Кадота: Охота на сострадание

- Ты мог взять в этом магазине все, что угодно... Почему взял только это? - спросила я, указывая на выложенные несколько скудных баночек на полу - набор самых простых видов, которые казались скудными по сравнению с тем, что я запомнила из магазина, наполненного красочными упаковками и огромным ассортиментом.

- Это не еда - это топливо, - буднично пояснил Вик, кивнув на банку с бульоном в моей руке. - Для ежедневного пропитания нам тот цветастый хлам не нужен. Незачем тогда и пробовать эту муть. От нее только отупеешь, а вкус обычной еды будет казаться пресным.

Я молча принялась за еду, а в голове пронеслись картинки из магазина - перед глазами возник образ Вика, пятящегося назад с ножом в плече. Я виновато глянула на него - он тем временем неотрывно наблюдал за мной, проникая взглядом сквозь толщу моих мыслей.

- Знаешь, - начал он после минутного раздумья, - теперь-то я знаю, почему у тебя больше нет кода на запястье.

При этих словах у меня по спине прокатилась мелкая дрожь.

- ...Почему?

Он слегка наклонил голову, словно раздумывая, как лучше объяснить.

- Ты ведь кошка, - бесхитростно сообщил он, передернув плечами. - Я же уже говорил тебе об этом, да? Как у любой кошки, у тебя в запасе девять жизней. Ты потратила одну из них вчера. - его глаза слегка сузились, и он продолжил: - Когда-то ты, вероятно, уже проворачивала такое. Именно поэтому бездумцы не почуяли нас, а кодовый имплант не обнаружил в тебе жизни тогда, и отключился. Одно слово - кошка. Пологаю, сейчас, после твоего чудо воскрешения, чип опять стерся?

Я недоверчиво отодвинула рукав куртки - кода и правда почти не было видно. Чайник тихонько засвистел, и я рассеянно перевела взгляд на профиль Вика. Пар поднимался вверх в приглушенном свете, пока он переливал воду в кружки, заваривая цикорий. Аромат медленно, но верно распространялся по комнате - землистый и насыщенный.

С двумя кружками в руках Вик вернулся на место.

- Держи. Выпьем за твою новую жизнь, кошечка!

Пока я потягивала цикорий, ощущая его терпкий вкус на языке, мой взгляд то и дело падал на Вика. Его точеный профиль был подчеркнут высокими скулами, а харийские глаза, в которых всегда искрилась смесь безразличия и насмешки - сейчас были сонными. Темно-рыжие волосы волнами обрамляли от природы красивое лицо, скрывая румянец от жара плтики. Я сказала ему тогда, что с этими отросшими волосами он выглядит как девчонка... Я была не права.

- Прости, что запустила в тебя ножом тогда. Я не знала... - нерешительно начала я, чувствуя, как груз моего прошлого поступка тяжко давит на мои плечи. Впрочем, закончить свое извинение я не успела - Вик резко поднял руку.

- Я не хочу слушать твои сожаления, - огрызнулся он, прервав меня. - От них никакой отдачи. Как и от тебя.

Я судорожно вздохнула, отгоняя поднимающуюся во мне волну негодования.

- Мне хочется верить, что я доверяю тебе. Правда... Поэтому я все тебе расскажу. Я хранила эту информацию в тайне ото всех в лагере.

Мое сердце неровно забилось, пока я готовилась обнародовать то, что было похоронено глубоко внутри меня все время моего пребывания на острове.

Выражение лица Вика переменилось: он искривил губы, явно собираясь выдать какую-нибудь язвительную реплику. Однако он не успел и слова вымолвить - я поступила импульсивно и, не задумываясь, спешно сунула ему в рот горбушку черного хлеба.

Пока он отвлекся на мою дерзкую выходку, я ухватилась за возможность высказаться.

- Я узнала тех бездумцев, что были с Путчистами, - быстро проговорила я. - Я прибыла на остров на последнем пароме, перевозившем преступников с материка. Тот, что был взорван и затонул.

Тяжесть произнесенных слов прочно осела между нами: на нахмуренном лице Вика промелькнуло недоброе осознание.

- Бездумцы на поводках были теми преступниками - они были в форме, выданной нам на пароме, - негромко объяснила я, испытывая уязвимость и в то же время облегчение от того, что наконец поделилась этой частью своего прошлого с кем-то. - Я не знаю, кто организовал тот взрыв, но знаю человека, исполнившего их замысел. Это он приезжал в наш лагерь вместе с людьми из Края и сообщил нам о втором пришествии бездумцев. - я сжала кружку во вспотевших руках, покусывая губу. - Это он пырнул меня ножом во время Турнира секций, когда мы с тобой выступали, а потом подстерег, когда я вышла из лазарета, чтобы избавиться от меня, как от единственной свидетельницы.

