Полная версия:
Одиннадцать огней Азеры
Один из гостей воскликнул: «Спасти!» Кто-то вторил ему, кто-то противоречил. «Нет!» – выловила взглядом нескольких протестующих гостей девушка и пропела первому в ответ:
«Путь мотыльков не долог, но всегда,Они стремятся к пламени костра.Переменяя облики из раза в раз,Всего счастливее они, танцуя в облаках».Слова менялись, и она, следуя за ними, увлекала в танец тех, кто хотел спасти мотылька, делая их такими же мотыльками. Две лилии продолжали начатое девушкой, уводя гостей в сторону.
Возвращаясь к гостю, ответившему: «Уйти!» – Ардали едва ощутимо ткнула того в грудь, приложила палец к губам и шепотом пропела:
«А ведь хитры те мотыльки,Что к пламени стремятся у воды!Сияя крыльями, они лишь отвлекают взор,От мира, где все действие идет».Увлекая за собой, словно желая спасти от ловушки, девушка вела второго гостя к сцене, где одна из лилий играла на деревянном струнном инструменте. Здесь другая лилия отвлекала гостя чаем и уводила к музыке, позволяя Ардали вернуться к остальным.
- И вновь в начале три пути, – девушка замкнула круг. – Кто хочет по одному из них пойти?
Осматривая круг и понимая, что остались еще желающие выбрать путь, Ардали снова начинала свою песню:
«В тени лежат дороги три.Одна ведет к лесам стены.Другая – в горы и холмы.А третья – к морю у скалы.Какой тропой идете вы?»И вновь раздались возгласы. Гости делали выбор, и Ардали старалась ответить, каждому уделив внимание. Они оказывались у столов с кушаньями, у окон, в желанной полутьме и объятиях лилий, у ничем не покрытых столов.
Песни девушки давали гостям уверенность в их собственных желаниях. К окончанию отбора у Ардали почти пропал голос, закончились песни выбора, но никто не остался недоволен.
Лиссана поймала девушку у двери на балкон, протянув чашку теплого восстанавливающего чая.
- Отдохни, – шепнула она, укрывая шалью.
Открывая вечер, лилии не могли покидать гостей, но Ардали иногда позволяли ненадолго исчезнуть, если ее присутствие не требовалось. В такие мгновения девушка скрывалась на балконе и в полутьме колонн: в мгновении смены яркости на тишину она ощущала себя настоящей.
Ардали сделала большой глоток чая. Обжегшись, высунула язык и быстро-быстро задышала, рассмеявшись над собой. Следующий глоток задержался на кончике языка привкусом холода, пепла и трав.
Она посетила Лилию спустя ремер после первого «выпадения», хотя это было единственное место, в котором аделье Лейер нашел упоминание о дели Мернар. Лилии не желали делиться знаниями с владельцем Дома перепутья, а Ардали не стремилась к лилиям: что-то держало ее вдали от них.
- Простите?
Девушка обернулась. Незнакомец, нарушивший уединение девушки и уже хотевший уйти, неожиданно отпустил дверь, замирая на пороге. Отвлекаясь, Ардали чуть ослабила руку, и чашка выпала из рук. Осколки подпрыгнули, украшая подол всплесками чая. Девушка замешкалась, не решаясь ни подобрать их при незнакомце, ни прогнать его.
- Вам что-то нужно? – спросила Ардали.
- Вы та лилия, что читала ха? – спросил в свою очередь незнакомец.
- Смотря, зачем вы ее искали.
Собственный голос показался ей слабым, а слова – сказанными ни к месту. Незнакомец сделал к девушке шаг, заставив ее ощутить безотчетный страх.
- Не подходите! – выставив в защитном жесте руку, сказала Ардали. – Здесь осколки. Их трудно увидеть во тьме, – быстро проговорила она, радуясь, что нашла причину.
- В сем случае позвольте помочь вам собрать их.
- Что?
