Змея в доме на счастье

На несколько мгновений лицо Янины застывает.

Пальцы сильнее сжимают ручку. И я получаю внутреннее удовольствие от узнавания в её глазах. И я уже считываю, как она всё сопоставляет, анализирует. Умная девочка.

Слегка улыбаюсь ей. А в её взгляде появляется обещание медленной и мучительной смерти.

— Максим Сергеевич, рад приветствовать, — Марат Змея поднимается. — Думаю, с Иваном вы уже познакомились. Это мой старый друг и партнёр Виктор Андреевич Корнеев. А это моя дочь, Янина.

— Мы с Максимом Сергеевичем знакомы, — произносит она раньше, чем я успеваю ответить.

Голос холодный. Почти ледяной. Но я знаю, каким он становится под горячими струями воды.

— Вот как? — удивляется её отец.

— Имели удовольствие случайно пересечься, — отвечаю спокойно.

Янина медленно приподнимает бровь.

— Удовольствие, Максим Сергеевич, понятие субъективное. Некоторым хватает одного раза, чтобы понять: второго они не переживут.

Иван кашляет, скрывая смешок, а вот Марат Сергеевич смотрит на дочь с недоумением.

И только Корнеев — на меня. И слишком внимательно.

— Тем лучше, — продолжает Марат Сергеевич. — Не придётся тратить время на знакомство. Янина, Максим Сергеевич будет работать с тобой над новой фирмой. Он лучший специалист по кризисному управлению и финансовому аудиту из всех, кого я знаю.

Зелёные глаза Янины становятся почти чёрными.

И пускай улыбка остаётся ласковой, но вот даже у меня побежал холодок по спине от опасности, которую она скрывает за ней.

— Как предусмотрительно, папа, — произносит она. — Ты купил убыточную компанию и сразу привёл Орлова. Осталось понять, кого из нас ты собираешься спасать первым: фирму от банкротства или меня — от сомнений в собственной профессиональной пригодности.

Иван перестаёт улыбаться, а Марат Сергеевич хмурится.

А я понимаю две вещи.

Первая: Иван был прав. Янина воспринимает помощь как недоверие.

Вторая: работать с ней будет намного сложнее, чем я предполагал.

И, к собственному удивлению, я этому рад этому до чертиков. Таких Змей у меня не было никогда.

Глава 9

***

Я знала. Нет, не точно, конечно.

Но ещё в самолёте, возвращаясь ночью домой, сложила факты в одну неприятно стройную картину.

Орлов знал моё имя. У него было досье. В гостиничном номере он потребовал отчёт по южным филиалам. Отец отказался называть внешнего специалиста.

Слишком много совпадений.

Поэтому, когда Максим входит в переговорную, мир не рушится. Он просто ненадолго уходит из-под ног. Самую малость, но этого достаточно, чтобы разбудить все мои самые низкие фантазии.

Орлов выглядит именно так, как на деловых фотографиях, те что я смогла найти. Графитовый костюм, чёрная рубашка, холодное лицо и собранный взгляд.

Ни одного намёка на мужчину, который два дня назад стоял рядом со мной под горячей водой, властно сжимая меня в объятиях. Или утром предлагал завтрак. Или держал в руках мои трусики.

Вот же птичья сволочь. Он знал, что мы встретимся. И промолчал.

А хуже всего, что стоит сейчас и улыбается. Совсем слегка. Только уголком рта. Но мне одной известно, что означает эта улыбка.

Орлов развлекается. За мой счёт.

— Мы с Максимом Сергеевичем знакомы, — сообщаю раньше, чем он успевает открыть рот.

— Вот как? — отец удивлённо смотрит на нас.

— Имели удовольствие случайно пересечься, — отвечает Орлов.

Удовольствие. Боже, какое прекрасное слово.

Особенно если одна сторона утром ушла без белья, а вторая заранее знала, где они встретятся снова.

— Удовольствие, Максим Сергеевич, понятие субъективное. Некоторым хватает одного раза, чтобы понять: второго они не переживут.

— Я привык оценивать риски заранее, Янина Маратовна, — он называет моё полное имя.

А я готова уже показать всем свой оскал, но пускай умная птица ещё немного расслабится.

— Судя по первой встрече, не все риски вам удалось просчитать, — решаю всё же оставить последнее слово за собой, но куда там.

— Зато последствия оказались интереснее ожидаемого, — отвечает этот Орёл недоделанный, а мои щёки начинает жечь.

