Без промаха

Когда вечером он шёл через двор, то услышал сухой треск выстрелов со стрельбища. Он направился туда. Его люди не тренировались — они просто стреляли. Кеплер и сам не знал другого способа избавиться от этого чувства внутри. Он встал рядом с товарищами, начал стрелять вместе с ними, и понимание того, что чувство братства между ними никогда не исчезнет, приносило странное утешение.

*****

Через два дня Галемы вместе со всей прислугой должны были уехать в Кению. Мауто, как и приказал Кеплер, делал всё возможное, чтобы покинуть ранчо как можно быстрее. Сахи и Нгабе оставались ещё на несколько дней, чтобы закончить последние дела. Кеплеру и Буди здесь больше нечего было делать. Они собирались уехать утром через два дня, а Галемы должны были покинуть ранчо несколькими часами позже.

Ранчо больше не принадлежало миру Кеплера и Буди. Это ощущение почти физически действовало им на нервы. Поэтому они восприняли как облегчение, когда после завтрака Сахи отвёз их в аэропорт Кейптауна.

Новая роль Массы заключалась в защите базы, но времени подробно обучать его работе с ПСГ у Кеплера уже не было. Всё же он хотел облегчить ему обращение с винтовкой, поэтому на частном самолёте Галемы слетал в Преторию, в Лайфгард. Там Кеплер купил для ПСГ глушитель и лазерный целеуказатель. Ему предлагали и другие винтовки, и он едва не купил АВСМ. Но всё-таки удержался. Зато он приобрёл глушитель для Эрмы — отказываться от неё вместе с ранчо Кеплер не собирался.

В Кейптаун он вернулся только вечером. Теперь уже Буди встречал его в аэропорту.

Суданец использовал этот день, чтобы купить собственную машину. Он взял трёхдверный кабриолет Тойоту РАВ4 двухтысячного года. Серый компактный внедорожник был простым и надёжным. Как бы Буди ни собирался жить дальше, прежняя жизнь оставила на нём слишком глубокий след. Так же как когда-то Кеплер в Германии с А8, он тоже захотел иметь машину с полным приводом.

*****

На подготовку Массы у Кеплера оставался всего один день. Утром он закинул ПСГ за спину, Масса набил рюкзак патронами семь шестьдесят два, и они побежали к тренировочной площадке в скалах. Там Кеплер установил на ПСГ лазерный модуль. Компактное устройство можно было использовать и как дальномер — для этого существовал адаптер, проецировавший расстояние прямо в прицел. Недостаток заключался в том, что луч был видимым, а приклад из-за насадки на оптике приходилось заново подгонять. Но Кеплер и его люди пользовались одинаковой настройкой, так что он смог пристрелять винтовку.

Времени объяснить бывшему пулемётчику все тонкости работы с ПСГ не оставалось. Дальше шестисот метров Массе, скорее всего, стрелять никогда не придётся, к тому же ПСГ была полуавтоматической — можно было сразу отправить вслед ещё несколько пуль, если первый выстрел уйдёт мимо. Но всё равно Кеплер хотел, чтобы Масса попал в ветку дерева на расстоянии тысячи метров. Если он сможет сделать это на тренировке, то на меньших дистанциях в реальном бою ему будет гораздо легче.

Кеплер приказал включить лазер. Масса подчинился и снова навёлся на дерево. В руках винтовка у него лежала вроде бы спокойно, но красная точка в километре от них металась по стволу дерева, как безумная моль. Масса удивлённо посмотрел на неё.

— Если нужно стрелять быстро и не с сошек, то на такой дистанции лазер нужен для того же, для чего трассирующие патроны у пулемёта, — объяснил Кеплер. — Используй его как ориентир, пока выводишь винтовку на цель. Как только увидишь, что точка почти на месте — стреляй прямо в движении. Тренируй это в Кении. А теперь стреляй, пока сам собой не останешься доволен. Если что — спрашивай.

Незадолго до выстрела Массы Кеплер выхватил Глок из кобуры и выпустил весь магазин по кусту. После этого куст остался голым, а Масса дёрнулся и первый выстрел ушёл мимо. Кеплер начал ходить вокруг плато, непрерывно стреляя, пока Масса сосредоточенно работал по дереву.

Через час они закинули рюкзак и винтовку на плечи и побежали обратно к ранчо.

Буди сидел один в кабинете и с ожесточённым упорством чистил оба своих пистолета и Глок 26 Кеплера. Он лишь коротко кивнул Массе и потребовал у Кеплера Глок 17. Ещё до того как Масса вышел, Буди уже разобрал пистолет и принялся яростно его драить.