Незнакомец подошел к краю балкона и опустился, подбирая осколок. Девушка стремительно опустилась в ответ, забирая осколок из его рук и не позволяя собрать остальные. Руки быстро наполнились битым стеклом, и это заставило Ардали почувствовать себя глупо.
Незнакомец улыбнулся. «Усмехнулся», – исправила девушка. Тихо, но ярко: достаточно для того, чтобы Ардали улыбнулась в ответ, осознав, как выглядит со стороны, и отбросила тревоги.
Она обошла молодого человека, ссыпая осколки на стул, и нерешительно остановилась, не зная, вернуться ли ей в Лилию или остаться на балконе.
- Я нарушил ваш покой, – признал очевидное незнакомец. – Прошу простить, я был заинтригован.
- Заинтригованы? – переспросила девушка, облизывая губы, словно пробуя непривычное слово на вкус. – Чем? Почему?
- Я давно не был в Талларе. Я был в Лилии, но кажется теперь, это было совсем другое место. Прежде мне не доводилось, едва пересекая врата, слышать повсюду о вечерах лилий. И знаете, что? Никто не пожелал сказать мне больше того, что я должен увидеть все сам. И я увидел. Признаю. Вы сами придумали слова той песни?
- Да.
- Вы учились на отделении воображения?
- Нет.
- Вы всегда работали здесь?
- Да, – девушка качнула головой. – То есть нет. Я здесь недавно.
Ардали не понравился допрос. Зачем незнакомцу детали?
Он улыбался, впитывая каждую эмоцию девушки: в его легкой, уверенной улыбке читалось одновременно осознание того, что он играет, и желание продолжать игру.
- Впрочем, я не уверен, что ученики отделения воображения способны на то же, что вы.
- Вы с ними знакомы?
- Я учусь в Императорском замке.
- О…
Ардали запнулась. Она была уверена, что тот не ответит на вопрос.
Она прищурилась, влекомая любопытством, но сумела уловить лишь очертания незнакомца. Высокий по сравнению с ней, со светлыми не доходящими до плеч волосами, разделенными ровным пробором, с вьющимися прядями, прикрывавшими глаза.
Светлая птичья маска закрывала почти все лицо, так что трудно предположить, был ли он молод. Голос говорил, что да.
Ардали была уверена, что незнакомец тоже изучает ее. Только его изучение было наполненным не любопытством, а чувством ожидания. Он ожидал что-то от нее.
- Стало быть, вы амориец? – спросила девушка.
- Да.
Разговор не шел. Незнакомец ослабил плечи, словно признавая, что не получит того, что хотел, и тут же выпрямился снова, поднимая голову и улыбаясь, будто придумал иное.
- Могу я спросить? Все вещи, о которых говорят как о вечерах лилий, тоже творения вашего разума? Как вы находите их?
- Может быть, виной всему Хаос? – пошутила она.
- Этот скучающий хозяин, который иногда переворачивает на своем столе склянку с песком?
Ардали сделала невольный шаг вперед. Она не знала, что за игру затеял собеседник, но это поймало ее.
Маска не могла скрыть улыбку, когда он, уловив интерес, сделал несколько шагов и подал руку. В этом жесте было столько превосходства, словно молодой человек и допустить не мог, что девушка откажет.
Ардали ответила, не задумываясь.
Шаг назад. Два вперед. Он обвил талию девушки свободной рукой, уводя в танец.
Ее рука лежала поверх его, точно, горизонтально полу, не отклоняясь ни на миг. Поворот.
Девушка разглядела наряд. Почти черный, он то сливался с темнотой, то возникал из нее, сотканный из множества маленьких частиц ночи.
Назад. Два. А, нет! Один. Ардали пыталась успевать за незнакомцем.
Вперед. Вправо. Он приближался и отдалялся, меняя фигуры, придумывая их на ходу, уклоняясь от ошибочных движений, желая вести, сменить на послушание власть. Девушка выскользнула из захвата рук, кружась и подставляя лицо ночному небу.
