Полная версия:
Последняя любовь капитана Громова
– Стою, – кивает. – Разговариваю.
– Я подумал: что за хрен? Это если перевести на приличный.
– Неужели ты мог предположить, что я… С кем-то еще…
– Я ничего не мог предположить. У меня упало забрало и запрыгали красные черти перед глазами. На пару минут…
– Правда?
Довольная… Аж светится вся.
Вот, оказывается, как можно сделать женщину счастливой. Показать себя ревнивым лохом.
– Если бы это был не Витя… И если бы вы говорили не о работе…
– То что?
– Прилетело бы чуваку.
– То есть… ты бы полез драться?
Она явно в шоке.
– Ну… вообще, я не ревнивый… Но какого хрена он все время трогал тебя за локоть?!
Смеется. Обнимает меня. Целует в щеку и в уголок губ. Трется своей нежной щечкой о мою щетину.
А у меня после всплеска адреналина просто лютый расколбас. Хочу ее невыносимо. Прямо сейчас. Прямо здесь…
Веду ее к машине. Распахиваю дверь. Она садится.
– К тебе или ко мне?
– Мы же хотели отдохнуть друг от друга…
– Ты от меня устала?
В голосе, против воли, прорывается нотка обиды. Инга, естественно, это замечает. Улыбается…
– А разве не ты предложил отдохнуть?
– Я?! Ни за что. Поехали ко мне.
И тут Инга оборачивается. Замечает цветы на заднем сиденье.
– Это тебе.
Мы останавливаемся на светофоре. Я достаю букет и вручаю ей. И конфеты тоже.
– А я думаю: чем так вкусно пахнет… Спасибо!
Она сидит, уткнувшись носиком в цветы. Только глаза и видно.
Счастливые…
Глава 19
Инга
– Тебе нравится, да? – спрашивает Борис.
– Что? – делаю непонимающее лицо.
Он гладит мою руку.
– То, что я ревную и веду себя как идиот.
– Мне очень нравится этот букет.
Это правда! Букет шикарный. Огромный, яркий, из разных цветов и нежных зеленых веточек.
И ревность Бориса мне очень приятна. У меня от этого бабочки в животе. Ревнует… Даже драться готов!
Такой мужчина… И переживает, что меня уведут!
Да я бы вообще ни за что…
Мы останавливаемся на очередном светофоре. Борис тянется ко мне губами. Я – к нему. Между нами букет. Его губы такие горячие и нетерпеливые…
А у меня ощущение, что мы в райском саду. Пахнет розами и хризантемами. А мы как Адам и Ева…
Едем дальше. Проезжаем развилку, где нужно выбрать, направо или налево. Ко мне или к Борису. Налево… К нему.
– Ты бы хотела переехать ко мне? – внезапно спрашивает Борис.
– Когда?
– Вот это идеальный ответ! – смеется он. – Ни сомнений, ни колебаний. Лишь уточнение сроков.
– Я не знаю… – лепечу неуверенно.
– Эй, эй, не надо давать заднюю. Давай лучше решим, когда. Или тебе еще хочется конфетно-букетного?
– Да! – вырывается у меня.
Очень хочется! Ухаживаний, цветов, свиданий. Всего того, о чем я даже не мечтала. Я была уверена, что в моей жизни этого никогда больше не будет. И теперь ценю каждое мгновение…
– Ну ладно, – кивает Борис. – Тогда продолжаем.
И его рука ложится на мою коленку.
– А тебе… Тебе самому этого не хочется? – спрашиваю я.
– Ну что ты. Я капец как люблю таскать цветы и конфеты. Подожди, я тебе еще плюшевого гиббона подарю. В натуральную величину.
Я представляю. Получается очень забавно. Не могу удержаться от смеха.
– Нравится тебе надо мной смеяться, да?
– Да… Мне все с тобой нравится.
Он сжимает мою ладонь. Я отвечаю тем же. Наши пальцы переплетаются, гладят, ласкают друг друга… Он рисует узоры на моей ладони. Я таю… Чувствую, как горячие ручейки нежности разбегаются по всему телу.
