Без промаха

Это был чернокожий. Спокойно и с холодной насмешкой он сообщил Луке, что мистер Бёйтен не находится под стражей полиции Дурбана.

Роберто знал этот тип полицейских начальников. Чернокожий, идеалист, неподкупный. Но этот, похоже, был умнее многих других. Возможно, достаточно умён, чтобы понимать, с кем лучше не связываться.

— Где он? — раздражённо рявкнул Роберто.

— Его арестовала полиция метрополии Йобурга, — спокойно ответил начальник.

И с явным удовлетворением наблюдал, как вытянулось лицо Роберто.

— Как звали того полицейского? — потребовал Роберто.

— Это вы узнаете у полиции Йобурга, — холодно ответил начальник полиции.

— Мистер... — процедил Роберто сквозь зубы и раздражённо стряхнул с плеча предостерегающую руку Луки. — Скажите мне то, что я хочу знать.

Несмотря на скрытую угрозу, начальник полиции смотрел на него совершенно спокойно.

— Как и ваш дядя, вы тоже не любите чернокожих, не так ли, мистер... — он сделал короткую паузу, — Меландри? — Он зловеще посмотрел ошеломлённому Роберто прямо в глаза. — Убирайтесь из моего города. Немедленно.

Не сказав больше ни слова, он ушёл. Роберто бессильно смотрел ему вслед.

*****

Вообще-то Роберто очень любил своего дядю. И вообще-то Лука сделал всё, чтобы ему помочь. Но Роберто всё равно злился на него и не хотел проводить этот день у него дома, сидя и размышляя обо всём случившемся. С этим он прекрасно мог справиться и в одиночку.

Довольно резко он заявил, что хочет домой.

Лука, хотя и не чувствовал за собой никакой вины, согласился, что это, возможно, и правда неплохая идея, и сразу позвонил в СкайСервис.

Роберто холодно попрощался с дядей и поднялся на борт Фалкон 900 — единственным пассажиром.

Он злился, потому что Лука всё испортил. Но портфель он вернёт и сам. Без чьей-либо помощи.

Начальник полиции в Йобурге не был полным идиотом, просто в полицейской работе ничего не понимал — на этот пост он попал исключительно потому, что состоял в АНК. К несчастью, при этом он ещё и не брал взяток. Начальник полиции в Дурбане, напротив, казался куда умнее и профессиональнее, но тоже был неподкупным идеалистом. От этих двоих ничего нельзя было получить. Наверное, даже силой. Но оставались ещё полицейские старой школы. Такие склонялись либо перед властью, либо перед деньгами. А чаще — и перед тем, и перед другим.

Как только самолёт взлетел, Роберто позвонил своему информатору в полиции Йобурга и продиктовал имя полицейского, арестовавшего Роя.

После этого ему стало немного легче.

Через пять минут зазвонил телефон.

Потрясённым голосом информатор сообщил, что имя и удостоверение принадлежат полицейскому, которого нашли мёртвым три часа назад вместе с напарником. Причём оба были убиты ещё сутки назад. Потом он упомянул, что именно эти полицейские расследовали ограбление АБСА. А затем добавил, что управляющий филиалом бесследно исчез после того, как вчера его посетил какой-то странно одетый человек.

Теперь всё складывалось в единую картину.

Роберто застонал — от злости на самого себя, что не понял связь событий сразу. Кто-то сделал это намного быстрее него. Вопрос был только — кто. Роберто прищурился и напряжённо задумался. Любой враг семьи уже давно использовал бы компромат из портфеля, чтобы уничтожить конкурентов. Значит, кто-то действовал совершенно по другим причинам.

По личным.

— Мистер Меландри? — осторожно спросил информатор спустя некоторое время.

Роберто открыл глаза и взял себя в руки.

— Через два часа я буду дома, — сказал он. — Соберите мне всё, что найдёте о семье Галема.

