Предел доверия

Лина Дель

Предел доверия

Глава 1

Варя

У меня на этот день были совсем другие планы. Отпраздновать начало отпуска дофаминовой бомбой в виде огромного куска торта, а потом гулять по летнему Питеру и подпевать уличным музыкантам. Но что-то пошло не так…

И вот череда совершенно идиотских событий привела меня в современный офис, ничем не примечательный, кроме разве что вида, который открывался из панорамного окна, находящегося за спиной будущего Анькиного босса.

Как его там? Олег Демидов, кажется.

На него я сейчас и смотрю, обомлев от его пугающей реакции на мое появление.

— Ты кто такая, я тебя спрашиваю? Или ты оглохла? — в его тоне столько угрозы, что впору подумать о вызове «112».

Я не то чтобы оглохла. Я, скорее, в шоке от столь «теплого» приема, где мне с порога рявкнули: «А ну стой. Ты, блядь, кто такая?»

Я не из робкого десятка, но даже меня этот препарирующий взгляд заставляет поежиться.

— Я от Анны Смирновой, у которой через пять минут назначено собеседование с вами на должность няни, — пытаюсь подобрать слова, чтобы поскорее объяснить всю ситуацию, но уже понимаю: это худшее начало из всех возможных. — Дело в том, что она буквально пару часов назад попала в больницу и…

— Стой, где стоишь, — обрубает он, когда я машинально делаю шаг вперед, пока объясняю ему суть дела.

Голос у него низкий, спокойный, но одновременно в нем столько жесткой, безусловной власти, что по позвоночнику мгновенно пробегает неприятный холодок. И я послушно замираю, сама удивлясь такой покладистости.

Сидя за своим огромным рабочим столом, мужчина не сводит с меня прищуренного взгляда, берет телефонную трубку и, не повышая голоса, произносит:

— Охрану в мой кабинет.

У меня внутри все обрывается. Он сейчас вызвал охрану из-за… меня?

— Постойте, — нервный смешок вырывается у меня из груди. — Я сама уйду. Скажите, что передать Анне? У нее нет вашего номера, так как ее вам рекомендовал ее прошлый работодатель. Вы могли бы через него назначить новое собеседование, если это возможно? Она будет в порядке через пару дней.

Я выпаливаю это на одном дыхании, чтобы исполнить свой дружеский долг, выдыхаю, отбрасываю с лица выбившуюся прядь и заставляю себя стоять ровно, хотя больше всего хочется развернуться и перейти на легкую трусцу. Но, наверное, мне нужно дождаться какого-то вразумительного ответа, чтобы понимать, что передать подруге. Но мужчина молча продолжает сканировать меня взглядом, будто источник великой опасности, которую он в любой момент готовится деактивировать.

— Ну так мне передать что-нибудь? Или вы сами?

Демидов встает, внушая еще больший ужас своим ростом, и я отступаю на шаг к двери, готовая броситься наутек в любой момент. Но он не приближается ко мне, вместо этого подходит к дивану, и я только теперь замечаю ребенка. Белокурая девочка лет пяти с большими испуганными глазами, такими же серыми, как и у ее отца. Нет сомнений, что она его дочь, сходство видно невооруженным взглядом. Она сидит на диване, чуть склонив голову, и внимательно наблюдает за мной, посасывая палец.

Я невольно отмечаю, что у ребенка синдром компенсаторного поведения, и меня это даже не удивляет, потому что в такой атмосфере, которую сейчас создал ее отец, нет ничего здорового. Я ловлю взгляд девочки и подмигиваю ей, пытаясь натянуть добродушную улыбку.

Она не улыбается в ответ, только смотрит зачарованно. А мне, как бы ни хотелось с ней поздороваться нормально, все же пора, пока ее отец отвлекся и охрана еще не прибежала и не скрутила мне руки.

Все, что могла, я сделала. Аньке не в чем будет меня винить.

Я медленно пячусь к двери, берусь за ручку, и… тут дверь резко распахивается, и я по инерции лечу прямо в грудь одного из охранников.

— О боже, — простанываю глухо, потирая ушибленный нос, пока чужие руки приводят меня в вертикальное положение.

— Отбой, — бросает Демидов за моей спиной. — Заведите ее.

Амбалы послушно заталкивают меня обратно в кабинет, будто в клетку к зверю. Я выдыхаю, сжимая кулаки, и красная пелена злости застилает мой взор, когда я яростно поворачиваюсь и собираюсь высказать этому самоуверенному тирану все, что думаю о его манерах, замашках и скотском обращении.

