Одиннадцать огней Азеры

- Хозяин! – закрывая за собой калитку, позвала Ардали. – Эй! Вы тут?

Она позвала хозяина еще несколько раз и, не желая слишком заходить на чужую территорию, остановилась у загона с лошадьми, откуда проглядывалась большая часть дома. Темная лошадь с белыми пятнами вокруг глаз ткнулась девушке в плечо, и Ардали погладила ее морду, чтобы, опомнившись, тут же отойти. Стоило держаться подальше от животных и резких запахов.

- А-а, дели Ардали, это вы! – вытирая руки, приветствовал девушку вышедший из-за угла хозяин дома. – Вы за товаром?

Она подошла к мужчине, отдавая подписанный Домом перепутья лист. Серые глаза хозяина предместий Таллара пробежали по строчкам, не упуская из виду ни одно из наименований.

От мужчины пахло цветами, травой, дымом и воском. Запахи были яркими и чужими для Пограничья, но казались Ардали знакомыми.

- Молоко почти закончилось. Я могу объединить два вида из тех, что остались, и…

- Разве вы не должны были отложить оговоренное количество для Дома перепутья? – перебила девушка. Мужчина цыкнул.

- Дели Ардали, вы же понимаете, эти поставки минуют торговцев. Нам разрешают заниматься ими постольку, поскольку мы не мешаем основной торговле. Главной заботой предместий Таллара являются путники, а их стало больше. В Варавии скоро оттепель. Торговля с варавийцами снова налаживается, и товары уходят в огромном количестве.

Ардали сдержала вздох, ощутив, как крепнет желание закончить работу в Доме перепутья, и тут же отогнала эту мысль. Ей некуда идти.

- Аделье Фаррер, вы не относите себя к торговцам, но пытаетесь им быть, – твердо сказала девушка. – Будь хоть торговцем, хоть полавителем, вы должны сдержать слово или вернуть то, что взяли за него.

- Дели Ардали, – улыбнулся мужчина, – я ведь не закончил. Что я могу предложить за недостающие пять кувшинов для вашего Дома?

Девушка задумалась. Она ничем не заведовала в Доме, и ее не допускали к готовке. Сначала она разносила еду, а теперь доставляла товары. Она понимала, что молоко ценно, но не знала, насколько – для Дома перепутья.

- Хорошо, – кивнула Ардали. Несколько мгновений мужчина смотрел на нее, словно ожидая продолжения, но она молчала.

- Сейчас принесу, – сказал он.

Аделье Фаррер вернулся быстро. Молоко и скипки, представлявшие собой тонко нарезанные вяленые ломтики мяса, он помог уложить в корзину, а оставшееся содержимое свертка разложил на земле.

Ардали опустилась на колени и, открыв несколько кожаных и тыквенных фляг, сделала по три неглубоких вдоха. В трех оказались настойки, в двух – медовая роса и камышовый отвар, в одной – вино.

- Что это? – уточнила Ардали, помахивая одной из фляг. – Пахнет горько.

Аделье Фаррер сделал неглубокий вдох. Взгляд его прояснился.

- Сам не выяснил пока. Торговцы сказали, рецепт Варавии. Настой на листьях и стеблях первоцветов. Того ремера.

- И что он делает?

- Стражи и воины Варавии жуют листья и стебли первоцветов, чтобы дольше не спать, вы знаете. Но первоцветы растут мало и недолго, а сушеные листья еще более горькие на вкус и действие их слабее свежих. Так что варавийцы пытаются создать отвары. Этот – один из них.

- Вы пробовали?

- Работают, – мужчина кивнул. – Но хватает ненадолго.

Ардали задумчиво потрясла тыквенной флягой, слушая, как бьется о стенки напиток, и сделала глоток, тут же сморщившись.

- Необычно, – она откашлялась. Аделье Фаррер кивнул и попытался забрать фляги. – Я возьму одну, – тут же ловко выхватила из его руки флягу Ардали и пожала плечами в ответ на вопросительный взгляд хозяина. – А сушеные первоцветы у вас есть?

- Есть, связка.

- Ее я тоже возьму.

