Последняя осень

Марина Линник

Последняя осень

Продюсер проекта Елена Наливина.

© Марина Линник, 2026

© Интернациональный Союз писателей, 2026

* * *

Автор выражает глубокую признательность доктору исторических наук, профессору, писателю, независимому эксперту по истории России и сопредельных государств, спикеру телевидения Черёмину Александру Александровичу за предоставленный материал и помощь в создании книги

Шпионская сага с открытым финалом

Марина Линник написала отменный шпионский триллер. «Последняя осень» – вещь уровня знаменитых романов Юлиана Семёнова, и здесь нет ни капли преувеличения. Действие начинается с лирической зарисовки встречи двух молодых людей в Петрограде. Неожиданно они находят мёртвое тело и сразу сообщают об этом в ЧК. Язык здесь очень романтичный: ночная тревога, тяготение молодых людей друг к другу, близость войны – всё составляет эмоциональную основу текста, окрашивает его в богатые тона. Мы знакомимся с главной героиней Екатериной и её спутником, живописцем Аркадием Герасимовым.

Автор избегает жанровых шаблонов. Это очень важно сказать. Иначе нелегко будет понять, как устроен весь роман, какая фабула его двигает, какие сюжетные ходы его обрамляют и создают увлекательное полотно. Честно скажу: начал читать и так увлёкся, что вскоре обнаружил себя уже где-то в середине.

Интересно, что первая сцена, пролог, отодвинута во времени на восемнадцать лет назад. Это не сюжетная завязка, но тем не менее она имеет большое значение для развития событий.

Тем, кто любит историю разведки, многое скажет имя Локхарт, упомянутое в прологе.

И вот игра началась. На первый план выходит знаменитый разведчик Артузов. Он обдумывает новую операцию. Это и есть сюжетная завязка. От этой идеи Артузова и будет всё двигаться, но совсем не так, увы, как он задумал. Линник великолепно знает исторический контекст. В её описании реальных людей и событий, с ними происходящих, – абсолютная точность, скрупулёзность. Трагедия того времени оживает на наших глазах. Но в начале трагедия романа не наступила, ещё не назначен в НКВД палач и разрушитель Ежов, и разведка работает спокойно.

Марина Линник создаёт убедительные и правдивые портреты выдающихся разведчиков той эпохи, когда, служа в разведке, всякий мог получить пулю и от своих, и от чужих.

Слуцкий, Артузов, Урицкий… Для каждого Линник находит свои слова, выделяет особые детали поведения, показывает черты их характеров. «Семён Петрович Урицкий, закалённый в огне Октябрьской революции и Гражданской войны, ныне руководитель Разведывательного управления РККА, был человеком не только скромным, немногословным, но и принципиально честным, с аналитическим складом ума, беззаветно преданным делу революции. Благодаря усилиям Урицкого была создана эффективная система военной разведки СССР».

Стоит указать, что автор использует несколько приёмов, которые возвышают этот текст от просто шпионского триллера до большого романа. Здесь сложная система персонажей, психологические мотивировки их поступков часто вступают в противоречие с трафаретными образами бойцов невидимого фронта, а сама операция не заканчивается кинематографическим, очевидным триумфом. Концовка тонкая и открытая. И ничем не нарушающая правду исторического реалистического романа.

Впечатляет ход с заменой одного из главных героев. Начинается игра вокруг супружеской пары, с которой мы познакомились в прологе, но потом неожиданно мужчина меняется на другого персонажа. Художник Аркадий Герасимов уходит на второй план, уступая место опытному разведчику Андрею Горбу, который умело прикидывается им. Отношения между настоящими и мнимыми супругами в ходе действия выстраиваются в зримую арку. И тут Линник демонстрирует и психологическую, и стилистическую виртуозность. Развитие отношений не мешает общей интриге, но в то же время идёт живо, динамично, привлекает читательский интерес.

Поскольку интрига крутится вокруг исследований профессора Феллера, живущего в Америке, много действия происходит в США. Реалии Штатов той поры описаны со знанием дела, Линник не избегает подробностей, её мастерство позволяет передать дух любой эпохи, любого времени.