Но все слова застревают в горле, когда я вижу, как сидит перед дочерью на корточках, что-то мягко у нее спрашивая. Он так на нее смотрит… отчаянно и с болью. Это резонирует с тем, как он вел себя всю нашу встречу, и я в этот момент не позволяю себе вмешаться, перетянуть внимание на себя даже ради того, чтобы сказать ему, какой он агрессор.

Его дочь не отвечает ему ни словами, ни взглядом: все ее внимание приковано ко мне. Я, замерев, смотрю в ответ.

Девочка переводит взгляд на отца, тычет в меня пальчиком, потом в блокнот, пытаясь без слов донести что-то. Она не разговаривает? Я хмурюсь, пытаясь понять, что происходит. Сердце неприятно сжимается. Внутри все резко перестраивается. Ситуация, которая еще секунду назад казалась мне просто идиотской, внезапно обретает совсем другой оттенок.

Демидов кивает ей, а потом смотрит на меня. Он выглядит немного растерянным, но в его тяжелом взгляде, который придавливает меня, я вижу зреющую решимость, которая мне совсем не нравится. Он неторопливо поднимается и направляется ко мне.

Я крепче цепляюсь за лямки шопера, до боли стискивая ткань и чувствуя, как немеют пальцы. Он подходит почти вплотную.

— Как тебя зовут? — наконец спрашивает он почти по-человечески, но с требовательными нотками.

— Варя… Варвара Алексеевна, — тут же исправляюсь, будто отчество может добавить мне веса в его глазах.

Демидов смотрит на меня еще секунду, словно взвешивает что-то внутри себя, а затем бесцветно произносит:

— Будешь няней вместо Смирновой, — выдает тиран, как будто это уже свершившийся факт.

Пауза.

Чего, блин?

— Эм… нет, — я даже нервно усмехаюсь, не веря, что мне правда приходится это озвучивать. — Я не ищу работу. Анна сможет прийти буквально через пару дней.

— Меня не волнует Анна, — бросает Демидов и, потеряв ко мне интерес, возвращается к столу. — Ты слышала, Варвара Алексеевна? Работать будешь ты.

Я стою, не в силах сдвинуться с места. Мне кажется, что я ослышалась. Или что это какой-то особенно тупой розыгрыш. Или что я, пока ехала сюда, попала в альтернативную реальность, где решения о трудоустройстве вдруг начали принимать без согласия работника, а возражения считаются белым шумом.

Но Демидов, судя по всему, предельно серьезен. Потому что через секунду он нажимает кнопку вызова, и в кабинет входит красивая строгая девушка, которую я встретила рядом с кабинетом. Она же меня сюда и пригласила войти и сейчас смотрит на своего босса, ожидая распоряжений.

— Лиза, подготовь Варвару Алексеевну к подписанию всех документов для работы на меня. И вызови машину.

В голове вовсю воет сирена, сигнализируя об опасности и полнейшем абсурде.

— Иди, — бросает Демидов.

Не сразу понимаю, кому именно адресовано это короткое распоряжение мне или секретарше, но я пользуюсь случаем и поспешно выхожу вслед за ней.

— Послушайте, Лиза, это какое-то недоразумение. — Я оборачиваюсь на закрывшуюся дверь и иду вслед за ней. — Я не соглашалась на эту работу. Вы уж извините…

Оставив девушку возле стола, за который она нырнула, я делаю несколько шагов в сторону выхода, но снова едва не утыкаюсь носом в чужую массивную грудь. Вскидываю взгляд и вижу того же охранника, который ворвался в кабинет. Он медленно качает головой из стороны в сторону, давая понять, что никуда я сейчас не уйду.

Я порывисто оборачиваюсь, чтобы потребовать у Лизы сделать что-то, чтобы этот бугай позволил мне уйти, но она с холодной улыбкой смотрит на меня и протягивает документы:

— Боюсь, никакого недоразумения нет, Варвара. Первое, что вам нужно подписать прямо сейчас — это соглашение о неразглашении.

Глава 2

Варя

Я на автомате беру документы, читаю пару раз. Ответственность здесь заложена такая, что только идиот добровольно подпишется на подобную хрень. Меня как будто хотят принять в секретное государственное подразделение, а не устроить няней.

Анька, блин, в какое дерьмо я вляпалась вместо тебя?