- Вы придумали что-то, правда? – спросил мужчина. Девушка пожала плечами. Мол, с чего вы взяли? – Я знаю вас полтора ремера, но вы не раз удивляли владельца Дома и меня. Идея с пирожными в виде анемонов была невероятной. Слышал, даже Амория делала заказы вашему Дому. А когда вы испугали гостя тем, что он съел замею вместо водной змеи! Клянусь, он уже видел себя в Бездне. Но когда вы сказали, что, если аделье погибнет от яда замеи, то повар казнит сам себя… клянусь, это заставило ощутить себя в Бездне всех, кто тогда там находился! А теперь ведь немало желающих сыграть в игру «не съешь замею»?

Она кивнула. Затея в конце концов удалась, но за первые попытки девушку едва не лишили работы.

На самом деле, ни одному гостю Дома перепутья не грозил яд замеи. Два предлагаемых на выбор блюда всегда были жареной или вареной водной змеей, но Ардали предположила – только предположила, а повар неожиданно поддержал, что вероятность ошибки может придать лакомству остроту.

Опасность завораживала. Следовало только породить сомнение, сделать блюдо неопределяемым на вид, и гости легко верили в то, что могут съесть замею, если выберут неправильно, и желали рисковать.

- Еще я возьму творог и свечи, – Ардали поймала взгляд светло-коричневых глаз мужчины. – Только мне нужны те, что делают Ловчие. Не вы.

Она не отвела взгляд, готовая принять сражение.

Свечи делали не только Ловчие. Хотя Ловчие жили на территории Варавии, напрямую не подчиняясь ни ей, ни каким-либо иным странам, варавийцы неохотно позволяли любым товарам пересекать ворота страны. Будь их воля, они, пожалуй, и вовсе запретили выпускать свечи за пределы Варавии, но такой власти над Ловчими у них не было.

Свечи Ловчих ценились во всех государствах. Холодные на ощупь, свечи быстро перенимали тепло тела, стоило лишь чуть-чуть подержать их в руках. Достаточно было передать незажженной свече немного своего тепла, и та начинала согревать своего обладателя.

Одной свечи Ловчих достаточно было, чтобы прогреть комнату. Неудивительно, что многие мастера пытались разгадать эту тайну, но все их попытки оказывались провальными. Другие страны не обладали тайной живого огня.

Живой огонь защищал улицы Варавии и не гас от снега и ветра. Казалось, он обладал волей: не переползал на другую поверхность, оставаясь верным месту, где разгорелся изначально, но за попытку беспричинно потушить поднимал пламя, способное сгубить затеявшего неразумную попытку.

Обычно горевший ровно, неравномерностью горения его свет предупреждал о приближавшейся беде. Погаснув, говорил о катастрофе. Он был вторым и последним, чего боялись хаты.

Управляться с ним умели лишь Ловчие – он был их даром стране, сотворенным из остатков пойманной энергии, наполнявшей места силы в Варавии. Поговаривали, живой огонь и есть энергия, которой Ловчие, подобно магам, просто придали форму.

Свечи Ловчих горели ровно и долго, но неравномерностью пламени предупреждало о грядущем лишь того, кто впервые зажег его, и лишь о том, что касалось того лично. Свет их вряд ли отогнал хатов, но они и не встречались за пределами Варавии и Диких земель, зато могли помочь определить дряка, поскольку слепили его.

Все эти особенности, взятые отдельно или вместе, делали свечи Ловчих бесценными, и Ардали знала это. У нее тоже была такая свеча – прежде, чем осознать ее цену, девушка провела не один эксперимент.

Может быть, память смеялась над ней: после «выпадений» Ардали могла забыть, где находится, как долго и и что делала; могла забыть навыки чтения и письма, но она хорошо помнила детали, которые отмечала сама. Казалось, ее память представляет собой два кувшина: один, наполняемый вне зависимости от ее воли, был старый и мог переполняться, переливаясь через край; к тому же, стенки его покрывали трещины, через которые постоянно убегала вода. Но был второй кувшин – маленький; он мог удержать лишь немного воды, его необходимо было пополнять и опустошать самому, когда он переполнялся, но вода в нем не убывала сама.

- Вы же понимаете, что свечи Ловчих несопоставимы с ценой молока, – сказал аделье Фаррер.

- Пяти бутылок молока, – возразила Ардали. – Причем большую его часть вы делаете сами. Что не помешало вам не сохранить данное моему Дому слово. Вы предложили что-то взамен. Стоимость первоцветов, настоя из них и творога меньше того, что было уплачено. Может быть, вы сможете вернуть разницу в монетах?

Ардали замолчала. Последнее предложение показалось ей разумным. Она знала, что хозяин Дома перепутья заключил с владельцем предместий Таллара договор, нарушение которого могло сказаться не только на репутации владельца предместий, но и всех торговцев, но больше того девушке было неизвестно.

