизни Чур повидал многое. Но это поразило в самое сердце. Ясные добрые глаза налились кровью. Он видел, как у дорогих ему людей отрубали уши, руки, как мечи вонзались в животы, а стрелы проходили насквозь через шею, впивались в плечи. Мужчины, сильные, уверенные в себе, стонали от боли, истекая кровью в густой траве. Но их не слышали, топтали ногами и шли дальше через поваленный забор, под которым тоже громоздились тела.
Старшина ещё отбивался, но он тоже не воин.
«На что же я надеялся? На чудо?» – с отчаянием подумал Чур, разрывая ворот рубашки, чтоб дышалось легче.
Шагах в пяти от него лежал убитый. Это Йоки, который говорил, что с врагами можно договориться. В руке он сжимал топор. Лезвие чистое, а обух в крови. Старик любил спорить с Йоки, когда тот начинал завираться и говорил лишнее. Всё, теперь и неважно, кто прав, а кто нет. У смерти одна правда.
Чур не мог больше стоять на месте – он подбежал к убитому и с трудом выдернул топор из мертвой хватки. Сжал ничуть не слабее прежнего и поспешил в гущу сражения. Он будет мстить за друзей, за всех убитых. И за свою ошибку.
Вдруг из-за угла избы выплыла огромная тень. Чур отпрянул назад.
На него смотрел рогатый демон. Кудрявый, широкоплечий, лицо цвета глины как будто окаменело, нос загнут вниз, верхняя губа чуть вздёрнута.
– Стой, старик! Это не твоя битва, – зазвучал голос, обдавший могильным холодом.
И Чур[4 - Чур (Род) – один из первых богов славян периода родового строя, пращур рода, охранник границ родовой территории.] остановился. Демон прав. Вмешиваться нельзя.
– Зачем ты заставил шамана солгать? – задал вопрос Чур, хотя и так знал ответ. Надо же было занять себя, чтобы не смотреть, как умирают люди.
– Мне хотелось вот этого, – ответил демон, показывая раскрытой ладонью себе за спину. – Давно не было войны. Всё происходило так… Так скучно. А ты хотел сражаться за людей, старик? За эту деревню? Не стоило сил тратить. Эти люди глупы и мрачны. И податливы, как овцы. Мы уничтожим их берёзовых кумиров, заставим молиться нам. Можешь и ты занять среди нас своё скромное место.
– Я подумаю, Велес[5 - Велес – по одной из версий, славянский демон, а по другой – иное написание славянского бога Волоса, покровителя скота, антагониста громовержца Перуна.], я подумаю. Только и ты подумай: когда-нибудь и ваши идолы поплывут вниз по реке.
Вряд ли он напугал демона, но хотелось сказать что-нибудь эдакое напоследок. Чур отвернулся и пошёл прочь с побоища. Надо снова уйти далеко-далеко в леса, уснуть, забыться, чтобы потом начать новую жизнь с новыми людьми.
***
Женщины и дети прятались в подполе, чтобы переждать атаку, а потом выйти к своим или, что хуже, к чужим. Некоторые, правда, помогали мужчинам: бросали камни во врагов, оттаскивали раненых. Айна была среди немногих, и теперь, когда стало ясно: всё, пришёл конец деревне, – настал черёд выбирать. Можно, конечно, остаться на милость врагов, которые или пощадят, разрешат жить бок о бок с ними; или изнасилуют и убьют. В сказаниях враги так и поступали с женщинами.
Айна не желала себе такой участи и решила бежать. Она не видела ни отца, ни брата. С дюжину мужчин ещё стояло на ногах, но враги всё шли и шли по доскам поваленного забора – и конца им не было.
Девушка побежала, обходя стонущих защитников деревни и чужаков. Но на одном её взгляд задержался. Последние сутки они пробыли рядом – Айна успела подружиться с этим странным парнем, и вот он лежит: кровь течёт по щеке из угла рта. Он ещё дышит, грудь тяжело поднимается и вздрагивает.
– Вешка… – позвала она чуть слышно, думая, что он не услышит или не поймёт. Но тот резко открыл глаза, уставился на неё, как на доброго духа.
– Айна, это ты?
– Я, Вешка, я. – Больше она не знала, что сказать. Не умела подбадривать. Да и чем? Врать, что они побеждают? Врать, что он будет жив?
– Айна, я стал героем. Я убил пятерых… Ты видела?
Вешка сам подсказал ей, о чём стоило врать.