Она видела его. Раньше, давно, недавно? Она видела этот взгляд. Россыпь красно-фиолетовых камней, блеск отражающего ночь зеркала.
Тише… Шепот со всех сторон. Где вы? Кто вы?
Огромный зал под высоким потолком. Невидимая музыка.
Что это за песня? Почему она кажется знакомой? Вперед… вперед…
Незнакомец вытянул ее из когтей образов и воспоминаний, притягивая за руку, касаясь дыханием губ. Голова его была чуть наклонена из-за разницы в росте, а глаза неотрывно искали ее.
Ардали отвечала на его взгляд.
Они казались темными, напоминая уходящий в глубину спуск. Ночь придавала им странный отблеск – не такой красный, как платье девушки; не такой коричнево-красный или темно-древесный как обивка у кресел, стоявших на балконе; но темный, играющий гранями красных и фиолетовых драгоценных камней.
- Дышите, – коротко сказал незнакомец, и девушка глотнула воздух, только поняв, что не дышала несколько мгновений. Она засмеялась.
- Простите, – шепнула она, чувствуя неловкость, и остановилась. Или незнакомец остановил ее, подводя к перилам балкона и отпуская? Пойманная взглядом, девушка на несколько мгновений оказалась в его власти. Казалось, не она закончила танец, а незнакомец позволил ей закончить его. Ардали качнула головой, отступая на шаг. Слова вырвались сами собой. – Говорят, если хочешь узнать кого-то, пригласи его танцевать.
Незнакомец откинул кончиками пальцев упавшие на лицо локоны.
- И что же вы узнали?
- Вы любите власть, аделье.
- В самом деле? Неплохо, – он рассмеялся, не отрицая и не принимая сказанных слов. – И это рассказал вам один танец, очаровательная дели? А что будет, если начнется второй?
- Что привело вас в Лилию? – спросила вместо ответа Ардали.
- Интерес, – незнакомец пожал плечами. – Я говорил об этом.
- Лишь он?
Молодой человек закусил губу, раздумывая над ответом. Его глаза наблюдали настойчиво, любопытно, точно Ардали скрывала в себе безгранично необходимый ему ответ на вопрос.
Она вдохнула. Слишком громко. Напряжение в груди по тонким нитям перебежало по плечам на руки, оседая холодом в пальцах.
- Когда-то мне повстречалась девушка, – удивил незнакомец вновь. В одно мгновение жар перебрался в голову, оставив в остальном теле лишь холод. Ардали не стоило спрашивать. Она не хотела знать. – Любопытная, прекрасная, пламенная, яркая… Я был уверен, она послана для того, чтобы мы побывали всюду, где бы ни захотели. Но она была лилией, как и вы. Проснувшись однажды, я обнаружил только письмо и с тех пор…
- Хотите найти ее? – перебила Ардали. Она не знала, что следует говорить в таких случаях и стоит ли говорить, но боялась слушать дальше.
Незнакомец мотнул головой. Уверенно, но быстро, точно не желая задерживать на правде взгляд даже на миг.
Дверь на балкон открылась, впуская спасительный шум. Ардали выглянула из-за спины незнакомца и, узнав фигуру главной лилии, взглядом взмолилась о спасении.
- Прошу простить, аделье, – сказала Лиссана. – Ты нужна гостям.
Глава вторая «Круги на воде»
Он лежал на кровати, свившись клубочком и не смея ожидать, но каждый шорох заставлял в надежде поднимать голову и бессильно опускать опять. Пусто. Еще чуть-чуть.
- Что с тобой?
Тихий голос пробуждал лучше любого звука. Одним движением поднимаясь на кровати и выдыхая, он прижал ее к себе. Ему нужен был ее стук сердца, ее дыхание, ее тепло. Он хотел чувствовать ее. Здесь. Она пришла.