— Э-э... мистер Меландри, — нервно прохрипел информатор. — Ходят слухи, что министр иностранных дел Галема очень близок с директором МОБ.

— Мне плевать, что там болтают, — вспылил Роберто. — Делайте, что вам сказано, и принесите мне материалы. Я вам за это плачу!

— Да, сэр, — подобострастно ответил информатор. — До встречи, мистер Меландри.

— Да, — прорычал Роберто и отключился.

*****

Поздно вечером, когда Роберто был уже почти на грани срыва, информатор наконец появился.

Такое опоздание объяснялось не расстоянием — поместье Меландри находилось к северо-западу от Йобурга, неподалёку от природного заповедника Джон-Несс. Информатор утверждал, что столько времени ушло на то, чтобы добыть материалы максимально осторожно и не оставить следов.

Поначалу Роберто счёл это ленивой отговоркой. Но потом информатор передал ему исписанный ДВД-диск.

Поскольку этот человек тоже был итальянцем и всегда работал качественно, Роберто велел дворецкому выдать ему солидно набитый конверт.

В своём кабинете он быстро просмотрел досье сотрудников Галемы.

На телохранителях он задержался. Снова чернокожие. Под командованием белого. Немца.

Его досье было отредактировано. В нём отсутствовали дактилоскопические данные. Причём исчезли не только отпечатки пальцев этого человека, но и целых пять лет его прошлого. Кто-то его прикрывал. Роберто вспомнил сбивчивое предупреждение информатора — МОБ пользовалось дурной славой, особенно четвёртый отдел. Этих агентов не покупали — это они покупали. И если одного из них кто-то хотя бы царапал, их начальник мог перевернуть вверх дном целые города. Возможно — а скорее всего именно так и было — из дружбы к министру иностранных дел он прикрывал немца.

Но и Галема, и Грэди были связаны законом.

То, что телохранитель тайно охотился за убийцей Дэвида Галемы, говорило сразу о двух вещах. Во-первых — даже министра можно было ранить. А во-вторых — даже такой человек, как Грэди, управлявший спецслужбой почти как диктатор, не был всемогущ.

Успокоившись, Роберто откинулся в кресле и внимательнее посмотрел на фотографии белого телохранителя. Профиль ничего не говорил. Но анфас заставил Роберто — пусть лишь спустя несколько секунд — по-настоящему содрогнуться. Этот человек сразу показался ему отвратительным. Вся его сущность будто состояла из холодного, отталкивающего высокомерия. Хуже всего были глаза. На первый взгляд просто холодные, они скрывали что-то ещё. Роберто подался вперёд, ожидая увидеть в них абсолютное зло. Но там была только бесконечная, призрачная пустота. И это оказалось не менее страшно. Даже страшнее.

Впервые в жизни Роберто испытал страх, осознав, что столкнулся с беспощадным и непреклонным противником. Потом эта вспышка прошла. Его холодный разум снова начал мыслить логически.

И несмотря на холод, разливавшийся внутри, Роберто улыбнулся. Он был связан лишь одним законом. Законом Ндрангеты. А значит — он стоял выше всех остальных законов. Роберто снова откинулся в кресле, закрыл глаза и начал строить планы.

Глава 18

Кеплер сидел в шезлонге у бассейна за виллой и размышлял. О том, чем месть за Дэвида отличалась от спасения Тембеки.

— Мистер Кеплер, — вдруг услышал он мягкий грудной голос.

Он поднял глаза. Перед ним стояла вдова Дэвида. Суанита была не банту, а чернокожей африканкой — довольно высокой, с очень тёмной кожей. Смерть мужа оставила на ней след, но её взгляд не был сломленным.

— Здравствуйте, миссис Галема, — поздоровался Кеплер.

— Я присяду к вам, — сказала Суанита.

— Конечно, — ответил Кеплер. — Что я могу для вас сделать, миссис Галема?

Суанита подвинула шезлонг и села.