Свои пистолеты Кеплер и Буди должны были оставить здесь, и они хотели передать товарищам идеально чистое запасное оружие.

*****

Кеплеру и Буди предстояло навсегда уйти от людей, вместе с которыми они прошли через ад. Но сделать это просто так они не могли.

Поэтому вечером Кеплер с ледяным равнодушием к любым возражениям запер всех обитателей ранчо в вилле, а потом в последний раз сел со своими людьми у костра.

Тишина опускалась вместе с темнотой. Кеплер и его люди смотрели в огонь и слушали треск поленьев.

И вдруг стало казаться, будто они снова сидят где-то в джунглях у Белого Нила, неподалёку от Кодока возле Малакаля, и ждут утра, чтобы идти в бой. За то, во что верили. За то, что у них отняли, хотя они заплатили за это собственной кровью.

Последний раз они сидели вместе.

Они не умели выражать чувства словами и молча цеплялись за своё братство. И в этом суровом молчании боль расставания почти растворялась.

Они просидели у огня до раннего утра. Потом в последний раз вместе побежали. А после коротко попрощались друг с другом.

Глава 19

Кеплер и Буди уже собрали вещи — у каждого был только рюкзак, Эрма лежала в сумке. Простились с жителями ранчо коротко. Как только они пожали всем руки, Мауто приказал своим людям уйти, а сам остался. Он проводил Кеплера и Буди до РАВ4. Перед тем как они сели в машину, он протянул им два конверта.

— Здесь ваши кредитные карты от чистых счетов, которые я для вас открыл. У вас будет доступ к ним всегда и везде, и отследить это невозможно. — Его губы разошлись в попытке улыбнуться, но вышло только болезненное выражение. — Мне очень жаль, что всё заканчивается так. Надеюсь, этих денег хватит, чтобы вы...

— Хватит, Мауто, — перебил его Кеплер. — Большое спасибо.

— Спасибо, сэр, — сказал и Буди.

Галема только кивнул.

— Тот инфаркт не до конца открыл мне глаза, а вот смерть Дэвида — да. Он был прав, мы наживались на других, — хрипло и горько произнёс он. — Мы ненамного лучше этого убийцы. — Внезапно его глаза вспыхнули. — Но мы это изменим. Всё будет так, как хотел Дэвид. Как только окажемся в Кении, создадим фонды помощи людям, которым не повезло в жизни. Мы будем использовать наши деньги во благо.

— Мауто Галема. — Кеплер протянул руку своему бывшему работодателю. — Вы один из немногих хороших людей в моей жизни.

Галема посмотрел на него так, будто его ударило громом, потом схватил его руку обеими руками и сжал.

— Чтобы вы сказали это, мой брат должен был умереть, — хрипло произнёс он. — Но я стану достойным этого... и Дэвида, — пообещал он.

Они посмотрели друг другу в глаза.

— Я знаю, Мауто, — сказал Кеплер. — Хорошей новой жизни вам всем.

— Спасибо, — тихо ответил Мауто. — Прощайте. И вам тоже всего хорошего.

Часть IV

Глава 20

Буди, похоже, не спешил ехать в Ройэлс. Едва ранчо исчезло в зеркалах, он выключил передачу. Тойота всё медленнее катилась вниз по дороге под лёгкий уклон.

Не только Буди после слов Сью сомневался в правильности того, что они сделали. Кеплер тоже. Они с Буди убили убийцу, грабителя и двух коррумпированных полицейских, и Кеплер надеялся, что это хотя бы имело какую-то цель, если уж не смысл. Иначе ему нужно было очень быстро найти причину продолжать дышать, потому что тогда всё становилось совсем плохо. Его история снова повторялась. Кеплер посмотрел на Буди. Суданец, похоже, чувствовал внутри ту же пустоту, что и он сам. На ранчо у них с Кеплером был смысл жизни. Теперь они остались без дома, без товарищей и без цели. Без ничего, что могло бы удерживать их на плаву.

— Куда вы теперь хотите, сэр? Домой? — подавленно спросил Буди.

— Ты уже задавал мне этот вопрос, — напомнил ему Кеплер. — Когда мы отвезли Катрин в Кадугли. Помнишь? — Буди улыбнулся воспоминанию, кивнул и снова посерьёзнел. — Ответ тот же, — сказал Кеплер.

— У вас нет дома?