Автор не боится разрушить флёр борьбы добра со злом. Она ничего не утаивает от читателя: если ей надо показать, как разведку обезглавили перед войной руками сталинских нетопырей, она это делает. Отправившиеся в Штаты советские агенты подвергаются смертельной опасности не только из-за происков врагов и работы враждебных спецслужб. Они заложники трагедии репрессий в СССР, заложники времени облыжных обвинений. Это придаёт роману второй и третий планы. Невозможно не сопереживать, невозможно не проклинать человеческую зависть и некомпетентность, приводящие к таким последствиям.

Объект, у которого советские разведчики должны выкрасть важные документы, иногда выглядит более человечным, чем энкавэдэшные бонзы. В этом одновременно и сложность, и простота романа Марины Линник. Он в первую очередь о людях, а не о целях разведки. При этом работу разведки Линник изучила досконально. В текст изящно вплетён профессиональный жаргон разведчиков, их действия описываются без «бондианы», предельно близко к реальности.

Автор не снижает стиль ради темпа. Её язык идеально подходит к реалистическому методу, который, слава богу, снова воцаряется в нашей литературе как основной. Она влюблена в литературу, ей всё интересно, её захватывает история нашей разведки во всём её трагизме и противоречивости. И этот интерес передаётся читателю. Читайте этот роман. Он доставит вам удовольствие и затронет ту щемящую ноту, что всегда есть в нас, когда мы знаем, куда дальше пойдёт история, а литературные герои – ещё нет.

Максим Замшев, российский писатель, поэт и прозаик, публицист, литературный критик, главный редактор еженедельного литературного и общественно-политического издания «Литературная газета»

Без права на славу – во славу Державы![1]

Тот, кто знает наперёд положение дел у противника, владеет секретом победы, словно божество…

Ван Си

Пролог

Май, 1918 год

Петроград

Серый туман окутал город, словно саван, размывая очертания домов, мостов, деревьев и растворяя одиночные огни фонарей в молочной дымке. Ледяной ветер, ворвавшийся вчера в Петроград и принёсший с собой непогоду, стих, оставив после себя лишь разбросанные по улицам в хаотичном беспорядке листовки, молодую листву да белоснежные лепестки отцветающих яблонь на тротуарах.

Атмосфера в городе, несмотря на долгожданную весну, накалилась до предела: ширилась и полыхала Гражданская война, разделившая общество на два лагеря. В Петрограде, ставшем центром большевистской власти, не утихали волнения, вызванные не только продовольственным кризисом и введённой продовольственной диктатурой, но и постоянной угрозой контрреволюционных выступлений и беспорядков. Из-за политической нестабильности и постоянной угрозы интервенции со стороны стран Антанты большевики, едва укрепившись у власти, были вынуждены принимать жёсткие, а порой и жестокие меры, чтобы удерживать контроль над страной. Аресты и расстрелы контрреволюционеров и «врагов народа» без суда и следствия стали обыденностью.

Политическая и социальная нестабильность, голод, репрессии и угроза войны – всё это создавало атмосферу страха и неопределённости. Яблони, конечно, продолжали цвести, но вряд ли могли значительно улучшить настроение жителей города.

– Куда мы идём? – сонным голосом поинтересовалась молодая особа лет восемнадцати. Она поёжилась, пожалев, что в спешке не накинула шаль матери, висевшую рядом с её одеждой. Подняв воротник слегка расклешённого серого пальто, девушка пыталась поспеть за мужчиной, торопливо идущим впереди.

Однако, преодолев едва ли метров пятьдесят, она, не выдержав темпа, замедлила шаг:

– Аркадий, ты так и не ответил: куда мы направляемся в столь ранний час?

Молодой человек обернулся. Приблизившись к спутнице, он недовольно взглянул на неё.

– Вот заладила: куда, куда, – проворчал он, выудив из жилета карманные часы. – Уже без малого пять… Сейчас сама увидишь! Поторопись, мы пропустим восхитительное зрелище!

И, подхватив мольберт, быстро зашагал в сторону Иоанновского моста.

«Отец меня убьёт, когда узнает, что я ускользнула без его ведома и разрешения из дома, – промелькнуло в голове молодой особы. – А если он догадается, с КЕМ я ушла… то мне точно несдобровать». Она поглядела вслед удаляющейся фигуре, которая постепенно скрылась в дымке.

– Какой сегодня густой туман, – вполголоса проговорила девушка, оглядываясь по сторонам. – Давненько я такого не видела. Не видно ни зги!.. Ох, не к добру это, ой, не к добру. Чует моё сердце, не надо было соглашаться на эту прогулку. Но как я могла отказаться, если, возможно, это наша последняя встреча? Послезавтра Аркадий отправляется на фронт. Вернётся ли он обратно? А если и вернётся, то захочет ли он меня видеть? Не разлюбит ли?