- Все хорошо?
Он качнул головой, не желая скрываться. Не желая лгать и натянуто улыбаться. Он не мог сам прогнать свою боль.
- Прости. Я не могу исполнить обещание, не могу быть счастливым сейчас.
Она мягко погладила его по волосам.
- Тогда будь таким, как можешь.
- Ты похожа на нее… – рука ее дрогнула, но продолжила гладить. – Такая же теплая. Она говорила, что я помогаю людям различными советами, но сам же им не следую и оттого страдаю, хотя другим помогает…
- Так и есть. Это хорошие слова.
- Ты сходишь со мной? – короткий вдох, стянутый край рукава платья.
- Конечно. Я буду рада навестить с тобой сестренку.
Ардали открыла глаза и застонала, не чувствуя рук. Подняв правую руку, но почти не ощущая ее, она ухватилась за вытянутую наверх левую руку и опустила ее, положив горизонтально телу, словно та была посторонней вещью.
«Тум-тум», – послышался стук в руках. Ощущения возвращались сотней болезненных мурашек.
Девушка застонала снова – на этот раз от повторно нахлынувших ощущений. Чувство вины не исчезло после сна, но, казалось, стало только сильнее. Ардали перевернулась на бок, желая спрятаться от самой себя.
Почему «выпадение» не сработало на этот раз? Почему она не забыла это признание на балконе, запомнив даже лучше, чем все, что было «до»?
Девушка перевернулась на спину снова. Она могла ворочаться сколь угодно долго, но это не помогало избавиться от чувства вины.
Радостно ускользнув под крыло Лиссаной, она постаралась выкинуть из головы мысли о незнакомце. Сначала удалось. Но чем ближе к концу подходил вечер лилий, тем чаще Ардали ловила себя на мысли, что ищет в толпе молодого человека с балкона. Хочет видеть его и одновременно боится встретить. Отходя ко сну, она не могла думать ни о чем другом, кроме него.
Она вспоминала случай на балконе снова и снова, уверяясь, что вела себя как песочная лисица. Населяющий отдаленные уголки Диких земель этот зверек при любой опасности, будь та даже мнимой – шумом или криком птиц, стремился спрятаться в песок.
Ардали была такой же – испугалась слов! И вместо того, чтобы как истинная лилия развеять тревоги, она сперва вытянула из гостя чувства, а затем сбежала, оставив одного.
И ведь не то, что на Ардали это было непохоже! Сколько она помнила, столько же вела себя как последняя песочная лисица. Бежала от всего, что требовало ответ, готовая принять помощь от любого, кто позволит скрыться.
С того дня, как она осознала себя, был ли хоть один случай, в котором она могла собой гордиться?
Она знала, что должна была сделать там, на балконе. Понимала, что могла рассеять тревоги незнакомца, хотя бы дослушав его.
В дверь постучали, и в комнату заглянула лилия – в маске, напоминающей крылья, покрытые мерцающей пыльцой хелы. Она поймала взгляд Ардали.
- Главная лилия хочет видеть вас.
- Спасибо.
Дверь закрыли. Ардали повернула голову вправо, отмечая уходящие лучи рассветного солнца, и села на кровати, потирая лоб и чувствуя себя неотдохнувшей и виноватой. И если сладить с усталостью можно, то как распутать нити вины?
Ардали подошла к столику с кувшинами и, наполнив миску водой, ссыпала в нее охапку бледно-красных лепестков салоры, напоминавших капли дождя. Обмакнув в воду хелень – гребень из гхитового дерева, схожий по форме с крыльями хелы, девушка расчесалась, тщательно распутывая каждую прядь.
Прикосновение хелня, стянутость в волосах, последующее ослабление – это успокаивало. Вчерашней лентой перехватив заплетенную косу, девушка умылась, понемногу ощущая, как мысли проясняются.
