Племорфы не преклоняются

— Спокойной, — бросил Шастиан, не оборачиваясь.

Она кивнула, хотя он и не видел, и пошла обратно по аллее. Веся и Кицу бежали впереди, Русь недовольно трусил сзади, то и дело оборачиваясь.

Вернувшись в комнату, она плюхнулась на кровать. Мысленно переваривалось всё произошедшее за день. А завтра уже учебный день. Нужно будет с Илей поговорить. И заглянуть в библиотеку, если Шастиан...

Телефон завибрировал.

Уведомление о новом сообщение от Шастиана. Яся непроизвольно улыбнулась, открывая приложение.

Там её ждал внушительный список литературы с уточнёнными изданиями и даже наводкой в каких секциях, что искать.

На её глазах пришло новое сообщение: «Спрашивай, если что-то непонятно».

Ясения уставилась на экран.

Она перечитала фразу ещё раз. Потом ещё.

Все говорили, что Шастиана лучше не беспокоить. Что он безжалостен к тем, кто задаёт глупые вопросы. Что даже с важными вопросами к нему страшно подходить.

И тут «спрашивай» .

Она отправила в ответ простое «Обязательно. Спасибо!».

Убрала смартфон. Подготовка ко сну происходила машинально. Всё её сознание закоротило на одних и тех же размышлениях.

Русь запрыгнул на кровать, свернулся калачиком у её бока. Веся устроилась на полу, положив морду на лапы. Кицу заняла свой подоконник.

Ясения закрыла глаза, но сон не шёл.

Перед глазами всё стояла та сцена — Шастиан у шпиля, его холодный голос, объясняющий про резонансный хаос. Русь, трущийся о его ноги. И та фраза: Твой случай — аномалия.

Почему это прозвучало не как приговор, а как обычный факт? Без восторгов, без суеверных взглядов. Просто ты за пределами нормы, и это нормально.

Яся перевернулась на бок, обнимая Руся.

«Все его боятся. Но я не понимаю, чего именно.»

Допустим, он резкий. Допустим, не терпит ошибок и не прощает небрежности.

Но он не жестокий.

Просто… честный.

Может, это и пугает всех остальных?

Она вспомнила Гродского с его снисходительной улыбкой, его «Не зазнавайся», произнесённое так, будто он делал ей одолжение, обратив внимание на неё.

А Шастиан ответил без презрения, без снисхождения и без фальши.

Яся зарылась лицом в подушку, чувствуя, как по губам расползается улыбка.

Глава 11. Дуэль в атриуме!

Жизнь в ведариуме быстро превратилась в рутину. Понедельник, вторник, среда — дни слились в бесконечный поток лекций, запаха старой бумаги из библиотеки и утренних прогулок с Лерой и фамильярами.

В понедельник Иллира, выслушав сбивчивый рассказ о вечеринке НЭК, завалила сестру вопросами. Гродский, Аврора, Агнел-секретарь, друзья Плерии — Иля хотела знать всё. А потом предложила план: на выходных вырваться к родителям и устроить им допрос с пристрастием.

— Я подготовлю вопросы и факты, — пообещала она с такой серьёзностью, будто собиралась на допрос преступника. — Не отвертятся.

Яся согласилась, хотя внутри всё сжалось.

А пока она зарылась в книги.

Список от Шастиана оказался внушительным. «Основы структурного резонанса» Версонова, «Племорные потоки и их проявления» Кладновской, «Симбиоз и резонанс» Кавериной. Ясения начала с первой — толстый том в потрёпанной обложке, пахнущий пылью и чем-то незнакомым.

Читать было тяжело. Термины громоздились друг на друга, объяснения путались. Но постепенно что-то начало складываться. Яся записывала мысли в тетрадь, подчёркивая непонятные места.

Иногда читала в комнате, сидя на кровати с Русем на коленях. Иногда в читальном зале библиотеки, где тишина была абсолютной, а атмосфера помогала с концентрацией.

Во вторник после лекции она спросила у Морены Викторовны, преподавательницы по фамильярам, что стоит почитать дополнительно. Та назвала те же книги, что и Шастиан, добавив пару статей.

— Ты серьёзно подходишь к делу, — заметила Морена, одобрительно кивнув. — Редкость среди первокурсников.

