
Полная версия:
Свет Валери. Точка отсчета
Он ловит мой взгляд. Его дыхание становится глубже. Уголок губ Дмитрия медленно ползёт вверх. Он не сводит с меня тяжёлого, потемневшего взгляда. Опираясь руками о спинку диванчика по обе стороны от моих плеч, Дмитрий нависает надо мной, раздвигает своим коленом мои голые бёдра и встаёт прямо между ними. От его чистой, разогретой после душа кожи тянет жаром и лёгким запахом геля. На левой стороне его шеи, у самого основания, в полумраке отчётливо темнеет след от моих зубов.
Он наклоняется и накрывает мои губы медленным, глубоким, тягучим поцелуем. Если в первый раз он брал меня с налёта, почти вслепую от долгого ожидания, то сейчас он откровенно смакует: его горячий язык неспешно исследует мой рот, губы мягко прихватывают мою нижнюю губу, отчего по всему телу разливается густое, томное тепло. Мои ладони сами ложатся на его голый, твёрдый живот и скользят выше, по рельефной груди к широким плечам.
Не отрываясь от моих губ, Дмитрий берётся за уголок махрового полотенца у меня на груди, медленно тянет его в сторону и раскрывает до конца. Влажная ткань соскальзывает вниз, оставаясь лежать под моей поясницей.
Он разрывает поцелуй и опускает взгляд на мою обнажённую грудь. Его тёплые, широкие ладони неспешно проводят от моей талии по рёбрам вверх, обхватывают упругую плоть, а большие пальцы мягко, но настойчиво оглаживают розовые соски, которые тут же набухают и твердеют под его прикосновением.
— Значит, приручать меня собралась, — низко, с лёгкой хрипотцой произносит он, наклоняясь и проводя горячим языком по ложбинке между моих грудей, а затем медленно обводя кончиком языка мой сосок. — Начнем прямо здесь, на кухне, или мы все-таки дойдем до кровати?
— Надеюсь добраться до кровати, если ты не возражаешь... — выдыхаю я.
— Не возражаю, — негромко отвечает он. — Кухонный стол у тебя для моих габаритов все равно узковат.
Я прерывисто вздыхаю, выгибаясь навстречу его рту и запуская пальцы в его влажные тёмные волосы, а он, легко подхватив меня одной рукой под спину, а другой под голые колени, поднимает с диванчика на руки. Полотенце остаётся на кухне.
Прижимая меня, совершенно голую, к своей горячей груди и на ходу целуя в шею и плечо, Дмитрий несёт меня обратно в спальню. В комнате всё так же горит тёплый приглушённый ночник у изголовья. Он опускает меня на край разобранной постели, выпрямляется во весь свой высокий рост и одним движением сдёргивает с бёдер своё полотенце, отбрасывая его на пол.
Его член уже снова налит тяжёлой, плотной силой — длинный, с крупной потемневшей головкой и набухшими венами вдоль твёрдого ствола, он поднимается у живота и заметно подрагивает.
Дмитрий опускается на одно колено на край матраса между моих ног. Его ладони медленно, с ощутимым нажимом скользят от моих щиколоток вверх по икрам и внутренней стороне бёдер, разводя их шире, а сам он подаётся вперёд, прижимая свой горячий член к моему бедру и накрывая меня сверху. Его рука опускается вниз, но не торопится к моему паху — вместо этого он берёт мою правую ладонь и сам кладёт её на свой раскалённый ствол, накрывая мои пальцы своими.
Женщина 30+: Проблем с эрекцией у него точно нет. И такой большой..
— Чувствуешь, что ты со мной делаешь одним своим видом? — выдыхает он мне в губы, глядя прямо в глаза и медленно направляя мою руку вверх и вниз по своей твёрдой длине. — Трогай меня. Я хочу чувствовать твои руки.