— Есть, — медленно ответил Кеплер. — Он где-то здесь, в Африке. — Он немного подумал. — Это Африка. Я останусь здесь, если получится.

— Куда мне вас отвезти? — тихо спросил Буди.

— В Кейптаун, — ответил Кеплер. — Мне нужна машина, потому что с Эрмой я лететь не могу. Перееду в Дурбан, мне понравился этот город.

— Но полиция там нас знает, — заметил Буди. — То есть вас.

— Только переодетым. А большой город всегда даёт анонимность.

Буди, похоже, не до конца в это верил, но, видимо, полагался на опыт Кеплера. Он кивнул и положил руку на рычаг переключения передач. Но тут же замер и с просьбой посмотрел на Кеплера.

— Можно, я отвезу вас в Дурбан, сэр? — нерешительно попросил он. — Эрма там сзади лежит нормально, а я не знаю, куда мне ехать...

Кеплер вспомнил месяцы своего серого существования в Германии. В Дурбане его ждало примерно то же самое. И, наверное, Буди догадывался об этом, потому что несколько недель назад Кеплер вскользь об этом говорил.

— С удовольствием, Буди, — ответил Кеплер, и вдруг ему стало легче, а будущее перестало казаться мрачным. — Только одно. — Он как можно строже посмотрел на суданца. — Мы можем и дальше говорить по-арабски, но раз уж теперь едем как частные люди, начни наконец обращаться ко мне «ты», ладно? — Суданец уставился на него с открытым ртом. В его взгляде появилось недовольство, но через несколько секунд оно сменилось радостью. Кеплер протянул ему руку. — Дирк.

Буди пожал её.

— Абдула ибн Хассим, — с ухмылкой ответил он. — Но вообще-то просто «Буди».

— Я знаю, — ответил Кеплер, тоже улыбаясь.

— Я и ваше... — Буди всё ещё немного стеснялся. Но довольно быстро справился с этим. — То есть твоё имя я тоже знаю. Просто хотел быть вежливым.

— Получилось, — сказал Кеплер. — А теперь смотри на дорогу, а то сейчас улетим вон в ту канаву. И тогда придётся толкать эту колымагу до самого Дурбана.

Буди дёрнул руль вправо, вбил первую передачу и нажал на газ.

Глава 21

Вместо того чтобы ехать в Кейптаун, Буди в Ройэлсе свернул на юг. Этот путь был километров на пятьдесят короче, но занимал больше времени, чем прямая дорога между Дурбаном и Ройэлсом, по которой Кеплер и Буди ехали несколько дней назад. Впрочем, Кеплер ничего не имел против. Спешить им с Буди было некуда, да и снова обгонять туристические автобусы в Драконовых горах ему тоже не хотелось.

*****

Настроение у них с Буди тогда поднялось лишь ненадолго. Уже через двадцать минут они молча сидели, смотрели на ленту асфальта впереди и пытались не дать зияющей пустоте внутри снова разрастись.

Сразу за Моссел-Беем трасса Н2 подошла почти вплотную к береговой линии, и, когда они проезжали мимо пляжа, Кеплер показал рукой к обочине. Буди резко принял влево и ударил по тормозам. Потом вопросительно посмотрел на Кеплера. Тот никак не ответил на этот взгляд и даже не отреагировал на него. Он вышел из машины, прислонился к РАВ4, посмотрел на синюю даль Индийского океана и стал слушать его глухой рокот. Буди встал рядом, и они молча смотрели на воду.

Юарские города были такими же непроницаемыми, как джунгли Судана. Но океан напоминал саванну Кордофана. И его изменчивое, убаюкивающее спокойствие передавалось Кеплеру и Буди.

Когда они поехали дальше, им стало легче.

*****

Через одиннадцать часов после начала своей новой жизни они проехали Ист-Лондон. Хотя уже стемнело, за городом они свернули с Н2 и по второстепенной дороге поехали дальше вдоль побережья. Почему-то им обоим хотелось оставаться рядом с океаном.

Вскоре они добрались до Уайлд-Кост — участка побережья, который раньше называли «Берегом кафров». Он ещё не был полностью коммерциализирован.

Ища место для ночлега, они наткнулись на поселение кхоса, мимо которого, казалось, незаметно прошли все потрясения времени. Вместо того чтобы объяснить им дорогу к пансиону, местные жители пригласили их переночевать здесь. Они приняли предложение. Их отвели к маленькой белой круглой хижине, где на полу лежали плетёные из растений циновки. Потом принесли кислое коровье молоко. Кеплер и Буди сидели с двумя весёлыми жителями деревни у входа в хижину, неторопливо пили амаси, и их злость на самих себя постепенно растворялась.

