Полная версия:
Последняя любовь капитана Громова
Ну, понятно, ноги к лету и все такое. Это надо. Но иногда проще и легче побрить.
А сейчас…
– Мне надо срочно. Все.
– Полная эпиляция?
– Да.
– В том числе глубокое бикини, правильно я понимаю?
– Да… – выдыхаю я.
– Раздевайся.
Мне кажется, или в голосе Маринки звучит радостное предвкушение? Если бы я верила в реинкарнацию, я бы не сомневалась, что в прошлой жизни она была палачом. И с таким же наслаждением рубила головы, как сейчас обдирает лобки и подмышки.
– Свидание? – спрашивает Маринка.
Я киваю.
– Поздравляю.
– Ай! – пищу я. – Ой! Ой-ой-ой!
Это больно. Очень!
– Хороший мужчина?
Я киваю.
– Ну, тогда терпи.
И я терплю, стиснув зубы и вспоминая объятия Бориса. А Маринка развлекает меня разговорами.
– Сколько ему лет?
– Не знаю… Примерно как мне.
На самом деле может быть и сорок пять, и пятьдесят. И даже сорок. Он в прекрасной физической форме. У него есть пресс! Твердый, как стиральная доска. Я еще не видела, но очень хорошо чувствовала, когда он прижимал меня к себе. А я еще я чувствовала, что природа его щедро одарила…
А у меня от природы лишняя растительность. И сейчас я лежу, раскорячившись в позе бабочки, и страдаю. Еще мне нужно купить красивое белье. Вымыть и уложить волосы. Нанести легкий макияж. Придумать, что надеть. Может, чулки под длинное платье? Или это слишком?
А он, наверное, перед свиданием просто примет душ и наденет чистую рубашку…
– Ай! – не могу удержаться от вскрика.
Я думаю, ему скорее, ближе к пятидесяти. Если судить по глубине складки между бровями… Хоть бы он не оказался младше меня! Пусть будет старше. Хотя бы на пару месяцев. Глупо, но мне так спокойнее.
– Чем он занимается? – не отстает Марина.
– Не знаю…
Гоняет на мотоцикле. Говорит, что он профессиональный пилот. Больше он мне ничего не рассказал. А я не спросила. И о своей работе тоже ему не рассказывала.
О чем мы вообще разговаривали? Мы ведь не молчали.
О детстве, о ловле раков, о сладостях, о теплой осени и о том, какие необыкновенные у меня глаза. И – красивые бедра…
Наконец-то экзекуция закончена.
– Чувствую себя ощипанной курицей, – бурчу я, одеваясь за ширмой.
– Ты моя нежная курочка! – смеется Маринка. – Зато теперь тебя можно жарить.
Звучит грубо. Но ведь это правда. Разве не к этому я готовлюсь?
Боже, неужели уже сегодня…
Чувствую легкую панику. Я вообще не помню, как и что… И я не хочу считать, сколько лет прошло с того момента, когда меня в последний раз жарили.
Неважно. Это как кататься на велосипеде. А уж с таким крутым байкером… домчим с ветерком.
Я не собираюсь ломаться. Я ни за что не откажусь от такого подарка судьбы…
Глава 6
Борис
– Борт 312, разрешаю взлет, – звучит бесстрастный голос диспетчера.
– 312-й, взлет разрешен, – отзываюсь я.
Перевожу рычаги вперед. Самолет дрожит, набирая разбег. Кресло вибрирует, ремни давят на грудь, пульс мелкой дробью стучит в висках. Я сто раз это делал. И все равно – волнуюсь.
Второй пилот произносит:
– Скорость живая.
Желтые огни взлетки ускоряются и сменяются красными. Полоса начинает ускользать. Еще секунда – и мы взлетим. Должны взлететь.
Но – нет. Шасси не отрываются от земли. Мы никуда не летим. Я не лечу.
Я просыпаюсь с ощущением давящей пустоты в груди… Каждый день одно и то же!
Я – сбитый летчик. Списан по состоянию здоровья. Это гребаное состояние здоровья всегда ломало мои планы и мою жизнь.
Нет, в целом я здоров. Как бычара. Но есть нюансы…
Похрен. Отбрасываю одеяло. Собираюсь по привычке вскочить и с разбега ворваться в новый день. Но внезапно зависаю, расплывшись в блаженной улыбке.
