Шанс на новую жизнь

Я вышла на кухню. В голове все еще был шум, но ноги слушались. Сэм и Мит спорили, они не видели меня

– Ты же её любишь! – бросил Сэм. – Что, думаешь, я слепой?

– Да пошёл ты, – огрызнулся Мит. – Она мне… просто не всё равно.

– Ты вечно за ней как тень. Я это вижу. Я не лезу, потому что для меня она как младшая сестра. А ты?.. – Сэм выдохнул – Ты хочешь быть с ней, но даже не можешь сказать ей это прямо. Зато вешаешь лапшу всем вокруг.

– Заткнись, Сэм. Я тебя предупреждал. Не твоё дело.

– Моё. Пока она рядом – моё. Потому что, если ты облажаешься, я не дам тебе второго шанса.

Я вышла из тени, разбежалась и врезала Миту локтем в живот:

– Ах ты, гадина маленькая… – прохрипел он, согнувшись.

– Ой, прости, споткнулась, – прошипела я с фальшивой улыбкой.

Все засмеялись. Даже Анастейша. Даже я.

Позже, уже когда шум улёгся, Сэм заглянул ко мне, я сидела с чашкой чая.

– Можно? – спросил он.

– Да.

Он сел напротив, немного поёрзал, будто не знал, с чего начать.

– Я… хотел извиниться. Может, не мне лезть. Но ты для меня как сестра, Мая. Я не хочу, чтобы кто-то делал тебе больно. Даже Мит. Особенно он.

– Он не делал мне больно, Сэм, – тихо сказала я. – Он просто не знает, как быть.

– Вот именно. А я знаю, каково это, потерять того, кто тебе дорог. Поэтому иногда перебарщиваю. Но ты не вещь. Ты не между нами.

– Я знаю, – кивнула я. – Но спасибо, что ты рядом.

– Всегда, – он улыбнулся.

Когда он ушёл, я долго сидела одна. В груди щемило. Я вспомнила слова Сэма. И Мита. А ещё —то, как он смотрел на меня в тот момент, когда я приходила в себя.

«Если ты облажаешься, я не дам тебе второго шанса».

Может, в этом и есть суть? Не в страхе, что тебя предадут. А в том, что кто-то будет стоять за твоей спиной, даже когда ты падаешь.

Я выдохнула. И улыбнулась.

Глава 12.

Небо над Бостоном было тускло-серым, будто город затаил дыхание. Лёгкий ветер шуршал по старым улицам, пахнущим мокрым камнем и жухлой листвой. Я оглянулась: дом позади был тих. Ребята, скорее всего, ещё спали. Я выскользнула, словно призрак, оставив на столе записку:

«Меня не терять, я не собираюсь сдохнуть.

Мне нужно освежиться и сходить по магазинам.

Не волнуйтесь за меня, я не влипну ни в какую жопу.

Целую, Мая».

Натянула чёрный свитшот, джинсы, кроссовки. На поясе кобура. Взяла с собой пистолет. Надежда – не мой стиль, осторожность – моё всё. Через полчаса я уже села в автобус и уехала в Салем. У музея ведьм Салема я была за три часа. Старая часть города, как будто сцена из хоррора: узкие улочки, вывески на кованых кронштейнах, запах горячего кофе и влажной земли.

Я сидела на скамейке с газетой, будто жду кого-то случайного. Но случайность была тщательно запланирована. К музею подошли двое: Влад и Кира. Я сжала пальцы в кулак. Сердце в горле. Она жива.

– Привет, Мая, – первой заговорила Кира.

– Привет… – голос дрогнул. Мы обнялись. Я чуть не расплакалась.

– Как ты осталась жива? Что произошло тогда? – выдохнула я.

– Это долгая история… Какой-то идиот выехал на встречку. Рома не справился с управлением. Мы улетели в кювет. Он подумал, что я мертва… меня нашёл брат Канера. Думал сначала сдать, но потом… я не знаю, что с ним произошло. Он держал меня у себя. Мы просто… как брат и сестра. Он знал, что я не опасна

Я молчала. Сердце стучало громко.

– Мая, я пришла, чтобы предупредить. Канер объявил на вас охоту. Он считает, что ты убила одного из его людей. Ты ему… понравилась. Но теперь ты для него проблема. Он хочет вас всех устранить, тебя оставить. Он одержим тобой. – Кира говорила ровно, но глаза были полны боли.

– Что делать? – шепнула я.

