Выбери своего злодея

– А мы как раз о твоем друге говорили, дорогая, – с улыбкой сказала мама, любуясь дочерью. – Какая ты у меня красивая, Ева. Настоящая принцесса!

– Ага, – Ева оглядела готовящуюся еду и снова поморщилась. – Ты же сделаешь что-нибудь диетическое? Я не могу все это есть.

Лера молча удалилась в комнату, потеряв всякий интерес к выдуманным проблемам сестры и пустым восхвалениям мамы.

Взяла новые джинсы, набор для вышивки и забралась на кровать. Из телефонного динамика заиграла спокойная мелодия, пока Лера вышивала на ткани звезды и цветы в чудном узоре. Цветные мазки толстых ниток складывались в красочный рисунок и поднимали настроение, отвлекая от плохих мыслей и такого же плохого дня.

Время стремительно близилось к вечеру, и когда в дверь позвонили и послышались голоса: радостный – мамин и более сдержанный, почти безразличия – сестринский. Лера очнулась от наваждения, сотканного цветастыми нитками. Перед ней лежала новая работа: темно-синие джинсы, расшитые узором по всей длине правой штанины. Сфотографировала получившийся результат и выложила на страницу в блоге: «Немного новой работы, пока я отправляюсь на бой под названием „Семейный ужин“».

– Один вечер и свобода на неделю! – с этими словами она встала и вышла из комнаты.

***

Парня Евы звали как-то заурядно, но Лера забыла его имя практически сразу, а потому привычно прилепила к его тощей физиономии кличку.

«Шпала звучит подходяще», – подумала она, разглядывая парня.

Он – высокий, худой до неприличия, с заметной родинкой на носу и маленькими серыми глазами, и одет был в хорошую, очевидно дорогую одежду: синее поло, плотные черные джинсы и большие часы на кожаном ремешке. Он неплохо вписывался в идеальную картинку их семьи: папа надел новую рубашку и побрился, мама красовалась блестящими сережками, а Ева была просто Евой. Сколько Лера помнила ее, сестра всегда наряжалась как на королевский выход, подбирала наряды долгие часы, претенциозно выводила ровные стрелки и с огромной любовью укладывала свои длинные рыжеватые локоны. На самом деле в свете лампочек их небольшой гостиной ее обычно яркие прядки выглядели тускло и безжизненно, как и все накрахмаленное пудрой лицо. Ей было всего шестнадцать, но выглядела она намного старше, даже старше Леры.

– Слегка волнительно, – признался Шпала. – Не уверен, что знаю, как себя вести.

– Чувствуй себя как дома, – с улыбкой ответила мама, накладывая в тарелки жаркое.

Шпала вел себя учтиво, много улыбался и поддерживал настроение мамы. Он смог завлечь в разговор даже молчаливого папу, который обычно держался в стороне от всех семейных распрей и пересудов.

Рядом со своим парнем и без того миниатюрная Ева выглядела хрупкой и крошечной – настоящая куколка с полки. Вплетенные в косички маленькие розовые бантики в цвет шифоновой блузки завершали милый образ сестры. Смотря на нее, так и хотелось сказать: «Как очаровательно!» А потом захлебнуться сахарной ватой.

– И как вы познакомились? – Лера смотрела на сестру, которая поджимала губы и таращилась на свою тарелку, как на врага. Она очень мало ела, поэтому выглядела, как спичка. – Учитесь вместе или встретились в какой-нибудь компании?

– Ага, мы одноклассники, – сухо ответила Ева. – Мам, я же просила сварить курицу! Теперь мне что, пить одну воду?

– Брось, дорогая, от одной тарелочки ничего не будет.

– Ты выглядишь чудесно, – совершенно очарованный ею добавил Шпала.

Ева только горько хмыкнула и в итоге ничего не съела.

Мама активно допрашивала Шпалу о том, кто он и какая у него семья, какие планы на будущее и так далее по списку. Ева отмалчивалась, изредка поглядывая на него и сдержанно улыбаясь, словно его слова смешили ее, но она старалась сдержаться. Папа так же, как и Лера, предпочитал молча есть, поглядывая в телефон и явно изучая ленты новостей – его любимое тревожное хобби, из-за которого у него определенно прибавилось седых волосков.

– Это чудесно! – заключила мама. – Вот бы и Лера, наконец, нашла себе кого-то. Понимаю, что время сейчас непростое, но разве могут все вокруг быть плохими, верно?