Девушка тряхнула головой, стараясь отогнать от себя мрачные мысли. «Нет-нет, всё будет хорошо», – уговаривала она себя, потому что не может быть иначе.

– Кэти, ты идёшь? Через пару минут уже начнётся! – послышался в тумане знакомый голос. – Мы пропустим настоящую феерию красок! Поторопись!

– Бегу, – улыбнулась Екатерина и поспешила за спутником, всё ещё гадая, ради чего такого необычного она ускользнула из дома, не предупредив родителей.

Впрочем, если бы Катя и рассказала об утреннем рандеву с Аркадием, то всё равно бы не получила согласия родителей. Молодой художник никогда не нравился её отцу.

– У него нет никакого будущего, – втолковывал Максим Семёнович дочери. – Зачем он тебе? Чем будет зарабатывать на жизнь твой студент? Картинки малевать? Будет стоять где-то на улице и продавать свои сомнительные работы?.. И не возражай! Твой Аркадий не Репин и не Левитан. Видел его работы, могу судить о художественной одарённости этого студента.

– Но, папа, многие художники…

– Многие художники умерли в нищете от голода, – перебил её отец не терпящим возражений голосом. – А я не хочу такой участи единственной дочери. Думаю, твоя мать такого же мнения.

Он вопросительно взглянул из-под густых бровей на супругу, ища у неё поддержки в этом противостоянии. Софья Павловна закивала в ответ. Она была полностью на стороне мужа и, если бы увещевания отца прошли мимо ушей дочери, готова была изложить свои соображения.

– Папа, ты несправедлив! – воскликнула Екатерина, вскочив на ноги. Её большие глаза цвета голубых фиалок наполнились слезами. – Аркадий очень талантлив. Его преподаватель Василий Васильевич Савинский весьма хвалил его работы. А господин Кардовский пообещал даже взять к себе в театр после окончания Академии[2].

– Какая Академия?! Какой театр?! – вскричал отец, побагровев. – Выгляни на улицу! Посмотри, что происходит! Или ты совсем ослепла от любви? Мир рушится! НАШЕГО ПРИВЫЧНОГО МИРА БОЛЬШЕ НЕТ!!! Кругом разруха, хаос и голод. Каждый день я жду стука в дверь. Люди исчезают не десятками, а сотнями! А ты – «Академия», «театр».

Максим Семёнович резко встал с кресла и, заложив за спину руки, принялся мерить шагами комнату. Софья Павловна и Катя с тревогой следили за ним, пытаясь разгадать ход его мыслей. Наконец, успокоившись, отец подошёл к дочери и ледяным тоном произнёс:

– Даже если бы на дворе стоял не май восемнадцатого, а четырнадцатый год, то и тогда я не дал бы тебе родительского благословения. Так и знай. Негоже дворянам привечать разночинцев.

– Катюша, ты такое пропускаешь! – услышала девушка голос возлюбленного. – Ты должна это увидеть! О, невероятное, восхитительное зрелище… Бог мой! Если у меня получится передать это настроение, эту невероятную атмосферу на полотне, моя работа станет настоящим шедевром!

Девушка горестно вздохнула. Тревога за будущее – её и любимого человека – тяжёлым грузом легла на сердце. В отличие от спутника, жившего в какой-то ведомой только ему реальности, она чётко осознавала: мира, к которому она привыкла с детства, больше не существует. В этом отец был прав. Великая война, революция и теперь Гражданская война перекроили судьбы многих людей, решительно изменили их жизненный уклад и мысли.

– Бегу-бегу! – рассмеялась Кэти и побежала по деревянному помосту навстречу зовущему её голосу.

– Стой! Замри на месте! – вдруг крикнул Аркадий.

– Почему? Что случилось? – заволновалась девушка. Она никак не могла справиться с внезапно охватившей её тревогой.

– Какая прекрасная перспектива!.. Не шевелись, я хочу запечатлеть твой силуэт на мосту в этой белёсой дымке на фоне восходящего солнца.

Стремительными мазками Аркадий принялся переносить на полотно увиденное, стараясь в мельчайших подробностях запечатлеть образ его возлюбленной, окутанный белым туманом, сквозь который пробивались первые лучи солнца.