На следующее утро, просто потому, что они не знали, как иначе выразить глубокую благодарность за оказанную им доброту, они положили на циновки несколько крупных купюр и ещё до восхода солнца тихо и быстро покинули деревню.

*****

Следующие двести семьдесят километров африканской дикой природы заставили Кеплера и Буди замедлиться на пути в неизвестность.

Дорога вилась между тростниковыми полями и холмами, заросшими гибискусом. Потом нетронутый буш стал субтропическим. Густые леса чередовались с холмистыми лугами, отвесными скалами и белыми пляжами с огромными песчаными дюнами. Между живописными устьями рек и красивыми лагунами кое-где ещё цвели азалии — яркие, как цветные пятна, — резко контрастируя с причудливыми каменными рифами.

Величественная, но простая красота мира мягко легла бальзамом на души Кеплера и Буди. А потом Уайлд-Кост тихо и ненавязчиво принялся утешать их и возвращать им надежду.

Потому что здесь был лежащий в воде участок суши с отвесными стенами, в центре которого волны прогрызли отверстие. На этой скале росли растения. Хоул-ин-зе-Уолл был таким же странным, какими Кеплер и Буди ощущали самих себя. Дальше к северу, в девятнадцатом веке, в Коффи-Бей потерпел крушение корабль с грузом кофе. Зёрна выбросило на берег, и они пустили корни в песке. Кофейных кустов давно уже не осталось, но какое-то время они всё-таки прожили. Всё это вселяло надежду.

От бабушки Кеплер усвоил, что существует одна истина, которую нельзя толковать иначе, чем она звучит. Но во многих других вещах то, что делает их мрачными, — лишь один из множества возможных взглядов. Именно так Кеплер пытался объяснить, что сделал нечто большее, чем просто оборвал чью-то жизнь. Сью не захотела этого понять. Но Уайлд-Кост стал подтверждением. Этот край был пасторальным в прямом смысле слова — тут и там на широких пастбищах паслись неуклюжие коровы и племенные лошади. И одновременно этот ландшафт, спокойно пребывающий в собственной ненавязчивой величественности, был пасторальным и в другом смысле — здесь душа могла свободно отдыхать.

Каким-то странным образом Уайлд-Кост вернул Кеплеру и Буди силу, которую они считали безвозвратно утраченной. И они снова приняли то, кем и чем были.

*****

Кеплер и Буди добрались до Дурбана ранним вечером по обсаженной пальмами дороге на восточной стороне города, тянувшейся вдоль длинных белых пляжей, о которые разбивались волны океана.

Несколько дней назад этот город оставил у Кеплера мимолётное, но сильное впечатление. Теперь он хотел понять, насколько верным было его ощущение Дурбана. Буди сразу понял, что именно Кеплер хотел проверить, тому почти не пришлось ничего объяснять. Суданец открыл крышу, и теперь они могли воспринимать Дурбан всеми чувствами, медленно и без цели катаясь по его улицам.

В центре города наступающие сумерки растворялись в разноцветных огнях рекламы. Легкомысленный, шумный и весёлый, Дурбан делили между собой машины и люди, превращая его в пульсирующий в быстром ритме мегаполис. Бесчисленные пабы, дискотеки и экшен-бары создавали ощущение бесконечной уличной вечеринки. В это настроение открытого мирового города вплеталась экзотика восточных базаров, пахнущих специями и благовониями, многочисленных рикш и крупнейшей мечети Южного полушария.

У Дурбана была непростая история, множество проблем и собственные недостатки, но этот город показывал саму сущность души Южной Африки — такой, какой она должна была быть и какой хотела быть. Здесь самоуверенность африканских коренных народов, гордившихся своими корнями, сливалась с европейскими традициями белых колонистов и древней культурой выходцев из Южной Азии.

А тёплые волны Индийского океана, сверкавшие в красных лучах заходящего солнца, были похожи на обещание надежды. Недаром Дурбан на зулу назывался «Этеквини» — место, где встречаются земля и вода. Вообще-то этот город был местом для мечты.

Если на это ещё оставалась способность.

Глава 22

Рекламный щит у дороги обратил внимание Кеплера и Буди на самый известный паб Дурбана. Они проголодались и поскольку снова оказались почти у самого порта, поехали в Тёрстиз Доксайд Таверн.