— Мепуку и Тембека нашли за конюшнями очень много гильз и теперь что-то из них мастерят. — Она помолчала. — Пожалуйста, скажите остальным телохранителям, чтобы стреляли где-нибудь в другом месте. Если уж это вообще необходимо. И в Кении тоже. — Она пристально посмотрела на Кеплера. — Особенно этим двоим детям не нужно видеть о мире ещё больше.

Кеплер хотел ответить, что детей невозможно защитить от мира и что слишком долго держать их в неведении тоже не стоит, но промолчал. Эти двое детей и так были достаточно травмированы.

— Есть, мэм, — сказал он. — Что ещё?

Повисла пауза, во время которой Суанита внимательно смотрела на него.

— Вы отомстили за Дэвида, — медленно произнесла она. — Этого хотели оба моих деверя и Ребекка. — Она ненадолго замолчала. — Вы считаете, что поступили правильно?

Кеплер ничем не выдал удивления.

— Да, — ответил он. — Иначе я бы этого не сделал.

— Сам факт? Или то, что они этого хотели?

— И то и другое.

— Месть — это глупость и бессмыслица, — сказала Суанита. — И к тому же она незаконна.

— Если бы Дэвида убили законно, — с издёвкой ответил Кеплер, радуясь, что на нём солнечные очки, — я бы и пальцем не пошевелил. Честно.

Возможно, Суанита не увидела его ярости, но услышала её точно.

— Галемы вам не семья, — удивлённо сказала она. — Тогда почему смерть Дэвида так вас задела? Почему вы захотели этой мести? Лично вы?

Она смотрела на него с неприязнью и спрашивала осуждающе, свысока, словно ожидала услышать лишь жалкую отговорку.

Кеплер знал, за что Дэвид боролся всю свою жизнь. Знал, что он предпочёл лишения роскоши, чтобы никогда не забывать свою борьбу за справедливость. Суанита поддерживала его. Судя по всему — всей душой. Потому что верила в идеалы. Благодаря таким людям как Суанита и Дэвид мир становился лучше, а добро в конце концов побеждало.

Но иногда добро приходилось защищать силой от расползающейся жестокости. А тот, кто сражался с чудовищами, сам становился чудовищем. Кеплер этого не отрицал. И всё же он едва смог выдержать тот беспомощный, отчаянный взгляд Дэвида. Потому что последней мыслью этого человека, когда он увидел смерть, были жена и сын.

— Наверняка Дэвид был не первым, кого этот тип убил просто так, — сказал Кеплер. — Я хотел не только мести. Я хотел ещё и помешать ему сделать сиротами других детей. Иначе ваш сын оказался бы не последним.

— Возможно, — признала Суанита. — Но вы всё равно совершили большое зло. От такого насилие не прекращается — оно ликует.

— Да, только очень тихо, — раздражённо прорычал Кеплер.

Суанита недовольно посмотрела на него.

— Что вы прячете за этими очками? — потребовала она.

— Только свои голубые глаза, — коротко ответил Кеплер.

— Снимите очки, — жёстко приказала Суанита.

Кеплер подчинился. Суанита внимательно посмотрела на него.

— У вас действительно голубые глаза.

— И что? — спросил Кеплер.

Суанита посмотрела ему прямо в глаза.

— Вы должны понести ответственность за убийство, — сказала она.

Произнесла она это тихо, но твёрдо. На самом деле это было требование.

— Дэвида это всё равно не вернёт, — жёстко ответил Кеплер.

Теперь Суанита смотрела на него уже с откровенной неприязнью.

— Но это было бы правильно! — отчеканила она. — Как вы вообще можете смотреть людям в глаза?

— Там травмированная девочка, с которой играет ваш сын, — не менее жёстко ответил Кеплер. — И смеяться она начала только после знакомства со мной. Было неправильно убить сутенёра Тембеки? — Он выпрямился и посмотрел Суаните прямо в глаза. — Вы правы, я убийца. Но если вы заставите меня за это расплачиваться, вы утянете за собой и Галем, вам ведь это понятно?