– Не шевелись!.. Ну пожалуйста! Ещё чуть-чуть!

– Долго мне ещё тут стоять? Я уже хочу посмотреть! – нетерпеливо проговорила Катя, охваченная любопытством. – Хоть одним глазком! Я устала стоять. Сколько можно ждать?

– Хорошо, – сдался Аркадий, отложив кисть. – Можешь подойти, но это только набросок, имей в виду.

Девушка быстро миновала остаток моста и замерла возле возлюбленного. Она поглядела на холст и с удивлением уставилась на художника:

– И ради этого ты поднял меня ни свет ни заря?

– Я же сказал, что это лишь набросок, – улыбнулся молодой человек. – Постараюсь до послезавтра закончить работу и подарить тебе перед отъездом. Это будет моим прощальным подарком. Кто знает, вернусь ли я с фронта? На войне всё может произойти. А так у тебя останется обо мне память.

– Не говори так, – охнула его спутница. Прижавшись к нему, она смахнула предательски набежавшую слезу. – Что… что я буду делать без тебя?

– Что-что… Выйдешь замуж, нарожаешь детей, – с тихой грустью ответил Аркадий, склонив голову. – Твой отец всё равно не даст согласия на наш брак. Он ясно дал мне это понять, когда я заходил к вам на той неделе просить твоей руки.

– Ты… предлагаешь мне руку и сердце? – прошептала Екатерина, отстранившись и с изумлением глядя на возлюбленного.

Нет, конечно, она мечтала о торжественной помолвке и даже в грёзах рисовала, как это произойдёт. И в её представлениях всё выглядело совсем иначе.

– Так ты выйдешь за меня замуж? Разделишь ли ты со мной жизнь?

Девушка уже приготовилась ответить на предложение, как вдруг из плотной пелены тумана до них донёсся протяжный тоскливый вой. Неясный холодок тревоги пробежал по спинам молодых людей, ибо в этом звуке было столько боли, столько нестерпимой муки, что слова, едва готовые сорваться с губ, застыли, словно осколки льда.

– Ч-что это? – еле слышно спросила она, схватив за руку Аркадия. – Ты же это тоже слышал? Откуда он раздавался?.. Тсс! Вот опять! Господи, да что же это такое?

Тишину вновь пронзили странные, леденящие кровь звуки: похожие на заунывные рыдания поначалу, они переходили в протяжное зловещее завывание. Влюблённые невольно вздрогнули. Они тревожно озирались, стараясь определить источник напугавшего их воя.

– Прошу тебя, уйдём отсюда! – взмолилась девушка, испугавшись не на шутку. Вцепившись в рукав тренча Аркадия, она потянула его в сторону моста. – Пожалуйста, пойдём! Мне так страшно!.. Я больше не могу здесь оставаться!

– Подожди, милая. Ну чего ты боишься? – как можно спокойнее произнёс художник, стараясь унять предательскую дрожь, охватившую его. Он нежно обнял девушку за плечи и, заглянув в её испуганные глаза, продолжил: – Разве ты никогда не слышала, как воют собаки? Ты же столько раз гостила в имении тётушки под Тверью. А она славилась как любительница борзых, как ты рассказывала. Так что в её доме жили не только её любимцы, но и дворовые собаки… Ну, милая? Это просто СОБАКА! И только.

– Ты не понимаешь… Это не просто собака, – пробормотала Екатерина, оглянувшись в поисках животного. – Это… это совсем другое.

– Я никак не пойму, что тебя так взволновало? – недоумённо поинтересовался художник. – Но раз ты хочешь уйти, то мы, конечно, уйдём. Только не волнуйся, прошу тебя!

Стараясь сохранять невозмутимость, он поспешно принялся упаковывать мольберт, тщетно пытаясь разгадать природу тревожного звука. В воздухе повисло зловещее безмолвие. Оно давило, подобно предвестнику неминуемой бури, заставляя молодых людей вздрагивать при малейшем шорохе.

– Ты не мог бы…

Отчаянный вой раненого зверя вновь прорезал тишину. И на этот раз молодым людям показалось, что он раздался совсем близко.

– Немедленно уходим! – закричала девушка, душа которой ушла в пятки.

– Давай лучше выясним, в чём дело, – предложил Аркадий, взяв себя в руки. Липкий страх, заставший его врасплох, рассеялся, уступив место любопытству. – Я убеждён, что разгадка совсем близко. Мне показалось, что звук исходит именно оттуда.