Мои пальцы плотно обхватывают его горячий, твёрдый ствол, и Дмитрий убирает свою ладонь с моей кисти, отдавая мне инициативу. Я закусываю нижнюю губу, опускаю взгляд вниз и начинаю неспешно, с ощутимым нажимом водить рукой вверх и вниз по всей его длине.
Кожа на его члене шелковистая, горячая и невероятно нежная.
От одного вида того, как мои тонкие пальцы скользят по его налитому члену, а я сама не отрываю от него глаз, у Дмитрия сбивается дыхание. Он чуть приподнимается на коленях между моих разведённых бёдер, опираясь одной рукой о матрас рядом с моим боком.
— Думала, одного раза хватит, чтобы меня отпустило? — Его темные глаза впиваются в мои, губы касаются моего подбородка, оставляя влажный след. — Хрен там. Мне мало тебя, слышишь? Я хочу еще.
Я тоже. Еще.
В тёплом боковом свете ночника его тело прямо передо мной: широкая грудь тяжело вздымается, мышцы живота напрягаются и вздрагивают при каждом движении моей ладони, а узкая тёмная дорожка волос уходит вниз, к самому основанию члена и подтянутым, тяжёлым яйцам. На предплечье его опорной руки от напряжения чётко проступает вена, а у основания шеи темнеет след от моего недавнего укуса.
Какой он красивый..
На крупной, потемневшей головке выступает прозрачная капля смазки. Я провожу по ней большим пальцем, размазывая влагу по чувствительному ободку и уздечке, и из груди Дмитрия вырывается низкий, гортанный стон. Он прикрывает глаза на секунду, шумно втягивая воздух сквозь приоткрытые губы, а его таз непроизвольно подаётся вперёд, навстречу моей руке, проталкивая твёрдый ствол глубже в мой кулак.
— Блядь... — хрипло выдыхает он, снова открывая глаза и глядя сверху вниз на моё лицо, на закушенную губу и на то, как я ласкаю его. — Как же охуенно ты меня трогаешь... Я бы часами смотрел, как твоя рука ходит по моему члену.
Его свободная рука поднимается к моему лицу, большой палец с нажимом проводит по моей нижней губе, высвобождая её из-под моих зубов, и тут же скользит ниже — по шее к моей груди, сжимая упругую плоть и перекатывая пальцами твердый сосок.
Дмитрий двигает бёдрами в такт моей руке, явно кайфуя от каждого моего касания, и подаётся чуть ближе. Горячая головка его члена в моей ладони почти касается моего живота и нижних рёбер.
— Ещё немного так посмотришь на меня снизу вверх, — низко, с хрипотцой произносит он, не отрывая тяжёлого, потемневшего взгляда от моих губ, — и я вообще забуду про всякую неспешность.
Я не убираю взгляд и не сбавляю темп — наоборот, чуть плотнее сжимаю пальцы вокруг его раскалённого ствола, проворачивая кисть на самой верхушке, там, где кожа особенно чувствительная и влажная от выступившей смазки. Я кладу вторую ладонь на его напряжённое бедро, ощущая под пальцами горячую кожу и то, как двигаются его мышцы.
Дмитрий шумно выдыхает сквозь зубы, его веки полуопускаются от удовольствия, а по животу пробегает заметная дрожь. Он подаётся ниже, опираясь левым предплечьем о подушку рядом с моей головой, так что его широкая грудь нависает прямо над моей, а мой кулак с зажатым в нём членом оказывается между нашими телами.
— Чёрт.. вот так, — глухо произносит он, и его голос звучит низко, немного севше. — Не останавливайся. Как же приятно, твою мать..
Он начинает медленно, плавно двигать тазом, проталкивая свой твёрдый член сквозь мои сжатые пальцы. С каждым его движением крупная, влажная головка скользит по коже моего живота, оставляя на ней горячие влажные следы. Я чувствую вес его тела, жар, идущий от его груди, и сбившееся дыхание на своей шее.