– Вам нужно ехать. Сьюдад – Хуарес. Мексика. Там есть человек, его зовут Эрнандо Васкес. Он может помочь. Влад даст координаты. Он спас Эрнандо когда-то. Теперь он должен ему.

– Обещаешь быть осторожной? – спросила я, еле сдерживая слёзы.

– Обещаю. Но ты должна пообещать тоже – беречь себя. И не говорить Роме, что я жива. Пока я рядом с Канером, я знаю его шаги. Я смогу вас защитить изнутри.

Мы обнялись. Влад подошёл, поцеловал меня в лоб

– Встретимся в точке под номером одиннадцать. Держись, сестрёнка.

Я долго смотрела им вслед, пока они не растворились в тумане улицы.

Холодный ветер пробирал до костей, но внутри меня горел огонь. Теперь я знала правду. Теперь у нас был план. Теперь мы могли бороться.

Вернувшись, я долго смотрела в окно. Лунный свет разливался по ковру. В комнату ворвался Мит.

– Где тебя черти носят? – огрызнулся он.

– Позови Сэма. И приходите ко мне. Сейчас. Это важно.

Через пару минут они уже сидели. Я ходила взад-вперёд.

– Мы уезжаем в Мексику. Хуарес. Есть человек, который может помочь. Надо ехать быстро.

– Мая, что?.. – начал Сэм.

– Не перебивай. Я всё объясню потом. Сейчас просто доверьтесь. Это безопасно. Нам дали координаты.

Сэм кивнул. Мит смотрел, сжав губы.

– Всё, вы свободны. – Сэм в задумчиво, но в уверенном состоянии вышел. Но..

– Может, мне ещё разрешение спросить, чтобы остаться? – хмыкнул Мит.

– А может, тебе просто уйти? – резко ответила я.

Он вышел, хлопнув дверью. Через минуту – снова открыл.

– Пошли. Поговорим. Нормально. На улице.

Ночь обволакивала город влажным холодом. Улица была пустынной. Фонари мерцали. Мы шли молча. Я слышала, как хрустит под ногами гравий.

– Мая, почему ты так отталкиваешь? – наконец сказал он. – Я не прошу ничего. Но… ты ведь знаешь, что я чувствую.

– Мит… – я остановилась. – Уже не знаю. С тех слов, когда ты сказал: «Не просто…» Помнишь?

Он кивнул.

– Именно. Не просто. И не будет просто. Я благодарна тебе за всё. Но я не могу. Не хочу терять тебя, потому что ты важен. Но не так.

Мит отвернулся. Лицо в полутени. Потом резко и громко:

– То есть ты просто решила, что мы друзья. Отлично! Тогда не строй мне глазки. Не лезь в душу. Не трогай, если не собираешься остаться.

– Я не строю. Я просто живу, как умею. – Я чуть не плакала, но не показала.

– Ну и живи! Я переживу…

Он резко развернулся и ушёл, оставив за собой только шаги, гаснущие в ночи. Я осталась стоять. Ветер трепал мне волосы. В груди – гул. Боль. Но и облегчение.

Я выбрала. Теперь нужно только идти вперёд.

Может, я поступила жестоко. Может, стоило дать ему шанс. Но я знала, если позволю чувствам взять верх, всё разрушится. Мы не можем быть вместе. Не сейчас. Не в этой жизни.

Город спал, а я стояла посреди ночи, понимая, что только что потеряла нечто большее, чем просто друга. Но спасла то, что было важнее – их жизни. Нашу команду. Нашу семью.

И пусть сердце болит. Пусть слёзы жгут глаза. Главное – мы выживем. Все вместе. Даже если для этого придётся разорвать собственные чувства на части.

Потому что есть вещи важнее любви. Есть долг. Есть ответственность. И есть обещание, данное тем, кто доверился нам.

А любовь… Она подождёт. Или не дождётся. Время покажет.

Глава 13.

Дорога в Хуарес оказалась совсем не такой, как я себе представляла. Не романтичной, не простой, не освобождающей. Она была длинной, пыльной, изматывающей, будто вытягивала из нас остатки сил. Мы выехали глубокой ночью. Город остался позади – огни, суета, шум. Всё растворилось в зеркале заднего вида.

Пейзаж за окном становился всё более сухим, жёлтым, выжженным солнцем. Пыль висела в воздухе, а асфальт дрожал от жары, как в бреду. Иногда на горизонте возникали редкие деревья, мёртво стоящие в пустоте, словно наблюдатели нашей беспокойной жизни.