Инга…
Снова падаю на подушку. И – проваливаюсь в ощущения. Нежная шелковистая кожа, подрагивает под моими пальцами. Мягкие губы податливо раскрываются мне навстречу. Роскошная попка ерзает на моих коленях. И – глаза. Как она на меня смотрела… На меня никто никогда так не смотрел.
Подушка как будто пахнет ее волосами… Глюк. Но хороший. Предвосхищающий будущее.
Я никогда не валяюсь в кровати. Не даю себе размякнуть. Но сегодня я размяк, размечтался.
Поднимаю себя за шкирку. Иду в ванную. Чищу зубы. Потом кухня. Стакан воды. Выхожу на террасу и прямо в трусах начинаю делать приседания и отжимания.
Стою в планке. На кулаках. На одной руке. Немного понтуюсь.
Как будто Инга сейчас на меня смотрит…
Если бы смотрела – ее бы смутила одна очень выступающая деталь моего фюзеляжа. В планке можно стоять без рук!
На улице с утра чуть ли не мороз, а днем, наверное, распогодится. Золотая осень. Прекрасное время. Люблю этот хрустящий утренний воздух.
Люблю смотреть, как вдалеке, в рассветной дымке, взмывают ввысь самолеты. Специально купил дом с видом на аэропорт. Со второго этажа очень живописная панорама открывается. Инге понравится.
Мля, замечтался, на планерку опаздываю!
* * *
С утра до обеда, как обычно – бешеная свистопляска. Звонки подрядчиков, согласование ремонтов и сроков, выезды на объекты, затыкание внезапных “дыр”. Мы занимаемся строительной техникой. Аренда, ремонт, обслуживание. Я – совладелец компании и управляющий партнер. Ворвался в эту сферу после того, как меня признали негодным для полетов. Были связи. И, в целом, все идет неплохо.
С обедом сегодня припозднился. Перехватил что-то на ходу. Но кофе выпил спокойно, в хорошей кофейне. Кофе для меня – ритуал. Минуты спокойствия и умиротворения.
И, только поставил чашку, что-то резко торкнуло. Набрал номер Сашки.
– Саш, а где Инга работает?
– В библиотеке. В центре.
– Серьезно? – офигеваю я.
– Да, прикинь. Что, как у вас вообще?.. – не очень уверенно спрашивает мой юный друг.
– Не твое щенячье дело, – я бросаю трубку.
Забиваю в поиск “библиотека”. В центральном районе она у нас одна. Сто раз проходил мимо этого исторического здания, но никогда не думал… Инга – библиотекарша! Они еще не вымерли. А ей, пожалуй, идет быть среди книг, мраморных лестниц и высоких окон. Да, библиотека у нас в шикарном здании. Как еще не отобрали…
Захожу. Обращаюсь к какой-то бабульке:
– Здравствуйте, мне нужна Инга…
– Сергеевна?
– Да. – Вряд ли у них тут две Инги. – Не подскажите, как ее найти?
– Она в своем кабинете. Прямо по коридору и налево.
О, у библиотекарши собственный кабинет… Посмотрим.
Вижу приоткрытую дверь на которой написано: “Заместитель директора по культурно-массовой работе”. Аккуратно заглядываю. Охренеть… Примерно так я это и представлял.
Строгая библиотекарша Инга Сергеевна сидит за столом. Перед ней монитор, какие-то бумаги, в руках карандаш. На носу модные очки “кошачий глаз”. На губах красноватая помада. На голове пучок, или как это называется, когда волосы убраны наверх.
Деловая. Задумчивая. И – мечтательная…
Смотрит в окно. Улыбается. Вертит карандаш в своих тонких аристократических пальцах…
Я вхожу. Она пугается. Роняет карандаш. Прикрывает рот ладошкой.
– Борис…
Хватается за очки. Быстро снимает их.
– Оставь. Тебе идет.
Я быстро подхожу, наклоняюсь, целую в губы, выдергиваю заколку из ее волос. Они огненным каскадом рассыпаются по плечам… Кайф.
– Борис! – она вскакивает.
Попадает прямиком в мои объятия. Я сажаю ее на стол. С него падает портрет Александра Сергеича в рамке. Ничего, пусть полежит.
На ней юбка, и это заводит меня так же сильно, как очки, волосы, губы… И весь этот благопристойный библиотечный кабинет с портретами классиков на стенах.