Неохотно сменив платье на белое из плотной ткани без рукавов – после каждого вечера принято было меняться нарядами – Ардали надела поверх расшитую бледно-зелеными цветами накидку и тут же сняла ее: бледно-зеленый цвет ей не шел.
Девушка стянула со стола скатерть, приподняв вазу с засушенными веточками нераскрывшейся сеи. Скатерть была узкой – достаточно для того, чтобы Ардали укрыла ей шею и плечи, и сделана из тонкой ткани, так что с откинутыми концами напоминала шарф. Теперь можно было идти к Лиссане.
В отличие от гостей, имевших возможность уйти из Лилии в любой миг, девушки покидали здание только утром. Выбранные – до пробуждения гостей; не выбранные никем – после рассвета.
Постоянно пребывающие при Лилии девушки занимали комнаты на третьем этаже, так что на одну комнату приходилось по шесть девушек. Гости не допускались на третий этаж – здесь действовало талларское правило второго этажа, только касалось оно этажа третьего.
Очерченный по краю балюстрадой из белоснежного камня, третий этаж скрывали от посторонних глаз нависающие цветущим занавесом длинные бледно-фиолетовые ветви дерева аневаль. Рассказывали, это дерево танца и борьбы выросло в Лилии из ветви, подаренной императрицей скучавшей по стране солнца и света Айнере – основательнице Таллара.
Лилии, нашедшие здесь свой дом, относились к дереву как к другу: ему доверяли тайны, за ним ухаживали, его украшали и освещали. У дерева аневаль имелся даже свой праздник – цветения, совпадающий с началом сезона огня.
В этот день любая пришедшая в Лилию девушка могла попросить покровительства, повязав на перила первого этажа ленту с написанным пожеланием. Лилии разбирали их и, если могли выполнить какие-то, вешали ленту на ветви дерева аневаль.
Она висела до тех пор, пока написанное желание не исполнялось: одним лилии помогали открыто, другим – тайно. Ардали насчитала восемь лент неисполненных желаний, пока шла в комнату Лиссаны.
Ее комната располагалась в отдалении от прочих и представляла собой вытянутый прямоугольник с ответвлением справа, ведущим на огибающий здание балкон. С одной стороны вид с него выходил на площадь Свободы, с другой – на ведущий к особняку семьи Айнер Скалистый клюв. Комната эта была одной из самых маленьких и непостоянных: каждая лилия, занимая место главной, меняла ее под себя.
Лаконично обставленная, заключенная между сводчатым потолком, напоминавшим темную деревянную паутину, полом и стенами из светлых пород гхитового дерева, комната была разделена на части ширмой, напоминавшей посвященный Айнере триптих «Из тени в свет», что висел в зале заседаний баротней. Только составляющие полотно ширмы тонкие листы, разделенные дощечками из темного дерева, были разрисованы лишь наполовину и, казалось на свету, заставляли комнату дышать.
Слева, на фоне укрытых туманом бледно-зеленых гор, напоминавших столицу Амории, с верхнего края ширмы опускалась веточка вишни, мягко отпечатанные цветы которой угадывались по очертаниям. В нижнем левом углу виднелись наброски стоявшего у озера одинокого дерева, переходящие к центру в ветвистую дорогу. На центральной верхней части ширмы намечались очертания талларских скал, правая же сторона пока пустовала.
Надев поверх платья темную накидку, Лиссана водила кисточкой по поверхности ширмы, оставляя бледно-голубые, серые и бледно-зеленые капли тени и света, создающие ощущение тумана или прозрачной воды. Казалось, Амория, Таллар и Азера как разъединенные острова плавают в этой туманной воде, то приближаясь друг к другу, то отдаляясь.
Ардали старалась не шуметь, но, едва она переступила порог комнаты, Лиссана обернулась, кидая кисточку в банку с мутной водой, и отряхнула руки. Повинуясь легкому движению запястья главной лилии Ардали закрыла дверь. Лиссана скрылась за ширмой.