Ненавижу его. Или себя? Пока не решила, но и брата тоже ненавижу, который кашляет в кулак, скрывая смех.

— Тем лучше, — вмешивается отец, и по его выражению я вижу, что меня всё же ждёт ещё один допрос после совещания. — Не придётся тратить время на формальное знакомство. Янина, Максим Сергеевич будет работать с тобой над новой фирмой. Он лучший специалист по кризисному управлению и финансовому аудиту из всех, кого я знаю.

Лучший. Слово входит точно между рёбрами, а я стараюсь не подать виду, что оно попало точно туда, куда не стоит попадать. Особенно мне.

Вот зачем он здесь. Отец нашёл лучшего. И это не я, которой считала себя последние года здесь. Не та, которая вытаскивала новые приобретения отца год за годом, выгрызая своё место.

Внутренний страх мгновенно просыпается и начинает шептать:

«Ты нужна, только пока больше некому. Теперь есть он. Более опытный. Более спокойный. И вишенка на торте: он мужчина. Такой, каким ты, по мнению крёстного, никогда не станешь».

Но если внутри я уже разбираю каждого присутствующего здесь на молекулы, то внешне продолжаю улыбаться.

Потому что любая другая реакция выдаст меня, а мне нельзя так позорно спалиться.

— Как предусмотрительно, папа, — перевожу взгляд на папу. Ну зачем мне прятать своё нутро, если некоторые из присутствующих успели узнать меня намного ближе, чем кто-либо. — Ты купил убыточную компанию и сразу привёл Орлова. Осталось понять, кого из нас ты собираешься спасать первым: фирму от банкротства или меня — от сомнений в собственной профессиональной пригодности.

— Янина, не начинай, — папа хмуриться, предчувствуя беду.

— Я ещё не начинала, — отвечаю спокойно.

— Янка, — вмешивается Иван, — да никто не сомневается в твоей пригодности. Просто теперь у тебя будет человек, на которого можно свалить половину проблем. Пользуйся, пока дают.

Он подмигивает мне, пытается шутить. И я понимаю, что это всё любя, но яд уже поднимается к горлу.

Если замолчу, они увидят, насколько сильно меня задело.

— Как удобно, Ванечка. Значит, когда всё получится, это будет заслуга лучшего специалиста. А если фирма утонет, у папы всё ещё останется дочь, на которую можно свалить вторую половину проблем.

Улыбка исчезает с лица брата.

— Ты знаешь, что я не это имел в виду.

— Знаю. Но что-то у нас в последние несколько дней проявляется слишком много мужской мудрости. Сначала крёстный объяснил, что женщина никогда не станет равна мужчине. Теперь папа привёл мужчину проверить, насколько именно я не равна. А ты предлагаешь радоваться помощи. Я правильно поняла программу?

— Янина! — отец ударяет ладонью по столу.

Наступает тишина. Иван смотрит уже не с раздражением, а с тревогой. Он уже понял, куда попала его шутка.

Крёстный откидывается на спинку кресла. В его взгляде появляется удовлетворение, будто происходящее подтверждает его рассуждения о женской эмоциональности.

И мне даже немного стыдно за своё поведение. Оно совершенно не профессиональное. И я бы никогда не позволила себе такого поведения в других обстоятельствах. Но сейчас эти обстоятельства смотрят на меня слишком изучающе.

Не насмешливо. Не снисходительно. Максим словно видит не яд, который я выплёвываю, а причину, по которой мне пришлось его выработать. И это бесит сильнее всего. Мне не нужна жалость Орлова.

— Если позволите, — произносит он спокойно, — я хотел бы сразу уточнить распределение полномочий.

Отец медленно выдыхает.

— Конечно.

Максим кладёт на стол папку, но не садится.

— Оперативное управление остаётся за Яниной Маратовной. Она принимает решения по персоналу, текущей деятельности, работе с подрядчиками и восстановлению филиалов. Я отвечаю за финансовый аудит, переговоры с кредиторами, безопасность сделки и поиск выведенных активов.

Смотрю на него внимательнее и не понимаю, что это за такой ход благородства. То, что я не ожидала такого, это факт.

— Примерно так я и предполагал, — кивает отец и я даже вижу, как он медленно выдыхает.

— Не примерно, — поправляет Максим. — Если мы станем вмешиваться в одну зону, фирма потеряет время. А его нет.

— А если ваши решения начнут противоречить моим? — спрашиваю я.