Что, пацаны, завидуете?
Я целую ее жадно и неистово, может, даже слишком агрессивно. Давлю на шею, не даю вырваться… Завелся, как мальчишка.
– Борис… Ты что делаешь… – умудряется прошептать она.
Далее разговор идет в перерывах между поцелуями.
– Я соскучился. А ты… Зачем ты такая красивая? Я дико хочу тебя.
– Я тоже, но… Не здесь же!
– Почему?
– Это неприлично! Это…
– Дискредитирует заместителя директора, – подсказываю я.
И глажу ее по гладкой, обтянутой капроном коленке.
– Да!
– Компрометирует приличную женщину и почетного работника культуры.
– Да… – выдыхает она. – Мы же договаривались вечером.
И – сама меня целует!
– Александр Сергеич аплодирует лежа, – комментирую я.
– Он был тот еще…
– Сукин сын.
Смеется. Подставляет свои сладкие губы. А у меня совсем сорвало башню с петель. Я не могу ждать. Вечер слишком далеко!
– У тебя дверь закрывается на замок?
Глава 7
Инга
– Нет! – протестующе пищу я, глядя на дверь.
Да, там есть замок. Ее можно закрыть на ключ. Но… она все еще не заперта. И мы не будем… Это уж слишком! Или лучше…
Сейчас обязательно кто-нибудь войдет!
Моя юбка бесстыдно задрана. Его ладонь сжимает мою коленку. Таким естественным собственническим жестом… как будто так и должно быть.
Но для меня это совсем не так естественно, как, наверное, для Бориса. Для меня сидеть на столе в задранной юбке с мужской ладонью на коленке – это… это… Боже, это так возмутительно сладко!
Мои бедра не помнят, когда их касались мужские руки. Они в шоке от происходящего. А я… задыхаюсь от острых ярких ощущений.
Его ладонь скользит выше, расплавляя кожу и оставляя пылающие дорожки. Я хочу свести ноги, но он вклинивается между ними и это так… неприлично! Так нахально
и горячо!
Я вся дрожу и пульсирую. От кончиков пальцев до самых укромных местечек. Мои глаза сами собой закатываются. Меня уносит бурным потоком…
Но я, собрав всю свою волю, выныриваю на поверхность.
– Борис!
Он не отвечает. И как будто даже не слышит. Смотрит на меня безумными, затуманенными глазами.
Уверена, у меня сейчас такой же взгляд. Затуманенный страстью… Но я все еще пытаюсь быть приличной женщиной.
– Ты сошел с ума!
– Есть такое дело…
Его пальцы пробираются все выше. Там, где бедро уже заканчивается и… Боже! Острый горячий разряд тока от легкого прикосновения…
Я дергаюсь. Нечаянно впиваюсь ногтями в его шею.
– Р-р-р!
Его и без того безумные глаза вспыхивают дикой вспышкой. Ноздри вздрагивают – как у хищника, выследившего добычу. Он шумно вдыхает, и… его пальцы… уже почти… Я сейчас умру.
– Борис… Давай не… не здесь…
Он с усилием отстраняется. Как будто тоже выныривает. Смотрит на меня.
– Эти твои очки… есть в них что-то такое… сводящее с ума…
Очки? Я в очках? Совсем забыла. Снимаю их.
– Колготки тоже снимай.
Боже… Он серьезно?
Какой-то звук врывается в мое замутненное сознание. Стук… В дверь!
И – она сразу же распахивается.
Ну да. Так и должно быть. Это рабочий кабинет, а не спальня. У нас не принято ждать ответа.
– Инга Сергеевна, мы с Виктором Петровичем посовещались…
Все. Меня застукали.
Мне хочется заползти под стол и прикинуться ветошью.
Здесь не кто-нибудь, а директор нашей библиотеки Анна Леопольдовна! И – представитель администрации города Виктор Петрович. Советник мэра по культуре!
Стоят, таращатся на нас с Борисом, в самом литературном смысле уронив челюсти на пол. Они в шоке! И я их прекрасно понимаю.
Все. Это конец. Я падшая женщина. Официально.
Судорожно поправляю юбку. И свожу колени, которые до этого никак не могла свести…
Борис оборачивается к вошедшим, прикрывая меня своей широкой спиной. И светским тоном произносит:
– Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, не так ли?
– З-з-здрасьте! – хрипит Анна Леопольдовна.
И – краснеет.
Я, скорее всего, тоже красная, как рак. Щеки горят, уши пылают. Но я уже встала со стола и поправила юбку.
– Громов Борис Аркадьевич, – представляется мой страстный кавалер.
Протягивая руку моей непосредственной начальнице.
– Анна Леопольдовна.
– Очень приятно познакомиться, Анна Леопольдовна. Надеюсь, мы с вами подружимся.
– Ч-что?
– Я буду часто тут у вас бывать. Библиотека – удивительное место. Оазис культуры и просвещения. Я искренне полюбил эти стены… Виктор Петрович, приветствую.
– Какая неожиданная встреча, – отзывается советник по культуре.
Они знакомы?
– Я пойду. – Борис целует меня в щеку. – Не буду вам мешать насаждать культуру в массы. Увидимся вечером. “Турандот” или “Монте-Карло”?
Я не сразу понимаю, что он спрашивает про ресторан.
– “Турандот”, – говорю наугад.
Я ни там, ни там не была.
Борис уходит. Анна Леонидовна, уже полностью владеющая собой, как будто забыв о скандальном инциденте, советуется со мной по поводу большого книжного фестиваля, который планируется провести в нашем городе. Это событие краевого масштаба, поэтому и присутствует советник по культуре.
Он тоже делает вид, что ничего особенного не произошло. И я изо всех сил подыгрываю им!
Встреча окончена. Мы расходимся. Я занимаюсь рутинной работой. И никак не могу успокоиться. Сердце бьется, как сумасшедшее. Перед глазами – неприличные картинки. Мне и стыдно, и горячо, и смешно. И – я переживаю за свою репутацию.
Примерно через час ко мне заглядывает секретарь:
– Директриса попросила зайти.
Ну все. Это оно. Меня сейчас уволят…
Несмело вхожу в кабинет. Алла Леопольдовна смотрит поверх очков:
– Инга Сергеевна, что это было?
– Простите, такого больше не повторится.
– В смысле, не повторится? – строго произносит она. – Не вздумай упустить такой прекрасный экземпляр!
Что?
Тут уж у меня литературно падает челюсть.
– Ну, давай, рассказывай. Кто он? Чем занимается?
– Не знаю…
Она качает головой.
– То есть, ты, почетный работник культуры, серьезная взрослая женщина, положившая лучшие годы на алтарь нашей библиотеки, обжимаешься в кабинете с малознакомым мужчиной? Вот от кого от кого, а от тебя… Даже представить не могла!
– Да я, как бы, тоже…
Совершенно от себя такого не ожидала.
И тут Анна Леопольдовна внезапно улыбается. И выдает:
– Красотка! Так держать!
Что?!
– Рада за тебя, – все шире улыбаясь, произносит она. – Кто-кто, а ты уж точно заслужила такого мужчину.
– Спасибо… – растерянно лепечу я.
– Ты у нас еще молодая, красивая, давай, влюбляйся, теряй голову, твори глупости. Наслаждайся жизнью по полной. Пока есть возможность.
– Я… ладно. Хорошо. Буду наслаждаться.
– Только ты, мать, это… Давай не в присутствии городской администрации.
– Конечно! Извините еще раз…
– Можешь сегодня уйти домой пораньше. Наведи марафет перед рестораном. Хотя ты у нас и так красавица!
Я выхожу из кабинета директрисы на подгибающихся ногах. Возвращаюсь в свой.
Сажусь на стол, хотя раньше никогда так не делала. Закрываю лицо руками.
Боже… неужели это все происходит со мной?
Глава 8
Инга
– Прогуляемся немного? Прекрасный вечер.
– Да…
Вечер просто невероятный. Бульвар усыпан желтыми листьями, в сгустившихся сумерках зажигаются вечерние огни, романтичные парочки гуляют среди фонтанов и клумб. Благо, погода позволяет. Я не помню такой теплой осени! И такого чудесного вечера.
Я начинаю открывать дверь машины, но меня останавливает мягкий голос Бориса:
– Лисичка…
Это он меня так назвал?
– Не торопись. Дай мне за тобой поухаживать.
И правда, чего это я? Как дикая. Как будто не привыкла находиться в обществе мужчин с хорошими манерами. Как будто меня никогда не возят на большой черной машине, не дарят цветы, не целуют ручку, не приглашают в ресторан…
Да в мой жизни сто лет такого не было! А когда было – все не то и не так.
Не везло мне с мужчинами, и все тут. Никто за мной так красиво не ухаживал. Никогда!
Борис распахивает дверь и подает мне руку. Я опираюсь на его ладонь. Он уверенно и элегантно помогает мне выбраться из машины. А она у него высокая, без помощи, и правда, было бы сложновато. Тем более, я на каблуках.
– Очаровательные ножки, – успевает прокомментировать он, когда разрез на моем длинном платье на секунду распахивается.
Я смущаюсь. Он сгибает руку в локте, чтобы я могла на нее опереться. И – ведет меня на бульвар, в конце которого расположен “Турандот” – новый, шикарный и, безусловно, дорогой ресторан.
Дефилировать по бульвару в обществе такого мужчины – это особый вид удовольствия.
Он же просто невероятный! Высокий, плечистый, мужественный. Красивый. Такой, может, немного грубоватой мужской красотой. Не какой-нибудь там смазливый мальчик. Мужчина! В самом первоначальном смысле этого слова.
Ловлю наше отражение в витрине. На секунду замираю, залюбовавшись.
Я совсем не плохо смотрюсь рядом с ним! Я тоже высокая. Особенно на каблуках. И довольно стройная. Особенно в этом длинном платье. И у меня прекрасные волосы… Спасибо дочери и ее чудо-парикмахеру!
Да, мы красивая пара…
В мыслях я уже говорю: “мы”. Мысли мои уже улетели очень далеко. В прекрасное совместное будущее… Инга, притормози! Вы знакомы второй день. Это просто… просто свидание. С продолжением.
– У тебя под платьем чулки или колготки? – неожиданно спрашивает Борис, наклонившись к моему уху.
Вот тебе и хорошие манеры… Я вспыхиваю. И отвечаю:
– Чулки.
Совершенно спокойно.А у самой сердце прыгает и руки дрожат.
Это правда. Я долго сомневалась, но все же оставила чулки. Просто потому, что надев их, сразу почувствовала себя женщиной. Как мне не хватало этого ощущения… Как я по нему, оказывается, соскучилась!
– Инга Сергеевна! – окликают меня несколько раз.
Сколько тут сегодня знакомых! И с каким восхищенным удивлением они разглядывают вежливо кивающего им Бориса.
А мою грудь наполняет что-то вроде гордости. Да, этот мужчина со мной. Он пригласил меня на свидание.
Он – мой… хотела бы думать я. Но… Инга, не беги впереди паровоза!
Мы входим в ресторан. Он помогает мне снять пальто. Теплые руки касаются плеч, скользят по спине, одна ладонь задерживается на талии…. Как будто обрисовывает ее. А я невольно думаю: сегодня ночью он будет снимать с меня… все.
Оборачиваюсь к нему. Мы застываем, глядя друг другу в глаза. И… да. Мы думаем об одном и том же. Только он – с нетерпеливым предвкушением. А я – с каким-то восторженным страхом.
– Чего ты хочешь? – спрашивает он, когда нам приносят меню. – Мясо? Рыбу? Тут неплохие морепродукты. Хотя раков нет.
Мой взгляд скользит по меню. Правый столбик откровенно пугает. Ну и цены!
– Не знаю… – лепечу неуверенно. – А ты?
– Тебя, – отвечает он. – Я хочу тебя.
Я снова вспыхиваю. Но стараюсь не показать этого. Даже пытаюсь шутить:
– На голодный желудок?
Он хохочет.
– А у тебя острый язычок! Честно, я готов принимать тебя три раза в день. Натощак и после еды. А особенно – перед сном.
Борис предлагает заказать лосося в имбирном маринаде и креветок в манговом соусе. Я соглашаюсь. Ему виднее.
– Что будешь пить? Белое или красное? Может, игристое?
Я киваю. Пусть будут пузырьки. От шампанского я обычно становлюсь веселой и легкой. И – условно бесстрашной. Может, хоть дрожать перестану.
Или я дрожу не от страха?
Это идеальное свидание. Лучшее в моей жизни! Потому что мужчина – невероятный. Ухаживает, подливает шампанского, заботится, чтобы мне было хорошо и удобно.
Не боится говорить ласковые слова. Не скупится на комплименты.
А я… не умею всего этого. Мне тоже хочется сказать ему… Но я стесняюсь. Я не привыкла! Кручу слова в голове, а произнести – нет. Не могу…
Он играет со мной, как кот с мышкой. Намеки, прикосновения, взгляды… Я вспыхиваю каждую минуту. И, чем ближе десерт, тем сильнее я волнуюсь.
Потому что потом… что? Мы поедем к нему? Ко мне? И там… боже…
Мне кажется, он все про меня понимает. Все-все.
И то, что у меня сто лет не было мужчины. И что я влюбилась в него с первого взгляда, как девчонка. И что я чувствую себя не очень уверенно. И, в то же время, – расцветаю от каждого его комплимента.
И – да. Я хочу его так же сильно, как он меня…
Я иду в уборную. Смотрю на себя в зеркало. Глаза до безумия испуганные и, одновременно, счастливые. И мне очень идет этот сумасшеший блеск…
Я обновляю помаду. Прижимаю ладони к пылающим щекам. Как жарко!
От его взглядов, прикосновений, от собственных мыслей. И как страшно… Я же все забыла. “Это как кататься на велосипеде, – говорю себе. – Разучиться невозможно”. Тем более, что мне вообще не нужно управлять процессом. У меня тут профессиональный пилот. Мне просто нужно отдать ему руль. Да он сам возьмет! Все, что хочет.
Боже…
– К тебе или ко мне?
Мы в машине. Я вцепилась в сумочку. Борис протягивает руку и нежно гладит меня по тыльной стороне ладони.
– Не знаю… – лепечу я.
– Тогда ко мне.
Уф. Ладно. К нему так к нему. Или… Нет. Мне будет спокойнее дома.
– Подожди. Давай все же ко мне…
– Хорошо, – кивает он. – У тебя отличный чай.
– Чай?
– Ну да. Мы же просто чаю попьем. А ты что подумала?
Я знаю, он говорит это, чтобы я расслабилась. И он знает, что я знаю.
Но это работает. Я успокаиваюсь.
Чай… Да. Просто попьем чаю. А там… видно будет.
Мы же не звери. Никто не будет ни на кого набрасываться…
Глава 9
Борис
– Красная шапочка, не бойся, я тебя не съем.
– Правда? – выдыхает она.
Распахивая свои невероятные серо-зеленые лисьи глазищи. Сейчас – испуганные, как у зайки.
– Вру, – честно признаюсь я.
Она смеется.
Обожаю ее смех! Как будто звонкий ручеек бежит среди камней.
Смеется – и перестает дрожать. А я не хочу, чтобы переставала… Хочу, чтобы дрожала, извивалась, стонала и кричала мое имя.
Я прижимаю ее к стенке лифта. Впечатываюсь губами в ее губы. Она горячо и жарко отвечает на мой поцелуй. Прижимается ко мне, обвивает руками шею, зарывается пальцами в мои коротко стриженные волосы.
Чувствую ее коготки на затылке. И завожусь еще резче. Хотя куда уж еще… И так чуть в машине не набросился. Особенно, когда увидел, что она расслабилась после сказки про чаепитие…
Наивная Красная шапочка! За чаем тебя и сожрут. Вместо десерта.
Как же меня кроет! От желания. От эмоций. От ее эмоций даже больше… Она боится, хочет, трепещет, расслабляется и отпускает себя, снова боится… И так сто раз по кругу!
Даже у меня уже голова закружилась. Поэтому и прижимаю к стенке. Заземляю… Снова. Мы уже у двери квартиры.
– Давай войдем… – лепечет она.
– Где ключ?
– В сумке.
Она роется в сумочке. Ключ выпадает из непослушных пальцев. Я присаживаюсь, чтобы поднять его.
– Вау… Тут такие виды!
Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…
Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!
Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.
Но… Моя прекрасная леди не такая.
С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или – хотя бы на кровати, а не на лестнице.
Мы же не гопники…
Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной – чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.
Песочные часы остановились от зависти! Формы – просто отвал башки.
Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…
У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.
Подхватываю ее на руки.
– Ты с ума сошел!
– Да…
– А чай? – лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.
– Обязательно попьем. После.
Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.
Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.
Чулки, кружево, лямки, тесемки…
Под ними – горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.
Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.
– Борис… – лепечет Инга. И почему-то добавляет: – Аркадьевич.
И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…