В первый раз, когда девушка посетила Лиссану, ширмы еще не было. Сейчас большая часть комнаты скрывалась за ней, и перед взором гостя представал лишь стоящий в центре комнаты стол из темного дерева с тремя такого же цвета табуретами, накрытыми светлыми подушками. На столе, на решетке, над остывающими углями дымился чайник, на подносе стояли чайник поменьше, три бледно-зеленых чашки и каменная круглая шкатулка с листьями чая.
- Вы красиво рисуете, – сказала Ардали, когда Лиссана вышла из-за ширмы, разглаживая складки расшитого шелковыми цветами и птицами платья. Столь искусную вышивку делали лишь в мастерской Остерез, и девушка не осмелилась бы предположить цену подобной работы. Лиссана кивнула, благодарно прикладывая руку к сердцу.
- Садись. Ты еще не ела? – Ардали качнула головой, присаживаясь на указанный табурет, и Лиссана отточенными движениями ссыпала немного чайных листьев в чайник поменьше, заливая их горячей водой. Ароматы вишни и аморийского зеленого чая наполнили комнату. Ардали вдохнула запах приносимого с высоты травяного ветра. – Ты бывала в Амории? – спросила хозяйка комнаты.
- Нет. Я не покидала Таллар, если верно помню.
- Если верно помнишь?
Ардали качнула головой, мысленно ругаясь на приносящий легкость и желание рассказать все, что скрывают тени, аромат, и положила руки перед собой, сложив пальцы в домик. Лиссана разлила по чашкам чай.
- Да. Возможно, я была ребенком там. Но забыла.
- С детских воспоминаний смываются краски, – кивнула Лиссана, делая глоток чая.
- А вы? – на опережение спросила Ардали и тоже поднесла чашку к губам, с тихим звуком втянув напиток, чтобы воздух охладил чай.
- Прежде я училась в Императорском замке, а потом недолго служила во дворце императрицы, – не стала скрывать Лиссана, вновь разливая по чашкам чай. – Я скучаю по Амории, но здесь я нашла свой дом. Скажи мне, – Лиссана умолкла на миг, не позволяя имени сорваться с губ, – а ты чувствуешь, что нашла дом?
- Не знаю, – честно призналась Ардали прежде, чем успела подумать.
- Аделье Лейер однажды спрашивал о тебе у меня, – медленно начала Лиссана, позволяя Ардали сместить внимание с мыслей на нее. – Ты знаешь, я не рассказала ему ни о чем из того, что касалось тебя как лилии, но не могла отрицать, что прежде тебя знала. Я обещала рассказать все, обратись ты ко мне сама, но ты так долго не приходила, что я почти забыла об этом… – Лиссана сделала короткий глоток чая. – А потом ты пришла в Лилию гостем. Я сразу узнала тебя. Ты приходила каждый вечер на протяжении пяти дней, а на шестой день попросила работу. Прежде чем я перейду к тому, из-за чего позвала тебя, я хочу спросить…
- Я не хочу знать, что вам известно, – перебила Ардали. – Простите, но я готова ответить сразу, если ваш вопрос будет об этом.
Несколько мгновений Лиссана смотрела на девушку молча. Наконец кивнула и, бесшумно отставляя чашку, пододвинула к Ардали вынутое из складок платья письмо.
- Я не приветствую того, что делаю сейчас, но хочу предоставить выбор, – Лиссана вновь разлила по чашкам чай, словно это действие приносило ей успокоение. – Как ты знаешь, переписка между девушками и гостями в Лилии запрещена. Конечно, после каждого вечера я получаю множество писем, и некоторые из них даже отдаю девушкам, но каждая лилия знает: она остается лилией лишь до тех пор, пока для других неизвестна. Иногда девушка изъявляет желание быть узнанной, и я уважаю ее право. Не у всех после этого складывается путь, но многие находят свою хелу. Так или иначе, раскрываясь перед гостем хотя бы раз, девушка больше не может называться лилией.