— Будем обсуждать.

— Я не люблю долго обсуждать очевидное.

— Я тоже.

— Тогда кто получит последнее слово? — спрашиваю, а Орлов смотрит прямо в глаза.

— Тот, чьи аргументы окажутся сильнее.

— Или тот, у кого в брюках больше оснований считать себя главным? — задаю вопрос в своём стиле, и в комнате снова становится тихо.

Иван закрывает глаза ладонью. Отец тяжело выдыхает. А крёстный усмехается. Нагло так, даже раздражающе. И я снова спрашиваю себя, зачем папа его сегодня пригласил? Но я лучше у него спрошу сама, когда пойду к нему на ковёр.

А вот Максим даже не моргает.

— Размер оснований, Янина Маратовна, вы уже имели возможность оценить. К профессиональной иерархии они отношения не имеют.

У меня перехватывает дыхание.

Ах ты скотина! Холодная, наглая и самоуверенная скотина.

— А как именно вы познакомились? — осторожно спрашивает Иван.

— Неожиданно, — отвечаю первой.

Бровь Максима едва заметно поднимается.

— Не сказал бы.

Носок моей туфли разворачивается в его сторону. Жаль, стол широкий.

— Вернёмся к делу, — жёстко приказывает отец, и говорящий взгляд направлен исключительно в мою сторону.

Орлов открывает отчёт, а я не знаю, что мне делать дальше. Хочется крушить всё. И как же я сейчас понимаю мою Сашку, когда ей сообщили, что она обязана выйти замуж, потому что папенька так решил.

Меня замуж не выдают. Но сейчас даже не могу представить, что хуже для меня: замуж или вот так вот узнать, что лучшего нашли, потому что ты, Яна, девочка, мать вашу.

А вот орлов уже начинает рассказывать то, что и сама узнала. Но с небольшой поправкой: он узнал какие филиалы выводили деньги фирмы.

— Через какие компании? — спрашиваю.

Орлов передаёт мне схему. И в этот момент наши пальцы соприкасаются на краю бумаги. Тело мгновенно вспоминает совсем другие прикосновения. И я опять выдаю себя, слишком быстро отдергиваю руку первой.

— Полный список ещё собирается, — продолжает он. — Часть платежей связана с подрядчиками, фактически не выполнявшими работы.

— Значит, внутри был человек, одобрявший договоры.

— Или несколько, — отвечает на моё предположение Орлов.

— Финансовый директор? — выдвигаю свои варианты, хотя это больше мысли в слух, но мне нужно их сказать, чтобы самой же найти ответы.

Но не тут-то было. Орлов будто считывает каждый мой дальнейший шаг.

— Слишком очевидно.

— Седов?

— Слишком глупо.

— Мне нравится, как вы оцениваете бывшего владельца, — замечает крёстный слишком внимательно следя за мной и Максимом.

И это снова напрягает. Он вроде бы спокойный, но напряжение читается в незначительных деталях.

— Я оцениваю документы. Они не обижаются, — отвечает ему Орлов.

— В отличие от женщин, — усмехается Виктор Андреевич.

— Крёстный, ещё одна такая шутка, и тебе придётся выяснить, обижаются ли мужчины на слабительное, — произношу спокойно, перелистывая очередную страницу.

Иван фыркает, а отец прикрывает глаза и явно считает до десяти. А Максим едва заметно улыбается.

Мне снова хочется одновременно ударить его и проверить, помнит ли он вкус моего поцелуя. Боже, какое отвратительное сочетание.

— Есть ещё один вопрос, — говорю я, обращаясь к Орлову. — Откуда до нашего знакомства у вас было моё досье?

Его улыбка исчезает.

— Я изучаю людей, с которыми собираюсь работать.

— И как? Изучили? — спрашиваю в том же тоне.

— Не полностью, — уверенно отвечает Орлов и ни единый мускул не дрогнул у него. — Планирую изучение уже с полным погружением в процесс.

От его ответа вспыхивают не только щеки, но и всё тело. И почему я слышу в его словах не то, что должен слышать профессионал. Замечаю, как Иван медленно поднимает голову от документов.

Бросаю короткий взгляд на папу, и ловлю его хмурый взгляд. На крёстного вообще не смотрю. Он меня бесит сегодня ещё сильнее, чем в субботу. А его еле уловимая нервозность прямо витает в воздухе переговорной.

Смотрю на Максима. Он спокойно выдерживает взгляд. От чего хочется его снова… укусить!