Вкусное жаркое сделалось бумажным.

– Думаю, все дело в завышенных требованиях, – продолжала мама. – Что с этих мужчин взять? Без нас они в этом мире не выживут, такая уж наша непростая доля. Реальный мир, Лера, отличается от романов. Да-да, скорее всего дело в них. Придумала себе какой-нибудь нереалистичный образ идеального принца, а таких не существует, понимаешь? «Стерпится – слюбится» придумали не дураки.

– Мам, давай не будем это обсуждать, – со вздохом попросила Лера. – Сегодня на пьедестале Ева, вот пусть там и остается.

– Здесь много места, – кривая усмешка Евы легко могла вывести любого из себя. – Время тикает, Лера. У тебя уже морщины появляются. Не пробовала кремом пользоваться?

Лера резко встала, скрипнув стулом.

– Я… я наелась, спасибо!

– Лера!

Но она уже заперлась в своей комнате, чувствуя, как сердце бьется в ушах, а жар стыда окутывает тело. Дрожь пробиралась из глубины разбитого сердца, шумные мысли наслаивались и застилали собой реальный мир, делая его нестабильным, темным и плоским. Жар выжигал кислород, мешал вдохнуть полной грудью, а жуткая пустота, в которую сливались сильные чувства, ширилась и обещала поглотить ее – и пусть, так будет легче. Легче ничего не чувствовать: ни обиды, ни злости, ни стыда, ни боли. У нее было все: семья, друзья, работа и перспективы в жизни, – но отчего-то в такие полные звона в ушах и страхов в душе моменты разум остро ощущал свою никчемность, неуместность и одиночество.

«Со мной что-то не так!» – набатом звучало внутри.

В комнату постучались, но Лера не слышала стук, зато раздраженный голос сестры пробил брешь в давящей на нее бетонной стене:

– Тебе звонят. Откроешь или мне самой ответить этому «Евгению Алексеевичу, отцу Вовы»?

Лера заставила себя встать, больно ударила себя по щекам, и сознание прояснилось. Дрожь отступила, страх запнулся о физическую боль и отпрянул.

– Скажешь маме, и я расскажу о том, что ты любишь блевать после еды, – зло процедила она, стоило увидеть смазливое лицо Евы. Ее отцовские карие глаза расширились, полные нескрываемой обиды, словно Лера предала ее. Обхохочешься! – Вали к своему дружку.

– Вся проблема в тебе! – рыкнула она и ушла в гостиную, откуда доносились приглушенные голоса.

Лера закрыла дверь и оперлась о нее лбом.

Экран телефона светился в полумраке комнаты, белые буквы на темном фоне ясно рассказывали о человеке, который решил поздним вечером потешить себя и помучить ее. Хотелось сбросить звонок и заблокировать абонента, но ей вдруг стало все равно и даже больше – она хотела, чтобы эта ситуация развивалась, множилась, искажалась и, наконец, сожрала ее целиком. Чтобы она исчезла.

– Психопат, – вместо приветствия произнесла Лера и услышала смешок.

– Золотко, я тоже рад тебя слышать, – ответил он. – Поболтаем?

– Ты для этого звонишь? Хочешь рассказать мне правду?

– Может быть. Давай встретимся, а то мне скучно.

– Прошло всего несколько часов с нашей встречи. Уже соскучился?

– Не могу устоять перед тем, кто смотрит на меня с кровожадным желанием набить лицо, – рассмеялся Психопат, которого иначе и не обзовешь. У Леры язык не поворачивался назвать его по имени. – Или твои семейные посиделки слишком увлекли тебя? Поверь, у меня есть, чем тебя удивить.

Лера пораженно уставилась на экран, где отсчитывалось время разговора. Всего пара минут, а он уже угрожает или пытается манипулировать, а еще…

– Ты нашел мой блог? Так ты еще и сталкер чертов!

– Сколько бы кличек ты мне не давала, это не изменит того, что произошло между нами, – произнес он, чем-то шурша на заднем фоне. Пиликнула машина. – Итак, куда мне подъехать?

– Психопатам я адреса не раздаю, приезжай на площадь у центра «Мир». Буду минут через двадцать.

– Не опаздывай, золотко. Ненавижу ждать, – и он отключился.