Интересно, она на каждой работе ставила подпись под такой бумажкой? Очень сомневаюсь. Иначе не смогла бы потом с таким азартом пересказывать мне особенности чужих домов, странности работодателей, бытовые привычки богатых семейств и прочее грязное белье.

Я нервно запускаю пальцы в волосы.

Аня два года пахала няней на подработках, собирала рекомендации, опыт, отзывы, чтобы в итоге устроиться с проживанием в хорошую, обеспеченную семью и наконец-то уйти из школы. Демидов казался ей лотерей и только поэтому я решилась потратить свое время и помочь.

Ага! Теперь я вообще не понимаю, что происходит. Точнее, понимаю только одно: меня, похоже, удерживают силой.

Или еще нет?

Или шанс смыться все-таки имеется?

— Лиза, — осторожно зову я, дожидаясь, пока невероятно занятая секретарша закончит что-то печатать и соизволит поднять на меня взгляд. — Я не буду ничего подписывать и хочу уйти.

Она окидывает взглядом протянутые ей назад документы и вздыхает, едва не закатывая глаза.

— Варвара, я по-моему ясно вам разъяснила, — ровным усталым голосом говорит она. — Подписывайте. И я немного расскажу вам об обязанностях. Машина подъедет через десять минут.

— Вы не поняли?

— Это вы не поняли, — жестко перебивает она, и в ее интонации вдруг появляется сталь ну точь в точь как у ее начальника. — Через десять минут вы уедете отсюда вслед за Олегом Александровичем.

Ага, хрена с два, мымра бессердечная. Я резко бросаю документы на стол, не собираясь больше принимать участие в этом цирке.

— Всего доброго!

Решительно иду к лифту, но путь мне преграждает тот же охранник. Я вскидываю на него сердитый взгляд, но у него такое лицо, на котором ясно написано, что слово «диалог» ему незнакомо.

— Отойдите, — приказываю ему гневно.

Ему абсолютно пофиг, Лиза тяжело вздыхает на заднем плане. Так, ладно, надо поговорить с Демидовым еще раз.

Стоит мне только подумать об этом, он выходит вместе с дочерью, держа ее за руку. Девочка смотрит в пол, Демидов на секретаршу, игнорируя тот факт, что я маячу рядом с лифтом.

— Все готово? — уточняет он, и Елизавета, поджав губы, качает головой.

Демидов поднимает взгляд и пересекается с моим, сталь в его глазах заставляет думать, что с ним диалога тоже не случиться.

Анька, ты даже не представляешь, от чего тебя судьба уберегла таким стремным способом.

Елизавета складывает документы, что я бросила ей, вместе с еще какими-то в одну папку и протягивает их Демидову.

— Отчет от Службы безопасности будет через пару часов.

Демидов кивает.

— Перенеси все встречи на понедельник и можешь быть свободна.

Елизавета прощается с ним, а Демидов уже ведет дочь к лифту, игнорируя любые мои попытки воззвать к его здравому смыслу. Я замираю у дверей, куда меня не пускает охранник, и, пока створки закрываются, смотрю в равнодушные серые глаза мужчины.

Едва лифт уезжает, охранник снова жмет на кнопку и обращается ко мне.

— Пойдемте, Варвара Алексеевна.

— Куда?

— На работу, куда, — хмыкает он и берет меня под локоть.

Он раза в полтора выше меня и раза в четыре шире, но я выворачиваю руку и отпрыгиваю.

— Отошел, — выкрикиваю строго и угрожающе тычу пальцем.

Он смотрит на мой палец с выражением глубочайшей скуки.

— Ну что, мне бегать за вами, что ли? — устало разводит руками. — По-хорошему или по-плохому, но пойдете же со мной.

— Ага, разбежалась.

Охранник картинно закатывает глаза и с небывалой для его комплекции прытью подлетает ко мне и захватывает в кольцо рук.

Ну уж нет! Не на ту напал.

Начинаю брыкаться, дергаться и затылком так въезжаю громиле по носу, что слышу его хруст. У самой, правда, чуть ли не звезды перед глазами сыпятся, но главного я добиваюсь — он меня отпускает.

Бросаюсь к двери на лестницу, но не успеваю ее даже толкнуть, как громила снова настигает меня. Подхватывает, как пушинку, и перекидывает меня через плечо.