Дмитрий наклоняет голову и ловит мои губы в глубокий, неспешный поцелуй. В нём нет прежней спешки — он целует меня долго, со вкусом, то втягивая мою нижнюю губу, то проникая языком в мой рот, и глухо стонет прямо в поцелуй, когда мои пальцы спускаются к самому основанию его ствола и слегка касаются подтянутых, тяжёлых яиц.
Одновременно его правая рука скользит от моей груди вниз по животу и уходит между моих разведённых бёдер. Пальцы проводят по гладкой коже ног, находят мои губы и легко скользят по горячей смазке.
— Ты сама вся мокрая от того, что трогаешь меня, — выдыхает он мне в губы с довольной усмешкой, и его подушечка пальца начинает медленно, с тягучим нажимом кружить по моему набухшему клитору.
С моих губ срывается тихий, прерывистый вздох, бёдра сами приподнимаются навстречу его ладони, а рука на его члене невольно сжимается крепче. Дмитрий отрывается от моих губ, спускается поцелуями по моей шее к груди, обхватывая губами твёрдый сосок и лаская его языком, а два его пальца в этот же момент плавно, глубоко входят внутрь меня, начиная двигаться в одном тягучем ритме с тем, как его собственный таз толкается в мою ладонь.
Когда мои пальцы сжимают его раскалённый ствол чуть крепче, Дмитрий издаёт низкий, гортанный стон прямо мне в грудь. По его животу и бёдрам проходит напряжённая волна, и он поднимает голову, глядя на меня сверху вниз потемневшими, чуть прищуренными глазами.
Его свободная рука перехватывает моё запястье прямо на его члене. Пальцы Дмитрия смыкаются вокруг моей тонкой кисти — плотно, но не грубо, останавливая моё движение.
— Достаточно, — негромко, с мягким властным нажимом произносит он, медленно разжимая мои пальцы на своём налитом, влажном стволе. — Иначе я кончу прямо так.
Не отпуская мою руку, он ведёт её вверх по своему телу и сам укладывает мою ладонь себе на широкое плечо, поверх твёрдой, горячей мышцы.
— Держись за меня. Дальше я всё сделаю сам.
Дмитрий плавно вынимает из меня два мокрых от моей смазки пальца. Выпрямившись на коленях между моих бёдер, он проводит этой влажной рукой по своему члену от основания до крупной, потемневшей головки, распределяя мою влагу по натянутой коже и тихо, сквозь зубы выдыхая от собственного касания.
Затем его широкие ладони ложатся под мои колени. Спокойным, уверенным движением он сгибает мои ноги и разводит их широко в стороны, полностью открывая меня перед собой в тёплом свете ночника. Его взгляд скользит по моим распахнутым бёдрам и влажным губам, а потом поднимается прямо к моему лицу.
Он подаётся вперёд, нависая надо мной на прямой руке, а второй направляет свой тяжёлый, горячий член к моему входу. Влажная головка с нажимом скользит вверх-вниз по моим губам, собирая смазку и ощутимо задевая клитор.
Широкая ладонь Дмитрия ложится на косточку моего таза и с мягкой, но непреодолимой силой прижимает меня к матрасу, не давая мне двигаться.
— В этот раз ты будешь принимать меня так медленно, как я скажу. Смотри на меня и чувствуй каждый сантиметр.
Удерживая меня ладонью, Дмитрий медленно, с тягучим, неотвратимым нажимом подаётся тазом вперёд. Крупная головка туго раздвигает мои влажные стенки, и за ней миллиметр за миллиметром начинает входить его толстый, раскалённый ствол. От такой медлительности ощущение заполненности становится почти невыносимо острым: я чувствую каждую выпуклую вену на его коже, каждую пульсацию его члена внутри себя.
У самого Дмитрия от этого медленного погружения скулы каменеют, а дыхание становится глубоким и прерывистым. Он явно ловит острый кайф от того, как моё тело обхватывает его всё плотнее и как с моих приоткрытых губ срывается протяжный, дрожащий стон. Войдя до самого основания и плотно прижавшись пахом к моему клитору, он замирает, удерживая меня под собой, и медленно проворачивает бёдрами по кругу, заставляя свой член сдвинуться в самой глубине.
