Не надо боли

Я распластана по нему.

Размазана.

В голове только одна мысль – меня никто и никогда так не обнимал.

Никто и никогда.

Это осознание заставляет всхлипнуть и прижаться к Ренату еще сильнее.

Я дышу им, живу им, я… кажется, люблю его. Такого сильного и чужого. Такого уверенного в себе и загадочного.

Такого же, как мой отец, но ощутимо другого…

Кого я могу обнимать вот так… преданно.

Ренат кончает с глухим стоном, ни на секунду не ослабив тесных объятий. Откидывается на подушку и замирает.

– Ты… плачешь? – он, кажется, беспокоится.

Отрицательно мотаю головой и глотаю невыкатившиеся слезы.

Не меняя положения рук, он гладит мои волосы и тяжело дышит.

– Ты очень чувственная девочка. Самое настоящее сокровище!..

Улыбаюсь.

Не знаю, сколько проходит минут, прежде чем я его тихо зову.

– Ренат…

– Мм?..

– Мне так хорошо, – признаюсь. – Я… не думала, что секс может быть настолько приятным.

Его хриплый смех тонет в моих волосах, а колючий подбородок трется о висок.

– Ты еще молодая, Эмилия. Соблазнительная, чертовски сексуальная…

Выдержав паузу, добавляет:

– … впереди у тебя много открытий.

Что-то в его словах мне не нравится.

Что-то режет слух.

Но тело так расслабленно, а ощущение объятий такое опьяняющее и одурманивающее, что я обмякаю и, отбросив все неприятные мысли, проваливаюсь в сон.

Утром Ренат любезно предлагает подвезти меня до университета.

Я соглашаюсь, но не очень охотно, и внимательно наблюдаю, как он собирается на службу: аккуратно извлекает черную отглаженную рубашку из пакета с названием популярной в Москве химчистки, надевает серый деловой костюм и завязывает галстук, стоя у зеркала.

– Поторопишься? – оборачивается, замечая мой интерес.

Подлетаю с кровати.

– Да, конечно.

Собираю вещи по комнате и, удовлетворенно улыбаюсь, когда чувствую тяжелый взгляд на ягодицах. Краснея, вылетаю из спальни.

После прохладного душа сушу волосы мягким полотенцем и проезжаюсь по ресницам кисточкой с коричневой тушью, а губы зрительно увеличиваю с помощью карандаша и блеска «Жидкое стекло».

Из одежды у меня только запасные трусы и короткий джинсовый сарафан, который за два дня превратился в оверсайз в талии.

Схватив сумку, выхожу из ванной комнаты и сразу натыкаюсь на Рената, который с невозмутимым видом рассматривает мои ноги.

– Пойдем со мной, – зовет в спальню.

Там вытягивает из пакета еще одну рубашку – на этот раз белую.

– Повяжи на талии, – приказывает.

– Зачем? – хмурюсь, но рубашку беру.

– Ты ведь в МГУ едешь, а не в ночной клуб. Каждому наряду свое место, Эмилия. Во всем нужна уместность.

– Я поняла.

Закатываю глаза, а затем нехотя подчиняюсь.

Даже приятно, что ему не все равно, во что я одета, и вообще… сегодня я влюбляюсь еще больше, но на телесный контакт не решаюсь.

Слишком уж Аскеров серьезным кажется.

Засунув ноги в мягкие модные шлепки, выхожу из квартиры. Ренат чуть задерживается у двери.

На улице, несмотря на раннее утро, довольно жарко и ярко светит солнце, поэтому ставлю сумку на капот и пытаюсь найти свои солнцезащитные очки. Веду плечами, чтобы сбросить с себя чей-то пристальный взгляд, и замечаю того самого парня, что и в прошлый раз.

Он снова без футболки и снова странно пялится. Из-за перетянутых бинтами кистей рук похож на боксера.

– Привет, – машет мне с детской площадки, на которой, по всей видимости, занимается.

У турников замечаю пластиковую бутылку с водой.

– Привет! – здоровается еще раз, но уже громче.

Он думает, я глухая?..

Высокомерно цепляю на нос очки.

