Первая ночь жницы

Анатель выразительно поднял брови и покачал головой.

— Никогда?

Он поднял обе ладони и едва заметно развёл их в стороны: «не в таких обстоятельствах».

— А обстоятельства здесь действительно неудачные, — признала я, оглядываясь на туман. — Обычно новое знакомство начинают с легких разговоров, а не с того, что одна сторона спасает другую от туманного чудовища. Хотя, возможно, в Аддермуре это считается нормой?

На его губах появилась улыбка. Почему-то от этого мне стало теплее.

Мы двинулись вдоль русла водопада. Анатель назвал его Ахвен. Водопад скоро остался за спиной, однако его грохот ещё долго не отпускал нас. Ночь висела между деревьями, полная луна то появлялась, то исчезала за облаками, и каждый раз лес менялся: то вытягивался в бесконечный коридор, то сходился вокруг нас, будто затягивал в себя.

Анатель шёл впереди, выбирая дорогу там, где я видела только корни, мокрые камни и провалы между кустами. Некоторое время мы шли молча.

— Я всё пытаюсь понять, — сказала я наконец, — как можно жить здесь постоянно.

Анатель вопросительно посмотрел на меня.

— На самой границе тумана. Рядом с этими… существами. Зная, что однажды они могут выйти из леса и забрать тебя из собственной постели.

Он отвёл взгляд к белёсой стене за деревьями. Потом медленно сложил пальцы:

«Уходить некуда».

— Неужели совсем некуда? Есть же другие графства.

Анатель покачал головой.

«Они живут так же».

Я нахмурилась.

— Все?

Он кивнул. Поднял руку и провёл пальцем по воздуху, очерчивая круг. Затем поставил точку в середине и указал на неё.

«Восемь графств. Одно кольцо. Туман снаружи и туман между землями».

— Вы заперты?

«Мы живем внутри круга».

— Но разве никто не пытался прорваться сквозь туманную границу? Уехать подальше, найти место, где нет чудовищ, Совета и этих… Нетленных?

Анатель посмотрел на меня с таким выражением, будто вопрос был одновременно наивным и мучительно знакомым ему.

«Пробовали. Те, кто уходил, не возвращались».

— А те, кто возвращался?

Он опустил глаза.

«Возвращались не всегда людьми».

Я поёжилась.

— И после этого жители просто смирились?

Анатель пожал плечами.

«Некоторым проще назвать клетку домом».

Я покосилась на него.

— А ты? Ты тоже так думаешь?

Анатель не ответил сразу. Мы миновали низкий обрыв, и он подал мне руку, помогая перебраться через промоину. Его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони, а затем неохотно разжались.

«Я привык».

— Ты так любишь природу и простор. Думала ты дашь другой ответ.

Он посмотрел на меня. В свете луны его голубые глаза показались мне почти прозрачными.

«Другого у меня нет».

Я хотела спросить ещё, но он вдруг отвёл взгляд. И тогда мне в голову пришло то, о чём я думала с нашей первой встречи.

— Можно задать тебе ещё один вопрос?

Анатель кивнул.

— Ты не обязан отвечать на него.

Он чуть нахмурился, замедлив шаг.

— Я о твоей немоте, — пояснила я. — Если не хочешь говорить об этом, я пойму.

Анатель остановился.

Где-то далеко шумел Ахвен. Неподалеку от нас хрустнула ветка, и мы оба одновременно повернули головы в сторону звука. Но из тумана никто не вышел.

Анатель медленно поднял руку, коснувшись ворота рубашки.

«Я умел говорить».

Я не сразу поняла смысл жеста.

— Умел?

Он кивнул.

«До пяти лет».

— Значит, ты не родился немым?

«Нет».

Он провёл пальцами по горлу, затем опустил руку. На его лице пролегла тень чего-то тяжёлого, давнего.

«Я говорил редко. Но мог».

— А потом?

Анатель посмотрел вперёд, туда, где между деревьями серела дорога в город. Он долго молчал, хотя молчание для него было не паузой, а единственным доступным способом существования.

Наконец он начал рассказывать жестами — медленно, чтобы я не потеряла смысл.

«Морвин тоже мог видеть».

Я остановилась.

— Что?

«Он тоже не всегда был слепым».

В груди неприятно кольнуло. Перед глазами возникла его чёрная повязка, серебряный Уроборос, неподвижное лицо и те глаза, которых я никогда не видела. Я всё время гадала, какого они у него цвета. И при каждой встрече моё мнение менялось.