— Блядь, как же хорошо внутри тебя... — хрипло выдыхает он, глядя прямо в мои глаза. — Ни на миллиметр не пускаешь без сопротивления. Ну что, чувствуешь меня целиком?
Я судорожно киваю, держась за его плечи.
Дмитрий едва заметно усмехается уголком губ. В его тёмных глазах — чистое, собственническое удовольствие.
— Голосом, — негромко, с мягким нажимом произносит он, скользя ладонью с моего бока вверх по рёбрам и накрывая мою грудь, где под его пальцами быстро колотится моё сердце. — Я хочу слышать твой голос.
Он медленно отводит бёдра назад, вытягивая свой раскалённый, блестящий от моей смазки ствол почти до самого конца — оставляет внутри только крупную головку, выдерживает короткую, томительную паузу и плавно, тяжело вдавливается обратно до упора.
С моих губ тут же срывается протяжный, громкий стон, а пальцы крепче сжимают его горячие плечи. Под моими ладонями перекатываются твёрдые мышцы: я чувствую всю сдерживаемую мощь его рук и спины, которой он удерживает свой вес надо мной, не позволяя себе сорваться раньше времени.
— Вот так... моя умница, — хрипло выдыхает он, и его взгляд на несколько секунд опускается вниз, туда, где его тёмный, налитый кровью член с влажным звуком уходит в мои раскрытые губы и медленно появляется обратно. От этого зрелища его дыхание становится тяжелее, челюсти сжимаются, а из груди вырывается низкий, довольный рык: — Блядь, я не могу насмотреться на то, как ты меня принимаешь... Как твоё тело обтягивает мой член.
Дмитрий задаёт неспешный, тягучий и невероятно глубокий ритм. Каждый его толчок — это долгое, плотное скольжение по всей длине, за которым следует тяжёлый проворот тазом в самой глубине, так что его жёсткий пах раз за разом с нажимом растирает мой набухший клитор.
Он опускается ко мне грудью, прижимаясь горячей кожей к моим затвердевшим соскам, и подхватывает мои ноги под колени, закидывая их выше — себе на сгибы локтей. Угол тут же меняется: мои бёдра оказываются приподняты над матрасом, а его ствол плотнее проходит по самой чувствительной передней стенке.
Я начинаю плавно подаваться тазом навстречу его движениям, выгибаясь в пояснице и ловя губами его рот. Дмитрий охотно отвечает на мой поцелуй: его язык горячо и властно сплетается с моим, он пьёт мои стоны прямо с губ, а темп его бёдер постепенно, шаг за шагом начинает набирать тяжесть и скорость.
Отрываясь от моего рта и переходя горячими поцелуями на мою шею и ухо, он делает несколько более резких, сильных толчков подряд, проверяя мою реакцию, и глухо шепчет мне прямо в кожу:
— Обхвати меня ногами за поясницу и держись крепче... Сейчас нежно уже не будет.
— Да.. Боже, да.. Как хорошо, — выдыхаю я.
Я обхватываю его горячую поясницу ногами, скрещивая лодыжки у него за спиной, и от моего прерывистого, сорвавшегося шёпота в глазах Дмитрия вспыхивает тёмный огонь.
Он перехватывает меня одной рукой под ягодицу, приподнимая мой таз ещё выше навстречу себе, а второй ладонью с силой упирается в матрас у моего плеча. Дмитрий начинает вбиваться в меня мощными, размашистыми, глубокими толчками, вкладывая в движение всю силу своих бёдер и пресса.
Сразу меняется и звук, и глубина. В спальне становится жарко и громко от наших сбитых выдохов, влажного хлюпанья обильной смазки и тяжёлых, ритмичных ударов его паха о мои бёдра. При каждом толчке его твёрдый, раскалённый ствол до предела растягивает мои стенки и достаёт до самой глубины, а основание члена с силой притирается к набухшему клитору.