***

Центральная площадь была припорошена снегом, который каждый день старательно убирали. Серые монолитные камни под тонким скрипучим слоем мерцали, как в пыльце. Огромное пространство площади, окруженной деревьями, всегда будоражило Леру, заставляло ее замирать и впитывать просторы, осознание размеров города, в котором она живет. Вокруг нее множество каменных скамеек, ограждения для черных изогнутых деревьев, выключенные фонтаны с подсветкой, а впереди, по центру, возвышалась стелла в виде непонятных белых башен, устремленных в черное небо – все было таким же, как вчера, в прошлом месяце и даже до ее рождения, но оставалось по прежнему невероятным.

Свет фонарей наполнял мир и из-за снега рассеивался свечением. Дымка, туман. Вселенная вокруг – выдуманная, нарисованная расстроенным и беспокойным разумом. Черты картины проступали, нарастали и становились отчетливее с каждым новым шагом. Лера остановилась, когда увидела его. У подножья стелы расхаживал, меряя пространство шагами, высокий парень с яркими рыжими волосами. Его рост, наверное, был где-то под два метра или около того, а потому даже на большом расстоянии Лера ощутила, как ноет шея и подрагивают колени. В отличие от сестры она была достаточно высокой девушкой, поэтому ей было непривычно чувствовать себя маленькой и беззащитной.

Психопат остановился, повернулся и явно увидел причину своего недовольства, ведь Лера опоздала. Специально.

– Я стою тут уже пятнадцать минут, – мрачно заметил он, оглядывая ее с головы до пят. – Милый прикид. В твоем гардеробе есть что-то черное?

– Со вчерашнего дня есть ты.

Уголок его губ дрогнул.

– Язва.

– Так и будем обмениваться любезностями? – Лера оглядела его так же, как и он ее. Все черное. Все, кроме волос, веснушек на лице и бледной кожи. Такая яркая, теплая внешность не подходила этому жуткому человеку. – У нас есть пара часов до закрытия. Мне нужно кое-что купить, пошли.

– Сразу видно, что отношения у тебя с родственничками так себе, – заключил Психопат, когда они направились через площадь в огромный сверкающий вывесками и окнами торговый центр. – Приказываешь, хмуришься и глаза красные от слез – все понятно.

– На тебя без слез не взглянешь, знаешь ли.

– Язва икс два.

Лера нырнула в сегмент крутящихся дверей и с облегчением окунулась в тепло магазина. Стянула шапку, шарф и запихала все в свой любимый рюкзак, который чуть не стал жертвой пьяной ночи. Подумав об этом, она повернулась к своему спутнику, который со скукой оглядывал окружение и то и дело проверял время на часах.

– У тебя дела? Зачем тогда позвонил?

– Надо как-то убить время, – сухо ответил он. – После сегодняшнего у меня будут проблемы, так что давай не будем это обсуждать.

– Какая прелесть, – скривилась Лера. – И почему я должна слушать тебя? Вот меня ты слушать не хочешь.

– У тебя нет выбора, золотко, – улыбался Психопат невероятно, просто ослепительно, так и хотелось пялиться на этот правильный изгиб губ. – У меня есть много интересных фоток, которые в любой момент могут отправиться в родительский чат. Как думаешь, какая тебя ждет расправа от ревнивых мамочек, если те узнают, что воспиталка их детей соблазняет чужих мужей.

Пораженная этой несусветной глупостью и неприкрытой угрозой Лера остановилась, мешая проходящим мимо покупателям. Она повернулась и уставилась на него так, словно увидела трехголовое чудище. Красивое, соблазнительное и крайне вкусно пахнущее, но такое чудовище, что даже поцелуй его не исправит.

«Поцелуй? – внутренний гадкий голосок усмехнулся. – Драсьте, приехали».

– Честно признаться, я даже не знаю, с чего начать! – воскликнула Лера, взметнув руками. – Ты… Ты просто невыносимый, знаешь? Во-первых, если тебе что-то нужно, ты не пробовал просто, ну, типа попросить, а не угрожать людям? Прикинь, они могут просто взять и… Вау! Согласиться!

– А могут и не согласиться, – пожимая плечами, парировал он. – К чему тратить время на уговоры, когда преимущество явно на твоей стороне.

– А во-вторых, психопат гребаный, – ее голос перешел на писк от переизбытка эмоций, – никого я не соблазняла! Скорее… Уверена, единственный из нас, кто достоин общественного порицания, это ты.