Он повернулся в сторону песчаной полосы, идущей вдоль Петропавловской крепости.

– Ой, нет-нет! – воскликнула Катя, попятившись. – Прошу тебя, ну пожалуйста! У меня недобрые предчувствия. Поверь мне, нам лучше покинуть это страшное место.

– Тогда останься здесь, а я схожу и выясню, в чём дело, – предложил художник. – Вдруг этому существу требуется помощь и своим завыванием оно пытается привлечь внимание… Я быстро!

Не дожидаясь ответа, он поцеловал руку возлюбленной, холодную и гладкую, словно мрамор, и скрылся в туманной пелене.

– Но так воют, только когда видят… мертвеца! – с ужасом прошептала Екатерина, глядя, как силуэт мужчины постепенно растворяется в дымке.

Внезапно удивлённый возглас разорвал тишину.

– Кэти, пожалуйста, мне нужна помощь! – услышала она отчаянный голос Аркадия.

Сорвавшись с места, девушка стремглав устремилась на зов. Не обращая внимания на колкий песок, мгновенно забившийся в ботинки на шнуровке, она неслась по берегу реки, изо всех сил придерживая одной рукой шляпку, грозившую слететь с головы в любой миг.

Вскоре она заметила неподвижно стоящую фигуру. Аркадий застыл, словно изваяние, с ужасом взирая на распростёртое на песке тело незнакомца, лежавшего на животе. Рядом с ним сидела беспородная собака и, подняв голову, жалобно выла.

– К-кто это? – невольно отпрянув, спросила Катя. Она с ужасом посмотрела на возлюбленного.

– Я… не знаю, – отозвался тот, не сводя взгляда с мужчины.

– Он жив? У него есть пульс?

– Судя по серому цвету лица и мокрой одежде, вряд ли, но ты права, надо проверить. Возможно, мы можем ему чем-то помочь.

Аркадий наклонился, намереваясь коснуться шеи незнакомца, но едва кончики пальцев ощутили её холод, он тотчас же отдёрнул руку.

– Что… что с ним?

– Кэти, забудь про пульс. Он холоден, как надгробный камень. Думаю, смерть наступила часа три-четыре назад. Давай-ка перевернём его на спину. Помоги мне, пожалуйста!

Но девушка, казалось, не слышала возлюбленного. Застыв от ужаса, она молча смотрела на распростёртое тело мужчины в чёрном шерстяном пальто. Поодаль, у самой кромки воды, лежала его шляпа.

«Какой кошмар, – пронеслось у неё в голове, – ещё вчера в это время этот человек ел, спал, занимался делами, любил, может быть, страдал… а теперь он лежит бездыханным у моих ног. И его убийца, возможно, бродит где-то рядом».

Вздрогнув, Катя оторвала взгляд от неподвижного тела и, словно загнанный зверёк, судорожно огляделась по сторонам.

– Дорогая, – вновь попросил Аркадий, – пожалуйста, помоги мне перевернуть его на спину.

– Да-да, – пробормотала она и крепко ухватилась за мокрое пальто незнакомца.

– На счёт три! – скомандовал художник. – Раз, два… три!

Перевернув мертвеца, молодые люди принялись разглядывать его. Это был мужчина средних лет, крепкого телосложения, с тёмными волосами и аккуратными усиками над тонкими, как нить, губами. Его острый, с горбинкой нос придавал лицу хищное выражение. Чёрное, насквозь промокшее пальто было сшито из дорогой ткани по последней парижской моде.

– Как думаешь, кто он? – спросила Кэти, немного придя в себя.

– Вот уж не знаю, – неопределённо дёрнул плечами Аркадий. – Но, судя по добротному пальто и модным брюкам, он явно не из числа нынешних хозяев Петрограда. Да и к нашим интеллигентам тоже не отнесёшь. Уж больно у него лощёный вид. Ты посмотри на его холёные руки!

– Пожалуй, ты прав. Но тогда кто он?

– Сейчас посмотрим. Наверняка при нём должны быть документы.

Пошарив по карманам, художник обнаружил в них обратный билет на поезд до Архангельска, денежные купюры и немного мелочи.