Дмитрий смотрит на меня сверху вниз, не мигая: его широкая грудь и плечи блестят от выступившей испарины, тёмные пряди волос на висках взмокли, а губы приоткрыты. Он ловит откровенный, хищный кайф от каждого моего вздрагивания под ним, от того, как моя грудь с твёрдыми сосками колышется и трётся о его грудь при каждом ударе.
— Блядь... послушай себя... — хрипит он, наклоняясь к моему лицу и обжигая мои губы горячим дыханием. — Как же ты стонешь подо мной... Я бы трахал тебя так всю ночь без перерыва.
Он ускоряется ещё сильнее. Напор его тела становится таким мощным, что ножки кровати с глухим скрежетом начинают сдвигаться по полу, шаг за шагом отъезжая от стены с каждым его тяжёлым толчком.
Внутри меня всё сводит от нарастающего, почти невыносимого удовольствия. Мои руки скользят с его плеч дальше, на его широкую, влажную от пота спину. Не в силах сдержать накрывающую волну, я выгибаюсь под ним и с силой впиваюсь ногтями в его напряжённые лопатки — провожу ими вниз по горячей коже, оставляя глубокие, саднящие полосы.
От острой боли в спине Дмитрий резко, со свистом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Его мышцы под моими ладонями вздрагивают, но вместо того чтобы остановиться, он заводится от этого ещё сильнее — из его груди вырывается низкий, гортанный рык.
— Дикая, блядь... дерешься?.. — выдыхает он мне прямо в рот, на секунду впиваясь в мои губы жёстким, жадным поцелуем, и тут же снова вгоняет свой член в меня до самого упора, заставляя кровать содрогнуться и съехать ещё дальше от стены. — Чей это член сейчас в тебе так глубоко? Говори! Чувствуешь, как меня сейчас разорвёт внутри тебя?!
— Твой! Да, ещё, Дима! — восклицаю я.
От того, как я выкрикиваю его имя, лицо Дмитрия темнеет, а взгляд становится совсем шальным. Я снова впиваюсь ногтями в расцарапанную кожу на его лопатках, притягивая его к себе, и он с глухим рыком обрушивает на меня всю свою силу.
— Мой член, да.. Вот так, — хрипит он сквозь стиснутые зубы, глядя прямо в мои глаза, пока пот катится по его виску и шее. — Повторяй моё имя ещё... Блядь, как же меня кроет от твоего голоса!
Он перехватывает меня обеими руками за бёдра и ягодицы, буквально насаживая моё тело на каждый свой встречный удар. Толчки становятся такими мощными и частыми, что изголовье кровати с глухим стуком и скрежетом окончательно отъезжает от стены сантиметров на десять.
Его твёрдый, до предела разбухший член колотится в самую глубину, не оставляя мне ни вдоха передышки. Внутри всё горит от трения и обильной горячей смазки, а его жёсткий пах при каждом ударе с силой вжимается в мой набухший клитор.
Дмитрий опускает одну руку между нашими телами: его большой палец находит мой клитор и начинает быстро, с сильным нажимом растирать его в такт бешеным толчкам его бёдер. От этого двойного напора меня начинает стремительно накрывать — дыхание рвётся на части, мышцы живота сводит сладкой судорогой, а мои внутренние стенки начинают пульсировать и ритмично сжимать его раскалённый ствол.
— Смотри, как ты течешь на меня... — низко шепчет он мне на ухо, и его хриплый голос вибрирует у самой моей барабанной перепонки в такт толчкам. — Вся мокрая... сжимаешь меня так, будто никогда не выпустишь.
Никогда.
Дмитрий запрокидывает голову на секунду — на его напряжённой шее рядом со следом от моего укуса резко выделяются вены, с губ срывается низкий, протяжный стон, — и тут же снова прижимается лбом к моему лбу, тяжело и рвано дыша мне прямо в рот.
Я чувствую, как его член внутри меня наливается до предела и начинает ощутимо подрагивать, готовый вот-вот взорваться. Мои стоны становятся все откровеннее и громче.