— Да, — неохотно подтвердила Суанита. — Хотя сами они никого не убивали. — Она глубоко вздохнула. — А вот вы — убивали, и я не хочу, чтобы вы находились рядом с Тембекой и Мепуку. Мы скоро уезжаем в Кению, и я даю вам шанс обрести покой. Но где-нибудь в другом месте, — твёрдо закончила она. — И человека, который помогал вам в этой отвратительной расправе, заберите с собой.

Кеплер ошарашенно посмотрел на неё. Потом немного подумал и принял решение.

— Хорошо. Но мне понадобится несколько дней, чтобы всё подготовить — и для себя, и для защиты этой семьи, — заявил он.

— У вас есть один день, — уступила Суанита.

— Нет. У меня будет столько времени, сколько потребуется, — жёстко и недвусмысленно ответил Кеплер. — Секунду Суанита возмущённо смотрела на него. Потом всё же уклонилась от столкновения — отвела взгляд в сторону и коротко кивнула. Кеплер насмешливо посмотрел на неё. — А почему вы вообще позволяете мне уйти? — спросил он. — Я не думаю, что вам просто не хочется ставить под угрозу внезапно обеспеченное будущее Мепуку. Но, может быть, всё дело в любви к семье? Именно поэтому вы не хотите погубить Галем?

На самом деле Кеплер надеялся, что именно это и заставляет Суаниту вести себя столь противоречиво. Она возмущённо посмотрела на него.

— Всё дело в том, — отчётливо произнесла она, — что Мауто и Ребекка наконец готовы использовать свои деньги на что-то действительно нужное. Они помогут тысячам людей.

— Очень благородно, — сказал Кеплер и поднялся. — Тогда ещё один вопрос: с чего вы взяли, что это желание Галем перевешивает жизнь человека — пусть даже убийцы? — Суанита растерянно подняла на него глаза и поспешно попыталась найти ответ. — Не утруждайтесь, всё равно не найдёте, — сказал Кеплер. — Я сам не нашёл. А я не тупее вас. — Он холодно посмотрел на неё. — А вот свой покой мы с Буди уже нашли. Ну, почти нашли. И именно здесь, рядом с этими людьми.

Он развернулся и, больше не сказав ни слова, пошёл к Мауто.

*****

Номбанда, видимо, поняла по выражению его лица, что останавливать его не стоит. Она лишь нервно потянулась к телефону, чтобы предупредить Галему. Не успела.

Когда Кеплер тяжело вошёл в кабинет, лицо Галемы сперва стало раздражённым, но почти сразу раздражение из-за вторжения сменилось испугом.

— Мне надеть бронежилет? — спросил он, озираясь по комнате. — Вы ведь доставали мне один, он должен быть где-то здесь.

— Не поможет, — холодно ответил Кеплер. — Шею от удара он не защитит.

— Что я такого сделал? — удивлённо спросил Галема.

— Какого хрена вам взбрело посвящать в это Суаниту? — медленно и угрожающе начал Кеплер. — Кто ещё знает?

— Беки рассказала Сью. Наверное, хотела её утешить, — напряжённо ответил Галема. — Но больше никто. Только вы, я, Буди и Бен.

— При всём своём благородстве Сью права, — Кеплер впился взглядом ему в глаза, — но теперь есть риск, что мы все окажемся в тюрьме.

— Я это улажу, просто нужно немного времени, — пообещал Галема, хотя сам себе не верил. — Мы ведь через три дня уезжаем в Кению. Смена обстановки успокоит Сью, — попытался он убедить скорее себя, чем Кеплера.

Кеплер в это не верил.

— Может, в Кении она немного остынет, — нехотя признал он. — Но нам с Буди туда нельзя. Лучше всего нам уволиться немедленно.

— Лучше всего? И что тут вообще хорошего? — ошеломлённо спросил Галема.