Её открытая часть находилась почти посреди входа в гавань. Корабль, входивший в порт и похожий в вечерних сумерках на огромное, добродушное и усталое существо из другого мира, прошёл так близко от столиков, что не только дети невольно тянули к нему руки, чтобы дотронуться.

Кеплер и Буди заказали два комбо. Этот юарский гастрономический набор за двести рэндов включал всё — от салата до креветок, устриц и стейка. Ещё последовал вопрос о пробковом сборе. В ЮАР было обычным делом приходить в ресторан со своим вином, а в винодельческих районах это вообще считалось нормой. Нужно было лишь заплатить небольшой сбор за то, что ресторан оставался без продаж напитков. Кеплер заказал воду, Буди — сидр.

Во время еды суданец постоянно поглядывал на бар, где симпатичная и жизнерадостная барменша ловко жонглировала бутылками. Буди был более чем впечатлён улыбкой барменши и её внешностью и напряжённо размышлял. Несколько раз он почти вставал, но каждый раз нерешительно садился обратно. Кеплеру это вскоре надоело.

— Да иди ты уже наконец, — подтолкнул он Буди.

— Сейчас. — Суданец смущённо посмотрел на него. — Как только придумаю первую фразу. — Он снова посмотрел на бар. — Что вообще на таких действует?

— Буди, у тебя уже примерно сорок три фразы в голове прокрутилось, — прикинул Кеплер. — Лучше от дальнейших размышлений не станет. Просто подойди и скажи первое, что придёт тебе в голову. Даже если тебе самому это покажется полным бредом, для неё это, скорее всего, не так. Это женщина, а не цель на расстоянии восьмисот метров. Логика тут не поможет.

— Я хочу сразу произвести впечатление... — вяло ответил Буди.

— Так и произведёшь. Просто скажи этот якобы бред искренне.

— И что мне сказать?

— Господи... — Кеплер бросил взгляд на девушку. — Как ты думаешь, чем она занимается, когда не работает здесь? Только не начинай сейчас долго думать.

— Судя по тому, как она обращается с бутылками... она могла бы... очень ловко работать за компьютером... или нет? — неуверенно предположил Буди.

— Ну вот. Первое впечатление обычно самое верное. И она выглядит так, что наверняка учится, так что, скорее всего, в айти. Всё, думать хватит. Иди и спроси, доводила ли она когда-нибудь клавиатуру до перегрева.

Суданец недоверчиво посмотрел на него, но всё же встал и пошёл к бару. Народу было много, но Буди всё-таки сумел привлечь внимание шустрой барменши. Похоже, проблемы у него были только с первым обращением. Преодолев этот рубеж, он уже через две минуты заставил девушку засмеяться. Потом, хотя барменша была очень занята, Буди всё же получил у неё несколько минут драгоценного времени. Когда всё больше людей стало требовать выпивки, она с улыбкой что-то написала на пивной подставке и дала её Буди. Суданец вернулся к столику с самодовольной ухмылкой победителя.

— Клавиатуру — нет, а вот сенсорный экран она однажды уронила, — сообщил он. — И я получил её номер.

— Горжусь тобой, — похвалил его Кеплер.

Буди мимолётно улыбнулся, но теперь был заметно взбудоражен.

— Отличное начало, сэр, хорошая была идея... твоя — приехать сюда. — Он подмигнул Кеплеру. — А ещё там у бара сидит блондинка. И пялится на тебя. Причём очень заинтересованно...

Он осёкся. За столик справа от них села женщина, весело напевая себе под нос. Буди посмотрел на неё, потом испуганно перевёл взгляд на Кеплера.

Кеплеру даже не нужно было оборачиваться — этот голос он узнал бы среди миллионов. Сердце ударило ему в горло от безумной надежды, что судьба хоть раз решила быть к нему доброй. Он резко повернулся и уже хотел вскочить.

В мягком золотистом свете паба Катрин выглядела ещё красивее, чем он её помнил. Через секунду её светло-голубые глаза широко раскрылись от безмерного изумления, и этот взгляд коснулся чего-то очень глубоко внутри Кеплера. Так же, как много лет назад на суданской поляне.

В этот момент к Катрин подошёл мужчина и наклонился к ней. Только теперь Кеплер заметил, что её лицо стало чуть полнее, а живот слегка округлился. Мужчина поцеловал Катрин, сел рядом и с улыбкой взял её за руку.

Кеплер отвернулся и сквозь стиснутые зубы медленно выдохнул.

— Ты смотришь так, будто увидела призрака, — услышал он голос мужчины.