— Давай, — выдыхает он сквозь стиснутые зубы. — Сожми меня. Ломай меня до конца. Сейчас.
— Давай... кончай в меня, Дима... — выдыхаю я.
В эту же секунду под быстрым, жёстким нажимом его пальца на клиторе и мощными ударами внутри меня накрывает лавиной. Дыхание перехватывает, я выгибаюсь под ним всем телом, снова впиваясь ногтями в его горячие, расцарапанные лопатки, и с моих губ срывается долгий, несдержанный крик. Мои внутренние стенки с такой силой сжимаются вокруг его раскалённого ствола, что у Дмитрия перехватывает горло.
— Блядь... Ви!.. — глухо, гортанно рычит он, вжимаясь лицом в мою шею.
Он делает ещё два сокрушительных толчка, до предела вгоняя свой член в пульсирующую глубину, и его крупное, тяжёлое тело накрывает мощная судорога. Я отчётливо чувствую, как его ствол внутри меня твердеет до каменного предела и начинает сильно, ритмично дёргаться, толчок за толчком заливая меня изнутри густой, обжигающей спермой.
С губ Дмитрия срывается низкий, хриплый стон. Даже кончая, он не замирает сразу — его бёдра продолжают тяжело, с нажимом двигаться вперёд, втискивая каждую последнюю каплю как можно глубже и растягивая наш общий оргазм до тех пор, пока у меня не начинает темнеть в глазах от остроты ощущений.
Когда последние спазмы затихают, он тяжело опускается на предплечья, накрывая меня сверху всей своей горячей, взмокшей грудью. Его сердце гулко и быстро бьётся прямо о мою грудь, а рваное, обжигающее дыхание щекочет мои губы и щеку. Несколько долгих секунд он просто лежит на мне, приходя в себя и лениво, мягко целуя уголок моего рта, а затем приподнимает голову и смотрит на моё раскрасневшееся лицо потемневшими, шальными глазами.
— Блядь... с тобой вообще невозможно держать себя в руках, — хрипло выдыхает он с короткой, усталой усмешкой. — Дышишь там?
Что это, блядь, было? Из меня как будто душу вынули, вытряхнули и засунули обратно. Давно меня так горячо и страстно не трахали.
— Не хочу перехвалить... но это был лучший секс в моей жизни, — шепчу я прерывисто, всё ещё чувствуя его внутри себя и проводя ладонями по его влажным плечам.
По лицу Дмитрия расползается откровенно довольная, собственническая ухмылка. Он чуть поводит широкими плечами, ощутимо морщась от саднящей боли в расцарапанных лопатках, и косится на сдвинутое изголовье.
— Не хочешь перехвалить, значит? — низко переспрашивает он, глядя на меня сверху вниз. — То есть то, что у меня сейчас вся спина горит от твоих ногтей, а кровать уехала от стены сантиметров на десять, — это ты ещё сдерживалась в комплиментах?
Он наклоняется и коротко целует меня в припухшие губы, после чего плавно подается бедрами назад, выходя из меня.
Его все еще тяжелый, полуэрегированный член медленно выскальзывает наружу, оставляя внутри пустоту, и по внутренней стороне моего бедра тут же медленно сбегает теплая, густая капля его спермы.
Дмитрий переводит взгляд вниз, не говоря ни слова, свешивается с края кровати и поднимает свое полотенце с пола. Спокойным движением он сам вытирает мягкой тканью кожу между моих ног и бедра, убирая влагу, и отбрасывает полотенце на пол.
Затем он перекатывается на спину рядом со мной — и в ту же секунду резко морщится, с коротким шипением втягивая воздух сквозь зубы, когда его расцарапанные в кровь лопатки вжимаются в простыню.
— Черт... — с коротким смешком выдыхает он, приподнимая одно плечо от матраса, а другой рукой тут же подхватывает меня за талию и перетягивает к себе, укладывая мою голову себе на грудь. — Дикая. Ты мне реально кожу на спине спустила.