Я опускаю взгляд и с трудом заставляю себя не вдаваться в воспоминания, ведь я рассказала ему о себе больше, чем кому-либо в лагере. Даже Рэд этого не знает. У нас не было достаточно времени, чтобы узнать друг друга лучше.

После затянувшейся паузы я так ничего и не услышала от Вика. Подняв взгляд, проследила, как его губы сложились в подобие загадочной ухмылки, пока он размышлял о чем-то своем.

Поднеся чашку к губам, он вдруг судорожно взмахнул рукой - керамика гулко разбилась об пол. У меня тоже начались кодовые конвульсии руки, и я поморщилась, виня себя за то, что сама стала инициатором их возвращения. Мое запястье жутко зудело, но, видимо, не так сильно, как у Вика.

- Почему это гадство происходит каждый раз, когда я ем?! - в бешенстве выкрикнул Вик, пнув пустую консервную банку из-под фасоли, которая тут же шмякнулась об стенку.

- ...Потому что ты ешь только по ночам?

- Не думаю, что они так пекутся за мое стройное тело! - фыркнул он, рывком поднимаясь со своего места. - Рад был узнать, что твой чип тоже воскрес! Второго чуда не будет?

Когда он бросился прочь, его нога зацепилась за какое-то невидимое препятствие: парень споткнулся и грузно оперся о дверной косяк.

- ...Как твоя рана на плече? Я сильно тебя задела?

- Метаешь ножи - хреновей некуда. Думаю, тебе стоит пересмотреть свой боевой инвентарь.

С этими словами Вик исчез в коридоре, после чего послышался звук захлопнувшейся двери, эхом разнесшийся по затихшей квартирке.

Я допила свою чашку и подошла к краю того, что раньше было оконной рамой. Присев так, что ноги свободно свесились в пустоту внизу, я почувствовала одновременно страх и легкий трепет.

От открывшегося передо мной вида захватило дух: ночное небо, усыпанное звездными россыпями, и одинокие здания, походившие на горные склоны на горизонте. Вокруг царила абсолютная тишина, за исключением шума протекающей где-то неподалеку крупной реки, негромкое журчание которой умиротворяло.

Я прикрыла глаза и позволила дуновению прохладного ветерка омыть свое лицо, стараясь отгородиться от мыслей о травме Вика и его непонятной реакции на мое откровение. О чем он тогда подумал?... Удивило ли это его? Или это была еще одна возможность для него подшутить надо мной в будущем?

Я в последний раз взглянула на звезды, прежде чем тихонько подняться.

Мне удалось разыскать свободную комнатку с двухместной кроватью вблизи кухни по коридору, и дверь неприятно заскрипела, когда я толкнула ее. В воздухе порхали пылинки, освещенные блеклым звездным сиянием, проникающим сквозь выбитые землетрясением оконные створки.

Прежде чем шагнуть внутрь, я на мгновение задерживаюсь на пороге, оглядываясь через плечо на темный коридор. Принимаю решение запереть дверь на щеколду, и тут же чувствую мгновенное спокойствие.

Кровать не убрана, простыни отсыревшие, но после стольких дней странствия мне становится радостно, когда я устраиваюсь на настоящем матрасе. Сейчас это маленькая роскошь.

Но сон ускользает от меня. Трудно отключиться после всего случившегося.

Я откидываюсь на спинку кровати, скрестив ноги, и пытаюсь провести своеобразную медитацию в надежде хоть немного утихомирить свой разум.

Порывшись в сумке, я нащупываю пальцами маленькую баночку, лежащую среди немногочисленных пожитков.

Я достаю голубую баночку и, прищурившись, осматриваю ее. Льющийся звездный свет немного подсвечивает ее поверхность. Сердце сжимается от понимания, что я могу разобрать некоторые буквы, выгравированные на жестянке: «Сгущенка».

Внезапно затылок пронзает невыносимая боль, словно электрический разряд, - резкая и дезориентирующая, заставляющая меня немедленно прекратить попытки концентрации.

Дыхание учащается, я хватаюсь за виски, пытаясь разогнать приступ головокружения, грозящий накрыть меня с головой. Я только что сама прочитала целое слово!!!

С трясущимися руками, подскакиваю на кровати и невольно улыбаюсь. Теперь я смогу больше практиковаться в чтении. Связано ли это с тем, что я останавливаю свое сердце? Просто всякий раз, когда я это делаю, давление на голову как будто ослабевает. А вчера был уже четвертый раз моей временной смерти. Первый был еще в детстве, когда заблудилась в пустыне, потом, когда затонул паром, третий раз - в реке, спасая Рэда и... Вчера.