– Мне не привыкать, так что пусть порицают, – Психопат оглядел огибающую их толпу людей. Хмурые взгляды то и дело обращались к ним, ведь они решили выяснить отношения в самом проходимом месте коридора. – Не вижу причин унижаться и оправдывать свои поступки, которые кем-то считаются неправильными и плохими. Считаешь так? Пожалуйста. Я прекрасно знаю, кто я такой, что делаю и – чего уж скрывать? – на что могу пойти ради своих желаний.

Психопат сделал шаг к ней, но Лера спешно отступила, загривком ощущая сокращающуюся дистанцию. Мурашки крутили нервы, пока она старалась держать голову высоко и скрывать нервное возбуждение, страх и необъяснимый дух противоречия, охвативший ее.

– И сегодня, а может даже завтра, послезавтра и вполне может статься, что оставшуюся жизнь я хочу тебя мучить и смотреть, сможешь ли ты выбраться из этой башни, добьешься ли своего или останешься взаперти.

С каждым новым шагом они сдвигались правее, вызывая у проходящих мимо женщин возмущения, у подростков смешки и свист, а у мужчин неприятные переглядывания и улыбочки. Ощущение безопасности в людных местах вроде магазинов оказалось иллюзией, и тем она осознавалась яснее, чем острее виделся контраст. Вокруг множество людей, и каждый видит: что-то происходит, что-то странное, – но никто не вмешивается. Никогда.

Лера уперлась спиной в каменный угол стены, как в чертовом романе, который недавно читала. Она никогда бы не подумала, что такое возможно в реальной жизни и уж тем более никогда не поверила бы, что окажется безвольной овцой, покорно идущей на съедение волку. Внутри все застыло, замерло в ожидании… чего-то. Хотелось бежать, толкнуть парня или напомнить ему, что она не игрушка в достижении его целей, не развлечение, но заставить себя, победить это странное оцепенение не получалось. Жуткое, подавляющее оцепенение.

– Боишься меня? – спросил Психопат, остановившись в полушаге от нее. – Растопырила глазища так, будто ждешь, что я сверну тебе шею.

Держал он руки в карманах черной куртки с маленькой эмблемой бренда на груди, выглядел обманчиво расслабленно, но его прямой немигающий взгляд пугал, напоминал, что перед ней настоящий хищник и все его слова вполне могли оказаться правдой.

– Извините, у вас все в порядке? – послышалось сбоку.

Лера мельком глянула на подошедшую пару, парня и девушку, явно их ровесников. Блондинка с двумя толстыми косичками хмурилась, держала парня под руку и оглядывала их лица, точно изучала, а темноволосый парень добродушно улыбался, не сводя взгляда с Психопата и взяв его за локоть, точно готов был дернуть подальше от Леры. Он проигрывал ему и в росте, и в комплекции, но явно обладал девятью жизнями, раз решил вмешаться в чужие отношения.

Страх за чужие жизни возобладал над ней, и Лера вспомнила, как говорить и двигаться.

– Все прекрасно! Мы просто разговаривали.

– Правда? – тихо произнесла девушка, скептично приподняв бровь и оглядев Психопата, на что тот только хмыкнул и скинул чужую руку. – Будьте осторожны, а то у кого-нибудь может сложиться впечатление, что вы угрожаете девушке, находящейся в слабой позиции, чтобы самоутвердится и контролировать ее, ведь сами привыкли, что иначе люди не станут вас слушать и уж тем более оставаться с вами.

Мгновение тишины звенело таким напряжением, что Лера уже мысленно поставила свечки за упокой этой смелой и, очевидно, такой же неприятной в общении, как Сабина, девушке.

– Да, возможно, вы и правы, – медленно произнес Психопат и оперся плечом о стену рядом с Лерой, словно позволяя ей сбежать. – Но лезть в чужую голову опасно для собственной.

Темноволосый парень едва заметно заслонил свою подругу и с улыбкой кивнул Лере:

– Бросай этого придурка.

– Иди уже куда шел, – буркнул Психопат, мрачнея с каждой прошедшей секундой.

Парочка переглянулась и, пожелав Лере удачи, удалилась.

Хотелось одновременно расплакаться и рассмеяться: жуткое кровопролитие, нарисованное разумом, прошло мимо и вместо него явило чудо примирение.

– Значит, ты и правда боишься, – спокойно заключил Психопат, напомнив о себе.

– Вообще-то кто угодно испугается, если на него напирать с таким вот жутким выражением лица, вроде «я убиваю младенцев по вечерам и ты будешь следующим», – затараторила Лера в приступе нахлынувшего облегчения. Мрак развеялся, жуткие тени покинули фигуру и лицо парня, вернув ему реалистичные, знакомые черты. – Ты во-он какой, я во-от какая. Габариты-то чувствуй!