Ардали кивнула.
- Я знаю правила и не нарушала их, насколько помню.
- Насколько ты помнишь, – сказала она, проговаривая каждое слово и заставляя Ардали ощутить беспокойство. – И ты права. Но одно письмо может изменить это. Прочти.
- Я…
- Я не люблю настаивать, но сейчас прошу прочесть это письмо, дели, – с нажимом сказала Лиссана и отточенным жестом рук поднесла чашку к губам, как бы показывая, что решения не изменит.
Ардали взяла конверт и вдохнула его запах – вдох получился таким глубоким, что на мгновение закружилась голова. Девушка и сама не знала, зачем сделала так, но письмо послушно отвечало ей прохладным ароматом свежей приправленной травами воды и чистоты – так, бывало, пахнет человек после окончания водных процедур, пока одежда еще не коснулась его и мелкие капли сползают по кончикам волос, касаясь плеч и шеи. Ардали не знала, кто написал письмо, но уже знала, что этот аромат не раз чувствовала прежде.
«Если вы видите эти строки, значит, очаровательная управляющая Лилией согласилась исполнить мою просьбу, чему я несомненно рад. Надеюсь, мой почерк дастся вам, хотя я и не часто пишу письма.
Я не буду писать слишком много, ибо мы не слишком близки. Боюсь, я бы вызвал ненужные подозрения и, возможно, даже неприязнь. А я этого не хочу.
Скажу кратко: наверное, было бы легче, забудь я о том, что сказал вам в ушедший вечер, но я давно уверился в том, что нельзя даже допускать желания избавиться от воспоминаний. Осмелюсь ли я лишить себя части пути? Воспоминания, даже такие, составляют то, кто ты есть. Но и просить прощения я не стану. Лилии обладают многими качествами, но главным из них я бы назвал их способность к теплу, что способно согреть и унять боль.
В это утро я покидаю Таллар и возвращаюсь в Аморе. В ближайшие два дня у дворца императрицы будут проводиться представления учеников Императорского замка. Эти представления напоминают мне о вас.
За сим, я думаю, можно завершить письмо. Мои чувства оставят на нем след, но он однозначно будет меньше следа, что оставили после нашей встречи вы».
Ардали выпила остывший чай, ощущая, как вина перемешивается с негодованием, рождая одновременно желание разорвать письмо, еще раз перечитать его, вернуть ушедший вечер и извиниться перед Лиссаной за себя и незнакомца.
- Я… прошу прощения за то, что случилось вчера, – выбрала из всех чувств главное Ардали. – Я и сама поняла, что поступила неверно. Но поздно.
- Стало быть, ты считаешь, что в этом письме гость недоволен?
- Да? – не поняла Ардали. – Это же само собой.
Лиссана улыбнулась – сначала приподнялись лишь краешки губ, но в глазах промелькнула какая-то мысль, и улыбка раскрылась изящно, как коснувшаяся края берега волна. Главная лилия вновь разлила чай по чашкам, показывая, что готова продолжить разговор.
- Гость в этом письме говорит о тепле, которым готовы поделиться лилии, называя это главной чертой, но истинным нашим умением, которым, кроме нас, могут похвастаться лишь приближенные к власти, является нечто другое. Лилия всегда лишь отражение того, что отражает вода, на которую она смотрит. Мы меняем мгновения и роли, как меняются на воде лица и круги. Мы можем овладеть любым лицом и стать любым кругом, которые может допустить на своей поверхности вода, но в этом отражении никогда не разглядеть девушку, что скрыта за маской лилии. Ты никогда не была лилией, дели. В своих представлениях и поступках ты всегда оставалась девушкой, надевшей маску, чтобы сыграть себя. Но это нравилось гостям, и они охотно наблюдали за отражением того, что видели в отражении тебя. До этого мгновения я была не против.