И если уж он хочет работать со мной, то после совещания нужно будет объяснить ему правила работы со змеями.

Первое: не подходить близко.

Второе: не считать ручными после одной ночи.

Третье: никогда не поворачиваться спиной.

Потому что я пока не решила, куда именно его укушу. А выбор у меня богатый.

Глава 10

Совещание заканчивается через полтора часа.

Отец утверждает полномочия. Иван получает задачу подключить юридический отдел. Крёстный вызывается посмотреть договоры по южным филиалам, но Максим спокойно отвечает, что до завершения внутреннего аудита доступ к документам будет ограничен.

Виктору Андреевичу это не нравится. Мне тоже. Но по другой причине. Орлов распоряжается так, будто уже хозяин положения. И самое неприятное — говорит по делу.

— Завтра выезжаем в главный офис компании Седова, — сообщает он. — В девять.

— Я сама решу, когда мне выезжать.

— Решайте. В девять я подъеду к вам домой, Янина Маратовна.

— Какое счастье, — язвлю, но мысль сменить быстро адрес возникает молниеносно.

— Не уверен. Но вы можете проверить, — совершенно спокойно и абсолютно бесячим тоном отвечает Орлов.

Встаю первой, собираю бумаги, закрываю планшет и молча иду к двери.

— Янина, — зовёт отец, и я крепче сжимаю челюсти, чтобы не застонать.

А как же хочется.

— Всё рабочее моменты мы обсудили, — говорю папе и смотрю на него прямо. — Остальное я решу с Максимом Сергеевичем лично. А к тебе зайду через час.

На последних словах смотрю Орлову прямо в глаза. Он понимает приглашение. Или угрозу. Хотя в нашем случае разница минимальна.

Выхожу в коридор и направляюсь к своему кабинету. Каблуки гулко ударяют по полу. За спиной слышатся спокойные шаги.

Он не торопится. Этот наглый Орёл уверен, что добыча никуда не денется. Открываю кабинет, захожу и не придерживаю дверь. Максим ловит её ладонью прежде, чем она закрывается.

— Воспитанные люди стучат, — бросаю, не оборачиваясь.

— Меня пригласили.

— Я смотрела как на будущую жертву.

— Я рискнул неверно истолковать.

Сбрасываю папку на стол и поворачиваюсь, как раз в тот момент, когда он уже закрыл дверь. Стоит возле неё, засунув одну руку в карман брюк. Спокойный, собранный, невыносимый. А я прекрасно помню, что скрывается под этим костюмом. И это мешает злиться правильно.

— Ты знал, — говорю я то, что меня раздражает с того самого момента, как я увидела эти невыносимые глаза.

— Знал, — и его прямой ответ сбивает сильнее оправдания.

— С самого начала? — уточняю, но вот совершенно не могу понять, мне это зачем.

— До клуба я знал, что мы будем работать вместе.

— И промолчал.

— Да.

— Почему?

— Ты не спрашивала.

— Только не повторяй эту чушь. Я спросила, откуда ты знаешь моё имя.

— И если бы ответил, что через несколько дней стану твоим деловым партнёром, что бы изменилось?

— Я бы не пошла в твой номер, — говорю не задумываясь, а Орлов медленно приподнимает бровь.

— Уверена?

— Абсолютно.

— Врёшь, но так хладнокровно и невероятно привлекательно, что я почти поверил, — совершенно спокойный ответ, от которого по телу пробегает жар от макушки и врезается в пульсирующий низ живота.

И от этого всё становится особенно раздражающее.

— Ты слишком высокого мнения о себе, Орлов.

— Мне нравится тебя раздражать, Змея.

— Особенно тем, как долго ты стоял перед душевой. И не изображай единственную жертву стихийного бедствия.

— Не изображаю.

— Тогда зачем промолчал?

Максим отталкивается от двери и подходит ближе.

— Потому что хотел понять, какая ты, когда не знаешь, кто перед тобой.

— Проводил оценку товара лицом? — а вот этот ответ меня уже по-настоящему выводит.

Его взгляд меняется. Совсем немного. Но я замечаю.

— Не называй себя товаром, — его тон становится слишком спокойным, а я думала, что уравновешеннее быть не может.

— Почему? Удобная формулировка. Папа купил фирму, а к ней получил лучшего специалиста. Ты получил досье и решил проверить будущую коллегу в естественной среде обитания.

— Я не подстраивал нашу встречу.