— Вам и Ребекке Сью на самом деле не желает зла, — ответил Кеплер. — Благодаря вашему состоянию у неё наконец появился шанс сделать то, о чём они с Давидом всегда мечтали. Но ей нужна уверенность. А знание о том, что вы заказали убийство, даёт ей власть над вами. Если мы с Буди останемся рядом, Сью, может, и не сдаст нас, но будет мучить этим вас. И заставит делать то, чего вы делать не хотите. — Он ненадолго замолчал. — Я не хочу мешать Сью делать мир лучше, но я знаю таких идеалистов — с властью они обращаются не лучше других, — продолжил он. — Поэтому никогда не давайте ей почувствовать, будто она может вами распоряжаться. И никогда не показывайте, что боитесь её. Ведите себя спокойно и не давайте ей повода для иррациональной ярости, упоминая меня или Буди.

— Но... — попытался возразить Галема.

— Это ещё не всё, — перебил его Кеплер. — Так мы окончательно отведём любые подозрения от вашей семьи. А если Сью всё-таки сорвётся и сдаст нас, вы сможете выставить виноватым только меня. Ну и Буди, этого идиота, — добавил он. — Остался бы здесь... Ладно. В общем, мы с ним увольняемся и исчезаем из вашей жизни.

— Вы можете остаться на ранчо, — мрачно предложил Галема.

— В этом нет смысла, — возразил Кеплер. — Наше увольнение выглядит правдоподобно — мы просто не хотим ехать в Кению. А отпуск мы взяли именно затем, чтобы всё обдумать. Если мы с Буди останемся здесь, рано или поздно начнутся вопросы и проверки.

— Я заманил вас обещанием нормальной жизни. А вы не только отомстили за моего брата, но ещё и отказались ради этого от своей мечты. — Мауто тяжело сглотнул. — Вы платите вместо меня.

— Я плачу свою цену, — твёрдо ответил Кеплер. — Потому что ваша семья для меня этого стоит. И для Буди тоже. — Он посмотрел Галеме в глаза. — Только сделайте так, чтобы всё это было не зря. Позаботьтесь об остальных, Мауто.

— Конечно, Дирк, — пообещал теперь уже бывший начальник Кеплера и попытался улыбнуться. — Какую компенсацию вы хотите?

— У меня достаточно денег, — ответил Кеплер.

— Но у Буди — нет.

— Хватит и на него, — сказал Кеплер. — Я не знаю, принято ли в ЮАР выплачивать компенсации телохранителям, но если кто-то выйдет на наш след и узнает об этих деньгах, их могут принять за деньги за шантаж.

— Я не лучше других, и у меня есть чёрная касса, — заявил Мауто, и в его голосе прозвучали упрямство и почти гордость. — Я выплачу вам компенсации так, что никто не сможет отследить происхождение денег. — Он умоляюще посмотрел на Кеплера. — Пожалуйста, Дирк.

Кеплер задумался. Если Галема говорил правду, он сможет пользоваться деньгами, не привлекая внимания. А значит, сумеет оставаться незаметным — если только не засветится как-то иначе.

— Эти деньги действительно не оставят следов? — уточнил он.

— На девяносто девять процентов, — сразу ответил Галема.

Во что-то стопроцентное Кеплер не верил. А вот почти — принимал.

— Ладно. Спасибо, — сказал он. — Выплатите мне и Буди зарплату за десять лет. При других обстоятельствах мы бы как минимум столько у вас проработали. — Это прозвучало почти как попытка подбодрить, но Кеплер не вкладывал в слова ничего подобного, и Мауто это тоже понял. Он кивнул. — У нас осталось всего несколько дней, а мне нужно многое успеть, — продолжил Кеплер. — Вам, впрочем, тоже. И прежде чем вы чем-то займётесь — пригрозите сестре, что посадите её в подвал, если она ещё хоть раз сболтнёт лишнее. И позовите её сюда. Мне нужно поговорить с Нгабе.