Лера взмахнула рукой, показывая пальцами соотношения их размеров. Незнакомое чувство собственной миниатюрности, «маленькости» так сильно по ней било, что она не могла понять, нравится ей это или нет.

– Детей я уж точно не обижаю, и это тебе известно лучше многих, – буркнул Психопат.

Лера скрестила руки и отвела взгляд. Мысли о четырехлетнем мальчишке смущали ее примерно так же, как и туманные воспоминания о пьяной ночи.

– Так ты собираешься уйти или нет?

Она подняла на него взгляд и с удивлением заметила нервное ожидание, хмурость и сильное напряжение во всей его позе. Психопат не смотрел на нее, вместо этого изучал плоский потолок от второго этажа. Свет от магазинчиков рисовал на нем резкие грани.

– Если я уйду, то что?

– Ну, ты не узнаешь, что было той ночью, – загибая пальцы, ответил он. – А еще я солью фотки в чат.

– Какие фотки?

Психопат снова улыбнулся своей фирменной, раздражающей улыбкой, которая одновременно пугала и очаровывала.

– Смотри, какая красота, – с этими словами он показал ей фотографию на телефоне, смазанную и темную, но явно запечатлевшую их двоих. – Ты совсем не умеешь целоваться, золотко.

Сердце упало в пятки, холодок сковал пальцы, но Лера вдруг бросилась на Психопата, желая отобрать телефон, удалить фото или просто разбить о кафель этот никчемный кусок железа и пластика! Стало жарко, душно в толстом пуховике, даже в собственном теле.

– Ты!.. Да я засужу тебя, Психопат! – крикнула она, схватив его за руку, и попыталась дотянуться до телефона. – Отдай! Удали этот кошмар! Я не помню этого, значит ничего не было и… Боже, никого я не соблазняла! Боже, фу!

– Не знаю, оскорбиться мне или посмеяться, – с улыбкой произнес Психопат, поднимая руку выше и прокручивая телефон, точно приманку. – Будешь кричать, нас и без твоих усилий заберут в обезьянник. Ну-ну, золотко, все не так уж и плохо. Ты сама этого хотела, а кто я такой, чтобы отказывать?

Лера собиралась ударить его, но Психопат ловко избежал ее ноги и только посмеялся над этой попыткой.

– Ладно, поиграли и хватит. У меня для тебя простое предложение, и если все получится, я удалю все фотки и буду таков.

– Фотки?! Их что, несколько?!

Люди оборачивались, перешептывались и удивленно переглядывались. На горизонте замаячили мужчины в черном, охранники торгового центра. Видимо, спор привлек ненужное внимание или та парочка решила доложить о странностях некоторых личностей, поэтому Психопат схватил Леру за руку и поволок по широким коридорам на эскалатор.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Катка – это раунд в видеоигре.

2

Ульта (ultimate skills) – применить в игре суперсилу.

3

Тима (team) – команда в игре.

4

Хет-трик – позитивное достижение в ряде видов спорта и игр, связанное с числом три. Например, три попадания одним игроком.

5

Данк или слэм-данк – вид забивания в баскетболе, при котором игрок выпрыгивает вверх и одной или двумя руками бросает мяч сквозь кольцо сверху вниз.

6

Главный герой американского телесериала «Доктор Хаус». Со слов режиссера, его прототипом был Шерлок Холмс.

7

Стайлз – второстепенный герой из сериала «Волчонок».

8

Томас – главный герой серии книг и фильмов «Бегущий в лабиринте».

9

Слова злого лепрекона (Лубдана) из серии фильмов ужасов «Лепрекон».

10

Острое, внезапно возникающее помрачение сознания, сопровождающееся спутанностью мышления, сильными галлюцинациями (часто зрительными), дезориентацией во времени и пространстве, а также двигательным возбуждением и эмоциональными нарушениями, возникающее из-за соматических заболеваний, интоксикаций или травм.

11

Agnosco veteris vestigia flammae – Узнаю́ следы прежнего огня. Латинская крылатая фраза, впервые встречающаяся в поэме Вергилия «Энеида».

12

Непроизвольное мочеиспускание, чаще ночью во сне.

13

Потеря способности формировать новые воспоминания после травмы или болезни, при этом старая память сохраняется.

14

I take all of the fear in waves

Suffocating in cellophane

Somebody put me away

Put me away before I break