Яся не знала, как ответить, поэтому просто кивнула и ушла.

Дни текли размеренно. Лекции, практика, библиотека, прогулки с фамильярами. Лера иногда исчезала на весь вечер — то к дяде Лаву, то к друзьям, то по делам. Оля постоянно жаловалась на нагрузку, но всё равно умудрялась болтать без остановки. Агнел был неуловим, появляясь только на занятиях и собраниях группы.

Ясения привыкла.

К расписанию. К еде в столовой. К шуму в общежитии. К тому, что каждый вечер Русь укладывался у неё на кровати, а Веся сопела на полу.

Привыкла даже к своей реакции на Шастиана, которую не могла объяснить. Но появилась абсурдная мысль, что это связано с резонансом, а не с чувствами. Это дополнительно мотивировало вчитываться в каждую строчку.

А список книг ведь являлся подарок от того, кого здесь считают изгоем. Это знание грело Ясению сильнее, чем чья-либо похвала.

Спокойная рутина, в общем.

До четверга.

Отсидев утренние лекции, часть группы Б-1 шла в сторону столовой. Сольвея что-то увлечённо рассказывал, остальные активно комментировали.

Дамир нагнал их уже через секунду. На его плече, важно нахохлившись, сидел пёстрый попугай, который с интересом разглядывал проходящих мимо студентов. Второе практическое занятие с фамильярами для Дамира прошло более чем успешно.

— Народ, тормозите! Дуэль в атриуме! — выпалил Дамир, запыхавшись. — Я только что от парней со второго курса слышал, что в атриуме перед четвёртым корпусом через десять минут дуэль будет. Официальная!

По группе пробежал гул оживления.

— Дуэль? — обеспокоилась Камилла. — Разве это разрешено?

— Я думала, у нас тут академия, а не гладиаторская арена, — пробормотала Таисия.

Оля, не дожидаясь новых реакций, тут же взяла на себя роль проводника:

— Ой, ну вы как с луны свалились! — она подтолкнула Ясю локтём, прибавляя шагу. — Конечно, разрешено. Это же легальный способ выпустить пар и попрактиковаться. Есть закон о безопасности, согласно нему любая стычка должна быть зафиксирована и проведена при арбитре кого-то из числа преподавателей. Самоуправство карается жёстко, а вот санкционированная дуэль — это даже престижно.

— Престижно? — удивилась Тая.

— Ну да! Победителю потом баллы в рейтинг добавляют, а проигравшему дисциплинарку или обязательную отработку в библиотеке. Короче, всё по-взрослому. Идёмте быстрее, а то пропустим самое интересное!

«В рейтинг?» Подумала Яся, но озвучивать не стала.

Атриум между третьим и четвёртым корпусами предстал обширной стеклянной ротондой с высоким куполом, через который лился полуденный свет. К моменту, когда группа Б-1 втиснулась в толпу, здесь уже было не продохнуть. Студенты второй ступени — в тёмных мантиях с переливающимися искрами — занимали первые ряды, как истинные ценители. Первокурсники жались по краям, оглядываясь с любопытством и опаской.

Ясения с одногруппниками протиснулась вперёд, стараясь разглядеть центр. В середине атриума, на гладком каменном полу, светился силовой контур — круг из мерцающих линий, похожих на застывший свет. Внутри стояли двое парней в обычной одежде, без мантий. Их лица были напряжены, челюсти сжаты.

— Это же Влад и Марк, — прошептал кто-то в толпе. — Второй курс второй ступени.

— Из-за чего сцепились? — спросил Дамир у стоявшего рядом студента в мантии.

— Слухи разные, — ответил тот, не отрывая взгляда от центра. — Кто-то говорит, что из-за места в лаборатории. Кто-то — что из-за девушки. Кто-то вообще утверждает, что один у другого исследовательскую украл.

— Судя по тому, как они друг на друга смотрят, там что-то личное, — шёпотом добавила Лера.

Яся прищурилась, пытаясь разглядеть детали. Парни выглядели обычно — ничего необычного ни в них, ни вокруг. Но... Но было что-то ещё.