Я окидываю взглядом комнату и замечаю старый деревянный сервант, расположенный у окна. Движимая любопытством, поднимаюсь с постели и подхожу к нему.

Дерево жалобно стонет под моим прикосновением, когда я раскрываю дверцы. Внутри, среди слоев пыли и остатков заброшенных вещиц, я обнаруживаю несколько упаковок с канцелярскими принадлежностями и несколькими выцветшими фотокарточками. Одна из них особенно привлекает мое внимание - блеклый снимок, запечатлевший мужчину в старомодной одежде рабочего класса, заключающего в объятия женскую фигуру с металлическими руками и шеей. Женщина-гуманоид холодно взирает со снимка своими серыми глазницами.

Перевернув фотографию, замечаю выведенные на ней слова. С огромным трудом удается прочитать их, и становится сразу как-то не по себе: «Мы в корне вывернем наш Остров и сделаем его первым раем на земле для всех!», - затылок начинает ныть, но я все-таки дочитываю фразу: «Если Бог отвернется, мы сами станем Богами!».

В этом высказывании чувствуется нездоровая амбициозность и глубокий оптимизм. Я едва не выпустила фотокарточку из рук, когда нервная пульсация в висках дала о себе знать, напомнив, что с новой способностью чтения нужно разбираться постепенно.

Я бесшумно прошествовала по коридору в затемненную кухню с выцветшими обоями с подсолнухами, ободранными в некоторых местах. Здесь пахло чем-то сгнившем и проржавевшим металлом. У меня была миссия найти что-то - что угодно - что могло бы помочь мне вскрыть неподатливую банку со сгущенным молоком. Сон мне точно не светил, поэтому, развлечь себя чем-то сладким - было привлекательной идеей.

Обследовав захламленные пыльные столешницы, я наткнулась взглядом на завалявшийся среди прочей утвари нож.

Я подобрала его, ощущая в руке его вес, и в голову закралась назойливая дурная мысль.

Неуверенным движением я поднесла кончик указательного пальца к острому концу и слегка надавила на него. Почти мгновенно на пальце проступила красная капля, блеснувшая, как маячок, на фоне окружающей меня серости.

Мои опасения подтвердились. Со мной творилось что-то странное. Обычно вид крови приводил меня в настоящий паралич, но в этот раз дело было иначе. И было совсем не больно. Лишь легкое покалывание разлилось по телу, будто я отключилась все нервные окончания от болевых ощущений. Что со мной происходит? Неужели это последствия применения моей аномалии...

- Чем-то интересным тут занимаешься? - голос Вика резанул по моим беспокойным мыслям, заставив меня испуганно вздрогнуть и поспешно спрятать руку за спину.

Он невозмутимо взирал на меня, прислонившись к дверному косяку, и негромко стучал пальцем по варгану, зажатому между губами. Звук мягким эхом отозвался в опустевшей кухне, создавая необычный резонанс между моим состоянием, его беззаботным поведением и мрачной реальностью.

- У Путчистов тоже был варган. Где ты нашел этот? У них забрал? - угрюмо пошутила я, стараясь держать голос ровным.

- Сам сделал.

Вик беспечно пожимает плечами, продолжая наигрывать ритм.

- Это как?

Мои брови сошлись в замешательстве: Господин Сионов, наш школьный учитель, месяцами оттачивал свои варганы, чтобы они звучали так чисто и мелодично.

- Ты действительно хочешь знать, как? - Вик оттолкнулся от дверного проема, подбросив инструмент в руке.

Я кивнула, все еще сжимая рукоятку ножа за спиной.

- Пока ты спала, - начал он, - у меня было предостаточно времени для фантазии. - он жестом указал на небольшую ножовку, лежащую на одной из полок рядом со мной. - Ножовка и газовая горелка. Обмотай край мокрой тряпкой, чтобы пальцы не расплавились - и готово.

Парень повертел маленьким инструментом перед моим носом с довольным видом.

- А знаешь, зачем Путчисты его использовали? Думаешь, они играли на нем, чтобы создать прикольную фоновую музыку к своей гулянке? - ухмыляется Вик не без сарказма в надменном тоне. - Хочешь покажу кое-что забавное?

В полумраке полуразрушенного помещения он подозвал меня к лестничной площадке, выводящей к другим квартирам. Его палец поманил меня за собой, приглашая подойти ближе.

Подкравшись к соседней двери, поверхность которой была испачкана грязью и чем-то багровым, Вик украдкой обернулся на меня с лукавым прищуром.