— Даже двух... — растерянно и печально прошептала Катрин.

Кеплер уже дважды пытался это сделать, но только сейчас окончательно отпустил Катрин. Если бы этого мужчины здесь не было — ничто не помешало бы ему уйти с ней, и не существовало бы ничего, что оправдало бы то, что он её отпустит.

Кроме Буди.

Тот сейчас смотрел на него широко раскрытыми глазами. Но Кеплер всё равно что-нибудь придумал бы, он никогда не оставил бы своего товарища одного. Теперь же ему не нужно было ни о чём думать. И он был рад, что Буди снова рядом с ним. Кеплер кивнул ему. Буди с облегчением улыбнулся, махнул официанту и попросил счёт.

Положив деньги в папку, Кеплер и Буди поднялись. Буди прошёл мимо столика Катрин, не взглянув в её сторону. Кеплер хотел сделать так же. Но не смог. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но он повернул голову.

И увидел её. Ту самую улыбку, с которой Катрин тогда поднялась в самолёт, её последний подарок ему. В ней была печаль, и всё же она утешила Кеплера. Напомнила ему, что у него ещё есть шанс стать чем-то большим, чем та холодная пустота без исполнения, которая определяла его и делала тем, кем он был. В этом он был хорош. И, похоже, окончательно и безнадёжно. Но теперь эта уверенность уже не причиняла острой боли. Потому что он спас Катрин, и теперь она была счастлива.

И, уходя, он унёс с собой её бесконечную благодарность.

Глава 23

Около одиннадцати Кеплер и Буди сидели в тёмном номере на четвёртом этаже отеля Олбани у открытого окна, в которое тёплый ветер приглушённо доносил шум Дурбана, и медленно, задумчиво пили сидр Саванна Драй. С тех пор как они решили переночевать в отеле неподалёку от порта, ни Кеплер, ни Буди не произнесли ни слова. В какой-то момент Буди пришёл в номер Кеплера с бутылкой, налил ему и сел рядом. Слабоалкогольный яблочный сидр был неплохой заменой мерисе, и, пока Кеплер пил его, он вспоминал Судан. Буди смотрел вдаль.

Они молчали. Для слов сейчас было не время. Они просто были не нужны.

*****

Звонок мобильного телефона заставил Кеплера вздрогнуть. Свой телефон он оставил на ранчо — хотел окончательно отрезать прошлое. Буди же взял свой с собой, чтобы оставаться на связи с товарищами. Он посмотрел на дисплей и коротко улыбнулся, принимая вызов.

— Нгабе... — удивлённо начал он и резко замолчал.

Именно выражение лица Буди дало Кеплеру понять, что произошло что-то ужасное, ещё до того, как он услышал громкий властный голос, говоривший что-то непонятное. После этого Буди молча протянул ему телефон. Свет в его глазах сменился глубокой чернотой.

— Да?

— Ты Кеплер? — спросил мужской голос.

— Да. Кто это? — спросил Кеплер.

— Это неважно, — заявил звонивший. — Мне нужен коричневый портфель.

— Что? — совершенно растерянно спросил Кеплер.

— Прошу прощения, — насмешливо протянул голос в трубке. — Вообще-то мне, конечно, нужно только то, что лежит внутри.

— О чём вы говорите?

— Не строй из себя большего идиота, чем ты есть, — раздражённо приказал звонивший. — Слушай. У меня тут двое твоих негров. Они часами держались и не выдавали тебя. Второй — даже после того, как я застрелил первого. Но потом приехал управляющий с женой, а у этого парня хватило воображения, чтобы через несколько секунд у меня уже был этот номер. — Звонивший сделал паузу. — Верни мне мои бумаги. Иначе здесь умрут все. А потом я ещё поеду в Кению.

— Подождите, я просто хочу понять, — попросил Кеплер. — Вам нужен мой портфель. То есть те два миллиона рэндов, которые были внутри, так? — Он ненадолго замолчал. — И ради этого вы убили моего солдата?

— Мне не нужны деньги, — угрожающе ответил звонивший, — мне нужны бумаги.

— Но в портфеле были только деньги, — перебил его Кеплер.

— Наконец пойми, что не надо считать меня идиотом, — рявкнул звонивший. — Бёйтен украл мой портфель из банка. А раз ты добрался до него раньше меня, то получил не только деньги, но и мой портфель. И даже не думай нести бумаги в полицию. Ясно? — Его голос стал жёстче. — Привези их мне, или здесь будет резня.