— У нас нет подвалов, — уклончиво ответил Галема. — Вообще нигде на ранчо.

— Тогда я заставлю Ребекку его выкопать, — пообещал Кеплер. — Или вас.

— А вы не можете поговорить с ней сами? — жалобно попросил Галема. — Пожалуйста.

— Нет, — жёстко ответил Кеплер. — Я сейчас займусь влюблённым ослом и спущу с него три шкуры ему разнос. А вы вправите мозги Ребекке. Давайте.

— Вообще-то я всё ещё ваш начальник, — проворчал Галема, берясь за телефон и набирая номер. — Вы должны меня защищать. Даже ценой собственной жизни. А вместо этого бросаете меня под нож.

— Вот именно это и объясните Ребекке, — невозмутимо ответил Кеплер.

Галема посмотрел на него со смесью раздражения и страха.

— Здравствуй, дорогая Ребекка, — сказал он в трубку ледяной любезностью. — А теперь слушай меня очень внимательно.

Внезапно его голос стал жёстким и властным. Предупреждение Кеплера он передал настолько беспощадно, что его ни разу не перебили. Закончив разговор, Галема глубоко вздохнул и только потом поднял взгляд.

— Довольны?

— Да, это было действительно хорошо, — с искренним удивлением ответил Кеплер.

— Спасибо. — Галема улыбнулся губами, но не глазами. — Мне так жаль из-за Сью, — почти умоляюще сказал он вдруг.

— Не стоит, — ответил Кеплер. — Она привнесла в эту семью несколько правильных взглядов. Просто следите, чтобы не перегнула палку. Иногда обращайтесь с ней так же, как только что с Ребеккой, и всё будет нормально.

— Каких взглядов? — удивился Галема. — Вообще-то она слабая. Она боится. И, по сути, не лучше нас, — неуверенно добавил он.

— Если у меня забрать оружие и моё тело — что от меня останется? — спросил Кеплер. — Галема непонимающе посмотрел на него, и Кеплер сам ответил: — Ничего. — Он ненадолго замолчал. — Мауто, Сью жёстче нас обоих вместе взятых. И боится меньше, чем мы оба. — Он горько улыбнулся. — Она не просто жёсткая. Она сильная. Этот убийца отнял у неё мужа, а она всё равно осталась человеком.

Галема мучительно посмотрел на него.

— Ещё один день, всего один день — и я бы позвонил Давиду и попросил его переехать сюда, чтобы мы снова стали семьёй.

— У вас есть семья, — сказал Кеплер. — Так делайте для неё всё, что можете.

*****

Он пошёл в кабинет, сменил Сахи и позвал к себе Буди. Суданец удивлённо слушал, пока Кеплер пересказывал ему разговор со Сью. Когда Кеплер закончил, Буди ещё несколько минут сидел на стуле в оцепенелой неподвижности и мрачно смотрел перед собой.

— Она права, сэр? — напряжённо спросил он. — Мы совершили убийство?

Он принимал факты, но хотел понять, стали ли перемены в его жизни следствием прихоти Сью — или справедливым наказанием за то, что он сделал. Они с Кеплером убили четырёх человек, будучи уверенными, что поступают правильно. И всё же последствия этого полностью изменили их жизни.

— Буди, есть старое латинское изречение, которое раньше часто писали над входами в анатомические театры: Хик локус эст, уби морс гаудет сюккерре витаэ — это место, где смерть ликует, служа жизни, — сказал Кеплер. — Сью хороший человек. Но такие люди могут отказаться от насилия только тогда, когда кто-то другой применяет его за них. И объяснить это Сью так же невозможно, как слепому кроту — красоту бледно-жёлтых нарциссов. Сейчас Сью может сделать много хорошего. И пока она это делает, мне плевать, что она обо мне думает. — Он посмотрел на Буди. — Никогда не забывай её точку зрения. Но либо она и твоя тоже — либо нет. — Кеплер глубоко вздохнул. — Я не знаю, права ли она, — сказал он. — И да, и нет.