Спустя полминуты вздрагиваю от щелчка сигнализации и обнимаю себя за плечи.

– Спасибо, – благодарю Рената, потому что он галантно открывает передо мной дверь и ждет, пока я устроюсь на сиденье, а затем обходит машину спереди.

Я смотрю на него и не дышу. Высокий, представительный, красивый мужчина. Мой первый мужчина. Самый важный.

– Все в порядке, Эмилия?.. – спрашивает, оказавшись рядом.

Тоже надевает очки, их оправа безумно ему идет.

– Да. Конечно, в порядке, – отворачиваюсь от окна, чтобы больше не видеть того парня.

Глава 30. Эмилия

Удивительно, но, вместо того чтобы просто доставить меня до крыльца Шуваловского корпуса, в котором находится факультет политологии, Аскеров провожает до самой двери с табличкой «Приемная комиссия». Связывается с кем-то по телефону и терпеливо ждет, пока я оформляю все необходимые документы: заполняю заявление по выданному образцу, сдаю аттестат и медицинскую справку под расписку, ставлю автографы в целой стопке толстых амбарных журналов.

Далее мы долго куда-то идем по длинным коридорам, лестницам и переходам между крыльями здания.

– Георгий Валентинович. – Ренат снимает очки и, сухо улыбнувшись, обменивается рукопожатием с седовласым представительным стариком. – Сколько лет, сколько зим!.. Рад видеть. Отлично выглядите.

– А-а-а… Ренат. Рад, рад. А ты повзрослел, мясо нарастил, – старик похлопывает Аскерова по плечу.

Переминаясь с ноги на ногу, незаметно прикрываю вырез на сарафане. Действительно, наряд слишком фривольный для этих стен. К первому сентября придется полностью сменить гардероб. Это не вызывает внутри ничего, кроме раздражения.

– Спасибо, что не отказали, Георгий Валентинович.

– Да ну, какой может быть разговор? Осталось еще какое-то понимание этики, своих надо поддерживать. А это, я так полагаю… та самая дочь Литвинова? Наша будущая студентка?

Я стыдливо опускаю глаза и коротко киваю. Даже короткое упоминание об отце обжигает слух.

– Знакомься, Эмилия. Декан факультета и… мой наставник, – произносит Ренат без всякой иронии.

– Скорее, сослуживец, Ренат, – вежливо, но строго поправляет мужчина. – Кстати, поздравляю с внеочередным званием. Погоны-то не жмут? Уж больно молодой ты, подполковник.

– По-моему, в самый раз, – невозмутимо отвечает мой спутник.

– Ну а где же сам Литвинов? – декан оглядывается по сторонам, а у меня по спине проносится табун мурашек.

– Служит Родине, – отвечает Ренат. – У нас все как обычно.

– Ну ясно-ясно.

Черт.

Если отец узнает, как именно я сюда попала, он закатит такой скандал – мало не покажется. Что еще хуже – он во мне разочаруется, и нить доверия, зародившаяся между нами во время его последнего приезда, снова безнадежно оборвется.

– Ты не говорил, что здесь знают моего отца, – испуганно произношу, когда мы снова оказываемся вдвоем.

– Я и обратного не говорил.

– Это ужасно… А что, если папе станет известно, благодаря кому я поступила?

– И что тогда будет?

Ренат прибавляет шаг, и мне приходится почти бежать за ним по пустым коридорам. В шлепках это делать дико неудобно, поэтому я их скидываю и, сложив подошва к подошве, догоняю.

– Плохо будет…

Он резко останавливается и, развернувшись, смотрит на меня хмуро. Я, откровенно говоря, его достала. Это читается и в выражении серых глаз, и в том, как Аскеров сжимает резко очерченные губы.

– Папа… он просто во мне разочаруется, – тихо произношу.

– Все когда-то разочаровываются, Эмилия. Тем более родители в своих детях.

– Но ведь не так…

– Вообще, странно, что ты заботишься о том, что подумает Давид.

– Что тут странного?

– Обычно человек в первую очередь стремится к самоанализу…

– Ты хочешь сказать: мне самой должно быть стыдно? Да?

Ренат смотрит куда-то за мое плечо. Недолго. Всего секунду. А затем снова переводит взгляд на мое лицо.

– На принципах саморефлексии зиждется вся отечественная педагогика, – произносит заумно.

– Я не понимаю, объясни нормально, – демонстративно закатываю глаза.

Горячее дыхание касается моего лба. Сначала я думаю, что Аскеров меня пошлет, но он, положив руки в карманы брюк, начинает говорить:

– Я хочу сказать, что стыд в разумных пределах даже полезен. Почему тебе важно, что подумает Давид, но ты не думаешь, к примеру, о том абитуриенте, место которого сегодня досталось тебе?

– А почему о нем не думаешь ты? – склоняю голову набок.

Аскеров слабо усмехается. Мое тело реагирует на это слабой дрожью в ногах.

Дела мои не очень, если честно. Я с ума схожу от сослуживца отца и готова отдаться ему прямо в МГУ.

– Может быть, у тебя все сложится с политологией, Эмилия. Выкручиваться ты умеешь.

– Ты не ответил.

Он снова становится серьезным. Кстати, таким Ренат мне тоже нравится.

Да я от любого просто без ума!..

– Зачем ты мне тогда помог, если сейчас стыдишь?

– Я помог тебе, потому что у меня есть такая возможность. А о других я не думаю. Во-первых, не ищу в этом мире никому не нужной справедливости. Ее попросту нет.

– А во-вторых?..

Ренат обводит взглядом коридор, в котором мы остановились.

– Я сам когда-то здесь учился и прекрасно знаю, что после первой сессии половина поступивших, так или иначе, вылетит к чертям. В том числе и ты. Георгий Валентинович называет это прореживанием кадров.

– Я не вылечу! – обещаю. – Вот увидишь.

– Пошли, – Аскеров обхватывает пальцами мой локоть и нацепляет очки. Зависает на моих босых ногах. – И надень обувь, Эмилия. Поверить не могу, что ты ее сняла.

Послушно надеваю шлепки.

До моего дома доезжаем молча. Я слишком занята своими мыслями о том, что будет дальше, Ренат постоянно разговаривает по телефону.

– Можно я приеду к тебе вечером? – выпаливаю, когда очередной звонок подходит к концу.

– Не сегодня.

– Почему?

Он явно пытается найти объяснение.

Как иначе понимать эту паузу?

– Можно задам вопрос? – не дожидаюсь, так как прекрасно понимаю: если ответа не последовало – значит, он есть, просто не тот, что можно мне озвучить.

Вариантов в голове масса. От банального – Аскеров собирается задержаться на работе, до болезненного – к нему придет другая. Другая женщина, которая точно так же, как и я, будет стонать в его спальне и получать оргазмы.

– Задавай.

– Ты говорил про стыд… – почувствовав, как вспыхивают мои щеки, отвожу глаза. – За то… что случилось между нами прошлой ночью и позапрошлой… я тоже должна его испытывать?

Лицо обнимает теплая ладонь. Подцепив подбородок, Ренат заставляет посмотреть на себя.

– А тебе хочется этого стыдиться?

– Нет. Вернее, я не знаю… Перед тобой мне не стыдно, но если это кто-то узнает?

– Давид?

– Я не о нем. А вообще… Кто угодно. Я была слишком… легкодоступной.

Склонившись, он коротко целует меня в губы. Я таю в облаке уверенной мужественности и аромата парфюма.

– То, что происходит в спальне, там и остается, Эмилия. В том, что женщина открыта к сексу с мужчиной, нет ничего постыдного. Самое главное – не увлекаться с количеством партнеров.

– У меня никого, кроме тебя, не будет, – пылко обещаю.

Аскеров чертыхается и еще раз меня целует. На этот раз горячо, жадно, но чертовски мало.

– Ты хотя бы позвонишь? – спрашиваю, ухватившись за ручку на двери.

– Убиваешь меня своей искренностью. Иди, – кивает. – Позвоню.

Глава 31. Эмилия

– Надо выходить на новый уровень! – уверенно говорит Петр, окидывая каждого из нас требовательным взглядом.

Мои глаза безбожно слипаются, но я продолжаю делать вид, что внимательно слушаю.

Мы только что отработали выматывающий концерт в ночном клубе. Гости разошлись, со столов убирают официанты, а мы вчетвером забурились в пустую раздевалку.

– Ты о чем? – Кензо тянется к бутылке с пивом и с громким чпоком ее открывает.

– Надо найти хорошую студию и записаться там. Все, что мы делали до этого, – хрень собачья. Это любой звукарь скажет.

В целом с этим я даже согласна, поэтому приободряюсь.

– И что ты предлагаешь? – спрашиваю, застегивая кофту поверх блестящего топа.

– Нам надо где-то заработать денег.

– Звучит как мечта, – смеюсь, выглядывая в окно.

– Я серьезно, Эм, – продолжает Петр. – Сейчас столько работы вокруг. Можно устроиться курьерами, к примеру.

– С ума сошли? Это небезопасно, – ворчу.

Отец много раз предупреждал, что курьер – самая неблагодарная профессия. Таких мальчишек и девчонок часто в своих целях используют преступники, а посылки, которые они перевозят по городу, оказываются чем-то запрещенным.

– Пол-Москвы курьеров, а ей небезопасно, – смеется Баха. – Сразу видно – коренная москвичка.

– Вы – как хотите, а я такой ерундой заниматься не буду.

– Неужели ты не хочешь записать трек по-человечески, чтобы он залетел в интернете?

– Хочу, но не такой ценой. Предлагаю просто откладывать с каждого концерта в общую казну.

– Мы так лет через пять накопим, – усмехается Петр.

– Я как раз универ закончу, – подмигиваю. – Самое оно.

– Вот-вот, – Петр почесывает подбородок. – С сентября ты начнешь учиться, Эмилия, а нам надо будет выехать из России, так как визы рассчитаны на три месяца.

– Ну вы ведь сразу вернетесь?

– Конечно. Я дал взятку одному человечку, он оформит нам деловой вызов.

– Тогда и переживать не о чем. Успеем, накопим. Никаких курьеров, в общем.

Снова выглядываю в окно.

– За мной приехали, – сообщаю, хватая рюкзак. – Всем пока.

Выскочив на крыльцо, дышу свежим ночным воздухом. На улице уже рассвело, хоть на часах не больше четырех часов.

Москва пустая и холодная.

– Все не могу привыкнуть к твоей машине, – падаю на мягкий длинный диван, который предназначен и для пассажира, и для водителя.

– Во-о-олга, – тянет Искра. – Шестьдесят пятый год, между прочим. Раритет. Два с половиной мульта стоит. Дед покупал, царство ему небесное.

– Неужели бабушка тебе разрешила?

– Естественно… нет. Я незаметно ключи от гаража из буфета стырила и дубликаты сделала.

– Дурная, Искорка, – смеюсь. – Какая же ты сумасшедшая!..

Рассматриваю кожаный салон, тонкий деревянный руль, вдыхаю запах нафталина и откидываюсь на спинку.

– Это ведь механика?

– Ты ку-ку? – смеется она. – Автомат на наших машинах только позавчера начали делать.

– И руль без гидроусилителя?

– Обижаешь!.. Я иногда думаю, что его дед с того света держит. Вот так тяжело поворачивать!

Я снова хихикаю, но быстро замолкаю, становлюсь серьезной и вытягиваю руку.

– Давай, – говорю напряженно.

– Он не звонил…

Вздыхаю и отворачиваюсь к окну, разглядывая проносящиеся мимо широкие улицы.

– Только отец твой наяривал как

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Автомобиль. Здесь и далее – прим. авт.

2

Флажок – пометка, сигнализирующая о выходе (входе) объекта из помещения.

3

Служба собственной безопасности. – Здесь и далее прим.авт.

4

цикл из шести оркестровых произведений И.С. Баха, каждое из которых признано совершенным выражением баховского оркестрового стиля.

5

Проблесковый маячок

6

Сотрудники патрульно-постовой службы

7

Фрагмент песни «Нас бьют, мы летаем», стихи – Джахан Поплыева, музыка – Андрей Ктитарев