– Так, тут больше ничего нет. Интересно, а где у тебя, дружок, паспорт? – пробормотал молодой человек, расстёгивая пальто. – А вот и он… Паспорт гражданина… ого, Соединённого королевства Великобритании и Ирландии на имя Джеймса Мартина.

– Иностранец?! – воскликнула Кэти. – Но как он здесь очутился?

– Вопрос не в том, как он тут оказался, а из-за ЧЕГО его убили.

– Ты полагаешь, это убийство?

– Вряд ли человек, имея на руках обратный билет и паспорт с разрешением на выезд, добровольно захочет покончить с собой, дорогая.

– Вероятно, ты прав, – согласилась с ним его возлюбленная. – Ой, а это что?

– Где?

– Под его пиджаком. Похоже на листы бумаги!

– Чёрт возьми… Прости, дорогая. Но ты права!

Дрожащими от волнения руками он расстегнул пиджак и осторожно извлёк намокшие листы.

– Покажи, покажи! – заволновалась девушка. – Что на них написано? Наверное, вода сильно подпортила их?

– Да я бы не сказал, – промокая носовым платком первый лист, проговорил художник. – По всей видимости, они пропитаны чем-то, вероятно, льняным маслом или иным составом, отталкивающим влагу.

– Что там, что в них говорится?

– Трудно разобрать, ибо всё написано цифрами. Видимо, зашифровано.

– То есть ты хочешь сказать, – уставилась на Аркадия Катя, – этот господин… агент вражеской разведки?

Молодой человек лишь развёл руками.

– Раз он шпион, то мы обязаны сообщить… Я, правда, не знаю, кто занимается подобными делами.

– Полагаю, ВЧК, – предположил художник.

– Значит, мы должны немедленно направиться туда, обо всём рассказать и передать им документы, – с непреклонной решимостью заявила Екатерина.

Она уже собиралась вернуться к оставленным у моста вещам, когда её взгляд внезапно привлекла загадочная надпись на песке, находившаяся всего в метре от неподвижного тела.

– А это ещё что такое? – удивилась она. – Аркадий, смотри! Тут что-то написано!

Молодой человек оторвал взгляд от документов и поглядел туда, куда указывала его возлюбленная.

Lockhart

– Локкарт? Что бы это могло значить? – спросил Аркадий.

– Ох… что бы это ни значило, чует моё сердце, мы оказались в крайне неприятной истории. Уверена, она ещё сыграет с нами злую шутку. Вот увидишь…

Часть первая. Первые раскаты грома

И вечный бой! Покой нам только снится…

А. Блок

Глава 1

Декабрь, 1936 год

Принстон, штат Нью-Джерси

Мелкий дождь монотонно стучал по жестяному подоконнику кабинета. Этот час Артур Феллер, учёный с мировым именем, обычно проводил в кабинете, работая над статьёй или, как сегодня, готовясь к завтрашнему выступлению. Не будучи обременённым преподавательской деятельностью, он тем не менее всегда находил время для студентов Принстонского университета, охотно соглашаясь прочитать там лекции или провести семинары, хотя и не был штатным преподавателем.

Учёный, с головой погрузившись в работу, совершенно упустил из виду, что около часа назад к ним пришёл доктор Лайонел Крамер осмотреть его заболевшую жену. Впрочем, к чему ему было беспокоиться, когда рядом с Элеонор находились Миранда, её младшая сестра, особа с невыносимым характером, и мисс Ким, его личный помощник? В их надёжности можно было не сомневаться: они всё уладят. Как всегда. Он привык, что женщины, окружавшие его, всегда приходили на помощь в решении любых вопросов, будь то бытовые или связанные с его научной работой.

Именно поэтому Артур был крайне удивлён, услышав тихий стук в дверь.

– Артур, вы позволите? – услышал он хорошо знакомый голос друга. – Я не сильно помешаю вам?

– Конечно, Лайонел, входите, – дружелюбно улыбнулся учёный, ощущая внутреннее раздражение.

«Какая наглость – прерывать меня во время работы! – подумал он. – Куда смотрит мисс Ким? Как она позволила вторгнуться в мой кабинет без приглашения в этот час, зная, что меня нельзя отрывать от дел? Сегодня же отчитаю её за столь непростительный проступок».

– Проходите, мой друг, присаживайтесь, – произнёс он вслух, указывая на кожаное кресло, стоявшее возле его стола. – Может быть, вы хотите чего-нибудь выпить? Давненько мы не разговаривали по душам. Рад, что вы зашли.