Аделье Лейер неохотно делился ходом дел, считая, что после всех выполненных поставок Ардали должна разбираться в особенностях Дома перепутья сама, и та не смела докучать хозяину. Пока аделье Лейер не был ей недоволен, однако девушка понимала, что бесконечно так продолжаться не будет.

- Нет.

- Три свечи Ловчих покроют убыток, – предложила она.

- Три?! Вы смеетесь, дели Ардали?

- Сколько вы готовы предложить?

- Одну.

- Вы так мало цените ваш договор?

- Одну свечу, – сказал аделье Фаррер. – И в следующий раз я добавлю несколько дополнительных единиц товара. Какой понадобится Дому, – добавил он. Ардали кивнула.

- Подходит.

- Однако у меня будет просьба.

«Требование» – договорил его взгляд.

- Я слушаю.

- Вы не станете использовать или продавать свечу. Она выступает знаком моих обязательств. Детали я обговорю непосредственно с Домом.

- То есть вы просто не хотите торговаться со мной?

- Если бы я договаривался с вами, дели Ардали, я бы давно разорился, – усмехнулся аделье Фаррер. – В любом случае, это выгодно всем, не так ли? Я нарушил обязательства и отвечу за это. Но даже одна свеча Ловчих стоит больше десяти бутылок молока. Согласитесь, и мне не хочется нести убытки.

- Я передам ваши слова Дому, – сказала девушка, с трудом удержавшись от того, чтобы кивнуть. Что-то в словах аделье Фаррера ей не нравилось. Казалось, он проверял ее.

С того мгновения, как Ардали осознала себя, прошло чуть больше полутора ремеров. Полтора ремера и две триеры назад девушка впервые «выпала». После первого «выпадения» она помнила несколько вещей: ее зовут Ардали Мернар, она находится на площади Таллара, и это одно из трех хорошо знакомых ей государств. Хорошо знакомых в том смысле, что девушка знала, что представляют собой эти государства.

Ее первое «выпадение» было самым серьезным, и Ардали до сих пор не знала, что вызвало его.

В маленьком кувшине памяти она хранила впечатления и наблюдения, сделанные после первого «выпадения», которые считала наиболее важными. Большой и старый кувшин наполняли воспоминания до первого «выпадения» и вся часть той памяти, которая лежала за пределами маленького кувшина.

Она всегда чувствовала нехватку сведений: очевидные всем вещи упрямо ускользали от нее. Сначала она спрашивала о непонятном, но ее вопросы так часто вызывали недоумение, что Ардали решила: молчать и в сложных случаях уходить от однозначного ответа.

Оставалось только научиться определять эти самые случаи. Пока она не преуспела.

- Стало быть, одна свеча и договор, – сказала она. Девушка не знала, в чем ошиблась и ошиблась ли в чем-то на этот раз.

- Я опишу детали в письме, – добавил аделье Фаррер. – Идем. Подождете меня в доме. Холодает.

Когда Ардали покинула предместья Таллара, было уже темно. С заходом солнца, когда скалы остывали, воздух ощущался холодным, но это было единственное время, когда девушка могла обойтись без шарфа и дышать, не кашляя от горячей пыли.

Она торопилась, переходя на бег там, где путь не шел под уклон. Корзина с товарами оттягивала руки, но девушка успела привыкнуть к тяжести за те триеры, что работала на аделье Лейера. Каждый день она не раз и не два преодолевала спуски и подъемы Таллара, таская и более тяжелые товары.

Ардали опаздывала. Дом перепутья находился на краю правой стороны Пограничья, и назывался так потому, что стоял на перекрестке: один из трех путей вел к Долине лимарий и дороге в Аморию, второй – на подъем к Собору Хаоса, третий – в основную часть города.

Из каждого окна просматривалась своя часть Таллара.

Из южных – открывался вид на узкие, неровно вырезанные в камне ступени. Ничем не огражденные, они терялись среди травы и скрывались за стволами изогнутых деревьев, ближе к вершине вгрызаясь в изрезанный продольными полосами темно-серый камень и пронзая его.

Выраставшие из высоты скал башни, соединенные проходами из отполированного черного камня, казались частью огромного существа, обнимающего ладонями-башнями Собор Хаоса. Здание будто являлось одной необъятной фигурой Хаоса.