— И что теперь? — спросил Буди.

— Нам нужно уйти, — ответил Кеплер. — Мауто даст тебе достаточно денег, чтобы начать новую жизнь где угодно. — Он посмотрел на Буди с просьбой. — Только одно. Не говори ребятам настоящую причину. Пусть продолжают работать на Галем без обиды. Скажем им, что Бенджамин считает, что нас вот-вот раскроют, и поэтому нам нужно исчезнуть. Давай просто покончим с этим быстро и без лишних проблем.

— Хорошо, сэр, — подавленно ответил Буди.

*****

Через час домой вернулись Ребекка и Нгабе.

Кеплер собрал своих людей в кабинете. Этот разговор дался ему тяжелее, чем само решение, изменившее его жизнь. Для Буди всё было так же мучительно. И для Массы, Нгабе и Сахи — тоже, когда они поняли, насколько окончательным будет расставание.

— Масса, теперь всё на тебе, — начал Кеплер с распоряжений. — То есть то, что в Кении будет аналогом этого ранчо. И первым делом объясни этому супер-дворецкому Матису, что последнее слово всегда остаётся за тобой. — Он усмехнулся. — Так ты всё-таки останешься командиром.

— Дерьмово это всё, — буркнул Масса.

Кеплер резко посмотрел на него, и тот тут же подавился своим раздражением. После этого Кеплер повернулся к Сахи.

— Сахи, ты хорошо работаешь с пистолетом, так что за Галему отвечаешь ты. Номбанду не слушай. Самого Мауто — тоже. Делай так, как ты, — Кеплер подчеркнул это слово, — считаешь правильным. Пока вы на ранчо, командует Масса. — Потом он посмотрел на Нгабе. — То же самое касается тебя и Ребекки. — Он ненадолго замолчал. — Любовь — это разновидность безумия, хотя и очень приятная. Похоже, тебе страстно захотелось свихнуться, и я не собираюсь тебе в этом мешать. Но одного я требую — не становись небрежным ни из-за Ребекки, ни из-за своих чувств к ней. Ты её телохранитель. Не допускай компромиссов, когда речь идёт о её безопасности. Если станет по-настоящему опасно, я хочу, чтобы она делала всё, что ты скажешь, и без возражений. — Он улыбнулся. — Во всём остальном можешь позволять ей вертеть тобой как угодно. Или как ей захочется.

— Я всего лишь телохранитель, — внезапно вырвалось у Нгабе. Он смотрел мимо Кеплера. Голос звучал спокойно, но скрытое отчаяние в нём было невозможно не услышать. — Она никогда меня не захочет.

— Ты — солдат, — поправил Кеплер. — И не вздумай сейчас отступать, ты никогда этого не делал. Что ты со всем этим сделаешь — твоё дело. Но шанс у тебя есть.

Кеплеру было приятно, что Нгабе кивнул, а остальные, несмотря ни на что, улыбнулись.

Потом Кеплер приказал Буди ознакомить Нгабе и Сахи с ПСГ. Мужчины поднялись с каменными лицами. Кеплер остался в кабинете вместе с Массой. Вдвоём они начали думать, как уменьшившаяся команда сможет обеспечивать защиту ещё большему числу людей.

*****

За обедом Кеплер и Буди чувствовали, что будущее, хотя его ещё невозможно было даже толком представить, уже сейчас провело между ними и остальными тремя невидимую границу. Их связывало только сожаление об этом. Все это понимали. И никому это не нравилось.

После еды Кеплер обсудил с Галемой изменения, необходимые для обеспечения безопасности обитателей ранчо. Потом он пошёл к Матису и недвусмысленно сообщил ему, что вскоре вместо него главным будет Масса. Причину своего ухода Кеплер дворецкому не назвал, и Матис не стал спрашивать. Но несмотря на железную сдержанность, которую тот сохранял, Кеплер видел, что Матис искренне сожалеет.