Он нащупывает одеяло на кровати, натягивает его на нас обоих до плеч и закидывает свободную руку себе за голову на подушку. Вторая его ладонь тяжело и тепло ложится на мое голое бедро, лениво поглаживая кожу большим пальцем.
— Что касается лучшего секса в твоей жизни... — негромко говорит он. — Привыкай. Сдавать позиции я не планирую. Сколько там сейчас на часах? У тебя завтра есть заказы днем или ты свободна?
Я поворачиваю запястье — экран часов на секунду загорается в полумраке, высвечивая «02:04», и снова гаснет.
— Два ночи. И нет, на завтра заказов нет. А у тебя завтра есть дела?
Дмитрий переводит взгляд на мою руку. Он поднимает ладонь с моего бедра, берется пальцами за ремешок часов на моем запястье, расстегивает застежку и аккуратно снимает их. Дотянувшись свободной рукой до прикроватного столика, он кладет часы на него.
— Даже часы снять не успела, — с короткой усмешкой замечает он, возвращая ладонь к моей руке и проводя большим пальцем по слабой полоске на коже, оставшейся от ремешка.
Он на пару секунд задумывается, глядя перед собой в полутемную комнату, и отвечает спокойно, прикидывая расклад:
— В воскресенье в офисе и на объектах меня никто не ждет, если не случится форс-мажора. Но пара дел есть. Во-первых, моя машина осталась за городом у Максима — нужно будет ее забрать. Во-вторых, придется заехать к себе: взять вещи на первое время и спокойно, без свидетелей проговорить со Светланой условия разъезда. Вчерашней футболки на полу в твоей спальне мне надолго не хватит.
Дмитрий поворачивает голову на подушке и перекладывает ладонь мне на талию, чуть притягивая ближе к своему боку.
— Но с утра пораньше я никуда срываться не собираюсь, — добавляет он. — Сначала выспимся и позавтракаем. Или у тебя на этот выходной были свои планы, в которые я не вписываюсь?
Стратег: Развод, документы, юристы, бывшая жена, дележка имущества.. Да-а, знатно мы вторглись в его жизнь.
Психолог: Интересно.. Контролирующий тип за один вечер перевернул свою жизнь вверх дном. И лежит довольный. Отмечаю силу его характера. Его не так-то просто прогнуть внешними обстоятельствами.
Женщина 30+: Меня больше волнует, что он думает делать дальше. Он поедет жить в отель, к нам, или еще куда-то? Спросим?
Стратег: Спросим. Только не выдаем варианты. Сам скажет.
Психолог: Он, кстати, вопрос задал с контекстом «скажи, что я для тебя важен». Манипуляция.
Стратег: Слышу.
— Жизнь у тебя вверх дном перевернулась за один вечер... — говорю я, глядя на него. — Ты уже решил, что будет дальше?
Дмитрий не сразу отвечает. Его ладонь на моей талии лежит неподвижно и тепло, пальцы чуть ощущают мое дыхание. В полумраке видно, как спокойно и сосредоточенно он смотрит куда-то поверх моей головы, складывая в уме картину предстоящих дней.
— Она не перевернулась. Она наконец встала на свое место, — произносит он ровно. — То, что случилось за городом, — это просто финал процесса, который шел последний год. Я давно понимал, что этот брак мертв, просто не было повода резать прямо сейчас. А сегодня этот повод появился.
Он поворачивает голову, встречаясь со мной взглядом вплотную.
— Если ты про быт и юридическую часть — тут все просто, — продолжает он деловым, размеренным тоном. — Завтра соберу основные вещи и перееду в свою городскую квартиру на Пресне, она пустует. В понедельник подключу юристов, чтобы подготовили соглашение о разделе имущества. Детей у нас нет, делить бизнес я не позволю, а загородный дом и отступные оставлю Светлане без торгов — мне проще заплатить и закрыть вопрос быстро, чем тянуть грязь месяцами.