Сэм лежал на диванчике, укрывшись теплым пледом, из горла пил тёплую воду и почти не говорил – ангина. Температура под сорок, шея вся красная, глотать больно. Рома сидел в наушниках, отвернувшись к окну. Он молчал уже два дня, словно растворился в себе. От его обычных фраз осталась лишь тень, а глаза… они были пустыми.

Я достала из рюкзака пару фотографий из прошлого. Одну – где мы с Ромой, он улыбается, я смеюсь. Тогда я носила яркий свитер, красную помаду и делала вид, что счастлива. Для всех мой смех был настоящим. Для себя я оставляла только злость, усталость и отчаяние. Я скрывала боль под шутками, врала себе так часто, что перестала понимать, где ложь, а где правда.

Потом был срыв. Громкий, истеричный, разрушающий. Я не знала, что меня спасёт. Не знала и сейчас. В этом фургоне, посреди пустыни, я снова стою на краю. И самое страшное, даже с Ромой я не могу поговорить по-настоящему. Он где-то далеко. А ребята… им и так хватает моих бед. Зачем грузить их ещё и этим?

– Мелкая, ты спишь? – тихо послышался голос Сэма.

– Нет. Заходи.

Он скользнул в приоткрытую дверь, тихонько опустился рядом.

– Слышал, у вас с Митом что-то не то?

Я вскинула брови.

– С чего ты это взял?

– Я не дурак, Мая. Я всё вижу. Мит… он тебя любит. А ты… ну, ты тоже не равнодушна. Не отпирайся.

Я тяжело вздохнула и уставилась в потолок.

– Он мне нравится, да. Но… – я замялась. – я боюсь. Я знаю, какой он бывает. Жёсткий, вспыльчивый. А ещё… этот его грёбаный гонор. Как будто он – центр Вселенной.

– Он непростой, – кивнул Сэм. – но знаешь… иногда, за всей этой показухой, прячется кто-то очень уязвимый. Дай ему шанс. Если не ради него, то ради себя.

– Даже не знаю…

В этот момент раздался стук в дверь. Мит. Он неловко заглянул внутрь.

– Эй, надеюсь, я не мешаю… – пробормотал он, потом перевёл взгляд на Сэма. – Бро, можно?

– Конечно, – усмехнулся Сэм. – Только не грызите друг друга, ладно? И.. да, поставьте уже все точки над «i». Взаимно бесите.

Он вышел, оставив дверь приоткрытой. Мит сел на край кровати, почесал затылок.

– Я… хотел извиниться. За всё. За своё поведение, за резкость, за тупые фразы. Я придурок, знаю. Но, чёрт, я такой, какой есть. И… я серьёзно. Ты мне нравишься, Мая.

Я опустила глаза. Он продолжил:

– Я постараюсь. Без дурацкой короны, без понтов. Просто будь со мной. Дай мне шанс. Один. Я докажу, что могу быть не просто придурком. Что ты можешь быть счастлива со мной.

Молчание повисло, между нами. Потом я слабо улыбнулась:

– Хорошо. Только предупреждаю, если хоть одна тёлка к тебе приблизится, и ты теряешь не только отношения, но и друга. Я не прощаю предательства.

– Вот за это я тебя и люблю, ведьма. – он рассмеялся.

– Слушай… – я посмотрела на него с прищуром. – Тогда ты прямо сейчас собираешь свои шмотки и переезжаешь ко мне. У меня чисто.

– Чисто? Ха! Тут как в операционной, только с духом апатии.

–А у тебя вечная свалка —с ухмылкой ответила я.

– Ну вот и будешь убираться. Станешь моей золушкой.

– Золушкой? – фыркнула я. – А ты, значит, принцесса?

– Нет, я злая мачеха.

– Ну тогда я точно иду. У тебя наверняка плётка есть. – смеясь кинула в него подушкой.

Я начала собирать свои вещи. Откуда у меня столько одежды? Я никогда не думала, что в мою жизнь снова вернётся тепло. Может, Сэм и прав – иногда стоит рискнуть. Мы на грани, а может – уже за ней. Но сейчас, в этой пыльной дороге в Мексику, у меня впервые за долгое время появилась надежда.

Ребята ушли по магазинам. Я осталась. И он остался. Мы не договаривались, просто остались. Комната будто затаила дыхание. Тишина между нами стала слишком ощутимой, тяжёлой. Я слышала только его шаги по полу – медленные, намеренные. И своё сердце. Оно билось в груди, как в клетке. Я даже не знала, чего боюсь больше того, что он сейчас сделает… или того, что уйдёт.