Я знаю, что сейчас мы приедем к нему и займемся любовью. И я так сильно хочу этого, что самой неловко…
Я не очень опытна в этих делах. Ничего такого не умею… Я просто люблю этого мужчину. Всей душой, всем телом, всем своим существом.
* * *
Он забирает у меня букет. Кладет его на столик в прихожей. А потом… присаживается и снимает с меня туфли.
– У тебя такая аккуратная маленькая ножка. Как у дюймовочки.
Вообще, у меня стандартный тридцать восьмой размер. Но я не буду его разубеждать. Мне нравится быть дюймовочкой. Нравится чувствовать себя нежной и хрупкой рядом с сильным мужчиной.
Его пальцы быстро пробегают по моей ноге, от ступни, до колена и выше… скользят по бедру, забираясь под юбку. Я вспыхиваю, как порох.
Борис поднимается и обнимает меня, прижав к стене. Это так горячо! Так остро-страстно!
Его руки берут в плен мои ладони. Он поднимает их над головой. Фиксирует захватом, а сам целует меня. Губы, шею, плечи… Прикусывает мочку уха… Я постанываю от нарастающего напряжения. Оно уже просто невыносимо! Кожа наэлектризована. Под ней что-то полыхает и плавится.
Я так хочу его…
Мы в спальне. Моя юбка на полу. Борис избавляет меня от остатков одежды. С его губ срывается восхищенный вздох:..
– Ты такая красивая! Я с ума схожу от твоих изгибов.
И я верю ему. Я смотрю на себя его глазами. У меня, правда, есть изгибы. Бедра намного шире талии. Слишком широкие – так я думала всегда и мечтала о спортивной фигуре.
Я никогда не считала себя красавицей. У меня много недостатков: “уши” на попе, целлюлит, и живот совсем не плоский. И еще много к чему можно придраться, когда смотришь на себя критическим взглядом в зеркало.
Но Борис не смотрит на меня критически. Он с трепетом и наслаждением касается моего тела, ласкает меня, целует, любит…
Сильно. Жарко. С таким страстным напором, что мы оба мокрые от пота… Он сумасшедший! Он не останавливается. Наоборот, все больше разгоняется, впечатывая меня в кровать, не давая отдышаться, оглушая яркими вспышками ощущений. Я больше не могу! А я ему все мало…
* * *
Ночь. Я в объятиях Бориса, в его постели, моя голова на его плече. Он спит. А я… Я тоже уснула, измученная нереальным наслаждением. Но почему-то проснулась.
Я слишком счастлива, чтобы спать!
Осторожно глажу Бориса по плечу, обрисовываю расслабленный, но все равно могучий бицепс. Провожу пальцами по широкой груди, на которой довольно много растительности. Кладу ладонь на его мощную шею… Он – мужчина. Настоящий. Сильный, уверенный, заботливый и страстный.
Мне так нравится спать с ним! Я чувствую себя абсолютно защищенной в коконе его рук. Наверное, я не испытывала этого чувства со времен далекого детства. Когда рядом были мама и папа, а я была беззаботной маленькой девочкой.
Потом я стала взрослой. И… рядом не было мужчины, на которого я могла бы по-настоящему положиться. И полностью расслабиться.
Нет, я не хочу, чтобы Борис взял на себя все мои проблемы. И не планирую сидеть у него на шее, свесив ножки. Мне просто очень нравится это ощущение сильного плеча рядом…
– Ты чего не спишь? – бормочет Борис.
– Я сплю.
– Спи…
И он снова засыпает, еще крепче сжав меня в объятиях…
Глава 20
Борис
– А Лера что говорит?
– Говорит, что все в порядке.
– Ну… в чем тогда проблема?
– Я чувствую, что ей плохо! Что-то не так, я по голосу слышу.
– Но тебе она говорить не хочет.
– Не хочет…
– Ну так, может, стоит оставить ее в покое? Она взрослая девочка.
– Она моя девочка! И у меня сердце болит.
Инга уже пару дней активно переживает за дочку. Ее материнское сердце утверждает, что у Леры что-то случилось. Лера не колется. Но сердце не обманешь.
– Я в последнее время уделяла ей мало внимания, – виновато произносит Инга.
– Ну так они с Сашкой этого и добивались. Я тебя очень качественно отвлекаю.
– Да…
– Они сами разберутся, – успокаивающе произношу я, обнимая Ингу.
И мне уже кажется, что она успокоилась. Но нет.
– Я позвоню ее подруге! – осеняет тревожную мамашу-наседку.
Ну ладно. Не мне ее судить. У меня нет детей и я не знаю, как это: тревожиться за них. Может, и я бы лез в их жизнь, переживал, давал советы… Кто знает. Я этого уже никогда не узнаю.
Ну и пофиг. Я смирился. Такая у меня судьба.
* * *
– Ты говорил, Алекс – хороший, – произносит Инга после разговора по телефону.
С намеком на обвиняющий тон.
– Сашка Слон? Ну да, нормальный пацан.
– Тогда почему он исчез неизвестно куда, оставив мою девочку в неизвестности?
– А он так сделал?
– Да. Мне ее подруга рассказала. Вроде, у них с Лерой все бурно развивалось. А он взял и исчез! Не пишет, не звонит, не заходит.
– Я с ним разберусь.
– Ты? – удивленно замирает Инга.
– Я.
– Но… как?
– Поговорю с ним. Если надо, за ухо притащу к Лере.
– А если он будет сопротивляться?
– Ты во мне сомневаешься?
– Ни капли! Но он же Слон… Здоровый бугай.
– Ну вот пусть и ведет себя как мужик. Пора взрослеть…
Я догадываюсь, что случилось с Сашкой.
У нас, мужиков, такое бывает. Особенно по молодости. Да только по молодости!
Вроде, все хорошо. Женщина твоя. Ты готов и хочешь взять на себя ответственность за вашу общую дальнейшую жизнь.
Но что-то вдруг как накроет… Ощущение, что теряешь свободу.
И, вроде, она тебе нахрен не нужна, эта свобода. Ты уже набегался и знаешь, что вечный поиск и вечная охота – это далеко не такой кайф, как может показаться со стороны.
Свобода не нужна, ага. Но что-то в тебе вдруг как взбрыкнет…
У меня такое было, когда собрался жениться в двадцать семь. Перед свадьбой сбежал на пару дней. На рыбалку в глушь. Будущей жене ничего не сказал. Дебил малолетний… Стыдно потом было капец как.
Ладно хоть общие друзья ей объяснили. И она меня потом поняла и простила.
Мы поженились, все было хорошо. Вот только она никак не могла забеременеть. Переживала, я ее успокаивал. Она была уверена, что дело в ней. А потом мы оба прошли обследование. И оказалось, что я бесплоден.
Я сразу понял: это конечная. Да, есть разные варианты, есть всякие сложные способы. Но за что ей мучиться? Это у меня проблемы. Она здорова и может иметь детей безо всяких сложных способов.
Я не мог видеть жалость в ее глазах. А, главное, я сам не мог принять себя таким жалким.
До этого она смотрела на меня с восторгом и восхищением. Я был завидной партией: бравый летчик, брутальный мачо, герой-любовник. А тут такое…
Я сразу подал на развод. Она пыталась меня остановить, говорила что любит и готова пройти со мной через все это.
Нет. Я принял решение освободить ее и заднюю не включил, несмотря на ее слезы. До сих пор считаю, что был прав. Она довольно быстро вышла замуж. У нее трое детей. Она счастлива, и я искренне рад за нее.
Еду к Сашке и вспоминаю все это. Легко, без драмы. Да какие драмы? Все в прошлом. И мне на старости лет тоже привалило нежданное счастье…
У меня было много женщин. Но ни с одной я не чувствовал себя так, как с Ингой.
С ней я дома. И этим все сказано.
* * *
– Я только приехал, был в командировке, – оправдывается Сашка Слон.
Когда я беру его за жабры у него же дома. Звучит как нормальная отмазка, но…
– Погнали, – не отпускаю жабры.
– Я сам разберусь! Я взрослый мужик, не надо меня за ручку водить.
– Знаешь, что говорил мой второй пилот? Если у тебя есть хер, это еще не значит, что ты мужик. Возможно, ты херня.
Сашка сердито пыхтит. Я ржу. Про себя. Почему-то эта простая истина всегда казалась мне очень смешной.
– Надо было раньше к ней пойти, – признает Сашка по дороге. – Ступил я.
– Похрен. Когда понял, что был не прав, тогда и начинаешь исправлять. И неважно, насколько далеко это зашло и как сложно будет.
Сашку я доставил по назначению – в кофейню Леры. И оттуда же забрал Ингу.
– Как думаешь, у них все будет хорошо? – переживает она.
– Ты видела, как он на нее смотрел?
– Как?
– Как я на тебя.
– А это… как?
Она все знает. Но хочет услышать.
– Восхищенными влюбленными глазами. Как на единственную женщину на свете.
Инга смущенно опускает глаза. Ресницы трепещут, щечки порозовели. Такая красивая…
– Я тоже… – лепечет она. – Смотрю на тебя так же…
Я знаю. В ее восторженных глазах я – орел, мачо, джигит и рыцарь без страха и упрека.
И рядом с ней я так себя и чувствую.
Глава 21
Инга
Сегодня какой-то безумный день. Утром Лера внезапно сообщила, что вечером я должна быть у родителей Алекса. И – больше ничего не объяснила! Мол, все новости – вечером.
– Сегодня вечером?
– Да, мам, сегодня в семь. Адрес я тебе скинула. Приезжай.
И – положила трубку.
Что это значит? Какие новости?
– Да ясно, какие, – спокойно отреагировал Борис, когда я ему позвонила. – Он сделал ей предложение
– Думаешь?
Боже… Так быстро? Они же едва знакомы! Но он хороший парень. Хотя отец у него немного странный… Но, если Лера счастлива с Алексом, то…
Мысли вихрем проносятся у меня в голове. А в трубке раздается голос Бориса:
– Ну а что еще?
– А вдруг она беременна…
Я так долго об этом мечтала! А сейчас… тоже мечтаю. Очень хочу внуков. Но… Боже… Неужели я стану бабушкой?
Бабушка должна вязать носки и печь пироги. А я… А у меня тут страстный роман в разгаре. Я после наших с Громовым ночей весь день хожу с пылающими щеками. И мне кажется, что по мне всем все понятно.
Бабушка… Как-то это все не вяжется…
А, может, пока нет. Может, просто помолвка. Или что-то вообще другое.
Да нет. Другого быть не может С родителями знакомят только когда намечается свадьба.
Боже…
Я захожу в ванную. Смотрю на себя в зеркало под яркой лампой. И вдруг замечаю: у меня очень сильно отросли корни волос. Вот просто уже неприлично. Из-под потускневшего медно-рыжего видно седину и мой русый цвет. Почему я только сейчас это заметила? И как я пойду знакомиться с будущими родственниками с такими ужасными волосами?
* * *
По дороге на работу я пыталась записаться к своему мастеру. Но она предложила мне лишь следующую неделю. Сегодня никак не втиснуться. А мне надо срочно!
Ладно хоть Леночка Петровна выручила, дала мне контакт хорошего парикмахера и та взяла меня на сегодня. А Анна Леопольдовна разрешила уйти в четыре. Я все успею.
Лерочка, дочка… Неужели она выйдет замуж? Заведет детей. Моя девочка…
Так. Что это сейчас капнуло на документ? Я что, плачу?
Просто слезинка. Просто…
Спокойно. Дышим. Все хорошо. Все просто прекрасно! Я работаю.
Черт. Колготки зацепились за край ящика стола. Стрелка побежала. Надо купить новые. В обед сбегать в магазин. Зачем я вообще надела юбку? Надо было брючный костюм. Может, в обед съездить, переодеться?
– Инга Сергеевна, это никуда не годится!
Сердитая Анна Леопольдовна врывается в мой кабинет. Лично! Вместо того, чтобы вызвать меня. Значит, дело совсем плохо.
– Что случилось?
– Администрация забраковала наш проект литературных экскурсий для пенсионеров. Надо срочно переделать. Вот правки. Они там совсем с ума посходили. Все же было обговорено!
– Насколько срочно?
– Сегодня.
– Но я не могу…
– Знаешь такое слово: “надо”? Так вот, а сейчас – очень надо! Завтра переделанный проект должен быть на столе, иначе потом три месяца ждать одобрения и финансирования.
Боже… Тут работы на несколько часов… Я и до семи могу не успеть. А у меня парикмахер. И я хотела переодеться. И…
Ладно. Работаем.
Черт с ними, с волосами. Я скоро буду бабушкой. У меня седые корни.
А Борис? Как он отнесется к тому, что я – бабушка? С седыми волосами. Он заметил?
У него вон молодых поклонниц пол-города…
Лера… Как представлю ее счастливую в белом платье – слезы на глазах.
Боже.. Да что ж меня так размотало-то? Какие-то сумасшедшие эмоциональные качели.
То радуюсь, то грущу непонятно почему, то тревожусь, то загоняюсь из-за ерунды…
И тут ко мне заглядывает Борис. Приехал без предупреждения, частенько так делает.
– Пообедаем?
– Мне некогда!
– А что такое?
И я вываливаю на него все свои переживания.
Лера… Волосы… Колготки… Проект!
Неужели моя девочка выйдет замуж?
Я ничего не успеваю!
Я ужасно выгляжу!
А вдруг моя дочь беременна? Я так долго этого ждала…
– Все будет хорошо, – невозмутимо произносит он.
– А если нет?
Чувствую, что в моем голосе звенит истерика. А от так спокоен… Слишком спокоен! Прям бесит, если честно.
– Я тебе обещаю.
Обещает он… Как он может обещать?
– У меня парикмахер в четыре. Незнакомый! Она, может, вообще все испортит.
– Инга, ты и так красивая. Это вообще ерунда, не стоящая переживаний.
– Ерунда? Что именно? – взвиваюсь я.
– Все.
– И Лера? И ее замужество? И… вдруг она беременна? Это тоже ерунда? У тебя нет детей, ты не понимаешь!
И тут я слышу себя со стороны. И сразу же замолкаю. И мне становится невыносимо стыдно за эту визгливую истерику…
Борис молчит. Я тоже застываю. Судорожно пытаюсь подобрать какие-то слова, но в голове звенящая пустота.
Я его обидела. Я наорала на него. Это наша первая ссора…
И я одна во всем виновата!
Что он сейчас сделает? Уйдет?
Почему-то вспоминаю, что так делал Игорь. Отец Леры. Когда злился или обижался – уходил. Мог исчезнуть на несколько дней. Даже когда мы уже были женаты!
Борис делает шаг. Не от меня – ко мне. И – обнимает.
Боже…
– Извини, – всхлипываю я.
– За что?
– Я кричала на тебя…
– Это разве кричала? Так, пискнула пару раз.
– Я не знаю, почему меня так накрыло…
– Ты женщина. У тебя эмоции.
– Я, вообще-то, спокойная и адекватная… Обычно.
– Я знаю, – он гладит меня по спине. – Ты спокойная. Но иногда на солнце набегают тучи. И им нужно пролиться дождем. Все нормально.
– Ты не… не обиделся?
– Пф-ф-ф! Я мужчина. Ты женщина. У тебя эмоции, слезы, переживания. Ты – стихия. Я – скала. Ясно?
– Ясно…
Боже, какое облегчение! Он не обиделся. Он все понял. Он… невероятный!
– Вытирай сопли и поехали, – командным тоном произносит Борис.
– Куда?
– Отвезу тебя в парикмахерскую.
– В какую?
– В самую лучшую. Потом с твоим проектом к Виктору Петровичу. Он сам переделает и утвердит.
– Ты что? – поражаюсь я. – Он не будет сам…
– Я сказал: переделает. У него целый штат подчиненных, пусть работают. Колготки тебе куплю. По дороге объяснишь, какие.
– Борис… – выдыхаю я.
– Что еще?
– Я тебя люблю.