Я истошно ору, матерюсь и стучу его по спине, но все бестолку. Так мы спускаемся на подземную парковку, и он кидает меня на заднее сиденье стоящей прямо у выхода из лифта машины.

— Слушай, Варвара Алексеевна, — раздраженно гундосит он, не обращая внимания, что кровь заливает ему всю нижнюю половину лица. — Либо ты успокаиваешься, либо я тебе вколю кое-что. Сладко проспишь пару часов, но голова потом болеть будет знатно.

Я замираю. Головной боли не боюсь, но вот быть без сознания, пока тебя похищают, это совсем плохо. Медленно кивнув, я выпрямляюсь на заднем сиденье машины.

— Сумку отдайте, — протягиваю руку, но он игнорирует, только весело хмыкает от сказанной глупости.

Сжимаю зубы и устраиваюсь посередине, заметив, что водитель невозмутимо смотрит вперед, пока дожидается, когда громила обойдет машину и сядет.

Щелкают замки, и автомобиль сразу мягко трогается с парковки. Мужчины переговариваются, в основном водитель подтрунивает над охранником, что он получил по носу от девчонки, а тот только огрызается.

Я напряженно всматриваюсь, куда же мы едем. Город остается позади. А мы продолжаем ехать на север.

На приборной панели я отслеживаю время. Три гребаных часа, и мы съезжаем на какую-то грунтовую дорогу и еще десять минут едем по лесу. Начинаю сомневаться, что меня не убьют сейчас посреди этого леса.

Когда паникой едва не довожу себя до удушья, перед нами возникают ворота и высокий забор. А потом машина проезжает по подъездной дорожке к невероятно красивому, двухэтажному дому, хотя язык не поворачивается назвать этот особняк просто домом.

Дверь мне открывает другой охранник и еще смеет мило улыбаться, пока я прирастаю к сиденью, теперь уже не желая вылезать.

— Выходите, Варвара Алексеевна. Я отведу вас в вашу комнату.

Не двигаюсь.

— Да нечего нас бояться, — говорит он с легкой усмешкой и тут же противоречит себе, хватая меня лапищами, чтобы вытащить из машины.

У него это получается сделать с отточенным умением.

— Не трогай меня! — верещу, отмирая, и, ударив гада в голень, уворачиваюсь от его хватки и начинаю истошно орать: — Помогите! Помогите мне кто-нибудь. Меня похитили…

Мужчины по периметру, человек десять, смотрят на меня, как на клоуна, посмеиваясь. На помощь никто не бросается, зато оклемавшийся охранник сковывает меня по рукам и ногам и пыхтит.

— Да перестаньте же дергаться, господи!

Не тут-то было, я пускаю в ход все: ногти, зубы, пока его захват не перекрывает дыхание.

— Варвара Алексеевна, — говорит с укором, — ну вы выбирайте… я вас могу на руках отнести, как мешок с картошкой, или сами пойдете, м?

— Сама, — хриплю, и он разжимает руки, а я наконец делаю полный вдох.

— Ну и хорошо, — улыбается он.

Я поднимаю на него взгляд, замечая три царапины на щеке от своих ногтей и укус на руке. Так тебе, козлина!

Осматриваю огромную площадь, пытаясь запомнить расположение охраны. Бугай тем временем подталкивает к дому.

— Проходите, не стесняйтесь.

Приходится подчиниться и идти под конвоем, бегло осматривая шикарное и продуманное убранство дома. В другой раз я бы восхитилась такими интерьерами, очень любила я красивые жилые пространства, но сейчас просто отмечаю: лестница, дверь, второй этаж, коридор.

Мой личный конвоир приводит меня в комнату и пропускает вперед.

— Тут и будете обитать. Пока отдохните, Олег Александрович как будет готов, я за вами приду, — говорит он спокойно, осматривает меня с ног до головы и добавляет: — За этой дверью будет стоять охрана, под окном тоже. Сразу предупреждаю, чтобы не тратили силы на попытку побега. Делайте, как вам говорят, и все будет хорошо. Меня, кстати, Евгений зовут, буду теперь с вами постоянно.

Он еще смеет мне улыбнуться перед тем, как захлопнуть дверь прямо перед носом. Я слышу два поворота ключа, но на всякий случай подлетаю и нервно дергаю ручку. Конечно, заперто.

Направляюсь к окну и распахиваю его, высовываясь наполовину, чтобы оценить высоту — вполне нормально, можно прыгать.

Но есть одно «но». И оно, положив одну руку на кобуру, машет мне другой, в которой держит рацию.