Видимое из северных окон Дома перепутья Пограничье вставало перед взором постояльца во весь рост. Дремавший у подножия высоты на мягком ковре цветов и трав, укрытый нависавшими сверху стенами опоясавшей город галереи и шпилями скал, Таллар смотрел на Долину лимарий окнами жилых пещер и дышал напоминавшей чешую широкой полосой плотно пригнанных друг к другу камней.

Танцующей на ветру лентой в Пограничье, ввысь, вела дорога. Отлично видимая из любого северного окна, она позволяла обитателям Дома наглядно сосчитать, сколько путников приходило со стороны Амории и сколько возвращалось.

Почти все комнаты с выходящими на север окнами занимали рабочие помещения. Комната аделье Лейера – владельца Дома перепутья – была среди них самой большой.

Аделье Лейер был высок, гибок и, как все талларцы, довольно худ. Он встретил Ардали на пороге комнаты, бросившись навстречу, едва та толкнула дверь. Сцепленные за его спиной в замок пальцы выдавали беспокойство и недовольство хозяина.

- Тебя не было весь день! – воскликнул он вместо приветствия, принимая из рук девушки корзину с товарами. – Что произошло?

- Аделье Фаррер передал вам письмо и свечу Ловчих в знак извинений. Мне не удалось доставить полный заказ, – ответила Ардали.

- Что произошло? – повторил хозяин Дома.

Девушка опустила голову, теребя рукав платья. Аделье Лейер был одним из немногих, кто знал о «выпадениях».

Дом перепутья сдавал внаем комнаты – об этом знали все гости и жители Таллара, но еще он служил местом, где покупались и продавались любые сведения, будь они хоть немного ценны, – иначе говоря, если имелся кто-то, готовый такие сведения купить. Если хозяин Дома не знал ответа на запрос и не мог его найти, значит, ответ следовало искать далеко за пределами Долины лимарий, Таллара и его предместий.

Сюда Ардали пришла после первого «выпадения», но так и не узнала ничего неизвестного. Привыкший всегда находить ответы, аделье Лейер предложил задержаться – так девушка получила первую работу.

Воодушевленная поначалу, Ардали вскоре поняла одно: для аделье Лейера она являлась предметом исследования – не более. Он оставлял ее в Доме постольку, поскольку она была интересной, но в своем стремлении узнать все о девушке сокращал возможности Ардали оставаться ценной. Пока ей удавалось держаться, но она знала, что и у ее находчивости есть свой предел.

- Аделье Фаррер не смог сохранить для вас несколько кувшинов молока. Путников стало больше, товары не удалось рассчитать, – начала девушка, избежав упоминания «выпадения». – Он предложил мне выбрать что-то на замену и рассказал интересную вещь… – Аделье Лейер помог девушке сесть. Темно-древесные глаза его заблестели от предвкушения. – Варавийцы хотят создать напиток из первоцветов. Чтобы можно было выпить его и не чувствовать усталости дольше. Первые попытки удались, но пока слабые.

- И что ты предлагаешь?

- Я взяла первый вариант напитка и связку сушеных первоцветов. Пока никто не прознал об идеях Варавии, почему бы не создать напиток самим? Можно попробовать разные пропорции, поиграть с терпкостью настоя...

- Но настой из первоцветов горький. Гости не будут его пить.

- А что, если не скрывать горечь, а попытаться сделать ее основой вкуса?

- Как?

Ардали поднялась, явственно ощутив на языке знакомый, хотя и очень далекий горько-кислый вкус. Девушка облизнула губы и несколько раз пересекла комнату, размышляя вслух.

- Кислый. Крепкий. Тягучий. Холодный, – начала по памяти перечислять она. – Хотя придется вслепую перебрать ингредиенты, я уверена: горечь может стать приятной на вкус. Понадобится лед. Белое аморийское вино. И травы.

Аделье Лейер потер щеку кончиками пальцев, рассчитывая, сколько понадобится монет. Хотя мысли девушки почти всегда приносили выгоду, хозяин Дома перепутья никогда не доверял им сразу. Обычно он чувствовал выгоду, но в ответ на идеи девушки его чувства молчали каждый раз. Он одинаково не любил, когда сомневался и когда бросался вперед, не обдумав пути.

- Больше ничего? – спросил он чуть расстроенно.

Ардали кивнула и тут же спешно добавила.