Он подошёл вплотную. Я чувствовала тепло его кожи даже сквозь воздух. Мы молчали.

– Хочешь, чтобы я остался? – голос хриплый, но тихий. Ни капли уверенности – только вопрос.

Я кивнула. И этого было достаточно.

Всё случилось как вспышка. Не как в кино. Жадно, взахлёб, местами неуклюже, но так по-настоящему, что у меня внутри всё переворачивалось.

Когда он поцеловал меня, я поняла, что не смогу остановиться. Его губы были горячими, грубыми. Руки – крепкими, цепкими. Он держал меня так, будто боялся отпустить. И я… я позволила.

Каждое движение было заряжено чем-то тяжёлым, невидимым. Нашими ссорами. Его ревностью. Моим страхом. Но это больше не разрушало – это соединяло. Я стянула с него футболку, почти сорвала. Он снял мою медленно, будто хотел запомнить каждую линию. Мы падали на кровать – спиной, боком, лицом в подушку, в друг друга. Снова и снова. Мир исчез, остался только этот ритм.

Когда его ладони касались моего живота, я вздрагивала. А когда он впивался губами в мою шею, я чуть не теряла контроль. Мои ногти оставляли царапины на его плечах, и он выдыхал коротко, резко. Он хотел быть нежным, но не мог. И я не просила.

– Ты… сводишь меня с ума, – прошептал он, прижавшись лбом к моему. – Чёрт, Мая…

Его голос дрожал, и я вдруг почувствовала: он тоже боится. Боится быть слишком грубым, боится, что я исчезну, что это всё сон.

Я прижалась ближе

– Я здесь, – прошептала в ответ. – Я с тобой. Сейчас.

Всё дальше, было как пожар. В теле, в голове. Я не запомнила всех движений, только ощущения. Когда он вошёл в меня – я затаила дыхание. Это было впервые. Впервые в жизни. И это было именно так, как должно было быть – с ним. Не идеально, но искренне. Не красиво, но глубоко.

Он замер на мгновение, будто спрашивая разрешения. Я кивнула, и он продолжил. Немного грубо. Немного неловко. Иногда слишком. Но, чёрт, это было наше.

Он дышал часто, смотрел в глаза, не отводя взгляда. И когда всё закончилось – мы не отстранились. Он держал меня, как будто извиняясь за всё, что было. А я лежала у него на груди и слушала его сердце. И вдруг поняла – оно бьётся в том же ритме, что и моё.

В комнате стало светлее. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая стены в тёплые тона. Его руки всё ещё обнимали меня, а я всё ещё чувствовала его дыхание на своей коже.

– Никогда не отпущу, – прошептал он, уткнувшись носом в мои волосы.

Я улыбнулась, не открывая глаз.

– Даже если буду пилить тебя за разбросанные носки?

Он рассмеялся, и этот звук наполнил комнату теплом.

– Особенно тогда.

Мы лежали так долго. Слишком долго для реальности. Но в этот момент реальность казалась чем-то далёким и неважным. Были только мы. Наши сердца. Наши дыхания. Наше «сейчас».

Когда ребята вернулись, мы всё ещё были в постели. Разбросанные вещи напоминали о том, что произошло. Но это уже не имело значения.

Потому что теперь у нас было что-то настоящее. Что-то, что нельзя было объяснить словами. Что-то, что мы оба так долго искали. И для меня это было особенным: первым, настоящим, искренним.

И пусть впереди ждали опасности, пусть мир вокруг рушился, здесь, в этой комнате, в этих объятиях, время остановилось. И это было именно то, чего нам обоим так не хватало.

Я проснулась от тишины.

Не было ни голосов за дверью, ни гула разговоров из кухни, ни шагов. Будто весь мир решил дать нам ещё немного времени.

Я лежала, прижавшись к нему. Его рука всё ещё лежала на моей талии. Тяжёлая, тёплая. Мит спал. Его грудь равномерно поднималась и опускалась, дыхание было глубоким, спокойным. Он выглядел совсем иначе, когда спал. Без этой своей вечной ухмылки, без щита, без острого языка. Почти беззащитным. Почти хорошим.

Я осторожно провела пальцем по его ключице. Он что-то пробормотал во сне и сжал меня крепче. На мгновение мне захотелось остаться так навсегда: тёплой, нужной, любимой. Без бегства, без пуль, без Канеров и тайных координат. Но мозг включился. Я вспомнила, кто я. Где мы. Куда направляемся. Почему. В голове вспыхнуло: «а если это была просто передышка перед бурей?» Мы с Митом – две гранаты без чеки, два слишком усталых сердца, которые просто нашли друг в друге спасение. А что будет дальше?

Он открыл глаза. Немного затуманенные, но сразу же – ясные.

– Доброе утро, – сказал он, голос с хрипотцой. – Ты не исчезла… это уже хорошее начало

Я усмехнулась.

– Даже не пыталась.

Он приподнялся, сел, потянулся. Его волосы были растрёпаны, а на спине – красные полосы от моих ногтей. Я чуть покраснела. Он заметил и ухмыльнулся:

– Твоя работа? Оставляешь автограф?

– Чтобы не забыл, с кем имел дело.

Он засмеялся и притянул меня ближе, поцеловал в висок. Тепло. Не с вожделением, а просто… с благодарностью.

– Что теперь? – спросила я.

Он стал серьёзным.

– Теперь… всё будет по-настоящему. Без игр. Без «не просто». Хочу, чтобы ты знала – я с тобой. Если ты не передумаешь.

Я смотрела в его глаза. Там больше не было бравады. Только честность. А я… я впервые не боялась этой честности.

– Я не передумаю, – сказала я. – Но… мне страшно.

– Мне тоже.

Он взял мою руку, сжал.

– Но, если нам страшно вместе – это уже неплохой знак, да?

Я кивнула.

Мы вышли из комнаты, как ни в чём не бывало. Хотя… «как ни в чём не бывало» – это, пожалуй, была худшая из возможных масок. У Мита на шее остались следы моих поцелуев, а я чувствовала себя так, будто на мне написано: «только что переспали». Да и эти «шакалы» уже сидели на кухне, готовые к охоте.

Сэм заметил нас первым. Он ухмыльнулся, откинулся на спинку стула и сделал глоток из кружки.

– Ну, наконец-то… А мы уж думали, вы решили остаться там навсегда. – Он кивнул в сторону нашей комнаты.

Рома посмотрел исподлобья, у него во рту был тост, но даже через хлеб он умудрился промычать:

– Ну чё, как там, жить под одной крышей?

Я закатила глаза и прошла к чайнику.

– Как обычно. Мит храпит, я страдаю. Ничего нового.

– Да ладно тебе, – влез Сэм. – Вы когда вышли, у вас на лицах было написано «секс и ничего, кроме секса».

Мит налил себе кофе, сел, вальяжно закинул ногу на ногу.

– Не завидуй, Сэмми. У каждого свои утренние победы.

– У кого-то – победы, у кого-то – синяки, – вставил Рома и кивнул на шею Мита. – Ты хоть шарфом прячь, дебил. Тут же не бордель, а кухня.

Я чуть не поперхнулась. Мит бросил в Рому подушку, которую стащил с дивана. Тот засмеялся.

– Куда вы делись, кстати? – спросила я, чтобы сменить тему.

– По магазинам, как нормальные люди, – ответил Сэм. – А не валялись друг на друге до обеда. Мы тебе носки купили, кстати. Твои все дырявые.

– Как мило, – фыркнула я. – Ты прямо как заботливая мама. Только без фартука.

– Не зли её, – вставил Мит, глядя на меня. – Она теперь кусается.

– О, да мы заметили, – вставил Рома с ухмылкой. – У тебя вся спина в отметинах. Прям как у тигра после брачного сезона.

Я сделала вид, что пью чай, чтобы скрыть румянец.

– Вы просто завидуете, – буркнула я, стараясь звучать небрежно.

– Да завидуем, завидуем, – не стал отрицать Сэм. – Но главное, чтобы вам обоим это не вскружило голову. Всё, что происходит между вами, это, конечно, мило… но вы же понимаете, что в Хуаресе нас могут убить, да?

Тишина накрыла кухню тяжёлым одеялом. Мит мгновенно стал серьёзным.

– Понимаем. И именно поэтому хотим пожить хотя бы немного. По-настоящему.

Сэм кивнул:

– Тогда ешьте быстро. Сегодня ещё ехать. И у нас впереди целая пустыня.

Я украдкой взглянула на Мита. Он ответил мне таким же взглядом, понимающим, тёплым. Мы оба знали: это утро редкая пауза в нашей жизни. Завтрак, смех, подколы – всё это может закончиться в любой момент.