Захлопываю окно и охреневаю.

Вот это я попала!

Глава 3

Варя

Аня меня наверняка уже потеряла. И я даже не могу узнать, как она себя чувствует сейчас.

Я нервно меряю комнату шагами, стараясь убедить себя, что ничего по-настоящему страшного со мной не произошло. Едкий голосок шепчет: «пока», и я завожусь по новой.

Но если подумать хладнокровно, меня ведь не собирались убивать, калечить или шантажировать. Они просто очень сильно хотели, чтобы я у них работала няней. И если я соглашусь и буду делать свою работу хорошо, то ничего плохого и не случится.

Верно же? Верно.

А дальше можно будет освоиться, оглядеться, дождаться момента, когда бдительность спадет, и тогда… Сбежать, например. Или убедить их, что я бесполезна. Или дождаться, когда все это закончится само.

С этими мыслями становится немного легче, тревога свои тиски, и на ее место осторожно пробирается любопытство. Я начинаю осматриваться внимательнее и неожиданно ловлю себя на том, что интерьер комнаты действительно впечатляет.

Ар-деко — стиль, который я прежде видела разве что в Пинтересте. Здесь все выглядит дорого, продуманно, без вычурности, но с безошибочным вкусом.

За дверью обнаруживаю гардероб, из него я попадаю в просторную ванную, и мне едва удается не издать неприлично восторженный звук, настолько все вокруг отличается от моей привычной, простой жизни.

Я так увлекаюсь рассматриванием деталей — камня, зеркал, света, — что не сразу замечаю Евгения, который появляется в дверях гардероба. Несмотря на расцарапанное мной лицо, он улыбается спокойно и даже добродушно, словно мы знакомы уже не первый день.

— Пойдемте, Варвара Алексеевна, босс ждет.

Я бросаю взгляд в зеркало и зачем-то наскоро пытаюсь пригладить непослушную копну волос, которая сейчас настолько взлохмачена, будто меня ударило током. Глаза блестят слишком ярко, отчего они кажутся еще зеленее обычного.

Есть большая вероятность, что Демидов подумает, будто я не в себе, не подпустит к дочери и просто отправит меня домой. Неплохой получился бы расклад. Тут же возвращаю хаос на голове на место.

Послушно иду за Евгением на первый этаж. Длинный коридор, поворот, и он ободряюще улыбается, приоткрывая дверь в кабинет своего босса, пока я бросаю хмурый взгляд на этого огромного мужчину. Он бы мог мне понравиться, у него добрая улыбка, но так как ему тут выделена роль моего личного конвоира, пусть даже не рассчитывает.

В кабинете полумрак, запах табачного дыма смешивается с древесным и чем-то дорогим. Не знаю, как я определяю дороговизну по запаху, но этот аромат ни с чем не спутать. Здесь много книг, дерева и есть настоящий камин. Я впервые в жизни вижу камин своими глазами. Свет настольной лампы и нескольких бра выхватывает из полумрака фигуру Демидова, который сидит за столом, откинувшись в кресле.

— Проходи и садись, — говорит он спокойно, не поднимая взгляда от какого-то документа. В другой руке дымится сигарета.

Негромкий, бархатный баритон пробирает до дрожи. Когда он не пылает злостью, его голос звучит приятно. Пиджак снят, галстук ослаблен, светлые волосы взъерошены и падают на лоб, на носу очки.

Демидов выглядит так… я подыскиваю слово, чтобы не окрестить его красивым. Необычно. Пугающе. Опасно. Волнующе. Решительно. И масштабно. Это большой кабинет, но кажется, что он заполняет своим присутствием все пространство.

В моем окружении мужчины не выглядят так, не обладают таким взглядом и голосом. А подобные классические костюмы ни на одном из них никогда не сидели так идеально. Скорее либо висели, как на вешалках, либо расходились в районе живота.

Поняв, что я так и стою на месте, он поднимает голову, медленно выпускает дым и скользит по мне взглядом.

— Проблемы?

Да, черт возьми, еще какие!

— Н-нет.

— Тогда садись, — он указывает на кресло рядом со столом и следит за каждым моим шагом, словно хищник, наблюдающий за тем, как жертва идет в ловушку. — Виски?

А вот это идея, но…

— Нет.

Сажусь в невероятно удобное кресло и не сдерживаю блаженного выдоха, заставляя Олега снова поднять на меня вопросительный взгляд.