- Пока, да. Прочее можно обсудить потом. У вас будет время обдумать все еще раз и…

Мужчина кивнул. Горящее в груди неровным пламенем предвкушение сменилось холодящим голову расчетом, точно кто-то сдернул одеяло, заставляя проснуться.

- Ты же идешь в Лилию в этот вечер, – вспомнил аделье Лейер и выглянул в окно. – Возьми воду с кухни. Готовить сегодня больше не будут.

- Благодарю вас, аделье Лейер! – воскликнула Ардали, прикладывая руку к сердцу, и спешно вышла из комнаты. Вода была ей необходима, но она и не смела надеяться, что хозяин Дома позволит воспользоваться ей.

Обычно ей удавалось искупаться в Лилии перед выходом к гостям, однако сегодня она уже опоздала. Хорошо, что предстоит играть небольшую роль: на полные приготовления просто не было возможности.

В отличие от Варавии, сильно зависимой от поставок Таллара и Амории – как бы варавийцам не хотелось это отрицать, Пограничье было довольно независимым государством. Некогда созданный как последнее пристанище для странных, после укрощения Хаоса Таллар никогда не испытывал недостатка в монетах. Близость к Варавии с одной стороны и к Амории – с другой позволяла Таллару раз в ремер иметь собственный северный и южный урожай. Кроме того, неизменно проходящие через Пограничье торговцы снабжали страну остальным.

Была в Талларе только одна беда. Расположенный среди скал, если не сказать – на скалах и внутри них – город имел мало природных источников воды.

Всего их было три – источник Первой, источник Хаоса и озеро лимарий. Источник Хаоса находился в недрах скал, на которых располагался Собор Хаоса, и мало кто видел его собственными глазами, поэтому можно сказать, что источников было два.

Озеро лимарий принадлежало водным ли – девам, изгнанным в Таллар после проигрыша в войне лилий и анемонов. Поговаривали, оно создано из крови Первой лимарии, оттого и является соленым. Вода в нем была непригодна для питья.

Источник Первой был найден и назван лимариями, однако им не принадлежал. Расположенный у подножия Таллара со стороны Долины лимарий, он скрывался в глубине образующих город скал, и считался одним из самых красивых мест Пограничья.

В отличие от озера лимарий, чистая по цвету как ауритовый камень вода – часть холодной части источника – была несоленой и пригодной к питью. Именно эти воды, поддерживаемые и направляемые лимариями, питали город на высоте. Значительная часть воды поступала в фонтан, расположенный на главной площади – площади Свободы, из которого брали воду талларцы, а часть по подземным ответвлениям фонтана поступала в особняк семьи Айнер, мастерскую Остерез и Лилию.

Были в глубине источника Первой и горячие озера – зелено-голубая вода их скрывалась под поверхностью тумана, напоминающего мягкие клубящиеся облачка. Сливаясь воедино, холодные и горячие воды источника образовывали изящную паутину разветвленных речушек и маленьких озер, уходящих глубоко в скалы – истинные размеры их для всех оставались загадкой. Источник находился под защитой лимарий, но открытый для желающих, несмотря на отдаленность, являлся излюбленным местом талларцев.

Дом перепутья находился недалеко от источника Первой, но далеко от фонтана, поэтому запас воды в нем был ограничен и пополнялся раз в два-три дня. Хотя на нижних этажах Дома перепутья располагались две предназначенные для купания смежные комнаты, огороженные ширмой из резного камня, украшенной вязью деревьев и цветов, детально выполненных вплоть до прожилок на листьях, за возможность искупаться в Доме гостям приходилось доплачивать.

Вода, доставшаяся Ардали, была едва теплой и быстро отогнала усталость, как и радость девушки из-за подвернувшейся возможности. Наскоро вымывшись, Ардали растерла тело, пытаясь вернуть ощущение тепла, и надела прохладно шуршащее черно-красное платье, чувствуя, как от прикосновения ткани ее начинает бить дрожь. Обычно платья ей выдавали в Лилии, но, опоздав, она могла рассчитывать только на себя.

Ардали растерла волосы листьями оставшихся трав, пока волосы не напитались их легким ароматом, и тщательно расчесалась. Перекрутив несколько локонов, девушка скрепила волосы красной ажурной лентой, служившей платью поясом, и завязала бант. Оставалось лишь надеть в Лилии маску, и Ардали надеялась, что та окажется темной. Теперь – бежать!

Лилия не была освещена или украшена, ничто не указывало на то, какой в ней готовится вечер. Трехэтажное здание – в Талларе таких находилось всего два – смотрело на площадь Свободы матово поблескивая стеклами освещенных арочных окон, обещая приют и тепло. Существа толпились у дверей, краем очереди касаясь фонтана, и наполняли площадь шумом и смехом.

Так много гостей одновременно Ардали видела впервые. Лилия не знала спешки – двери ее были открыты до рассвета, и гости пребывали постепенно, так что никому не приходилось ждать другого. Сейчас происходило что-то непривычное.

Ардали скользнула под своды галереи. Сливаясь с то выраставшими, то исчезавшими тенями, девушка обогнула очередь сзади и, перебежав дорогу, вышла в сад. Хотя со стороны сада лилии не принимали гостей, Ардали надеялась, что, услышав, ее узнают.

Девушка подошла вплотную к окну и, поднявшись на-цыпочки, попыталась разглядеть кого-нибудь внутри, но мозаика хорошо скрывала тайны лилий. Ардали несколько раз постучала в окно. Тишина. Еще раз. С внутренней стороны Лилии мимо окна прошла тень, и Ардали застучала громче. Раздался шум. Дверь открылась.

- А-ах! – воскликнула девушка, не ожидая, что ее сразу потащат внутрь.

- Хаос, тише!

Знакомый голос остановил ее. Дверь за спиной Ардали закрылась. Потирая глаза от непривычно яркого после ночного света, она не сразу рассмотрела обступивших ее лилий и едва удержалась от того, чтобы не назвать имя Лиссаны.

В стенах Лилии не звучали настоящие имена. Произнесенные вслух они сулили беду – узнанные случайно должны были сохраняться в тайне.

«Никогда не знаешь, что скрыто за тенью, когда открыта дверь», – говорили лилии. Неизвестность оберегала от толпы и делала для гостей желанной любую лилию, даже если в обычные дни та не привлекала восхищенных взглядов.

Несмотря на то, что главной лилией Лиссана стала недавно, многие ценили ее за твердый характер и умение добиваться своего. Наполовину аморийка, наполовину варавийка, она считалась самой красивой талларкой. Ее сияющие пшеничные волосы могли составить конкуренцию волосам императрицы, но истинную необычность девушке придавал взгляд. Глаза Лиссаны были разных цветов: серо-зеленые справа, слева они хранили темно-коричневую тень.

Ардали потупилась под строгим взглядом главной лилии.

– Где ты была? Ты опоздала!

- Я…

- Немедленно надевай маску и проводи отбор!

Ардали послушно завязала на затылке ленты протянутой лилией черной маски и поправила ее, опустив волосы.

- Я что… Отбор? – прошептала девушка. Дыхание сбилось. – Как в прошлый раз? Но я не приготовила ничего нового.

- Проводи старое!

Одетая в атласное зеленое платье с открытой спиной, Лиссана подтолкнула Ардали ко входу и кивнула помощницам. Одетые в белые платья без рукавов с наброшенными поверх накидками из тончайшей ткани, расшитой светло-зелеными цветами, лилии открыли двери. Гости стали входить, не спеша принимая у главной лилии маски и надевая их.

Ардали попыталась успокоить нараставшую тревогу. Она не придумала ха! Ее идея с отбором должна была стать разовой!

Дыши. Девушка заставила себя улыбнуться.

Часть гостей прошла в слабо освещенный зал, принимая у лилий цветы. В полутьме заиграла музыка. Ардали закрыла глаза, отрезая все чувства, и открыла снова. Несколько гостей остановились перед ней.

- Приветствую вас в этот вечер! – пропела девушка, прикладывая к сердцу руку. – Пусть станет он для вас историей такой, что чувствовать манит себя героем.

Глубокий вдох. Ардали сделала один шаг, отпечатывая в нем страх.

Заглядывая в глаза неизвестных масок, касаясь кончиками пальцев края одежды гостей, она последовала за ведущими ее словами. Гости кивали, втягивались в затеянный ею танец, оглядываясь на нее, ожидая продолжения, не зная, каким оно будет.

Девушка кружилась, создавая вокруг себя круг гостей, и, словно кончиком пальца считая их, пела:

«В тени лежат дороги три.Одна ведет к лесам стены.Другая – в горы и холмы.А третья – к морю у скалы.Какой тропой идете вы?»

Девушка указала на одного из гостей и тот воскликнул: «Море!» Поймав его взгляд, Ардали подошла к гостю, танцуя и продолжая напевать: