Последняя любовь капитана Громова

Мы вчера так и не поехали к Борису. Остались у меня. Он сказал, что завтра рано вставать, поэтому мы ляжем пораньше и будем просто спать. Но мы, конечно, не просто спали…

А утром за нами заехал Пашка Кабан со всем обмундированием для гонок.

– Наслышан о вас, – говорит он мне сейчас, за кофе и сосисками.

– Да? – удивленно переспрашиваю я и кошусь на Бориса.

– Не от него! Из Кэпа слова не вытянешь. От своего сына. Он сосед вашей дочки.

– То есть вы – отец Алекса? – пораженно восклицаю я.

– Ой, мля! – он закатывает глаза. – Алекс, е-мое… Сашка он. Мы его Сашкой назвали.

– Ну, не знаю, мне он представился Алексом.

– Если бы он мне так представился, я бы ему отвесил смачный поджопник.

Даже не сомневаюсь, что у них именно такие отношения. Интересный персонаж этот Павел…

– А вы, значит, та самая привлекательная хозяйственная мама, которая любит все контролировать и совать нос в дела дочери, – задумчиво произносит он.

– Что?!

– Паш, не обязательно говорить все, что приходит в голову, – замечает Борис.

– Я что, какой-то секрет выдал? Так я по жизни не могу держать язык за зубами, это все знают.

– Да пофиг уже.

– Ну тогда я скажу. Мой сын – отличный стратег. Все сработало. Вас искусно нейтрализовали.

– О чем вы говорите вообще? – я до сих пор в недоумении.

– А ты разве не поняла, что нас свели? – ухмыляется Борис.

– То есть…

– Сашка не случайно позвал меня в гости. И не случайно пришел к вам за кастрюлей, когда ты была там.

– То есть они все подстроили?

– Ага.

Вот это да…

– В смысле – я люблю совать нос в дела дочери?! – доходит до меня. – Я вообще так не делаю! Хотя…

Ну, может быть, иногда.

Вот так живешь, у тебя есть взрослая дочь. И, в целом, все в порядке. Все очень хорошо! Она уже, вон, три кофейни открыла. Но замуж не выходит и внуков нет. Ну ладно. Подождем. Наверное, рано или поздно ее личная жизнь наладится.

И вот ты живешь своей жизнью, но где-то на фоне постоянно переживаешь за ребенка. И неважно, что ребенку двадцать девять! Все равно она твоя деточка и ты хочешь, чтобы она была счастлива.

Ну и периодически тебя накрывает. Просыпаешься утром и думаешь: она до сих пор не замужем! А я хочу внуков! Надо что-то делать! Я, кстати, родила ее в девятнадцать. И ей давно пора!

Ну а что ты можешь сделать? Только активно переживать, волноваться, и капать дочери на мозг. Вроде, и пытаешься не капать, но оно как-то само получается… Трудно удержать переживания в себе!

Да… приходится признать: я бываю мамашей-клушей. Но я не всегда такая! Только когда накрывает.

– Пора, – произносит Павел. – Объявили готовность к старту.

И я выныриваю из своих мыслей.

– Я погнал, – Борис обнимает меня.

– Удачи!

– А поцелуй на удачу?

Он целует меня так жадно и так долго, что даже Пашка Кабан хрюкает и крякает где-то за нашими спинами.

– Ни пуха! – говорю я.

– К черту! Будь здесь. И ругай меня, на чем свет стоит.

Я смотрю, как Борис идет к своему грузовику. Высокий, мощный, такой мужественный в этом своем комбинезоне… И мое сердце наполняется гордостью. Мой! Мой мужчина!

Он машет рукой зрителям, и ему аплодируют. Его тут знают. Он скромный, но Павел рассказал мне, что он неоднократно выигрывал гонки.

Гонки в разгаре. Я не отвожу глаз от грузовика Бориса. Он зелено-оранжевый, его хорошо видно среди других машин. Как опасно он едет! То подпрыгивает на трамплине и буквально летит долгих несколько секунд. То объезжает яму, балансируя на двух колесах. То проваливается под воду чуть не по самую кабину, но все же выбирается из котлована.

Грузовики огибают холм. Мне становится плохо видно. Надо забраться повыше!

Я пробираюсь среди зрителей, ищу место с лучшим обзором. В итоге останавливаюсь позади двух девушек. И наблюдаю, как зелено-оранжевый грузовик вырывается вперед, преодолевает последнее препятствие и приходит к финишу первым.

Зрители беснуются, и я тоже. Прыгаю, аплодирую, визжу. И уже собираюсь идти к Борису, как вдруг слышу:

– Это же Громов, – произносит одна из девушек, стоящих передо мной.

– Точно, а я его не узнала, – отзывается вторая.

– А я его узнаю даже с мешком на голове.

То есть, они очень хорошо знакомы? Интересно…

– Особенно без штанов? – хихикает вторая.

– Да! – хохочет первая. – Без штанов точно!

Что… Что она имеет в виду?

На самом деле я все поняла сразу же. Я не дура и не наивная. Значит, Борис и эта девушка… Красивая. Молодая. Веселая и беззаботная…

– Что, там все так прекрасно? – интересуется ее подруга.

– Более чем!

– Или это нетактичный вопрос?

– Ой, да ладно. Каждая вторая стюардесса знает, что у него в штанах.

Ах, вот как…

Глава 15

Борис

– Не газуй, – шепотом произносит Пашка.

– Я знаю.

Мы зависли над ямой. Одно колесо практически провалилось, второе вращается в воздухе, центр тяжести ушел вбок, кабина опасно накренилась. Если сейчас газануть – перевернемся.

Зрители затаили дыхание. Надеюсь, Инга не смотрит. Мы за холмом, может не увидит наше бесславное падение в яму.

– А, давай, газуй, – внезапно машет рукой мой бесшабашный штурман. – Облажаемся красиво. Будем лежать на дне ямы кверху пузом и дрыгать колесами. Никогда так не делали. Прикольно же!

– Не сегодня, – отвечаю я.

И – выключаю двигатель. Чтобы машина осела.

Зрители, в непонятках, ревут. Думают, мы сдались.

– Ну да, ну да, – стебется Пашка. – Сегодня нельзя облажаться. Там дама сердца из башни платочком машет.

– Сечешь.

– Проиграешь – она будет тебя будет жалеть, утешать. По головке погладит, спинку помассирует, пивко принесет, – мечтательно произносит Пашка.

– Не надо меня жалеть.

– Ага, ага. Бесстрашный неуязвимый кэп! А я люблю, когда меня Маруся утешает.

– Все, – говорю я. – Погнали.

И начинаю медленно выворачивать колеса в сторону вероятного падения.

– Теперь я погнал, – произносит Пашка.

– Давай.

Он медленно и осторожно открывает дверь, вылезает из кабины и – встает на подножке, перевешивая массой. А масса у него немаленькая! И я чувствую, как центр тяжести постепенно занимает нужное положение.

Зрители беснуются. Я завожу двигатель, аккуратно трогаю сцепление, газ… Все! Колеса нашли опору. Мы несемся дальше под восторженные вопли публики.

Где там Инга? Она видела?

Победа. Чистая и красивая. Мы с Пашкой в центре внимания. У него грудь колесом, у меня, видимо тоже. Нас окружили, жмут руки, фотографируют, даже пытаются брать интервью. Где-то тут моя женщина. И она видит меня на вершине триумфа. Приятно…

Но я ее не вижу.

Сегодня на гонках много старых знакомых. Кое-кто из пилотов, пара стюардесс, еще несколько сотрудников аэропорта. Я сам их всех на это и подсадил. Увлекся гонками лет восемь назад, так воодушевленно всем рассказывал, что многие из наших ребят тоже загорелись. И кто-то до сих пор гоняет, а коллеги приходят поболеть.

Где же Инга? Я пробираюсь на то место, где оставил ее.

Но ее здесь нет.

Сейчас будет награждение. Я хочу, чтобы она увидела меня на пьедестале во всей красе. Куда она подевалась? Набираю её – не берет. Разве в этом шуме услышишь телефон?

– Ты куда? – ловит меня за рукав Пашка.

– Инга…

– Не потеряется. Пошли на награждение.

– Подожди.

Что-то мне как то неспокойно. Где Инга?

– Нас по громкой связи ищут, – сообщает Пашка минут через пятнадцать бесплодных поисков.

Похрен. Я ищу Ингу.

– Я тебя сейчас взвалю на плечо и… Да вон она!

– Где?

– У пьедестала почета. Ждет тебя. Погнали!

Вот теперь погнали.

Мы с Пашкой влетаем на пьедестал, на почетное первое место. Нам вручают кубок. А я смотрю лишь на Ингу. Она хлопает вместе со всеми, улыбается, кричит:

– Поздравляю!

Но мне все равно кажется: что-то не так. Где она была?

Я наклоняюсь и протягиваю руку. Она неуверенно вкладывает в нее свою. Я обхватываю ее ладошку поплотнее и – рывком затягиваю ее к себе. На пьедестал. Она смущенно улыбается. Я обнимаю ее и шепчу на ушко:

– Я тебя потерял.

– Йу-у-ху-у-у!

Пашка открывает шампанское.

– Ай! – визжит Инга.

Пена льется прямо на нас.

У Инги губы со вкусом шампанского.

Да, я целую ее на глазах у всех.

Толпа взрывается бурными аплодисментами. Кто-то даже орет: “Горько!”

Вот это, я понимаю, победа…

* * *

Надолго мы задерживаться не стали. Пашка рвется домой, у него там Маруся, которая помассирует спинку и разрешит пить пиво с вонючими сушеными кальмарами прямо в гостиной.

– Поехали ко мне, – говорю Инге.

– Поехали, – кивает она.

Уф… Мне почему-то казалось, что она откажется под каким-нибудь предлогом. К счастью, я ошибся. Все хорошо.

* * *

– Это мое жилище, – демонстрирую Инге свой дом.

– А где кухня? – сразу спрашивает она.

Какая хозяйственная…

– Пойдём лучше на второй этаж. Там офигенный вид. Очень хочу тебе показать.

Но Инга упрямо идет на кухню. Да что такое?

Я за ней. Вхожу – она открывает шкафы, как будто что-то ищет.

– А где у тебя сковородка?

– Внизу, под плитой.

Меня терзают смутные сомнения…

Инга достает сковородку. Берет ее в руку поудобнее. Не как кухонную утварь. А как оружие. Ну чисто валькирия!

И я невольно пячусь назад. Походу, моей крепкой тыковке пришел капец. Но я вообще не понимаю…

– Где я накосячил?

Глава 16

Инга

А ты чего хотела? На что надеялась? Замуж собралась в свои сорок восемь? Не смеши людей. Это просто интрижка. Он наиграется и бросит. У него вон целый гарем молодых привлекательных…

Девушки куда-то убежали. Видимо, помчались поздравлять Громова с победой. На правах близких подружек.

Да, мне уже поздно. Да, это не навсегда. Да, мы расстанемся и я еще наплачусь…А я замерла на месте, как столб. Стою, слушаю ворчливый голос своей внутренней бабки.

Ну и пусть!

Сейчас он со мной. И я не буду портить то, что у нас есть, обидами и претензиями.

Конечно, Борис не жил монахом. Он свободный привлекательный мужчина. У него были женщины. Много женщин…

Каждая вторая стюардесса?!

Да хотя бы и так. Это не имеет ко мне отношения. Я не буду из-за этого загоняться.

Легко сказать….

Я решила просто пропустить это мимо ушей. И пошла к месту награждения. А там Борис… Затащил меня на пьедестал. Поцеловал на глазах у всех!

Те девушки, наверное, тоже это видели. И подумали что я очередная… Не такая юная, как у него бывают обычно… Плевать!

Мне плевать кто что обо мне думает. Даже моя внутренняя бабка, которая вечно сидит у моего внутреннего подъезда и осуждает меня по любому поводу.

Борис сейчас со мной. Возбужденный недавней победой, счастливый, и – влюбленный… Смотрит только на меня. Во взгляде – восхищение и немного тревоги.

Мы едем к нему домой.

– Ты чего такая? – спрашивает Борис.

– Какая?

– Как будто думаешь о чем-то неприятном. Что-то случилось?

– Все хорошо.

Все просто прекрасно!

Но… да. Он прав. Я думаю о неприятном. Об этих девушках и многих других. Я то ли злюсь, то ли обижаюсь. И это отражается на моем лице. Я очень плохо умею притворяться.

И… что мне делать? Молчать? Подавить эти эмоции и закопать в себе? Выплеснуть их на него?

Первое чревато, второе глупо.

Мы приезжаем к Борису. И я неожиданно вспоминаю… Да он сам дал мне инструмент! Сам сказал, что делать, когда мне что-то не нравится.

Это вроде как шутка, но… можно отвести душу.

И я беру в руку сковородку.

– Где я накосячил?

Борис, с нарочитым испугом, пятится назад.

Я замахиваюсь сковородкой.

– Да нигде…

Моя рука опускается.

– Что случилось?

Борис отбирает у меня сковородку, обнимает и заглядывает в глаза.

– Да просто… Я стояла в толпе, передо мной две девушки. И они обсуждали тебя.

– Надеюсь хвалили? – ухмыляется он.

– Ага. Одна очень хвалила твое достоинство.

На лице Бориса появляется крайне растерянное выражение.

– Писец… – вырывается у него. – Прости!

– За что?

– За то, что тебе пришлось это слушать.