Вокруг обоих парней клубились потоки энергий. У одного — того, что слева, в чёрной футболке — что-то ощущалось как давление. Не звук, не свет. Скорее как давление, равномерное и горячее, словно стоишь у костра в безветрие. Оно шло волнами, ритмично, почти лениво. Как дыхание во сне.

У второго — высокого блондина в тёмно-синей рубашке — всё было иначе. Острее. Быстрее. Яся уловила что-то похожее на мелкую дрожь в зубах. Как от высокочастотного звука, который не слышишь, но чувствуешь затылком.

Яся моргнула. Она не видела этого. Но и не придумывала. Воображение лишь дорисовывало то, что она улавливала на каком-то другом уровне. Как на практических занятиях с фамильярами, когда нужно было медитировать и чувствовать их резонанс.

Что это?

Ясения смотрела на двух парней в контуре. Потом вдруг, без причины, обернулась к проходу.

Гул толпы в ту же секунду стих. Студенты замерли, все взгляды устремились туда же.

Шастиан шёл через толпу, не глядя ни на кого. Чёрная водолазка, прямые брюки, руки опущены вдоль тела. Его появление действовало как ледяной душ. Студенты инстинктивно отступали, освобождая дорогу.

Шастиан вошёл в силовой контур. Коснулся его пальцами, и барьер послушно дрогнул, пропустив его внутрь.

«Это он его поставил,» — интуитивно поняла Яся.

— Время вышло, — его голос прозвучал холодно и чётко, разнёсшись по атриуму. — У вас было пятнадцать минут на примирение. Желание не изменилось?

Парни переглянулись. Влад — тот, что в чёрной футболке — сжал кулаки. Марк — блондин — выпрямил спину.

— Нет, — буркнул Влад.

— Хорошо, — Шастиан окинул их взглядом. — Напоминаю правила. Использование смертельных приёмов — исключение из академии. Использование фамильяров — автоматический запрет на практику на полгода. Съёмка запрещена. Кто включит запись — конфискация устройства и дисциплинарное взыскание.

Он обернулся к толпе. Его взгляд скользнул по рядам, и Ясении показалось, что на секунду он задержал взгляд на ней. Воображение дорисовало холодный блеск серебра.

Затем Шастиан отступил к краю контура.

— Начали.

Влад двинулся первым.

Он резко выбросил руку вперёд, и из воздуха вспыхнуло пламя. Не обычный огонь, а что-то более плотное и осязаемое. Красно-оранжевые языки устремились к Марку, оставляя за собой раскалённый след.

Марк не шевельнулся. Его губы шевелились — быстро, почти неразборчиво. Руки сложились в странную фигуру, пальцы переплелись.

Ясения почувствовала, как что-то щёлкнуло в воздухе.

Перед Марком возник барьер — прозрачный, едва заметный, но плотный. Пламя ударилось об него и рассыпалось искрами, не причинив вреда.

— Ого, — выдохнула Оля рядом.

— Влад — стихийник, — прошептал кто-то в толпе. — А Марк — укладчик. Он формулами работает.

— Кто кого? — спросил Дамир.

— Не знаю, — ответил студент в мантии. — Стихийники быстрее, но укладчики устойчивее. Зависит от выносливости.

Вслушиваясь в шёпот обсуждений, Яся не могла оторвать взгляд от происходящего.

Влад атаковал. На этот раз огонь пошёл по дуге, обходя барьер. Марк развернулся, его губы снова зашевелились. Руки вычертили в воздухе невидимый узор.

Щёлк.

Новый барьер. Пламя рассеялось.

Но Ясения видела — нет, чувствовала — больше.

От Влада по-прежнему шло ровное тепло, не усиливаясь, не ослабевая. Он не тратил себя. Огонь был его частью, а Влад просто давал ему выход. Как открыть кран.

А вот Марк...

Ясения чувствовала, как каждый его барьер отзывается в ней короткой, острой вспышкой — щёлк, щёлк, щёлк — словно кто-то щёлкает пальцами прямо у виска. Быстро. Точно. Но с каждым разом чуть слабее.

Он не черпал из себя так же свободно, как Влад. Он конструировал. Собирал из доступного: из воздуха, из пространства, из остатков себя. И Яся вдруг поняла, что запас конечен — эти щелчки словно становятся тише.

Он устаёт.

Влад, похоже, понял то же самое. Он усмехнулся и выбросил обе руки вперёд.

Огонь хлынул потоком — не одиночными выбросами, а сплошной волной. Жар ударил даже сквозь барьер контура. Яся почувствовала, как на лбу выступили капли пота, будто она сама стояла прямо там.

Марк зажмурился. Его губы двигались быстрее, руки чертили узор за узором.

Барьеры вспыхивали один за другим — три, четыре, пять. Каждый держался всего секунду, прежде чем рассыпаться под натиском пламени.

Яся почувствовала, как энергия вокруг Марка начала истончаться. Словно он вычерпывал её из себя, а запас подходил к концу.

— Он не выдержит, — прошептала Лера.

— Почему арбитр не останавливает? — обеспокоенно спросила Камилла.

— Потому что это ещё не предел, — ответил студент в мантии. — Шас знает, когда пора вмешаться.

Влад сделал шаг вперёд. Огонь сгустился, превратившись в раскалённый шар над его ладонью.

Марк упал на одно колено. Его лицо побледнело, на лбу блестел пот. Но руки продолжали двигаться, губы — шептать.

Щёлк. Щёлк. Щёлк.

Барьеры вспыхивали и гасли. Один. Два. Три.

А затем что-то изменилось.

Энергия вокруг Марка вдруг сжалась. Собралась в одну точку. Его глаза распахнулись, и он резко вскинул руки вверх.

Из воздуха хлынула вода.

Не в качестве барьера или защиты. Просто вода — плотная, холодная, сверкающая. Она обрушилась на огненный шар, и атриум наполнился шипением и паром.

Толпа ахнула, качнувшись назад.

Влад отступил, прикрывая лицо от брызг. Его огонь погас.

Марк поднялся на ноги, тяжело дыша. Его лицо было мокрым от пота, руки дрожали. Но в глазах горел триумф.

— Откуда у него вода?! — воскликнул Дамир. — Он же укладчик!

— Укладчики могут работать с разными стихиями, — пояснил студент в мантии. — Просто это требует больше усилий. Он, видимо, подготовился.

Ясения смотрела на Марка. Энергия вокруг него была почти истощена — тонкая, дрожащая, едва заметная. Он выжал из себя всё.

Влад стиснул зубы. Его глаза вспыхнули яростью.

— Ладно, — прорычал он. — Хватит играться.

Он резко выбросил руки вперёд, и огонь вспыхнул снова, но теперь он был другим. Не красно-оранжевым, а белым. Ярким, ослепительным, раскалённым до предела.

Яся почувствовала, как тепло от Влада резко изменилось. Оно перестало быть ровным и стало давить. Не волнами, а сплошным потоком. Как будто кран сорвало с резьбы и вода начала хлестать без остановки.

Это уже не дыхание. Это что-то другое.

Слишком много.

Марк вскинул руки, пытаясь поставить новый барьер. Но энергии у него больше не было. Его губы шевелились, но ничего не происходило.

Белое пламя устремилось к нему.

И тут Шастиан двинулся. Сделал шаг вперёд — и оказался между Владом и Марком.

«Он переместился?» — подумала Ясения, но мысль уплыла.

Поднял руку.

И всё изменилось.

Оля рядом ахнула. А Яся не почувствовала тепла. Не почувствовала щелчков. Она почувствовала тишину. Внезапную и абсолютную, как будто кто-то выключил звук в переполненном зале. Давление Влада, вибрация Марка, гул толпы — всё это в одну секунду стало глуше, отодвинулось, словно накрытое куполом.

А потом пламя рассеялось.

Яся выдохнула. Она не поняла, как долго задерживала дыхание.

Влад замер, глядя на Шастиана широко распахнутыми глазами.

— Достаточно, — холодно сказал Шастиан.

Он опустил руку.

Атриум погрузился в тишину.

Шастиан повернулся к Владу.

— Ты пытался убить его, — его голос был ледяным.

— Я... я не... — Влад побледнел.

— Исключение из академии, — отрезал Шастиан.

Влад открыл рот, но не произнёс ни слова. Его лицо исказилось то ли от ярости, то ли от отчаяния.

Шастиан обернулся к Марку.

— Ты, — его взгляд был жёстким. — Месяц дисциплинарной отработки в библиотеке.