— Но воспользовался ею.

— Как и ты.

— Я хотя бы не врала.

— Ты не задала ни одного вопроса, ответ на который хотела услышать.

— А ты не сказал ни одной правды, способной испортить тебе ночь.

Но пока я договариваю последние слова, Орлов останавливается уже в двух шагах. Слишком близко для делового разговора. Недостаточно близко для того, о чём внезапно вспоминает тело.

Боже, я никогда так не реагировала на мужчин! Никогда не хотела одновременно убить и поцеловать. Это же плохо? Однозначно!

— Ты жалеешь? — спрашивает Максим и слишком внимательно заглядывает в глаза.

— О чём?

— О ночи.

— У тебя настолько хрупкая самооценка, что нужен письменный отзыв?

— Он уже есть, — слегка улыбается Максим, а я замираю.

Записка и трусики. Зараза!

— Надеюсь, ты выбросил чаевые.

— Нет, — ответ звучит сразу, а низ живота стягивает горячим узлом ещё сильнее.

— Извращенец.

— Ты сама их оставила.

— В воспитательных целях.

— Чему я должен был научиться?

— Не тащить в номер незнакомых женщин.

— Ты пришла добровольно.

— Не придирайся к деталям, — фыркаю я, а Максим оказывается ещё ближе.

От него пахнет знакомым парфюмом. Тем самым, который я ощущала утром на собственной коже.

— Ты не ответила.

— На что?

— Жалеешь?

— Даже если да, что это изменит?

— Ничего.

— Тогда вопрос бессмысленный.

— Для меня — нет.

В его голосе появляется что-то новое. Не холод. Не насмешка. А то, что нельзя замечать, на чем нельзя акцентировать внимание.

Напряжение между нами ощущается настолько сильно, что оно почти физически ощущается.

— А ты? — спрашиваю я. — Пожалел?

— Нет.

Коротко, честно и слишком опасно.

— Даже после записки?

— Особенно после неё, — ещё одна улыбка на губах Орлова, а моё сердце ударяется о рёбра.

Так, нельзя. Нельзя показывать ничего. Я прячу реакцию за усмешкой.

— Неужели большой Максим Сергеевич любит получать женское бельё в качестве оплаты?

— Только от одной конкретной женщины.

— Осторожнее, Орлов. Это уже звучит почти как комплимент.

— Ты не привыкла к ним? — вот он вроде только спрашивает, но попадает неожиданно точно.

— Я привыкла, что за комплиментами люди прячут просьбы.

— Я ничего не прошу.

— Пока.

— А ты всё время ждёшь подвоха.

— Потому что он обычно приходит в дорогом костюме и с папкой моих личных данных, — Максим смотрит слишком внимательно.

Мне хочется отвернуться, но я не позволяю себе.

— Я не собираюсь тебя заменять, — говорит он.

Вот теперь хочется ударить.

— Не льсти себе. Я об этом не думала.

— Думала.

— Ты у нас теперь ещё и телепат?

— Нет. Просто видел твоё лицо в переговорной.

— Моё лицо тебя не касается.

— Два дня назад касалось.

— Ещё одна такая фраза, и уже тебя касаться будет патологоанатом, — отбиваюсь от каждой его фразы, но чувствую, что аргументы всё больше перетекают в физическую плоскость.

— Вот теперь узнаю тебя.

— А до этого кто был?

— Испуганная женщина, которая пыталась убедить всех, что злится, — от его слов воздух исчезает из лёгких.

— Не стоит лезть с серпентарий женских тараканов, если не имеешь иммунитет, Орлов, — вздёргиваю подбородок, но на него не действует ни один мой аргумент.

— Боишься, — не унимается этот пернатый гад.

— Орлов…

— Что отец предпочтёт меня. Что даст мне больше полномочий. Что твой брат получит стабильный бизнес, а тебе снова достанется то, что нужно спасать. Что однажды ты не справишься и перестанешь быть полезной, — и каждое слово бьёт.

Не потому, что он ошибается, а потому что видит слишком много. За слишком короткое время.

— Закрой рот, — произношу тихо.

— Янина…

— Замолчи, Орлов.

Он должен остановиться. Отступить. Вернуть мне пространство. Но Максим делает ещё один шаг. И моя спина касается стены.

Не понимаю, отступала ли я сама или он заставил двигаться одним своим приближением. Орлов ставит ладонь возле моей головы. Не касается. Не удерживает. Просто перекрывает путь.

— Сам