— Мягкое, — поясняю я, глуповато улыбаясь, а потом отворачиваюсь, начиная чрезмерно внимательно рассматривать интерьер.

Еще пару минут он дочитывает бумаги, затем откладывает их, и мой взгляд невольно цепляется за один из листов. Там моя фотография.

Ну приехали, это что, какое-то досье на меня?

— Я должен знать, кто будет постоянно находиться рядом с моей дочерью, — поясняет он, заметив мой взгляд.

— Я не рвалась, — произношу возмущенно. — Напомню, что это моя подруга желала больше жизни у вас работать. И ради нее я появилась у вас в кабинете.

Демидов затягивается, спокойно выслушивая мои объяснения с повышенной эмоциональностью.

— Понимаю. Ты работаешь в школе?

— Да, в школе. И я люблю свою работу, — подчеркиваю. — Другую не ищу. Тем более не хочу иметь ничего общего с людьми, которым нужна моя проверка в Службе безопасности.

— Варвара, — произносит он, останавливая мой поток речи. — Я понимаю, как это выглядит для тебя. Но моей семье неоднократно пытались навредить. Проверка и охрана — необходимая мера.

Демидов делает глоток темной жидкости из рокса, а я прищуриваюсь.

— Но все же… Почему я здесь? И что вам от меня нужно?

— Потому что моя дочь впервые за день обратила внимание на няню, которой предстоит с ней работать. И впервые за три месяца отчаянно пыталась что-то произнести, попросить.

Прокручиваю тот момент в голове и хмурюсь. Тогда это не казалось чем-то необычным, если, конечно, не знать, что у ребенка проблемы.

— Так вы что, привезли меня сюда как большую куклу для вашей дочери? — от возмущения мой голос подскакивает на пару тонов.

— Нет, — криво усмехается он. — Я хочу, чтобы ты была с ней рядом в роли няни и попыталась найти общий язык, вывести ее на контакт.

Наклоняю голову, раздумывая. У меня не было опыта работы с трудными детьми. Да, я учитель начальных классов, заканчивала магистратуру по детской психологии. Но это все слишком другое.

— Что она вам сказала?

— Ничего. Она пыталась сказать, пыталась донести что-то… Ты чем-то ее задела. Попала в образ ее любимой героини, судя по всему. Мерида, кажется…

При этих словах он окидывает меня с ног до головы снисходительным взглядом. Да, я выгляжу не как его секретарша, мне на работе хватает официальных образов. Я сегодня, наверное, похожа на светофор: желтый топ, розовый комбез и растрепанные рыжие волосы. Демидова мой образ явно не впечатляет.

Я же от его слов офигеваю еще сильнее. Нет, он точно псих. Его дочь просто указала пальцем на человека, и он этого человека запихнул в машину и увез куда-то к черту на кулички.

Должно быть, на моем лице отображается все, что я думаю об этом, потому что он поджимает губы и говорит:

— Ты же все равно искала подработку на лето. Я не прав?

И откуда он знает, интересно? Опускаю взгляд на свое досье. Там и такое есть?

— Но не няней. Мне ответственности по горло хватает в школе, — выдаю раздраженно, и он вскидывает брови. Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Ладно, рассказывайте. Что с вашей дочерью? Почему она молчит?

Демидов склоняет голову, в серых глазах мелькает сомнение, он будто раздумывает, стоит ли мне говорить, учитывая, что я еще ничего не подписала, и наконец выдает:

— На глазах Алисы убили ее мать.

Глава 4

Олег

Смотрю на это цветное недоразумение, которое совсем не желаю подпускать к своей дочери, и раздумываю, стоит ли ей что-то сейчас рассказывать. Честно, я бы ни за какие рекомендации не уделил внимание такому человеку, как она. Невоспитанная, молодая, громкая, наглая, не очень умная, судя по всему.

Но Алиса… Алиса впервые самостоятельно проявила интерес. А потом пыталась объяснить, так отчаянно пыталась сказать. Ради такого я готов был выдержать кого угодно. Повезло еще, что у этой Варвары хоть образование есть. Это тот шанс, который я не мог упустить.

— На глазах Алисы убили ее мать, — выдаю наконец, понимая, что деваться некуда.

Варвара давится воздухом и бледнеет на глазах. Смотрит огромными глазами, ожидая, что я скажу, что пошутил. Даю ей время переварить. Поняв, что я серьезно, она просит: